Игра в Кассандру

Телефон опять оживился.

– Не звони больше! – с ненавистью выдохнула Кассандра.

– Почему? – испуганно пискнула Манька.

– А-а… Ты… Извини – не посмотрела. Только что Броню послала в далекое свободное плавание на шхуне с названием из минимального количества букв. – Приукрасила Кассандра.

Манька хихикнула.

– И правильно! С тобой спит, а к Азаровой клеится… – Манька наигранно ойкнула: проговорилась. – Сорян. Давно хотела сказать.

– К Малике? – Кассандра засмеялась: ей нравилась сокурсница. – Ну, ему там не обломится.

Она самоуверенного хмыкнула, представив, как сник Бронислав, когда Малика его отвергла. Для него это удар. По всем частям тела.

– Вчера они в кино ходили… Сегодня он с толстушкой-первокурсницей в кафе сидел. – Манька вздохнула.

– Альфа-самца из себя корчит. Хочет меня позлить. Думает, ревновать начну, сцену закачу. – Кассандра насторожилась: Манька, что, следит за ним? – Ты за этим позвонила? Хотела меня порадовать?

– Нет. Предупредить.

– У тебя получилось? Ну пока, подруга.

Кассандра сбросила. Доносчиков она не любила.

Манька, конечно, хорошая. Но… Завистливая. Доброе делает с дальним прицелом. Старается услужить. Но ищет выгоду. В этом они с Броником похожи.

А что? Это мысль! И подруга будет не против: давно тайно по нему сохнет. Думает, что незаметно.

Милая, плотная Манька и Бронислав Леонидович в очках…

А ведь ему такая и нужна! Верная домохозяйка, такая себе тред вайф из 50-х.

И меня к этому Броня склонял. Абьюзер! Подлизывался: ты отлично готовишь, зачем нам в ресторан идти. Посидим, сериал посмотрим.

Устроился: оладьи ему подавай, а сам по девкам промышляет. Котяра и мамсик. Типичный профессорский сынок.

– Доча! Во сколько завтра на учебу? – мать просунула голову в комнату.

– Дома буду.

– Говорила, что занята всю неделю.

Мать выглядела как престарелая Золушка: униженная, тихая, слово лишнее боится сказать.

Кира покраснела: кринж полный. Мало отец ее достает, так еще и она, дочка.

– Мам, зайди…

Мать с такой готовностью распахнула дверь и так разулыбалась, что у Киры кольнуло в груди.

– Ма, прости… Плохо мне. Все сломалось: с Брониславом поругались. Вы с отцом правы: использует он меня…Точнее, использовал.

– Ты его любишь? – мать давно для себя решила не задавать дочери вопросы, но сейчас не удержалась: такой случай подвернулся – дочка сама разговор завела.

Кира пожала плечами.

– Не знаю. Я не вижу его рядом в будущем. Он… Как роль играет. Но заигрывается. Стал хозяином себя называть. И чужой какой-то. Чувствую, что изменяет. Он устал притворяться трепетным влюбленным – спектакль закончился. Аплодисментов не будет.

– Хорошо… Ой! Плохо, конечно, это плохо. Хорошо – что ушла, Ки… Кассандра. Прости. Язык не поворачивается. Не нравится мне это имя.

– Это я так… Для игры. Так принято. Для тебя я Кира. Все тот же Киреныш. – Кира обняла мать, вдохнула запах неизменного яблочного шампуня.

– Ма, а отец не обижается?

– Переживает. Ты поговори с ним, ладно?

Кира кивнула, мать погладила ее по голове, прикоснулась губами к виску.

– Лишь бы беды тебя миновали, доча. – Кира поразилась: в голосе матери смешались горечь, беспокойство, тоска – такой смэш с ударной дозой любви.

– Какие беды, ма? Жизнь – и так одна большая беда. Проблемой больше, проблемой меньше… Все решаемо.

Чуть не спросила: понимаемо?

– Нет. Так нельзя говорить. Хочу, чтобы ты была счастливой. – Мать погладила её по голове.

Только мама меня понимает и всегда прощает.

Кира наполнилась нежностью.

– Люблю тебя… – она прошептала, стесняясь.

У матери увлажнились глаза. Она засуетилась: поправила покрывало, подняла утенка.

– Пошла я. Дел полно. А ты отдыхай. Все будет хорошо. – Она опустила глаза: в семье не принято плакаться друг другу, грузить проблемами.

– Мам, я в академ хочу. Сейчас, – проговорила, ожидая взрыва.

– У тебя ж защита через полгода… – мать испуганно оглянулась на дверь. – Отец расстроится.

– Кому он нужен, этот диплом? Я задолбалась в институт ходить. Смысл потеряла. Работать пойду.

Мать заученно закивала, как китайская игрушка на панельной доске автомобиля, закусила губу. Вышла, огорченно всплеснув руками, чтобы не сказать ничего лишнего и не поругаться.

Кира взяла игрушку, отряхнула, прижала к себе. «Ты-то ни в чем не виновата, малышка. Прости!» Она поцеловала ее в нос – утка крякнула от удивления: Кира задела кнопку.

Захотелось тоненько повыть. Она зарылась лицом в мех игрушки и заскулила, как оставленный на улице щенок.

Я сильная. Я выдержу. Я сильная. Я выдержу.

Звучало это как заклинание.

Она усмехнулась. Заклинание Кассандры.

Кому это сказала раз десять? Себе или Брониславу?

Кассандра покрутила фенечку, подарок Маньки на первом курсе. Браслет порядком поистрепался, но снимать нельзя: дурной знак. Интересно, а если порвется? Что тогда?

Зря Маньку обидела: хотела же на помощь завтра позвать – джинсы выбрать. Теперь что? Не с матерью же идти.

Спустя два часа

Пати-лидер играл в демократию: на вебинаре-собрании долго занудился, организовал голосование.

– Голосуем: кикнуть Кассандру. – Равнодушный голос пригвоздил ее к креслу. Лучше бы заорал.

В чате появлялись плюсы, плюсы, плюсы…

«Ни одного минуса! Твари неблагодарные!» – она сжала кулаки.

– Единогласно: кикнуть за флуд и флейм, – торжественно объявил Верховный.

Слово ей не дали.

– Уроды! Я всегда это знала: уроды! Слабые, ничтожные, безвольные, – Кассандра хотела скинуть ноут на пол, но передумала. – Ага! Щас!

Долго сидела, глядя в экран, пока ноут не уснул. Мозг тоже замер. Отказывался верить в произошедшее: за что выкинули? За правду? За то, что вчера поцапалась с BokSmaster30_12? Сидели на кастомарафоне, чатились в открытую – нужно было в личке цапаться. Наказали только ее. Справедливо? Подло и неожиданно.

– Кира! Ужинать будешь? – заглянула мать, уставилась на черный экран и неподвижно сидящую дочь.

Кассандра сощурилась, резанула взглядом.

– Не вовремя, ма.

Мать отпрянула – обида сжала сердце: «Что я такого сказала?» Втянула голову в коридор и осторожно закрыла дверь.

***

– Как подросток. Злится, – прошептала мужу. Смахнула слезинку и налила в тарелку борщ. – Совсем крыша съехала с игрой этой. Сметану? Майонез?

– Не трогай ее. – Он потянулся к перцу. – Упустили – сами виноваты. Не гнали от компьютера. Провода не прятали. Сметану давай.

– Как так? Сидит дома, играет. Парня бросила. – Мать всхлипнула и плюхнула в тарелку мужа сметану с горкой. – А сейчас и не играет, уставилась в экран, а там темно.

– Прошу: не лезьте! – вошла Кира, ногой отодвинула стул. – По-хорошему прошу.

– Может, мне с ним разобраться? – отец с шумом втянул борщ. – С твоим Слабославом?

Мать ударила его полотенцем – отец вжал голову в плечи.

– Ладно, Кирка! Сама разбирайся, совершеннолетняя уже.

Отец с удовольствием самоустранился и заработал ложкой.

– Кирка? Просила же меня так не называть. Зачем дочку в честь инструмента назвали? – Кассандре искала предлог, чтобы поругаться, и ничего она с собой поделать не могла: бомбило не по-детски.

– Дуреха. Прадед просил: «В честь Кирова назовите».

– Проехали. Не вздумай мне про него рассказывать.

– Про кого?

– Ни про кого.

– А было бы полезно. Великий человек был, – завелся отец. – А знаешь…

– Почему вокруг одни уроды? – перебила Кира.

– Ты слова-то выбирай. Обижусь, – отец засопел.

– Как урод может обижаться на то, что он урод? – Кира стукнула ложкой по столу.

– Замолчи! Лучше замолчи! – тоненько закричала мать и высморкалась в фартук. – Может, ты нас тоже убьешь? Как в игре? Будь она неладна…

– Я, вообще-то, не про вас. – Кира как будто очнулась, посмотрела на мать. – Это я про… Ерунда. А игру…Игру не трогайте. С игрой – все!

Слезы полились ручьем, как у клоуна в цирке, – Кассандра выскочила из кухни.

***

По привычке включила комп. Играть с другими командами не хотелось: своих-то всех знаешь, а привыкать к закидонам незнакомцев? Нет. Не готова.

А чего она хотела?

Бумеранг вернулся: сколько раз была инициатором бана игроков? Самодовольная улыбка скользнула по губам и пропала. Глаза залила сталь. Желваки окаменели.

Устроить бы им! А что? Хакнуть программу? Перегрызть беспроводной интернет? Выкинули! За рил-ток! Без права восстановления.

Закон джунглей: слабых съедают. А в каменных дебрях избавляются от честных.

Глава 2. Недоучка и бородатая чупа-чупистая гадость

Кира переоделась в форму тошнотного болотного цвета, в которой через час сам воняешь как кикимора, и вышла в торговый зал. Она теперь мерчандайзер, так обозвали ее в договоре, унизив длительным рабочим днем и смехотворной зарплатой.

В супермаркете между рядами шныряли разнокалиберные старушки с тележками, сверяя цены, тщательно разглядывая даты жизни продуктов. Некоторые ходили с лупами, словно в школе детективов было практическое занятие.

Раньше Кира никогда на них не обращала внимания, а теперь… Вскипала, замечая, что старухи ставят товар не туда, откуда взяли. Приходила в ярость, когда они тянулись своими сухонькими ручками вглубь полки, где, по их мнению, стоял самый свежий товар.

Молчала неделю. Не-де-лю! Потом взорвалась, как бабкина банка с просроченными огурцами.

– Женщина! Вы что пытаетесь найти среди сырков? Слиток золота? Зачем перерыли, перемешали все? А? – Кира строго смотрела сверху – бабулька моргала испуганными, как у хомяка, глазками и беззвучно открывала рот.

В Кире пошевелилась жалость. Но только минуту. Бабка стала раскладывать сырки, нарочно сдавливая их руками, делая их похожими на маленькие гантели.

– Охра-а-на! – закричала Кира, имитируя сигнал воздушной тревоги.

Бабки кинулись врассыпную, побросав тележки.

Через пятнадцать минут, зеленея от злости и стараясь спрятаться в форменной одежде цвета детской неожиданности, мерчандайзерша стояла перед управляющим, прилизанным и пухлощеким мужиком в голубой рубашке с короткими рукавами, с магнитным бейджем. Он любил повторять: «Я менеджер люксового супермаркета мирового уровня.» А сам ходил среди свиных туш и ящиков с помидорами, не замечая нарушения товарного соседства.

– Загорская, ты зачем напугала покупательниц? У сырковой давительницы чуть сердечный приступ не случился. Было бы все тихо-мирно, заставили бы ее выкупить испорченный товар, а теперь ты зарплату этими сырками получишь.

Кира молчала: знала, будет хуже, если оправдываться.

– Первое предупреждение. – Он стукнул настоящим молотком по стопке папок с накладными.

Кира вспомнила: вчера он прибивал табличку. Сразу придумала ему подарок: деревянный молоток с фигурной ручкой и подставка, усиливающую звук – будет судьей. Тюкнет кого по голове – не так больно будет.

Менеджер с дворянской фамилией Шереметев вынес приговор: «Повесить!» К доске показателей напротив фамилии Загорская прилепил смайлик с грустной мордочкой. И с таким же выражением ушел, скорбя по погибшим до срока глазированным сыркам.

Через час Кира, проходя мимо стенда и забыв про камеру, подрисовала смайлику усы и редкие волосенки, галстук – получился точь-в-точь управляющий.

В этот день ее рейтинг в супермаркете «Шестерочка» автоматически взлетел до недосягаемых высот: грузчики встретили Киру аплодисментами, поднимали большой палец, а кассирши угостили списанным тортиком.

Как в сказках говорят? Это были цветочки.

Засыпалась Кира на ягодках: возмутилась, что заставили просроченную бруснику смешивать со свежей. Это увидел весь район: вирусное видео разлетелось за вечер, набрав тридцать тысяч просмотров.

Закончился испытательный срок – пришлось уйти с помятыми сырками, но без брусники.

Потом она поработала во всех маркетплейсах: везде ей виделись нарушения, обман, а она везде не нравилась начальству. Кому по душе работница с завышенной самооценкой, острым языком, несговорчивым характером и бесстрашием? И с хорошей камерой на телефоне.

Электронная трудовая пестрела «дизлайками» и комментами с формулировками о нарушениях трудового договора – и теперь ее не брали даже сборщиком заказов.

***

Психолог с незаконченным образованием лежала в своей комнате, отвернувшись к стене. Дома белье пахло морозной свежестью, ядреной такой, насыщенной, словно его стирал Дед Мороз вручную.

Думала думу: кому нужна правда в этом мире?

Зачем это понятие, если правда у каждого своя?

Это ж очень удобно: взрастил свою маленькую правду, прополол, взрыхлил землю и впереди себя выставил, умеренно поливая, как мать петрушку на подоконнике, – и радуйся!

Можно помериться: у кого правда правдивистее, тот и победил.

Ощущать себя побежденной было неприятно.

Чужая правда заломила ей руку, повалила и села на лицо.

Кира вертелась, задыхаясь, не в силах сбросить жирную и наглую тварь.

Откуда-то вынырнул Бронислав. Он повисел в воздухе, у потолка, разглядывая ее. Спустился и – сразу к зеркалу.

– Вернешься, никуда не денешься, – назидательно сказал он, приподнимая и выпячивая подбородок, словно не видел растительность.

Открыл пузырек, появившийся из воздуха, понюхал. Смазал пальцы. Втирал масло-коктейль в кожу, потом взялся за деревянный мелкий гребень, долго и с любовью расчесывал бороду.

Сменил гребень на щетку, плотно набитую натуральной щетиной, прилизал свою поросль.

– Вернешься, обязательно вернешься,

– приговаривал он, выравнивая усики.

– Ты кому это говоришь? Своим волоскам или мне? – Даже во сне Кира не могла удержаться от подколки. Наблюдать за его откровенным самоухаживанием было противно.

Он повернулся к ней: во рту – чупа-чупс. Бронислав засмеялся, палочка запрыгала, барабаня по зубам.

– Прекрати! Меня тошнит. – Кира скривилась: почему раньше считала это милой привычкой и забавой?

– Я решаю, кому здесь блевать, – твердо сказал Бронислав, поправил средним пальцем очки, сверкнул стеклами. – Здесь я хозяин! Все здесь мое!

– Я хо-о-зя-я-и-и-н… – он заговорил таким голосом, что казалось, слова протискивались из горла через вату по одной букве, а он их выплевывал.

Кира открыла глаза. Провела рукой по мокрому лбу. Приснилась же такая бородатая чупа-чупистая гадость.

Глава 3. Ты Кирка, Кира! или Допрос с пристрастием

– Ага! Вернусь. Не дождешься! – Кира с отвращением вспомнила сон.

Вот какая, эта правда: ею командует возлюбленный.

А бородка ей нравилась. Это актуалочка: модно, стильно, гигиенично.

Целиком Бронислав такой ухоженный. Чистенький. Непохожий на зачуханных парней из группы, озабоченных с первого курса сексуальной свободой и прыщами.

С Броником же можно было поговорить на любые темы, борода не мешала. Наоборот! Она подчеркивала его ум. Целеустремленность.

К чему устремленность? Да ко всему!

Киру озарило: ее взорвало, когда он перешел красную линию, где у нее стояли ограничители.

Выставленные флажки кричали ему неоднократно: «Не пересекай!» Не обратил внимания.

Она не терпела посягательств на свободу, манипулирование ее чувствами.

Почему он решил, что она его собственность? Это слово вызывало ДНК-протест: сбегались гены, маленькие и шустрые, хором кричали: «Мы не рабы!»

Откуда у Бронислава всплыли эти нотки хозяина жизни? На генном уровне классово-жлобский всплеск? Ага! Не на ту напал! По его нотам она петь не собиралась.

***

Кира отматывала воспоминания от ненависти к любви. Полезно рефлексировать в качестве тренировки.

– Давай, будь честной, Кирка! Не возмущайся. Да, ты Кирка! Инструмент, который использовали. Пока он не затупился. Согласна?

– Нет.

– Отвечай честно. Никого нет. Только совесть и ты. Готова?

– Да.

– Льстило, что препод ухаживает за тобой?

– Да.

– Гордилась, что из всех девчонок курса выбрал тебя? Не молчи!

– Да.

– Ты любишь правду?

– Нет. То есть да.

– Вот какая, эта правда: Бронислав – взрослый чел с машиной, аспирант, который не порвал со студенческой жизнью, любимец общаги. Почему?

– Денег много.

– Откуда?

– Папа – профессор. Зарубежные публикации. Работа в университетах мира. Тетушки, которые умирают одна за другой, а он единственный наследник в семье, не считая сестры-инвалида.

***

Кира устала, а совесть нет – вела допрос.

– Знала, что Бронислав использует тебя?

– Нет.

– Врешь, Кирка! Знала! Сознайся!

– Ладно. Знала.

– На машине каталась, по кабакам шарилась, цветочки получала. Не отворачивайся и не красней! Было?

– Да.

– Больше не ври. Правда этого не любит.

– А еще есть истина!

– А истина в том, что два года ты пользовалась всем.

Тобой тоже пользовались.

Справедливо?

– Да.

– Не ты придумала этот мир. Так что, не строй из себя обиженную, ладно?

– Хорошо.

– Помнишь свой первый пост в закрепе?

– Да. Не страшно упасть, страшно не подняться.

– Накаркала? Упала. Посмотрим теперь…

***

Кира еле дышала после допроса себя самой. Вопросы не сложные, а ответить трудно. Скорее, стыдно. Сложилось впечатление, что ответ проходил цензуру: еле-еле выкарабкивался, побитый, помятый, нежизнеспособный.

Я конформистка? Так это называется? От слова «конфорка?

Она поискала: конформистка – приспособленка примитивная. Конфорка – отверстие в плите, над которым размещают кастрюли. Ну, прям одно и то же. Выбирай, что нравится.

Плим! Сообщение:

Кассандра! Хватит дуться.

Я тебя жду

Сердечко на стрелочке

От весточки Бронислава плохо пахло: самовлюбленностью и хозяйчиком.

Вот тебе в обраточку:

Сам себе стрелочку вставь, Броня

Эмодзи «какашка»

***

«Я не вернусь! Ни к тебе, ни в игру» – Она заставила себя повторять это, каждый раз краснея: «Чем я гордилась? Что завоевала Бронислава? Своим лидерством в команде?»

Вспышкой мелькнул эпизод из детства: выиграла спор у мальчишек, держа лягушонка во рту целую минуту. Отец гордился. Сказал: «Ты обязательно совершишь подвиг!» Он тайно мечтал о сыне – все об этом знали. А Кира плакала и полоскала рот целый час, закрывшись в ванной. Отец об этом даже не догадался.

Теперь что? Отмываться всю жизнь от Брони?

А если позовут в команду?

Кассандра сходила в прихожую, нашла в шкафу молоток.

Устроила правую руку на мышку, примерилась: больше всего действует указательный палец, без него в игре никак.

Все! Чтобы соблазна не было!

Чтобы не предать саму себя!

Она закусила губу. Палец положила на стол. Стукнула по нему молотком. Прощай, игра.

С удовольствием поплакала, жалея себя, палец, сломанную карьеру киберспортсменки. Разглядывала судьбу, которая повернулась к ней задом. Видок тот еще.

Порассуждала о смысле жизни.

Сходила за кофе. Грела руки об «Ивана», оттопыривая замотанный эластичным бинтом палец.

Глава 4. Явление Оркуса и лезгинка.

– Привет, Кассандра! – проскрипел голос с металлическим привкусом.

– Привет! Мы знакомы? – она посмотрела на календарь: первый контакт через три недели после вылета из игры, да еще с неизвестно кем.

– Давай познакомимся. Я Оркус.

Кассандра рассматривала: на аватарке – рука, сжимающая меч.

– Слышал, забанили тебя?

Кассандра поморщилась.

– Ну…

– Предлагаю тебе работу. Ты же психолог?

– Ты много обо мне знаешь. – Кира напряглась: неприятно, когда о тебе знает незнакомец. Кто он? Человек? Бот? Бог?

– В такое время живем. Все про всех все знают.

– Что за работа? – спросила кисло: лайки ставить под постами, наверное.

– Игра офлайн.

– Игра?!

– Офлайн. Типа квеста. По заброшкам. Нужен админ.

– У меня опыта нет. – Обманывать смысла не было.

– Мне такой чел нужен – неопытный, свежий, – от голоса Оркуса во рту появился ржавый привкус.

– Оплата будет? – это ее интересовало в первую очередь.

– По итогам игры – процент. От очень большой суммы.

– Встретимся?

– No time. На связи. Доки скину. Почту знаю.

– Откуда? – вопрос повис в воздухе – Оркус отключился.

***

Кассандра сидела без работы неделю. Родители не упрекали, но на кухне шушукались. Может, о своих проблемах, может, о нехватке продуктов.

Она всем создавала неудобства:

и киберсообществу, и Брониславу, и родителям. Даже Маньке. Та перестала звонить. Может, потому что фенечка порвалась?

Кассандра тоже отмалчивалась.

Многочисленные друзья-парни исчезли, как только она вылетела из команды.

Кассандра отыскала растянутую футболку до колен, словно в ней можно было спрятаться от депрессухи, вылезающей из каждого угла тюрьмообразной комнаты. Выходила на кухню угрюмая, с высоко поднятыми волосами, заколотыми «крабиком», стараясь не сталкиваться с родителями.

Как они ее терпят?

***

Офлайн… Какая разница – какая работа? Офлайн, конечно, это другое. Но толстый бэнкролл, похожий на суши, опоясанный пояском водорослей нори, можно срубить нехилый. Игра всегда азартна.

Кассандра изучила документы. Ну как изучила? Просмотрела.

Сумма действительно офигительная. И это только за четыре игры. Умножаем на двенадцать… Е! Нули в голове не вместились, стали выпрыгивать шариками для пинг-понга и биться в голову Бронислава: «Понял? Понял? Без тебя проживу! На! На! На!»

Задание не пыльное, а очень даже креативное: провести кастинг, набрать первую команду. Игроки должны быть разные по психотипу. Ясно: чтобы больше скандалили, как в реалити. Задирали друг друга, набивали физиономии. Шоу есть шоу.

Она главная. И сценарист, и режиссер, и модератор. Или по-сухопутному: регулятор. Администратор? Нет, лучше – координатор. По-киношному: ведущий. Отлично! Короче: админ.

Наконец-то: я рулю!

Кассандра станцевала перед зеркалом лезгинку. Сама не поняла почему. Но танец точно передал ее состояние восторга, радости и гордости.

Забежала в гостиную. Чмокнула отца в лысеющую макушку. Обняла мать, прижалась к щеке. Убежала.

Отец выключил звук телевизора, потрогал лысину.

– Это что было?

Глава 5. Кастинг для счастливчиков

Заявок на участие поступила много. Оркус замутил мощную рекламу в соцсетях.

Кассандра сама бы хотела поиграть. Призовой фонд ломился: претенденты платили не хило и за кастинг, и за участие. Плюс – спонсорские.

Для игроков, конечно, вступительный взнос большой, но… Но! На кону такая сумма!

В случае победы команда забирает весь фонд. Правда, за вычетом процентов и налогов – значит, официально! Сойдет с дистанции – что ж, игра – это риск: потеряет все. Нормально.

Сильная мотивация: побороть страхи, не сломаться, дотянуть до финиша, победить, получить деньги.

Кира терпеть не могла возню с бумажками и радовалась, что Оркус взял на себя юридические вопросы и документацию, только успевай подписывать.

С ней встречаться отказался – это напрягало. Скрипуче озвучил свою позицию: «О чем нельзя договориться онлайн, о том нужно молчать».

– Я слишком занят. Тратить время на дорогу? Извини.

– Много непонятного.

– Спрашивай.

– Я так не помню, запишу…

– Ты сама ответила на свой вопрос. – Голос у него был неестественный, как у мутанта. Он не рассусоливал, говорил четко и только по делу.

***

Такого возбуждения Кассандра не испытывала даже на соревнованиях в виртуалке, там все понятно: успех команды – твой успех. Настроились, сплотились, победили – респект и уважуха. Резануло по ушам: почтение и уважение – перебор. Это как-то не по-русски: масло масляное? Да, пофиг, сойдет.

Реальная игра. Лица. Тела. Запахи. Звуки. Разговоры. Прикосновения.

Кассандра поморщилась: сталкиваться с незнакомыми людьми ей не хотелось.

Вербальное и невербальное общение отталкивало.

Она ко всему тяжело привыкала, еще труднее расставалась.

Кто только не записался на игру!

Двести человек она отсеяла сразу, по анкетам, – сорян, что деньги потеряли! Столько бредовых ответов было! Выбрала семьдесят. Адекватных. Разных. Потенциальных соперников. Пригласила первую семерку на знакомство в съемную студию, сама сидела дома за монитором.

***

Волновалась? Да.

От встречи тет-а-тет отказалась. Боялась людей. Да-да, трусила! Медиков на первом курсе ведут в морг. А психологов нужно вести в народ!

Оркус одобрил: нечего светиться: меньше знают, лучше соображают. Парадокс, но для игры полезно.