Регресс без чудес или каждой твари по харе

Елена Аркадьева

Регресс без чудес или каждой твари по харе

Глава 1

Ленка сделала глоток своего смузи «Детокс-Блаженство» и посмотрела на меня таким вопиющим взглядом, от которого захотелось немедленно спрятаться под стол. В ее глазах было столько профессиональной уверенности, что я невольно зажмурилась, будто на меня направили мощный световой прожектор.

— Марго, ну посмотри на себя, — привычно заныла подруга, и я поняла, что сейчас начнётся её самое любимое. — Тебе всего двадцать восемь. Ты великолепна и свежа, как майская роза. У тебя такие трогательные глаза, как у кошки из рекламы Вискаса, фигура, о которой мечтает вся женская половина Голливуда. И при всем при этом — ноль мужчин.

— Во-первых, — я откинулась на плетёный стул, который предательски скрипнул под моими формами — предметом зависти голливудских красоток, — у меня есть мужчины, в этом ты не права. На работе — сослуживцы, на площадке — соседи, в спортзале — инструктора…

— Это всё не то, — Ленка многозначительно постучала наманикюринным пальчиком по бокалу с оздоровительным напитком. — Ответь мне на чистоту — где отношения? Нет серьезных отношений! А причина скрыта глубоко — в прошлых жизнях.

Она произнесла это с таким апломбом, что я чуть не подавилась своим аперолем.

Ленка — моя лучшая подруга с институтской скамьи всегда была эксцентричной особой, склонной к эзотерике. Но последние полгода, после того как её бросил очередной ухажёр, она впала в полное «регрессологическое безумие». Теперь она, по её же словам, «практикующий регрессолог» и видит в каждом человеке его прошлые воплощения «на раз».

— Слушай, — я осторожно поставила свой бокал, — а может, причина моего одиночества в том, что я просто не желаю делить своё идеальное воскресное утро с каким-нибудь мрачным типом, который храпит и разбрасывает носки по квартире? А не в том, что в 1763 году я была гусаром, и мне сорвало голову от страсти к юной княжне?

— О, — Ленка загадочно улыбнулась, и её брови взлетели вверх, как у премудрой совы. — Ты сама только что это прочувствовала?! Марго! Это голос подсознания! Выходит, ты была гусаром! И сейчас это вспомнила!

— Я ничего не вспоминала, Лен. Просто недавно смотрела «Гусарскую балладу». Кстати, ты заставила меня её пересмотреть, чтобы я зарядилась «энергией Рязанова».

— Это регресс, детка! Тонкая настройка. Давай попробуем прямо сейчас. Ты закрываешь глаза, я считаю до трёх, и ты оказываешься, к примеру, в Англии: викторианская эпоха, ты — леди, и у тебя есть лорд, который умирает от любви к твоей персоне…

— Ты мне предлагаешь попасть в викторианскую эпоху, где женщины умирали от чахотки и ношения корсетов? — я фыркнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, но не от смущения, а от желания спрятаться от её энтузиазма. — Спасибо! Я лучше останусь здесь, в своих шортах, закажу ещё один апероль и пойду вечером на свидание сама с собой. Я — идеальный собеседник!

— Ты саботируешь процесс, — Ленка раздражённо постучала пальцами по столу, глядя на меня, как на непослушного пациента. — Хорошо. Тогда мы просто сделаем визуализацию. Я — регрессолог. Ты — клиент. Представь, что ты стоишь на пороге старого особняка…

— Я сижу за столиком кафе и хочу есть. Поэтому предлагаю сделать заказ и съесть по круассану — горячему, с миндалём.

Ленка закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Ветер слегка шевельнул её светлые волосы, и я заметила, как на секунду в её взгляде промелькнула обычная человеческая теплота, а не профессиональная безумность.

— Ладно, — сдалась она, — но этот эксперимент мы всё же проведём, когда ты будешь к этому готова. И я обещаю, ты увидишь, что в прошлой жизни была не гусаром, а, например, женой викинга, и именно поэтому тебя так тянет к грубым бородатым мужикам.

— Ленка, — я допила остатки апероля, чувствуя, как лёгкая горечь цитруса растворяется на языке, — а ты уверена, что моё одиночество не в том, что я просто слишком хороша для этой жизни? Потому что если это так, то в прошлых жизнях я, скорее всего, была богиней, а не женой викинга. И поэтому мужчины, которые сейчас встречаются мне на пути, такие… нерешительные. Они просто боятся, что я вспомню, что умею метать молнии.

Ленка рассмеялась — громко, искренне, с той самой ноткой, которая напомнила мне, что мы всё ещё подруги, а не пациент и лекарь. Она даже хлопнула в ладоши, и на секунду мне показалось, что столик подпрыгнул.

— О, Марго! Ты просто золото! — воскликнула она. — Тогда я тебе скажу так: ты не одинока, ты — избирательна. И если твой идеальный мужчина в этой жизни так и не появится, то я «полезу» за ним в твои следующие жизни и лично выдам тебя там замуж. Клянусь всеми своими способностями.

— Вот это предложение! — я усмехнулась, чувствуя, как напряжение, которое висело в воздухе между нами, вдруг исчезло, растворилось в тёплом полуденном солнце, словно сахар в горячем кофе. — Идёт. Но только если в следующей жизни у него будет недвижимость и яхта, а не просто деревянная ладья викинга.

Мы снова рассмеялись, и в этот момент официант принёс наши круассаны — пышущие жаром, с хрустящей золотистой корочкой — от которых поднимался аромат сливочного масла и миндаля.

Мир вокруг, наполненный городским гомоном, звоном чашек, лёгким ветром, что играл с краем моей льняной рубашки, вдруг показался идеальным. Может, в прошлой жизни я и была кем-то, кто страдал от несчастной любви, то в этой я была счастлива. Одна, с подругой и с мыслью, что, возможно, моё одиночество — это не такая уж и проблема, а просто отличная возможность съесть этот круассан самостоятельно, ни с кем его не деля.

Глава 2

Лифт мягко тронулся, и меня привычно качнуло. Тринадцатый этаж — моя любимая цифра, мой личный парадокс: суеверные люди боятся, а я тут живу. Новенький агрегат, с зеркальным потолком, в котором мы с соседом отражались сейчас, как две деформированные селфи-камеры. Я возвращалась домой в состоянии «выжатого лимона», мечтая лишь о том, чтобы снять эти проклятые лодочки, «разбередившие» мои старые мозоли и упасть лицом в подушку.

Когда двери подъезда открылись с легким скрипом, я сразу почувствовала этот аромат дорогого парфюма — древесно-пряный, с нотками мужской самоуверенности. Сомнений не осталось — передо мной Марк.

— Марго?! — он придержал тяжелую дверь, пропуская меня вперед. — Ты выглядишь так, будто покорила Эверест, причем пешком и без доступа кислорода.

— Привет,— я попыталась изобразить светскую улыбку, но получилась скорее гримаса боли от неудобных каблуков. — Почти. Только что сдала квартальный отчет и физически выжила. Считай, вершина взята.

В зеркале я видела его профиль — на мой взгляд, слишком красивый для современного мужика. Вот уже десять лет мы играем в эту игру под названием «судьба — невероятная шутница». Сначала он появился в моей учебной группе, восстановившись в институте после армии, и весь женский состав потока дружно потерял голову. Потом мы встретились невзначай на предприятии, куда я попала по распределению, где Марк Градов уверенно двигался по карьерной лестнице, причем быстрее, чем я успевала менять пароли от корпоративной почты.

Но затем я купила свою выстраданную дорогущую, по моим меркам, квартиру, и испытала самый настоящий шок, когда дверь напротив отворилась, явив на всеобщее обозрение моего «нового-старого» соседа. Именно в тот момент, я выронила ключи из трясущихся рук, искренне удивляясь крутым поворотам судьбы и невероятному совпадению.

— Как дела? — он привычно оперся плечом о стену лифта, скрестив руки на груди. Рубашка сидела на нем идеально. Как и все его рубашки. — Кроме отчета?

— Нормально, — я пожала плечами, чувствуя, как сумка оттягивает плечо. — Ленка сегодня предложила мне пройти регрессию в прошлые жизни. Говорит, это модно и поможет понять, где я свернула не туда. Представляешь? Может, я в прошлой жизни была Клеопатрой или, на худой конец, женой викинга. А теперь вот — бухгалтер среднего звена.

Марк искренне рассмеялся. Смех у него был низкий, раскатистый, от которого в маленькой кабине стало как-то совсем тесно.

— В прошлые жизни? — он весело усмехнулся, качая головой. — Марго, если ты была Клеопатрой, то Цезарь, должно быть, до сих пор пишет жалобные письма в сенат.

— Очень смешно, — я закатила глаза, но невольно улыбнулась. — Ленка говорит, что там можно найти ответы на все волнующие меня вопросы. К примеру, почему я одинока, почему работа не радует, почему соседи сверлят стены по воскресеньям.

— Это не соседи, это я, — невинно заметил он. — Багет вешал.

— Я так и знала! — ткнула в него сердито пальцем. — Значит, это ты мешаешь мне спать в выходной день!

Мы снова засмеялись, и на мгновение мне стало легче. В этом лифте, между 8 и 11 этажами, мы всегда превращались в тех самых студентов, которые когда-то делили один стол на лекциях.

Но вдруг Марк перестал смеяться. Он посмотрел на меня внимательно, и в его глазах — обычно таких спокойных и насмешливых — мелькнуло что-то другое: серьезное, настоящее.

— Слушай, — сказал он тихо, когда лифт пропел «12». — А если это действительно поможет тебе... — он замялся, подбирая слова. — Ну, стать, наконец, счастливой. Может, стоит попробовать?

Я замерла. Кабина вздрогнула и остановилась. Двери медленно разъехались, открывая обзор нашей лестничной площадки.

— Ты серьезно? — я вышла из лифта и обернулась. Он стоял в проеме, и свет из коридора падал на его лицо.

— Абсолютно, — он кивнул, выходя следом. — Если это работает... почему нет? Вдруг твоя проблема вовсе не в тебе, а в том, кем ты была раньше? И тогда... — он развел руками, — тебе просто нужно это отпустить.

Мы стояли у наших дверей — моей и его. Два метра расстояния и целая пропасть между нами.

— А если окажется, что в прошлой жизни я убила тебя за то, что ты так не вовремя вешаешь багеты? — спросила я с вызовом, хотя сердце почему-то бешено колотилось.

Мужчина улыбнулся — мягко, не как обычно.

— Тогда, полагаю, мне стоит начать беспокоиться о своей безопасности. Но я все равно готов рискнуть. Спокойной ночи, Марго.

— Спокойной ночи, Марк.

Я закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. В квартире было тихо и темно. Только из-за стены, из соседней квартиры, послышался приглушенный звук — он включил музыку. Что-то необычное для моего слуха. Джаз.

Может, и правда попробовать эту регрессию? Хотя, если честно, я уже знала ответ. Моя проблема была не в прошлых жизнях. Она жила в двух метрах от меня, за стенкой. И впервые за долгое время мой сосед дал мне понять, что, возможно, это взаимно.

Глава 3

Воскресное утро началось не с кофе, а с Ленкиного сообщения: «Буду в 11:00. Завтрак отменяется! Открываем порталы!»

Я перечитала трижды. Порталы?! В моей квартире на тринадцатом этаже?! Она это серьезно?!

Но ровно в назначенный час подруга торжественно появилась на пороге, и мое жилье превратилось в филиал эзотерического салона средней руки. Ленка, облаченная в нечто цвета «пыльной розы», носилась по гостиной, как режиссер перед премьерой: сдвинула кресло, развернула диван строго на север, водрузила на подоконник три кристалла, которые, по её словам, «держали пространство».

— Свечи — по бокам, — командовала она, чиркая спичкой. — Аромалампа — в центр. Благовония не трогай, они для египетской сессии.

— У нас будет ещё и египетская? — я наблюдала за этим шабашем, привалившись к дверному косяку.

— У нас будет всё, — Ленка обернулась, и в её глазах горел опасный профессиональный азарт. — Ты, главное, расслабься и доверься процессу. Ложись.

Я легла. Плед был мягкий. Подушка — свежая. Пахло сандалом и Ленкиным энтузиазмом.

— Закрывай глаза, — голос подруженции поплыл, обретая гипнотические нотки. — Дыши. Глубже. Ещё глубже. Представь лестницу. Ты спускаешься. Ступенька. Ещё ступенька. Ниже. Ниже.

Я честно спускалась. Шаг. Ещё шаг. Темнота сгущалась, но была мягкой, бархатной, почти уютной. Ленкин голос удалялся, превращаясь в далёкое гудение.

— Ты в коридоре, — донеслось откуда-то издалека. — Видишь дверь. Открывай.

Я толкнула дверь.

И… провалилась.

Не в ладью викинга. Не в готический особняк. Не в Древний Египет, будь он неладен.

Я рухнула в темноту, как в прорубь, и падала, кажется, целую вечность — в ушах свистело, где-то вдалеке Ленкин голос кричал что-то вроде «Марго, стоп!», но было поздно. Меня затянуло.

Очнулась я от того, что в нос бил резкий запах. Не сандал и не благовония, а смесь сена, конского навоза и псины. Крепкая такая смесь. Живая.

Я лежала на чём-то твёрдом, словно это были шершавые доски с выдающимися занозами или гвоздями. Под головой — не подушка, а что-то колючее. Я попыталась пошевелиться — тело слушалось плохо, как будто я неделю не вставала с дивана.

Потихоньку удалось открыть глаза.

Первое, что я увидела, — высокий дощатый потолок с паутиной в углах. Сквозь щели в стенах пробивались тонкие полоски света, в которых танцевали пылинки. Второе — что я действительно лежу на полу, причем на досчатом полу в каком-то сарае.

А третье...

Прямо надо мной нависла собачья морда: большая, лохматая, с умными карими глазами и мокрым носом, который подозрительно близко подбирался к моему лицу.

— Ты кто? — спросила я вслух. Голос прозвучал хрипло и чуждо.

Собака не ответила. Но склонила голову набок — точь-в-точь как Ленка, когда та не понимала, почему я ещё не замужем.

Я медленно, очень медленно села. Сарай качнулся, но устоял. Вокруг — грабли, лопаты, мешки, какая-то упряжь. В углу — лошадь. Самая настоящая кобылка. Она медленно жевала сено и смотрела на меня с выражением «ну и что ты тут забыла?».

— Ленка? — нерешительно позвала я. — Лен, это не смешно.

Тишина. Только лошадка лениво жуёт и собака натужно дышит.

— Ленка, если это твой сценарий, то я не подписывалась! — я повысила голос. — Я соглашалась на кавалериста! На суровую судьбу жены викинга! На Клеопатру, в конце концов! А не на сарай с конем и псом!

Собака гавкнула. Один раз, коротко. Как будто подтверждая: да, сарай. Да, лошадь. Привыкай!

Я оглядела себя. На мне было... платье. Серое, длинное, винтажное. На ногах — что-то вроде изящных сапожек. Руки — нежные, тонкие, почти мои.

Но почему сарай?

— Так, — я попыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли. — Это уже не регрессия. Это вообще черт знает что?

Собака подошла ближе и положила морду мне на колени: тяжёлую, тёплую, и глубоко вздохнула.

— Ты-то хоть знаешь, где мы? — спросила я её.

Она внимательно посмотрела на меня. В её глазах читалась древняя, как мир, усталость и лёгкое сочувствие. Как у Ленки, когда я в очередной раз жаловалась на жизнь.

За стеной сарая послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Скрипнула дверь. В проёме, заслоняя свет, появился мужской силуэт.

Я прищурилась. Сердце сделало кульбит, и меня накрыл животный, всепоглощающий страх. Я не знала почему, но вдруг мое сознание захлестнула резкая паника, и я вспомнила, что до жути боюсь этого мужчину — своего мужа…

— Маргарет? — раздался раскатистый мужской бас. — Хорош играть в прятки! Всё равно найду — мало не покажется!

Незнакомый мужик в старинном камзоле, со всклокоченными волосами и такими же бакенбардами, объявился на пороге.

Вроде настоящий? Или ненастоящий? Я уже не понимала.

Я... — нервно открыла рот. — Я, кажется, потеряла связь с реальностью.

— Кончай ломать комедию! Пошли в дом, чай пора подавать, гости заждались.

Он грубо приподнял меня, больно дернув за руку.

Собака нервно гавкнула. Лошадка просто отвернулась.

А я подумала: «Ленка, если ты меня слышишь, знай — я тебя убью. Когда вернусь. Если вернусь, конечно».

И пошла за этим мужиком. В свою прошлую жизнь, чтобы разобраться, что же собственно здесь происходит?

Глава 4

Когда мы вышли из сарая, в котором я очутилась в ходе сомнительного эксперимента, первое что бросилось в глаза, было необычно яркое солнце. Оно заливало зеленую лужайку так, что я едва не ослепла.

Замерев от неожиданности, я попыталась осмотреться, но сопровождающий меня мужчина резко обернулся, и гневно прошипел:

— Стоит поторопиться, Маргарет! Ваши фокусы всем порядком надоели! Не заставляйте гостей ждать!

Подскочив ко мне, он больно схватил меня за локоть и потащил по дорожке, выложенной камнем. За нами по пятам следовала уже знакомая белая собака, цокая когтями по нагретому булыжнику. Она была размером с небольшого пони: лохматая, с длинной шерстью, в которой, казалось, запутались все возможные колючки.

Дышать было трудно: непривычный корсет викторианского платья сжимал мои ребра так, что мне разом захотелось послать все к черту, мысленно пригрозив своей подруженции, по вине которой моя жизнь резко превратилась в костюмированную драму.

— Дыши глубже, — шепнула я себе. — Постарайся привыкнуть. Ты…

Мысль оборвалась, потому что я вдруг неожиданно «вспомнила», как зовут моего нынешнего мужа.

Маркиз Стив де Монтегю?!

Пытаясь рассмотреть этого «медведя», что тащил меня сейчас к неизвестным гостям, я с ужасом пыталась сообразить, как меня угораздило выйти замуж за столь «ценный» экземпляр?

Но память не торопилась давать мне подсказку…

— Потрудитесь объяснить, Маргарет, — процедил он, оглядывая меня с головы до ног. — Что вы вообще делали на конюшне?

— На конюшне? — я с удивлением оглянулась на сарай. — Искала... вдохновение.

— Вдохновение? — яростно закричал он. — Вы издеваетесь?

— Нисколько! Здесь... — я лихорадочно подбирала слова, — особая атмосфера. Творческая.

Сзади раздался тяжёлый вздох. Я обернулась на лохматую «подругу». Она посмотрела на меня умными карими глазами, всем своим видом вопрошая: «Ну, и что дальше скажешь?»

— Зачем вы таскаете с собой повсюду этого грязного крокодила? — раздраженно спросил муж.

Собака угрожающе зарычала на обидные слова маркиза.

— Она не крокодил, — я погладила животное по голове: на удивление, шерсть была мягкая и шелковистая. — Мы... мы дружим.

— Прекрасно, — он вздохнул так, будто это было далеко не прекрасно. — Идёмте. И ради всего святого, не упоминайте конюшню.

Лужайка перед домом, что вскоре появился за поворотом, была безупречна, как картинка из журнала про элитную недвижимость, Стол, накрытый белоснежной скатертью, фарфор, хрусталь, цветы в вазах. Вокруг — гости: две дамы в платьях, от которых моё «серое» казалось лохмотьями, и джентльмен с бокалам в руках.

Все они одновременно обернулись на звук наших шагов. Получилось, как в плохом фильме ужасов.

Их взгляды были далеки от доброжелательных. Они уставились на меня с тем самым выражением, которое я ненавидела ещё с института — снисходительным, оценивающим, пренебрежительным. Я мгновенно узнала этот посыл высокомерия: «Ну, кто так делает, Марго?». Только здесь он был в разы усилен викторианской чопорностью и мужскими бакенбардами.

— Маргарет, — немолодая леди с пером на шляпе презрительно поджала губы, — доколе вы будете заставлять своего мужа потакать вашим капризам? Мой сын вам не мальчик на побегушках!

Свекровь?

У меня от удивления глаза полезли на лоб. Вот-те раз! В этой жизни у меня, оказывается, полный комплект «родственников»…

— Да ладно вам, маман, что ей объяснять? — встряла в наш диалог вторая дама, что была помоложе, с высокой прической и в ярком кринолине. — Пусть уже несет нам чай, а то мы здесь заждались, когда эта бестолочь соизволит появиться.

— Леди, — попытался утихомирить злобных мегер мужчина с бакенбардами. — Будьте снисходительны. Маргарет, наверняка, с утра готовилась к нашему визиту. Мне кажется, хозяйка имеет право на легкую передышку?

Хозяйка?!

Значит, я хозяйка этого дома или даже поместья, а собравшиеся за этим столом люди не только не выказывают к моей персоне должного уважения, но и смеют ещё мной помыкать?!

— Чая не будет! — само собой вырвалось у меня. — Весь выкипел, испарился! Как и мое терпение, господа!

Глава 5

Немая цена, что последовала за моим заявлением, была красноречивее множества слов. Увы, это длилось недолго.

Голос свекрови, которая завыла как сирена, был оглушителен.

— Да как ты посмела, неблагодарная девчонка, заявить «такое» нам — твоей семье, — дамочка резко вскочила на ноги, дернув непроизвольно скатерть так, что опрокинула бокал с недопитым красным вином, пятно от которого кровожадно расползалось по столу. — Ты обязана…

— Обязана? — я шагнула вперед, собака грозно последовала за мной. — Может быть, в мои обязанности и входит объяснить «своей семье», что чай не появляется из воздуха: надо вскипятить воду, заварить, принести, разлить по кружкам…

Неторопливо подойдя к столу, я села на свободный стул во главе застолья, явно понимая, что заняла место Стива де Монтегю судя по объедкам на его тарелке. Еще раз внимательно оглядев собравшихся на этом «празднике жизни», я заметила, что мое присутствие здесь было не предусмотрено, так как элементарно отсутствовал ещё один комплект столовых приборов.

— Что ж, дорогой, — лилейным голоском обратилась я к стоящему столбом муженьку, — дай распоряжение слугам по поводу чая, раз гости отказываются покинуть наше гостеприимное гнездышко без вожделенного напитка.

— Но в этом доме нет слуг, — удивленно вылупился на меня маркиз.

— Даже так? — искренне удивилась я такому положению вещей: было похоже на то, что именно мою персону держали здесь в качестве служанки. — Тогда ничего не поделаешь, господа! Свою волшебную палочку я где-то обронила, а без неё, боюсь, у меня просто не хватит сил накормить столько голодных ртов.

Мужчина, что сидел рядом с дамами, непроизвольно хмыкнул, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Стив побагровел, в гневе сжимая кулаки и мысленно готовя мне всяческие неприятности. Свекровь уже открыла рот, чтобы высказать очередную гадость, как в этот момент из дома выскочили двое детей: мальчик лет десяти и девочка лет восьми в одеждах, которые выглядели так, будто их только что вытащили из мусорных баков.

— А вот и мои племянники, — выдавил маркиз, и я поняла, что он явно не в восторге от их появления.

Дети подбежали к столу, не обращая никакого внимания на присутствующих, принялись хватать пирожные с блюда, что стояло рядом со мной. Мальчик засунул в рот сразу два эклера, а девочка взяла пирожное и вместо того, чтобы его съесть, швырнула в собаку. Та ловко увернулась, и несчастный эклер приземлился прямо в траву.

— Едой кидаться запрещено! — я высказала это с нажимом, и девица удивленно обернулась, глядя на меня с таким видом, будто только что обнаружила, что я существую. — В моем доме так не делают!

— Мама говорит, что ты выскочка! — ответила негодница, показав мне язык. — И скоро мы станем хозяевами этого дома!

Я интуитивно почувствовала, как все присутствующие за столом замерли в нервном ожидании. Словно учуяв возникшее напряжение, собака подошла ещё ближе и положила морду ко мне на колени.

— Твоя мама ошибается, — я наклонилась к девочке и посмотрела той в глаза. — Я здесь хозяйка! И так будет до тех пор, пока я этого хочу!

Гости переглянулись. Свекровь побледнела и издала тихий стон. А собака довольно лизнула мне руку. Муженек открыл, было, рот, но мужчина из числа приглашенных жестом остановил его.

— Маргарет права! — заявил он ровным голосом, а затем обратился ко мне. — Маркиза, позвольте переговорить с вами наедине?

— Что ж, господа, — поднимаясь со своего места, обратилась я к «родственникам». — Я полагаю, что наша семейная встреча подошла к завершению, и когда я освобожусь, то не желаю здесь больше никого видеть!

Я развернулась и пошла к дому, собака потрусила за мной, виляя хвостом.

— Маргарет, — окликнул меня Стив, — мне тоже прикажешь убираться?

— Я два раза не повторяюсь! — отрезала я.

— А вы изменились с нашей последней встречи, маркиза де Монтегю, — заметил шедший следом незнакомый мне мужчина.

— Это ещё мягко сказано, — отозвалась я. — Вы даже не представляете, насколько.

Глава 6

Я с любопытством оглядывала просторную комнату, которая, по всей видимости, являлась рабочим кабинетом, куда меня привел мой провожатый. Собака вновь преданно держалась подле меня.

Мужчина неспешно закрыл за собой дверь и внимательно посмотрел мне в лицо своим суровым взглядом, словно видел меня впервые.

— Маргарет де Монтегю, — торжественно начал он, — позвольте напомнить вам условия наших договоренностей, которых мы достигли с вами четыре месяца назад.

Я кивнула в знак согласия, уразумев для себя, что это было бы весьма кстати, чтобы я без проблем могла сориентироваться в здешней обстановке, где оказалась по воле случая в ходе сеанса сумасшедшей подруги.