Там, где заканчивается бегство

— Зачем? — внутри меня все мгновенно натянулось, как струна. — Дай я выйду.

— Нет, — отрезал Крис, прислоняясь спиной к закрытой двери и убирая руки в карманы.

От него несло тяжелым запахом алкоголя, перемешанным с привычным, въедливым ароматом сандала и дорогого парфюма.

— Ты совсем с катушек слетел, Блейк? — я сделала шаг назад. — Выпусти меня.

— А ты не слишком много на себя берешь, новенькая? — с давящей ухмылкой спросил он, медленно отрываясь от двери. — Ты первый день в этой школе, а уже пытаешься строить из себя недотрогу. Выходки в парке, плюшки брату, побеги…

— Крис, открой дверь, — процедила я, чувствуя, как лихорадочно колотится пульс. — Я буду кричать.

Он коротко усмехнулся:

— Кричи. Внизу музыка орёт так, что тебя не услышат, даже если ты будешь выть.

Крис сделал шаг вперед. Медленно, как хищник.

За моей спиной оставалось только широкое окно, выходившее на задний двор. Я уперлась бедрами в подоконник. Мозг судорожно начал просчитывать: второй этаж, снизу газон. Если правильно сгруппироваться…

Крис резко замер. Он уловил этот взгляд, скользнувший по раме. На мгновение его надменная ухмылка сползла.

— Прости, — вдруг тихо и неожиданно произнес он.

Я опешила:

— Что?

— Не заставляй меня повторять, — пробормотал он, слегка качнув головой от хмеля. — Ты первая, кто дал мне отпор. Ты… забавная.

— Дай мне выйти, Крис, — мой голос звучал твердо, хоть сердце и выбивало чечетку. — Не заставляй меня выходить через окно.

Он иронично изогнул бровь:

— Ты не рискнешь.

— Рискну. Поверь, мне не привыкать вылезать из окон.

— Давай, дерзай, — хохотнул он, упираясь руками в бедра.

Я повернулась, схватилась за ручку и с треском распахнула створку. В комнату ворвался сырой ночной ветер. Не раздумывая, я взобралась на широкий деревянный подоконник и встала во весь рост.

Ухмылка с лица Криса испарилась. В карих глазах вспыхнул настоящий, первобытный испуг.

— Ладно, Эмма, это не смешно! — выкрикнул он, подаваясь вперед. — Спускайся! Живо!

— Думаешь, я шучу?

— Не смей! — зарычал Крис. — Пошли нормально, через дверь!

— Только через окно, Блейк.

Я начала шаг вперед — в темноту.

— Черт тебя дери, дура!

Крис совершил молниеносный, отчаянный рывок. Его сильные пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань моей косухи и талию, со всей дури дергая меня обратно.

Инерция была слишком сильной. Не удержавшись на ногах на скользком паркете, Крис полетел назад, и мы с оглушительным грохотом рухнули на пол.

Я оказалась прямо на нем, тяжело дыша и уткнувшись носом в его твердую грудь.

— Дура… — выдохнул Крис прямо мне в макушку. Его сердце под моей ладонью колотилось как бешеное.

Он не оттолкнул меня. Напротив — его руки на секунду плотнее сжались на моей спине, прижимая к себе. В тишине спальни доносилось лишь наше рваное дыхание.

Крис чуть откинул голову, глядя на меня снизу вверх. Тусклый свет ночника падал на мое лицо. Его взгляд, до этого туманный от алкоголя и злости, вдруг замер, сфокусировавшись на моей переносице и щеках. На таком расстоянии он впервые отчетливо увидел то, чего не замечал в полумраке улицы, — мелкую, хаотичную россыпь золотисто-коричневых веснушек, осыпавших мою бледную кожу. Его зрачки расширились. В глазах мелькнуло странное, почти детское удивление, смешанное с азартом.

«Веснушка…» — пронеслось в его взгляде читаемым, невысказанным словом.

Я первой пришла в себя. Опомнившись, я буквально взвилась в воздух, судорожно отталкиваясь от его груди и отлетая в сторону.

Сердце стояло в горле. Крис остался лежать на паркете, его волосы растрепались, а в глазах испуг окончательно сменился хищным прищуром.

И именно в этот момент дверь спальни со стуком распахнулась.

На пороге стоял Мэйсон. Тяжелое дыхание и взъерошенные волосы выдавали, что он искал меня по всему дому. Заметив нас на полу — меня, тяжело дышащую у стены, и Криса у моих ног, — Мэйсон замер. Его лицо превратилось в суровую маску.

— Вы что тут делаете? — процедил он. Голос звучал так, будто в комнате мгновенно упала температура.

— Так дверь была открыта, — удивлено выпалила я, поднимаясь и отряхивая джинсы.

Крис медленно, с небрежной грацией поднялся с пола. На его губах снова заиграла вызывающая ухмылка:

— А я её и не закрывал, — хмыкнул он, щелкнув суставами пальцев. — Только сделал вид. Психология.

Мэйсон даже не взглянул на брата. Его взгляд был прикован ко мне, но слова чеканились для Криса:

— Я просил тебя не подходить к ней. Крис, я с тобой разговариваю.

Крис отступил на шаг, дерзко скрестив руки:

— А я сам буду решать, к кому мне подходить. Ты мне не отец, Мэй.

— Мэйсон, ты меня вообще слышишь?! — не выдержала я. Гнев прорвал плотину. — Ты сам меня бросил! Ушел «на пару минут», завис там на кухне со своей блондинкой, а теперь делаешь других виноватыми?!

— Эмма, молчи, — резко рявкнул Крис, даже не повернув головы.

— Какое еще «молчи»?! — закричала я, переводя свирепый взгляд с одного на другого. — Ты мне рот не закрывай, Блейк! Один орет «будь рядом» и исчезает, второй запирает меня и провоцирует на прыжки из окон! Вы оба — придурки! Пристали к новенькой, будто в этой школе девчонок мало!

— Эмма, прошу… — Мэйсон сделал шаг ко мне, и в его голосе впервые проскользнула виноватая интонация.

— Не надо! — отрезала я, выставляя ладонь. — Всё, хватит. Я еду домой.

Я порывисто шагнула к выходу, отпихнув Мэйсона плечом, и выбежала из комнаты.

Стоило мне скрыться в коридоре, как атмосфера в спальне окончательно раскалилась.

Мэйсон шагнyл вплотную к брату, нависая над ним:

— Я же просил тебя, Крис. Четко и ясно: не трогай её.

— Ты еще сто раз это повтори, — усмехнулся Крис и попытался пройти мимо.

Но Мэйсон молниеносно выбросил руку и намертво сжал его запястье:

— Я не договорил.

Крис замер. Его взгляд стал ледяным:

— Мне не о чем с тобой говорить, Мэй. Отпусти. Пока я не сделал хуже нам обоим.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, как два готовых к схватке зверя. Взвесив риски, Мэйсон медленно разжал пальцы.

В этот самый момент за окном спальни вспыхнули желтые лучи фар. К дому подкатил знакомый старенький пикап моего отца.

Я уже выбежала на крыльцо. Захлопнув дверцу пикапа, я заставила себя не оглядываться на освещенное окно второго этажа.

Пикап тронулся с места. В салоне пахло старой кожей, бензином и мятным освежителем.

Отец некоторое время молча крутил руль, вглядываясь в извилистую темную дорогу. Затем скосил на меня внимательный взгляд:

— Всё настолько плохо?

Я устало откинула голову на подголовник:

— Я все еще не вписываюсь тут, пап… Совсем.

Отец на мгновение сжал руль сильнее, а затем мягко произнес:

— Всё наладится, дочка. Нужно просто дать времени сделать свою работу.

Он старался звучать убедительно. Но его голос слегка дрогнул, а в глазах на миг промелькнула та самая затаенная тревога, которую он пытался скрыть весь вечер. И эта его неуверенность пугала меня больше всего.