Драконий соблазн

Тот случай произошел на третьем курсе. Они тогда отправились в загородный особняк лорда Уилмора. Выпили столько алкоголя, что даже дракона срубит. А проснулся Базиль от женских криков.

В гостиную, на диване которого он вырубился, вбежала хорошенькая девушка. Корсаж ее платья был разорван, она дрожащими пальцами пыталась его вернуть его на место и прикрыть светлую кожу.

— Помогите! — прорыдала девушка и упала перед ним на колени. А в следующий миг в двери ввалился нетрезвый Эдриан.

— Вот ты где! — рассмеялся он, сделал несколько шагов и потянулся к девушке. — Я еще не кончил!

Она вскрикнула, корсаж скользнул вниз, и Базиль заметил на белой коже синяки.

Кажется, алкоголь мгновенно выпарился из его сознания, потому, что на шее принца захлестнулась боевое заклинание удавки.

Эдриан тут же упал на колени, пытаясь создать контрзаклинание, но Базиль был лучшим студентом на курсе. К тому же, его тренировал сам Адарен.

— Ты что творишь, Веррес? — прорычал принц. — Нападаешь на принца из-за какой-то проклятой шлюхи? Мы просто играли!

— Для тебя это была игра? — поинтересовался Базиль у девушки, и она яростно замотала головой. — Игрой, ваше высочество, считается лишь действие, когда все его участники подписываются на него добровольно.

— Я принц! — пьяно взревел Эдриан.

— Ты трус и ничтожество! — выплюнул Веррес и вырубил его с помощью кулака.

Базиль тогда здорово рисковал, потому что Эдриан мог пожаловаться венценосному папочке. Но то ли его высочество тогда перепил и все забыл, то ли решил никому не рассказывать про свой позор. Никаких санкций не последовало.

Базиль помог девушке, которая оказалась воспитанницей лорда Уилмора, сопроводил к ее тетке, а в компании принца больше не появлялся.

Конечно, высшее общество Арминбурга настолько тесное, что иногда Верресу приходилось с ним сталкиваться. В частности, на их общей помолвке с Золотком, поскольку тогда они еще не знали, кто из них троих является истинным Айрис.

И теперь Базилю приходилось встречать и общаться с королевской семейкой: это входило в его обязанности как ректора. Он лично провел его величеству экскурсию по крепости, показал учебные корпуса и полигон. Они посмотрели на построения, а затем король произносил речь перед курсантами. Эдриан же остался стоять рядом с ректором.

— Как это на тебя похоже, Веррес, — с гадкой улыбкой произнес он. — Променять жизнь в столице на… это, — он кивнул на строгие ряды курсантов.

— Они скоро станут лучшими воинами королевства.

— Похвальное рвение. Я даже приставлю тебя к награде, если ты создашь для меня лучшую армию.

— Ты? Пока что королевством правит твой отец.

— Пока что, — хмыкнул Эдриан. — Но рано или поздно я сменю его на троне. Отца все устраивает, а вот я считаю, что Райсвании нужны новые территории и ресурсы. Поэтому мне нужна армия.

Принц отошел в сторону, а Веррес нахмурился. Потому что он согласился на должность ректора военной академии для того, чтобы выковать из зеленых юнцов настоящих защитников своего королевства.

Эдриан же только что сообщил, что ему нужны бойцы для того, чтобы развязать войну с соседними государствами.

6

Электра Эджертон

Сама того не зная, ее величество Алианна все-таки подарила мне надежду и развернула мои мысли в нужном направлении. Пока Эдриан отсутствовал, я успела составить план действий, и первым пунктом там стояло: найти способ вытащить Кен Джу. Я понимала, что мне нужен союзник. Тот, кто поможет ему сбежать вместе со мной, и это, пожалуй, было главным пробелом в том, что я собиралась сделать. Как найти союзника среди тех, кто ненавидит меня и боится Эдриана?

Это казалось невозможным.

Осенними вечерами я сидела у окна, глядя на заливающий столицу дождь и перебирая варианты, пока однажды меня не осенило. Это произошло туманным пасмурным и таким темным утром, что просыпаться категорически не хотелось.

Служанки, как всегда, пришли растолкать меня к завтраку: принцем было дано строгое указание — следить, чтобы я не смела голодать, не смела изнурять себя чем бы то ни было. В общем, о сохранности своей игрушки Эдриан заботился, и заботился со всей тщательностью. Его любимая кукла всегда должна была быть красиво одета, ее волосы должны были быть уложены, а еще она должна была есть, чтобы не зачахнуть с голода.

Тем утром я ушла в ванную, а они принялись застилать мою постель, попутно болтая обо всем подряд. Я не особо прислушивалась, потому что привыкла к тому, что я для всех нечто среднее между красивой коллекционной куклой и мебелью. Чего я только не наслушалась за это время: про лакеев, изменяющих женам с горничными, про лакеев, которые крутят романы с горничными, а потом изменяют с другими горничными. Про то, как интересно и приятно трогать себя там, когда никто не видит.

Гораздо более приятно, если верить тем же служанкам, чем близость с мужчинами.

В общем, информация уже воспринималась мной как фоновый шум, как звук экипажей и карет, когда вдруг я услышала то, что заставило мое сердце забиться чаще.

Потому что сквозь шум воды до меня донеслось:

— Говорят, маркиз Роуэлл во всеуслышанье заявил, что его высочество Эдриан, — горничная понизила голос и добавила заговорщицким шепотом, мне даже пришлось приникнуть к двери, не выключая воду, чтобы это расслышать: — Шлюхан! За то, что его высочество обесчестил его невесту.

— И что же его высочество?

— Что-что. Маркиза изгнали из дворца еще до начала осени. Как будто ты не слышала. И вот теперь он возвращается! Говорят, его отец, герцог, упросил его величество допустить сына во дворец, где он должен публично извиниться перед принцем. Не знаю, что из этого выйдет… но видимо, его высочеству хочется отыграться.

Я судорожно вздохнула: это ли не мой шанс? Если Роуэлла снова допустят ко двору… возможно, он согласится стать моим союзником. Поможет мне с Кен Джу.

Его отец герцог Роуэлл, а следовательно, у него могут быть выходы на военных и на стражу. Значит, я могу попробовать.

И да, это был огромный риск. Гораздо больший, чем с ее величеством. Потому что если с матерью Эдриан разрешил мне общаться сам, то здесь он просто меня убьет. Или заставит делать то, о чем я очень сильно пожалею.

Но кем я буду, если не попробую? Чем скорее я окажусь в академии, тем лучше. А связи отца Роуэлла с военными помогут мне не только с Кен Джу, они помогут мне и с направлением в Адансхейл. Потому что иначе спрятаться там не получится.

Мне нужны бумаги. Бумаги, которые подпишет кто-то очень влиятельный.

Кто не побоится пойти против Эдриана.

Эта мысль взбудоражила меня настолько, что несколько дней я летала как на крыльях. Пока ко мне опять не заявился принц, но даже его действия в этот раз не смогли ввергнуть меня в пучину отчаяния. Потому что я видела выход.

Впервые за долгое время я видела выход по-настоящему: не в расплывчатых туманных планах, в которых я сбегаю в неизвестность, не в пунктах, которые раз за разом прокручивала в своей голове.

Я видела всего лишь первые шаги, но ничто не вдохновляет так, как эти видимые первые шаги, как открывающаяся дорога.

Поэтому я делала все, что говорит Эдриан. Вела себя как паинька. И ждала момента, когда маркиз появится во дворце. Прислушивалась к разговорам служанок, и, наконец дождалась.

Те же девушки, которые всегда прибирали мою комнату, собирали меня и делали мне прическу, снова заговорили о Роуэлле. На этот раз — о том, что он появился во дворце, чтобы иметь возможность составить достойную пару уже другой юной леди. Потому что ту девушку родители якобы увезли из столицы и отдали в монастырь.

Дело оставалось за малым: договориться с маркизом. Ну и найти способ проникнуть к нему в покои, когда никто не видит.

У любой нормальной леди от такого случился бы обморок, но я не была нормальной, и, благодаря Эдриану, леди в принципе тоже. Так что я ставила на эту встречу все, и надеялась, что чувство, с которым он наградил принца характеристикой, подходящей ему идеально, до сих пор в нем живо.

Добраться до покоев маркиза мне помогло изучение часов, когда сменяется караул, коридоров, по которым в определенные часы можно пройти и никого не встретить, а еще мое умение ориентироваться во дворце.

Да, я не могла свободно по нему перемещаться, но я изучала его, когда гуляла снаружи, в парке, сопоставляя стороны света, виды из своего окна, даже расположение созвездий ночью. Поразительно, как много всего может дать образование, которое, как многие считали, леди вообще ни к чему.

Поэтому когда я услышала от служанок:

— Говорят, ему отвели южные покои в гостевом крыле, я сразу поняла, куда мне идти.

Ночью, когда дворец спал, я осторожно выглянула в коридор и, убедившись в том, что путь свободен, выскользнула из своих покоев.

Я шла босиком, потому что даже мягкие туфли могли меня выдать, и холод камня впивался в мои ступни острыми иглами. В другой раз я бы наверняка замерзла, но не сейчас. Сейчас во мне бурлило столько адреналина, что закипала кровь.

Я прошла множество поворотов, галерей и анфилад, прежде чем оказалась в нужном мне месте. Перед нужной дверью. Толкнув которую, я очутилась в комнатах маркиза.

Роуэлл, высокий молодой человек, которого я уже видела на балах, не спал. Повернувшись ко мне, он изумленно вскинул брови.

— Пожалуйста, — тихо сказала я. — Мне нужна ваша помощь. Выслушайте меня, и если у вас не окажется желания мне помогать, я уйду. Но сейчас вы единственный, к кому я могу обратиться.

— Почему я? — изумился маркиз.

— Потому что вы ненавидите Эдриана.

Он вздохнул: устало и как-то обреченно. Подошел к тумбочке, налил себе воды и залпом опустошил стакан.

— Чего вы хотите? — спросил, повернувшись ко мне. — Что я вообще могу сделать?

— Вы сын герцога, вы можете многое! Меня здесь удерживают насильно, принц удерживает меня насильно. Мне нужно, чтобы вы помогли сбежать моему другу, который в неволе исключительно из-за меня. А еще…

— Не стоит раскрывать мне все свои планы, леди Эджертон, — неожиданно перебил он и поморщился.

— То есть?

— Даже если бы я и хотел вам помочь, я не могу.

— Не можете?

— На кону репутация моей семьи, которая и так основательно пострадала из-за моего опрометчивого поступка.

— Вы сказали правду! — воскликнула я. — И я искренне сочувствую вам, вы и ваша невеста не заслужили такого.

Роуэлл снова поморщился и отвернулся к окну, и у меня упало сердце.

Я поняла, что несмотря на все, он не готов мне помогать. Не готов обращаться к отцу ради меня.

Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, за моей спиной хлопнула дверь. Я обернулась и похолодела от ужаса: передо мной стоял Эдриан.

7

Электра Эджертон

— Так-так-так, моя дорогая невеста, и что же мы делаем ночью, в спальне мужчины? — уточнил он тем самым тоном, от которого любая леди хлопнулась бы в обморок.

К счастью, я была уже достаточно натренирована встречами с тем же Эдрианом, чтобы остаться на ногах. Не заработать сердечный приступ и не начать трястись, как немногочисленные оставшиеся на деревьях листья на ветру.

— В гости зашла.

Я понимала, что отпираться бесполезно. Бесполезно говорить что бы то ни было. Эдриан играл со мной, он поставил на меня капкан, в который я опрометчиво попалась.

Потому что слишком расслабилась, потому что поверила в то, что смогу сбежать и начать новую жизнь. Там, где меня никто не найдет и искать не будет. Новую жизнь подальше от столицы и от него.

Увы.

— Дерзишь? — усмехнулся принц, приближаясь. Его глаза опасно сверкнули, но я только вскинула голову. — Отлично. Мне это нравится. Потому что в последнее время ты была такой паинькой, что аж тошно. А впрочем, и в постели ты применяла эти нимайские приемчики, верно?

Его лицо исказилось от злобы.

— Кто вам такое сказал? — Я снова ощутила эту ледяную, сжимающую сердце руку.

Потому что Нимай — родина Кен Джу. И я не хотела, чтобы у принца вообще мысль поворачивалась в его сторону.

— Ваше высочество… — начал было Роуэлл, но Эдриан перебил его взмахом руки.

— Я не разрешал тебе говорить. И я еще тебя не простил.

— Я же уже сказал, что я сожалею! — воскликнул маркиз. — И я согласился позвать вас через артефакт, если ваша невеста придет, вы обещали…

— Я, — зло перебил его Эдриан, — ничего тебе не обещал. Кроме того, что тебя не обвинят в измене и не закроют где-то похуже монастыря, в котором закрыли твою невесту. Но знаешь, что? Ты подал мне отличную идею! Отправим тебя в академию Адансхейл. Будешь служить, ты ведь не служил, Роуэлл? Твоему отцу удалось избавить тебя от этого.

— Но я… я не выживу там… — У маркиза задергалась верхняя губа, и тоненькие усики над ней запрыгали.

— Замолчи, или следующим пунктом твоего назначения станет не военная академия, а плаха.

Маркиз сглотнул.

— Что же касается тебя… шагай!

Он вернулся к двери и распахнул ее так резко, что только чудом не сорвал с петель. Я вышла, не чувствуя ни ног, ни рук, ни даже биения сердца. Потому что все внутри меня словно заледенело, даже мысли. Любые предположения о том, что будет дальше.

Что могло бы быть.

И как теперь все повернется.

Эдриан позаботился о том, чтобы нас никто не видел, но от этого было не легче. Я шла как на плаху, потому что знала, что ничего хорошего от Эдриана ждать не приходится. От него и в лучшие дни не приходилось ждать ничего хорошего, что уж говорить о том, что произошло сейчас.

— Итак, Электра, — захлопнув дверь моих покоев, произнес принц. — Начнем сначала: ты хотела от меня сбежать?

— А вы бы не хотели? — устало спросила я. — Не хотели бы сбежать от того, кто обращается с вами, как… как с вещью!

— Это я обращаюсь с тобой как с вещью?! — прошипел он. — Да ты просто неблагодарная! После того, что вытворил твой дед, ты могла бы пойти по рукам! Закончить свои дни в публичном доме или на каторге, где, поверь мне, надсмотрщики не так щепетильны, как я!

— Я предпочла бы вам даже надсмотрщиков! — выплюнула я, и принц изменился в лице.

— О, ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать.

Слава Всевышнему, я увела его мысли от Кен Джу. Он о нем даже не вспомнил.

— Ты переезжаешь в мой личный дворец. Будешь развлекать меня и моих друзей, — холодно усмехнулся он. — А потом расскажешь снова, кто же все-таки лучше. Я или «надсмотрщики».

Впоследствии я снова и снова, раз за разом задавалась вопросом: знал ли дед о том, каков Эдриан на самом деле? Потому что одно дело пытаться уничтожить древний род герцога Верреса, совсем другое — издеваться над родной кровью. Отдать ее в руки тому, кто будет творить с ней… всякое. Хотя я уже мало что понимала в происходящем. И, с наибольшей вероятностью, дед все прекрасно знал. Мужчины же общаются в своих мужских клубах, а Эдриан никогда не стеснялся и не скрывал все свои похождения и пристрастия. Хотя об этом не было известно всем, я имею в виду, народу и среднему классу, многие в высшем свете наверняка были в курсе. А дед так вообще везде имел своих шпионов.

Или же все мужчины такие?

Я начинала склоняться ко второму. Потому что друзья принца Эдриана, которым я прислуживала полуобнаженной, пришли в восторг от его затеи. Им строго-настрого было запрещено меня касаться, когда я во фривольной одежде, в чулках и туфлях с неприлично высокими каблуками разносила им горячительные напитки и подавала закуски.

Мне, как бы иронично это ни звучало, повезло: в том, что Эдриан был собственником и просто сломал запястье одному из своих дружков за то, что тот положил руку мне на бедро. С тех пор попыток от других больше не было, но это не мешало им смотреть. Лапать меня глазами, скользить сальными взглядами по моей груди, которая почти вываливалась из корсета, по ногам, по бедрам.

После таких вечеров мое лицо горело не только от макияжа, который я пыталась оттереть, но и от стыда. От позора, на который я была обречена теперь уже, по всей видимости, до конца жизни.

Эта мысль посетила меня после одного из таких «праздников», развлечений, которые Эдриан регулярно устраивал своим друзьям-собутыльникам. Никогда бы не подумала, что аристократы могут напиваться до свинячьего состояния, а после творить непотребства с девушками, которых специально для такого привозили во дворец Эдриана.

Он сам не участвовал в оргиях, но меня заставлял смотреть, усаживая к себе на колени и лапая за грудь, до боли сжимая соски и выкручивая их — так, что они потом болели по несколько дней. Девушки-куртизанки считали, видимо, что я одна из них, да и любой бы считал именно так, потому что под слоем румянов и белил меня не узнал бы даже дед. Никто не узнал бы.

Отныне я уже не могла отрешаться от происходящего: Эдриан сказал, что если еще раз увидит, что я пытаюсь войти в транс, отрежет Кен Джу не только все пальцы, но и уши, и заставит слуг подать их мне с гарниром.

Со мной творились странные вещи, и дело было не только в том, что делал Эдриан. Я начинала ненавидеть людей. Я вздрагивала от шорохов и шагов. Я каждый день ждала подвоха, я чувствовала, как все внутри сжимается, когда ко мне приближаются горничные. Я ненавидела всех и вся, кто молчит и опускает взгляд, когда мой тюремщик надо мной издевается.

Я не хотела быть такой, но я не могла иначе.

Я чувствовала, что опускаюсь на самое дно. Становлюсь зверем. Что еще немного — и я стану как Эдриан.

Злой. Бесчувственной. Психопаткой.

Поэтому когда меня в очередной раз собрали на один из таких вечеров — разнообразия ради, в шикарное тяжелое ярко-красное платье, с таким огромным кринолином, что в нем даже двигаться было сложно, я ускользнула из своих покоев наверх.

На крышу его дворца.

Из глаз текли слезы, которые тут же остужал мороз, покалывающий мои щеки кристалликами льда: зима уже вступила в свои права и впивалась холодом в мои обнаженные плечи. Я двигалась, как в тумане, судорожно, рваными рывками глотая холодный воздух, обжигающий легкие.

Меня даже не знобило

Когда услышала за своей спиной резкий сильный голос:

— Леди Эджертон! Стойте!

8

Электра Эджертон

Я обернулась и попятилась, потому что стоявший передо мной мужчина был не кем иным, как главой королевской гвардии. Я видела этого человека мельком: высокий, широкоплечий, с тяжелым взглядом, он, кажется, был единственным, кто не пасовал перед Эдрианом и его отцом. Но мне такая встреча точно ничего хорошего не сулила, потому что я опять сбежала вместо того, чтобы покорно дожидаться Эдриана или слугу, который за мной придет, в своей комнате.

— Стойте, — повторил он, когда я сделала еще несколько шагов назад. — Я здесь, чтобы помочь вам.

Я рассмеялась, и это уже действительно напоминало сумасшествие. Возможно, я начала сходить с ума, и сошла… и все это мне мерещится.

Эта крыша, этот человек с седыми волосами в мундире королевской гвардии с высшими знаками отличия. И даже я сама…

— Электра, — он назвал меня по имени, увидев, что я не собираюсь останавливаться, — это не ложь. Я хочу помочь вам сбежать, но действовать надо быстро. Прямо сейчас.

Я чуть было не расхохоталась снова, но во мне больше не осталось ни смеха, ни слез. Только горечь разочарования.

Кен Джу говорил, что я боец, но я не прошла проверку, никакой я не воин. И не драконесса. Я не смогла справиться с тем, что приготовила мне судьба.

— Думаете, я бы все еще была здесь, если бы не мой друг? — холодно спросила я. При всем при том, что произошло, мой голос звучал на удивление спокойно и холодно.

— Нет, не думаю. Я прекрасно знаю, что вы могли сбежать, и я прекрасно знаю, что вы отлично изучили расписание моих подчиненных. Как вы это сделали. Я прекрасно знаю, что причина того, что вы до сих пор здесь — в вашем нимайском друге. И это как минимум достойно уважения.

Он смотрел на меня в упор, и его слова звучали так опасно… опасно, потому что мне хотелось в них верить.

— Вы допустили ошибку, когда доверились Роуэллу, но мне вы можете довериться, Электра. Я действительно хочу вам помочь.

Я сглотнула, а мужчина, видимо, осознав, что я больше не двигаюсь, кивнул.

— Расскажу коротко, о чем речь. Герцог Роуэлл категорически против того, чтобы отпускать сына в Адансхейл. Маркиз там не выживет. Он оттягивал момент его отъезда как мог через все свои связи, Роуэл уже «ломал руку», простужался и так далее. Но недавно принц Эдриан поставил вопрос ребром: или маркиз едет в академию, или в тюрьму Дюбон, где проведет двадцать лет. Разумеется, выбор очевиден, но… герцог попросил меня ему помочь и найти замену сыну, которого они временно укроют у родственников в провинции. Дело в том, что маркиза мало кто знает, он первый раз появился при дворе в этом году и обладая непримечательной внешностью и забитым характером, никому особо не запомнился. Честно говоря, когда он бросил принцу в лицо оскорбление при его камердинере, в это мало кто мог поверить. Но все случилось так, как случилось. И это ваш единственный шанс: отучившись в Адансхейле какое-то время, вы получите возможность начать жизнь заново, особенно если будете откладывать стипендию Роуэлла на черный день. Как я уже сказал, я за вами следил, леди Эджертон, и я заметил, что в вас есть тот самый стержень, который поможет вам не сломаться и выжить даже в военной академии, на Севере.

Это напоминало насмешку судьбы. Издевательство. Или реальный шанс?

Потому что я сама думала о том же самом и волей судьбы тот, кто сдал меня Эдриану, чтобы получить его прощение, так или иначе становился моим спасением.

Стал бы… но…

— Как вы правильно сказали, я могла бы сбежать сама. Но у меня есть тот, кого я не смогу оставить.

— Мы освободим его сегодня, если вы дадите согласие. Он сможет даже сопроводить вас, как камердинер Роуэлла. На него тоже оформим все бумаги. Если вы сомневаетесь, не стоит. Роуэлл не из тех, кого могут узнать военные, за сыном герцога закрепилась репутация слабака, всеми силами стремящегося откосить от военной службы. Решайтесь! — Мужчина бросил взгляд за мою спину, а после вновь посмотрел мне в глаза. — Второго шанса не будет, Электра. Эдриан поднимет на уши всех, когда узнает про ваш побег, но вряд ли ему в голову придет мысль про Адансхейл.

Да ему в голову вообще ничего кроме разврата и жестокости во всех направлениях не приходит.

— Зачем это вам? — тихо спросила я. — Вы давали клятву королю…

— Я давал клятву защищать королевскую семью, — сухо произнес мужчина, — а не наблюдать, как сильные издеваются над слабыми. У нас с вами есть примерно полчаса, и каждую минуту нашего разговора мы теряем время. Поэтому скажите: да или нет, леди Эджертон. И если да, вам надо срочно вернуться к себе и переодеться.

Все внутри меня перевернулось.

Это было настолько хорошо, настолько, что я не могла поверить в слова этого мужчины. Что, если это очередная игра Эдриана?

Но что… если это правда, и мы с Кен Джу будем свободны?

Пусть лучше я жестоко ошибусь еще раз, чем позволю своим страхам из прошлого лишить себя и Кен Джу свободы.

— Да, — ответила я, и его суровый взгляд на мгновение смягчился.

— В таком случае, леди Эджертон, отойдите от края крыши и следуйте за мной.

Он протянул мне руку, но я не смогла себя заставить коснуться мужских пальцев. Прикосновения Эдриана до сих пор отзывались во мне ознобом, дрожью и подсознательным страхом. Очевидно, глава королевской гвардии это понял, потому что не стал настаивать.

— Обрежьте волосы, — наставлял меня он, — но не коротко, примерно по плечи. Общий образ маркиза нужно соблюсти, вряд ли кто-то вспомнит его черты, но издалека его могли видеть.

Я слушала, и его слова отзывались во мне странными чувствами. С одной стороны, я до сих пор до конца не могла поверить, что все это правда, с другой… кажется, я скоро и правда стану свободна.