Читать книгу Ровно половина света (Елена Ладина) онлайн бесплатно на Bookz
Ровно половина света
Ровно половина света
Оценить:

5

Полная версия:

Ровно половина света

Елена Ладина

Ровно половина света

Глава 1. Перед выездом

Кольцо зацепилось за костяшку, и Таисия поднесла руку под холодную воду. Из кухонного окна было видно, как Роман перекладывал кофры в багажнике. Он ставил их каждый раз одинаково: штатив вдоль спинки, длинная сумка справа, чёрный рюкзак сверху. Раньше она любила смотреть, как он собирается, пока сама допивала кофе у окна. Теперь смотрела с четвёртого этажа и ждала, когда он поднимет голову, чтобы отойти от окна.

Вода затекла под рукав. Таисия вытерла запястье, снова потянула кольцо и на этот раз сняла. Под ним осталось светлое влажное место. Она надавила на него большим пальцем, словно проверяла, скоро ли сравняется кожа, потом завернула кольцо в угол салфетки и положила в маленькую жестяную коробку из-под леденцов. В коробке лежали запасные винты от штативной площадки, чужая заколка и ключ, замок для которого они так и не вспомнили.

Роман позвонил в домофон, хотя ключи у него были.

— Сейчас, — сказала она в трубку.

— Я за батареями.

Она нажала кнопку. На столе рядом с зарядным устройством были разложены четыре аккумулятора и два комплекта пальчиковых батареек для вспышек. Вчера вечером она проверила всё дважды, проставила на пакетиках зелёные точки. Пока он поднимался, убрала коробку в ящик с квитанциями. За последние недели она научилась прятать вещи так, чтобы потом самой помнить, куда они делись. До апреля этим заведовал он: паспорта в синей папке, автомобильные документы в прихожей, чеки на технику в студии. Его порядок всё ещё сохранялся, хотя по утрам он больше не искал в этой кухне чистую чашку.

Роман вошёл без куртки. На тёмной рубашке под мышками уже выступили влажные полукружья: двадцать пятое мая выдалось жарким. Он кивнул, увидел батареи и потянулся к ним, но она придержала его руку.

— Это для вспышек. Твои слева.

— Вижу.

Он не видел. Если бы она промолчала, пришлось бы возвращаться или искать комплект по дороге. Промолчать хотелось так сильно, что она испугалась не его возможной злости, а собственного разочарования: не вышло.

— У тебя кофе есть? — спросил он.

— В банке.

Роман поставил чайник и открыл шкафчик над мойкой. Его кружка с трещиной у ручки стояла на прежнем месте. Он налил в неё кипяток, не спросив, почему она не выбросила кружку. Таисия отвернулась к рюкзаку и стала проверять карты памяти. Обе чистые карты были уже в камере. Запасные лежали в плоском футляре на молнии. Никакой дополнительной проверки не требовалось.

— У Ани сегодня бабушка, — сказал Роман. — До пяти. Она ещё вчера написала.

— Я видела.

— Ты в общий чат не ответила.

— Ответила ей лично.

Он сделал глоток и поморщился. Кофе был без сахара; дома у Антона, где Роман пока жил, он, вероятно, уже привык к другому. Таисия поймала себя на том, что достраивает чужую кухню, которой не видела: место у плиты, банки на полке, полотенце на дверце. Ей хотелось знать, как он вставал там, чем вытирал лицо, говорил ли другу, что вернётся домой. Но спрашивать она не собиралась.

— Давай хотя бы на свадьбе не будем так, — сказал он.

— Как?

— Через разные чаты.

Она подняла камеру, чтобы проверить ремень. Крепление держалось.

— Всё, что касается съёмки, я продублирую.

— Это и касается съёмки.

Роман поставил кружку в мойку. Он смотрел на её руки, и Таисия поняла, что опоздала: надо было убрать их в карманы, заняться пряжкой, взять что-нибудь большое. Потом разозлилась на себя. Она сняла кольцо не для того, чтобы скрывать его отсутствие.

— Где оно? — спросил Роман.

— Дома.

— Тась.

— Дома, Ром. Не потеряла.

Он стоял между столом и дверью, и ей пришлось попросить его подвинуться. Только тогда он отступил, пропуская её к прихожей.

— Сегодня можно надеть? На один день.

Таисия поставила рюкзак на пол.

— Нет.

— Ты же понимаешь, зачем я прошу.

Она понимала слишком хорошо. В закреплённом сообщении их рабочей страницы они стояли спиной к вечернему окну, Роман обнимал её за плечи, а её левая ладонь лежала у него на груди. Под фотографией было написано: «Двенадцать лет вместе. Мы умеем видеть любовь». Он придумал эту строку в январе, когда они обновляли цены. Таисия тогда сказала, что фраза ей не нравится. Он спросил, как лучше, а она не нашлась и ушла готовить ужин. На следующий день фраза уже стояла под снимком. Теперь это молчание представлялось ему её согласием — таким же, как многие другие молчания за двенадцать лет.

— Мы договорились закончить заказы, — сказала она. — Про кольца не договаривались.

— Люди выбрали нас как пару.

— Они выбрали фотографии и видео.

— Ты сама знаешь, что не только.

Он не повышал голос. От этого ей было труднее: повышенный голос позволил бы хлопнуть дверью и считать разговор законченным. Вместо этого приходилось стоять в узкой прихожей, где его куртки уже не было, но висела его старая зимняя шапка, и объяснять вещь, которая казалась ей совершенно ясной.

— Если Аня спросит, где кольцо, я отвечу, что сняла его. Больше я ничего ей рассказывать не буду.

— Она не спросит. Люди не спрашивают. Они смотрят и делают выводы.

Таисия вспомнила вчерашний звонок Анны: та говорила тихо, потому что жених уснул на диване, а сама никак не могла лечь. Спрашивала, будут ли видны на фотографиях красные пятна у неё на шее. Таисия объясняла про макияж, про свет, про то, что не нужно заранее ненавидеть свои снимки. Больше всего хотелось сказать сейчас: вот чем она занимается перед свадьбой, вот о чём думает, а не о чужом браке. Но Роман мог ответить, что это и есть причина не добавлять ей забот. Он всегда умел поставить полезное для себя рядом с заботой о других так близко, что разделить их удавалось только позднее.

Она наклонилась за рюкзаком.

— Поехали. Нам ещё заехать в студию за стойкой.

На лестнице пахло мокрым цементом: соседи меняли плитку на площадке. Роман понёс рюкзак, хотя она не просила. На втором этаже Таисия догнала его и взяла верхнюю ручку. Несколько секунд они держали её вдвоём. Потом он отпустил.

В машине у её сиденья лежала пачка салфеток и маленькая бутылка воды. Она всегда просила покупать воду без газа; он покупал с газом, потому что сам пил такую. Сегодня бутылка была без газа. Таисия поставила её в дверной карман и пристегнулась.

У студии их ждала помощница Нина. В этом сезоне они позвали её впервые: Нина недавно закончила учёбу, умела быстро менять свет и не лезла в кадр с телефоном. Она открыла заднюю дверцу, придвинула стойку, чтобы не задеть машину, и посмотрела на Таисию.

— Доброе утро. Вы сегодня прямо от дома?

— Да, — сказал Роман одновременно с Таисиным «Заезжали».

Нина замерла, потом наклонилась закреплять стойку ремнём. Таисия увидела, как девушка переводит взгляд на их руки. Это произошло почти незаметно: взгляд, движение к застёжке, новая попытка затянуть ремень. Роман, стоявший с другой стороны открытого багажника, тоже заметил. Он не сказал ни слова, но Таисия знала, что вечером услышит про это молчание.

— Нин, сегодня я на сборах у Ани, — сказала она. — Ты со мной. Роман сначала к Павлу, потом встречаемся у площадки.

— А вчера было, что я с Романом до выезда.

Таисия посмотрела на мужа.

— Мне нужен человек на отражатель. Мы же обсудили.

— У Паши тесно. Надо быстро выставить свет, — сказал он. — Я думал, ты сама справишься. Там окно большое.

Нина держала в руке конец ремня и явно хотела оказаться в машине. Таисия перестала смотреть на Романа. Окно большое. Она действительно справится. Сама она справлялась почти всегда, и именно поэтому договорённости можно было менять, не спрашивая её.

— Тогда со мной после одиннадцати, — сказала она Нине. — До этого помоги Роману. Список семейных кадров у тебя открыт?

— Да. Я распечатала тоже.

— Хорошо. Бабушка уезжает рано. Её не забыть.

Нина кивнула. Роман закрыл багажник и пошёл к водительской двери.

Пока они выезжали со двора, Таисия открыла на телефоне сообщение от Анны. На снимке лежали две пары туфель: белые на тонком каблуке и простые бежевые балетки. «Какие лучше взять на прогулку?» — спрашивала невеста. Таисия написала, чтобы взяла обе, и добавила, что будет через двадцать минут.

Свет из бокового окна лёг на её левую руку. Без кольца пальцы казались чужими только тогда, когда она специально на них смотрела. Она убрала телефон и стала мысленно проходить сегодняшний маршрут: квартира Анны, сборы, встреча, церемония, родители, бабушка, ужин. Это были чужие люди, которым она пока ничем не обязана была объяснять свою жизнь. Зато должна была хорошо запомнить их лица.

Глава 2. Утреннее окно

Анна открыла дверь в халате и сразу отступила, пропуская Таисию между коробками. Коробки стояли вдоль стены: в одной туфли, в другой свечи, третью закрывали два пакета с чем-то мягким. На кухне мать невесты резала яблоки и каждую дольку опускала в чашку с водой. Из комнаты доносился ровный шум фена.

— Только не снимайте здесь, пожалуйста, — сказала Анна, заметив Таисин взгляд. — Мы вчера до ночи собирали.

— Сейчас уберём из кадра всё лишнее.

Эта фраза была привычной, и Таисия произнесла её без усилия. Она поставила рюкзак возле обувной полки, сняла кроссовки и прошла к окну. Комната оказалась не такой, как на фотографиях, которые Анна присылала зимой. Шкаф придвинули к балконной двери, у изголовья кровати появился комод, над ним висела новая полка. Чтобы поставить невесту к свету, нужно было убрать сушилку и разворотить полкомнаты.

— Папа поможет, — предложила Анна.

Из ванной вышел мужчина в расстёгнутой рубашке, с бритвенной пеной у уха.

— Что нужно?

Таисия попросила подвинуть сушилку и одно кресло. Мужчина неловко поднял кресло за подлокотники; она подхватила снизу, и вместе они перенесли его в коридор. Он пыхтел, стараясь не задеть рубашкой мокрые полотенца, а Анна следила, чтобы с кресла не упал чехол с платьем. Комната постепенно освобождалась, но никто не становился спокойнее.

— Можно я сперва вас сниму, пока визажист не закончил? — спросила Таисия. — Просто как есть. Вам не нужно на меня смотреть.

Анна остановилась посреди комнаты.

— Без макияжа?

— Половина уже готова. И вы сейчас другая, чем будете через час.

Таисия не стала объяснять, чем это хорошо. Встала сбоку от окна и подняла камеру. Анна села на край кровати, потом всё-таки посмотрела прямо в объектив. На её лице было слишком старательное выражение, которое Таисия узнавала у людей, привыкших плохо получаться: не дай случиться лицу, не шевелись, не испорти.

— У вас платье с пуговицами? — спросила она.

Анна повернулась к чехлу.

— На спине. Много. Мама вчера тренировалась.

Таисия сделала несколько кадров, пока Анна показывала, где заканчивается ряд пуговиц и почему молния сбоку всё равно нужна. Руки невесты перестали лежать ровно, плечи опустились. Визажист позвал её обратно в кресло, и Таисия успела снять, как отец у двери поправил ей пояс халата, чтобы длинный конец не попал под ноги.

Мать принесла яблоки, но есть никто не стал. Она несколько раз переставляла чашку, находя ей место вне кадра, пока Таисия не попросила оставить на тумбочке.

— На фотографиях будет бардак, — возразила женщина.

— Не будет. Аня может захотеть есть.

Анна посмотрела на мать через зеркало.

— Я уже хочу.

Женщина подала ей дольку. Визажист на секунду отвёл кисть. Таисия сняла это тоже — не потому, что кадр обещал стать лучшим, а потому, что увидела расслабившийся рот Анны, пока та жевала. В этом утре было слишком много приготовления к красоте и почти не оставалось места самой девушке.

Телефон завибрировал в кармане брюк. Роман прислал голосовое: «Тась, у нас тут ещё сосед пришёл, Паша просит снять с ним. Я немного позже. Ты там придумай пока что-нибудь». Она не включила звук, прочла расшифровку и ответила: «К двенадцати выход. У Анны платье сейчас». Он поставил значок поднятого большого пальца.

Снять застёгивание платья ей пришлось одной. Анна стояла у окна, мать ловила маленькие петли, отец держал занавеску, чтобы она не цепляла причёску. Таисия успела сделать общий кадр и крупный план рук. Хотелось ещё снять отца, который смотрел поверх плеча жены, но он заметил камеру и отвернулся. Она не стала возвращать его на место. Иногда человек отворачивался потому, что не хотел оказаться в чужом альбоме со своим лицом, и это тоже следовало учитывать.

Когда платье было застёгнуто, Анна прошла к зеркалу. Мать сразу потянулась поправлять ткань на бедре, но дочь взяла её за запястье.

— Мам, подожди.

Они обе замолчали. Таисия смотрела в видоискатель и видела не платье, а руку, которую Анна всё ещё не отпускала. Не удерживала, не отталкивала — просто держала, пока смотрела на себя. Через несколько секунд мать прижалась щекой к её плечу. Таисия сделала кадр и опустила камеру.

У Романа был любимый приём: просить матерей отвернуться, потом сказать невесте, чтобы она тихо позвала маму. Они получали поворот, объятие, слёзы, иногда всё сразу. Он говорил, что без просьбы люди не позволяют себе чувствовать. Таисия соглашалась, потому что такие кадры покупали. Сейчас ей захотелось, чтобы он увидел эти несколько секунд и ничего не сказал.

Вместо него в квартиру приехала Нина. Она запыхалась, поднявшись пешком, и извинилась:

— Лифт кто-то держит. Роман сказал, у вас всё готово.

— Почти. Возьми, пожалуйста, рюкзак. И коробку с балетками — там, у двери.

Они спустились в два захода. У подъезда Анна вдруг вспомнила про маленький букет для бабушки. Мать всплеснула руками, отец полез за ключами. Нина уже бежала обратно, когда Таисия остановила её:

— Не надо всем. Я поднимусь.

В пустой квартире было прохладно. На тумбочке осталась чашка с яблоками. Таисия нашла букет в раковине: пять бледных гвоздик, перевязанных лентой. Анна рассказывала про него на встрече. Бабушка выращивала гвоздики на даче и не любила розы; в основном букете роз было много, поэтому ей заказали отдельный.

Таисия обернула мокрые стебли бумажным полотенцем и пошла к выходу. В зеркале прихожей мелькнуло её лицо: не накрашенное, собранное, с красной полосой от ремня на шее. Она на секунду остановилась. Раньше ей нравилось это рабочее лицо. На нём не было ничего, что нужно было бы объяснять.

Внизу Роман снимал Анну возле машины. Он дал ей букет, попросил пройти три шага, потом вернуться. Таисия подождала, пока он опустит камеру.

— Это бабушке, — сказала она, протягивая свёрток матери невесты.

— Ой, спасибо. Я бы себе не простила.

— Положите в салон, не в багажник.

Роман посмотрел на часы.

— Всё? Едем? Мы задержались уже на двадцать минут.

Таисия почувствовала, как у неё свело челюсть. В его фразе не было обвинения, если слышать её впервые. Если не знать, откуда взялись двадцать минут, можно было просто кивнуть.

Она подошла к нему так близко, чтобы Анна не слышала.

— Ты приехал позже, чем договорились.

— Я не спорю. Поэтому и говорю, что надо ехать.

— Нина была нужна мне утром.

Он вздохнул, не глядя на неё.

— Тась, сейчас?

Сейчас было единственным временем, в котором происходила их жизнь. Вечером они уставали. На следующий день он говорил, что всё уже прошло. Через неделю она слышала, что всегда помнит только плохое. Таисия открыла рот, но увидела за его плечом Анну. Невеста стояла у открытой дверцы, придерживая платье, и ждала, пока они договорят.

— Потом, — сказала Таисия.

Она села рядом с Ниной во вторую машину, за рулём которой был брат Павла. Роман повёз жениха и невесту на своей: об этом договорились заранее, когда стало ясно, что все гости по машинам не помещаются. Таисия опустила окно на несколько сантиметров, чтобы не слышать, как Нина застёгивает и расстёгивает маленькую сумку на коленях.

— Можно вопрос? — наконец сказала девушка.

— Про работу?

Нина кивнула.

— Мне сегодня чьи указания сначала выполнять? Если одновременно.

Таисия повернула к ней голову. Нина смотрела прямо, без любопытства, которого Таисия так боялась возле студии. Она спрашивала только то, что ей было необходимо знать.

— Список общих кадров веду я, — сказала Таисия после паузы. — Свет для видео — Роман. Если он забирает тебя, когда ты со мной, пусть сначала скажет мне. Я ему напишу.

— Хорошо.

Нина достала из сумки сложенный лист, развернула на коленях и провела пальцем по строчкам. У неё был аккуратный маленький почерк; возле каждой фамилии стоял пустой квадрат. Таисия подумала, что нужно будет заплатить ей за лишний час. Потом достала телефон и написала Роману о порядке работы. Сообщение осталось непрочитанным до самой площадки.

Глава 3. Человек у края

На площадке ветер сдвигал белую ткань на арке, и каждый раз в кадре открывалась металлическая скоба. Таисия попросила администратора закрепить край. Пока тот искал стремянку, она сняла пустые стулья, маленькие карточки на сиденьях первого ряда и гвоздики, которые мать Анны поставила в стакан за служебной дверью. Стакан был с крупным красным логотипом. В альбоме его, конечно, не будет, зато цветы доживут до вручения.

Бабушка приехала с младшей сестрой Анны. Её звали Зоя Петровна; на предварительной встрече Анна несколько раз повторила это имя, хотя Таисия уже записала. Невысокая женщина вышла из машины сама, но до площадки шла под руку с внучкой. На светлом жакете у неё была круглая брошь, которую она всё время поправляла двумя пальцами.

— Вы Зоя Петровна? — спросила Таисия, подойдя.

— А вы фотограф?

— Да, Таисия. Аня просила обязательно снять вас вместе.

— Меня только без этого, — Зоя Петровна кивнула на трость. — Если можно.

— Можно. Мы сядем после церемонии, вам не придётся долго стоять.

Женщина посмотрела на ряд стульев, потом на траву возле арки.

— Я постою. Я пока стою.

Таисия поняла, что сказала не то. Она хотела помочь, а получилось, будто заранее отвела Зое Петровне место, с которого ту только и можно было снимать. Анна подбежала к бабушке, приподнимая платье. Они обнялись, и Таисия успела сделать несколько снимков. У Зои Петровны были закрыты глаза; на одном кадре её лицо заслоняла причёска внучки. Нужного портрета не получилось, но это ещё не было проблемой. Впереди оставался весь день.

Церемонию начали позже. Павел долго не мог найти коробочку с кольцами, потом выяснилось, что она у свидетеля, который помогал заносить напитки. Пока ждали, Роман пришёл к Таисии и показал на её место.

— Я отсюда проход возьму.

— Мы же вчера расставили. У меня отсюда лицо Ани.

— Я на пять минут.

— Если ты встанешь здесь, я тебя не обойду.

Он оглянулся на гостей. Кто-то уже поднял телефон. Роман говорил тихо, наклонившись к ней, и издали они, наверное, выглядели как опытная пара, обсуждающая мелкую рабочую хитрость.

— Там солнце бьёт. У меня лица проваливаются.

— Ты видел площадку. Мы приезжали.

— Мы приезжали в другое время.

В другое время приехать предложил он. Таисия помнила, что сказала тогда про положение солнца. Помнила его «на месте разберёмся». Вдруг ей стало важно, чтобы он тоже это помнил. Она перестала видеть гостей и арку, белую скобу, которую наконец прикрыли тканью. Перед ней стоял муж, снова просивший подвинуться, потому что ему так было удобнее.

— Встань справа, — сказала она. — Я останусь здесь.

— Тась, не делай назло.

Она отвернулась к камере. Роман постоял секунду и ушёл. Потом Таисия увидела, как он ставит Нину справа от прохода с небольшим отражателем. Девушка посмотрела на неё; Таисия кивнула, хотя в этот момент хотела, чтобы Нина подошла и встала рядом с ней, просто встала на её сторону.

Заиграла музыка. Павел у арки попытался застегнуть пиджак, передумал и оставил расстёгнутым. Анна вышла под руку с отцом. На лице отца было то самое выражение, которое он прятал утром, и Таисия сняла его, не задавая никаких вопросов. Потом Анна увидела Павла и улыбнулась так, что никакой утренней старательности не осталось.

Таисия работала. Наклонялась, отходила, ловила ладонь Павла на спине невесты, лицо матери, букет, который Анна передала сестре. Несколько раз Роман оказался у неё в кадре. Она отбирала другие углы, не глядя на него. Во время обмена кольцами он шагнул вперёд и закрыл ей левую руку Анны. Таисия успела сместиться, но кадр вышел тесным, без Павлова лица. Она сделала ещё один, когда они уже стояли рядом, и знала, что в альбоме это не будет заметно. От этого злость не уменьшилась.

После поздравлений гости обступили молодых. Началась обычная путаница: кому отдать цветы, где вода, кто в какой машине оставил подарок. Таисия сняла несколько общих кадров и попросила родителей остаться у арки. Нина держала лист со списком. До семейного снимка с бабушкой оставалось две строчки.

Роман подошёл к Нине.

— Пойдём быстро поздравление запишем. Там тихо сейчас.

— Мы семьи снимаем, — сказала Таисия.

— Пять минут. Пока музыку не включили.

— Ром, я тебе написала.

— Я видел. Но тут реально пять минут.

Нина посмотрела с одного на другую. Таисия чувствовала, что на них смотрят и родители Анны. Она могла сказать «нет». Могла назвать конкретно, что Нина нужна ей, чтобы позвать Зою Петровну. Вместо этого бросила:

— Делай как знаешь.

Роман увёл Нину к террасе. Таисия сфотографировала родителей, потом брата Павла с женой, потом подруг Анны. С каждой новой группой люди становились громче, свободнее, начинали просить свои варианты. Анна с Павлом остались в центре, обнимая всех, кого к ним подводили. Таисия смотрела поверх камеры и искала, кому ещё обещан снимок, но список был у Нины.

Зою Петровну она заметила за стеклом: та сидела внутри рядом с сестрой Анны. Наверное, стало жарко. Таисия решила, что позовёт её, когда закончит с друзьями. Тут подошёл администратор и сказал, что через десять минут молодым нужно в зал. Ведущий ждал открытия, кухня задерживала горячее. Таисия попросила ещё пять минут и сняла большую компанию друзей на ступенях.

Нина вернулась без Романа.

— Они там ещё родителей хотят, — сказала она. — На видео поздравления.

— Сейчас все пойдут в зал.

— Я сказала.

Таисия взяла у неё лист. Квадраты возле нескольких фамилий были зачёркнуты. Возле строки «Аня, Паша, Зоя Петровна, мама и папа» квадрат оставался пустым.

— Бабушка внутри? — спросила Таисия.

Нина оглянулась.

— Была. Я сейчас.

Она ушла и долго не возвращалась. Таисия в это время снимала, как молодые входят в зал, как друзья поднимаются навстречу, как Анна ищет глазами свою маму. Потом Нина подошла к ней и сказала совсем тихо:

— Её увезли.

— Кого?

— Зою Петровну. Ей нехорошо стало. Не сильно, просто голова закружилась. Они домой поехали. Сестра Ани тоже.

Таисия посмотрела на часы. Было без двадцати пять. До пяти. Они говорили «до пяти», но никто не обещал, что пожилая женщина будет ждать ровно до нужной минуты.

— Аня знает?

— Да. Ей мама сказала.

Роман снимал первый тост с дальнего конца зала. Таисия видела его спину, прямую шею, левую руку под камерой. Ей захотелось пройти через весь зал и показать ему лист. Не сказать ничего, просто поднести к лицу незачёркнутую строчку. Пусть объяснит, почему его пять минут оказались важнее.

Она даже сделала несколько шагов. Потом ведущий попросил гостей повернуться к молодым, и Таисии пришлось отойти к стене. Анна слушала отца. Павел держал её за руку под столом, не видя камеры. Таисия подняла фотоаппарат и сняла их, стараясь не думать о том, что именно теперь она теряла, пока смотрела на мужа.

После тоста Анна подошла к ней сама.

— Бабушке дома лучше, — сказала она. — Я только что звонила.

— Хорошо.

— Вы с ней успели? Там, у арки?

Таисия могла ответить, что успела снять объятие. Это было бы правдой. Могла сказать, что посмотрит вечером. Это тоже звучало бы нормально, потому что во время свадьбы никто не просматривает весь материал. Но Анна спрашивала не об объятии. Она спрашивала о снимке, который описывала на встрече: бабушка в середине, рядом внучка и её муж, по бокам родители. Последний такой снимок у них был ещё до смерти деда.

— Общий мы не сделали, — сказала Таисия.

Анна некоторое время смотрела на неё, словно ждала второй половины ответа.

— Совсем?

— У меня есть вы вдвоём, когда она приехала. Но тот, который планировали, нет.

— Я же просила.

Таисия кивнула.

За спиной Анны кто-то позвал её к столу. Невеста не повернулась сразу. Она стояла, придерживая ладонью маленькую складку на платье, и Таисия уже знала, что запомнит это движение лучше многих снятых сегодня объятий.

bannerbanner