Драконий соблазн

— Откуда мне знать, что он жив? — прохрипела я.

— Ниоткуда, — растянул губы принц. — Ты можешь поверить мне на слово. Или проверить, что я всегда его держу.

Я даже не сомневалась, что он с удовольствием прикончит Кен Джу у меня на глазах. Драконий отросток!

Но после того, как Эдриан удовлетворил свою похоть, я решила поймать его на его же слове.

— Ты обещал, что я увижу Кен Джу, — напомнила я, когда он перестал стонать и хрипеть на мне и откатился в сторону.

Я бы предпочла, чтобы он хрипел не от удовольствия, а от удушения. Но Эдриан — дракон, а я драконесса без капли магии. Поэтому любая бы попытка его прикончить, как минимум его развлечет, как максимум — подпишет мне смертный приговор.

И не только мне.

— Я обещал сделать это, если мне понравится, — лениво напомнил принц, прикрывая глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла блаженная улыбка.

— Вам понравилось.

Он открыл глаза и снова навис надо мной, а я подавила желание отползти.

— Ночь еще не закончилась, моя безумно дорогая шлюшка, но утром, так уж и быть, я дам тебе повидаться с твоим верным сторожевым псом.

Кен Джу начал учить меня боевому мастерству с пяти лет. Тогда оно даже не было боевым. Просто смешные движения, похожие на танец. Дед не воспринимал это всерьез, но для меня это постепенно стало важной частью моей жизни.

Я бы могла скрутить Эдриана в два счета. Будь во мне магия, у меня бы даже получилось. Вероятно.

Но жизнь Кен Джу не стоила моей вендетты или поруганной чести.

Поэтому я сделала то, чему еще научил меня мой нимайский друг — погрузилась в транс. Нимайские воины использовали его во время сражений. В трансе не было боли, не было ненависти, ты вообще не испытывал никаких чувств.

Это единственное, что сейчас защищало меня от Эдриана и его садистских желаний. Потому что то действие, что происходит между мужчиной и женщиной, мне совершенно не понравилось.

Кажется, в какой-то момент я просто выключилась, как артефакт, у которого закончился заряд, а когда очнулась, горничная, стоящая возле постели с брезгливым лицом сказала, что его высочество велел сопроводить меня в подземелье.

Мне в голову пришла циничная мысль, что, возможно, я рано радуюсь, и Эдриан просто решил посадить в темницу меня. Не может же он держать Кен Джу здесь, прямо в этом дворце?

Оказывается, может, потому что после того, как я наспех приняла ванну и облачилась в собственное нормальное платье, горничная отвела меня ко входу в подземелье. У тяжелых кованых дверей дежурили стражники, они даже не поприветствовали меня, один из них просто кивнул мне и велел следовать за ним.

Узкая каменная лестница вела вдоль стены, а затем перешла в широкий длинный коридор, освещаемый лишь артефактом-лампой, которую нес страж. Именно благодаря ее тусклому свечению мои глаза не сразу привыкли к полутьме, а когда привыкли… Я с ужасом осознала, что это настоящая тюрьма.

По обе стороны от коридора располагались клетки.

Грязные, лишенные окон, клетки. Пустые, если не считать крыс, которые разбегались от звуков наших шагов и приближения источника света.

Здесь было ощутимо холодно, но поежилась я от самой атмосферы этого места.

Но в следующий миг позабыла вообще обо всем.

Потому что мы дошли до самого конца тюрьмы, и страж повесил лампу на специальный крюк. В этот момент я увидела его.

— Кен Джу! — Я бросилась к клетке, прижалась к прутьям, и за долгие годы моей жизни мне впервые захотелось разрыдаться. Пришлось закусить до боли щеку, чтобы этого не сделать. Я никогда не плакала, и сейчас не буду!

Потому что мой друг выглядел очень плохо. Как истинный нимаец, Кен Джу всегда следил за гигиеной, сейчас его волосы спутались от грязи, на коже запеклась кровь, вокруг глаз залегли синяки.

В моем учителе всегда был внутренний свет, но сейчас его словно погасили. Что неудивительно, если его держат в этом безумном месте несколько месяцев!

— Леди Электра? — Он удивленно заморгал, приблизился ко мне и спросил на нимайском: — Что вы здесь делаете?

— Что значит, что я здесь делаю? — ответила я на его родном языке. — Я пришла к тебе!

Я сжала его холодные руки в своих ладонях.

— Вопрос в другом: какую цену вы заплатили, чтобы гонхор позволил вам увидеть меня?

Кен Джу в проницательности не было равных, а в «гонхорах», мерзавцах, наделенных властью, он разбирался и того лучше. Один из них буквально подарил его моему деду. Конечно, стоило Кен Джу оказаться на территории Райсвании, герцог официально освободил его от рабства и предложил отличное жалованье. Но в своей родной стране нимаец был лишен права выбора.

Краска плеснула мне на лицо, и я впервые порадовалась, что освещение в подземелье оставляло желать лучшего.

— Цена не важна, — покачала я головой. — Я приложу все усилия, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Гонхор меня не отпустит, леди Электра. Вы знаете. Они хотят, чтобы я признался в том, что я помогал герцогу.

— Но ты не помогал! — возразил я.

— Не помогал, — кивнул Кен Джу. — Но это не имеет значения. Как и то, что будет со мной. Важно то, что будет с вами, Лун Джу.

Мне пришлось сморгнуть слезы, потому так он называл меня в детстве. Это было моим нимайским именем.

Жемчужный дракон.

— Я больше не драконесса, Кен Джу. Больше нет. Яд полностью выжег мою магию.

— Дракон — это путь, леди Электра. Им невозможно родиться. Истинным драконом можно только стать. Гонхору никогда не стать драконом. Не позволяйте ему себя укротить.

Я вытолкнула из себя грустную улыбку. Что бы сказал Кен Джу, узнай он, чем именно я расплатилась за встречу с ним? Но, вернись я в прошлое, поступила бы так же, только чтобы увидеть его, узнать, что он жив.

— Не позволю, мастер, — пообещала я, покосившись на стража. Насколько высоки шансы, что он знает нимайский? Поэтому я подалась вперед и горячо зашептала: — Я сделаю все, чтобы вытащить нас отсюда, Кен Джу. Я найду способ сбежать.

Он прищурил свои раскосые глаза и попросил меня:

— Пообещайте сбежать, Лун Джу, как только вам представится такая возможность. Обратитесь к своим друзьям. Все объясните им, они поймут.

— Вряд ли, — я мотнула головой. — Они считают меня чудовищем.

Кен Джу склонил голову на бок.

— Так сказали они?

— Они ничего не сказали, даже не ответили на мои письма.

— Но если все же кто-то захочет, не отказывайтесь. Знание, что вы на свободе, скрасит мои последние дни.

— Нет! — яростно прорычала я. — Я никогда тебя не брошу! Мы сбежим отсюда вместе, или никак!

— Пообещайте, — спокойно повторил нимаец. — Жемчужный дракон должен жить на свободе, бороздить небеса. Дракон, лишенный неба, зачахнет. Вы должны жить, Лун Джу. Поэтому поклянитесь, что в первую очередь будете думать о себе.

Я готова была поспорить.

Я готова была с ним поругаться.

Но осеклась под спокойным взглядом своего учителя.

Он, как никто другой, знал цену свободы. Рожденный рабом, он не желал этого для меня, он даже не боялся умереть ради моей свободы.

Осознавать это было больно, но ощущение этой боли как раз напоминало мне, что я еще жива. Что я еще можно все исправить и изменить.

— Я обещаю сделать все, чтобы освободить нас, — я закрыла глаза и добавила: — И я…

— Свидание окончено! — страж отлепился от стены и грубо схватил меня за плечо. Мое тело сработало на инстинктах, едва уловимая подсечка, и он оказался на грязном полу. Мое платье — без кринолина и корсета, позволило это сделать.

— Я леди Эджертон, — напомнила я мужчине. — Не смей больше ко мне прикасаться. И, если не хочешь, чтобы его высочество отрубил тебе ненужные конечности, то не вздумай никому на меня жаловаться.

Он быстро подскочил, с ненавистью впился взглядом в мое лицо, но его тон стал более вежливым:

— Время истекло. Возвращаемся, леди Эджертон.

— Так лучше, — кивнула я и повернулась к другу: — Я вернусь, Кен Джу. Пожалуйста, продолжай в меня верить.

Наша встреча изменила меня.

Шагая по коридору подземной тюрьмы я больше не думала о страхе. Я думала о драконах.

Кен Джу прав, дед с Эдрианом подрезали мои крылья, но я не перестала быть драконессой.

А драконесса, которую лишили неба, самая целеустремленная женщина в мире.

4

Электра Эджертон

Целеустремленность помогала мне не сойти с ума. Потому что Эдриану понравилось наше времяпровождение, и он развлекался со мной время от времени. Чаще, чем с кем бы то ни было, если судить по его визитам ко мне. Но реже, чем мог себе позволить, потому что у наследного принца были обязанности.

Например, присутствовать с отцом на учениях. Или даже проводить их. Выступать в парламенте. Учиться решать проблемы, которые предстояло решать, когда он взойдет на престол. Хотя я искренне надеялась, что этого не произойдет, потому что такой правитель не должен стоять у власти.

Увы. Похожий уже стоял.

Еще в первый месяц моей жизни во дворце я просила о встрече с его величеством, чтобы попросить о снисхождении (читай, убрать его сына от меня), но получила ответ, что снисхождение — это то, что я сейчас жива, не сижу в застенках, и в целом я должна целовать Эдриану ноги за то, что он согласился меня принять.

Из чего я сделала вывод, что где отец, там и сын.

Поэтому когда рано утром меня неожиданно растолкала одна из… фрейлин ее величества, я спросонья даже не поняла, что происходит. Осень уже вступила в свои права, светало гораздо позднее, но фрейлина, которая стояла рядом с моей постелью со свечой, сообщила, что если я хочу встретиться с ее величеством, мне надо поторопиться.

Потому что буквально через час проснутся слуги, и во дворце закипит жизнь, а о нашей встрече не должен знать никто.

Я отправляла запросы об аудиенции несколько раз, и когда Эдриан узнал об этом впервые, он был в ярости.

— Я всего лишь хотела просить о возможности встречаться с ее величеством и проводить время в женском обществе, — сказала я.

Хотя на самом деле, разумеется, я хотела просить о другом.

Я хотела просить ее величество посодействовать мне в том, чтобы я могла если не обрести свободу в полном смысле этого слова, то обрести свободу от Эдриана.

— Женское общество? — недоверчиво прищурившись, поинтересовался он, а потом расхохотался: — У тебя будет общество, когда ты станешь моей женой. А до этого ты будешь исключительно в моем обществе. Впрочем, если мать захочет с тобой видеться, я возражать не стану.

Я с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть его на пол, как того стражника. Вероятность того, что Эдриан следом швырнет меня, а после еще и накажет — не меня, а Кен Джу, была высока. Принц обучался военному делу, владел и боевыми техниками, и боевой магией, поэтому я вряд ли могла позволить себе такую роскошь. Но даже если бы я его придушила, с концами, я бы только навредила себе и своему другу.

К счастью, Эдриан фактически дал мне разрешение постоянно писать его матери, и я не преминула этим воспользоваться. Я писала ей каждый день, но ее величество Алианна раз за разом отказывала мне в аудиенции.

И мне не оставалось ничего другого, кроме как пробовать снова и снова. Я читала книги, тренировалась, чтобы не сойти с ума, но с каждым днем надежда таяла, как пирожное с жирным кремом на солнце. Потому что во дворце у меня не было друзей.

У меня не было никого, к кому я бы могла обратиться за помощью.

Кроме ее величества. Она ведь тоже женщина! Она должна меня понять.

Поэтому когда фрейлина произнесла эти слова, я вскочила с кровати, и сна у меня не было ни в одном глазу. Я оделась, как привыкла в последнее время, сама, с такой скоростью, что мне могла бы позавидовать проспавшая горничная.

И поспешила следом за фрейлиной, которая вела меня по коридорам дворца.

Пламя от свечи прыгало, пока мы шли, тени метались по стенам, а я думала только о том, что ей скажу. Я так долго готовилась к этому разговору, столько раз прокручивала его в голове, но сейчас все мысли словно разбежались.

Фрейлина открыла передо мной дверь, и я шагнула в гостиную ее величества, и присела в реверансе.

— Оставьте нас, — произнесла королева Алианна, за моей спиной зашуршала дверь, и мы с ней действительно остались наедине.

Ей было чуть больше сорока, и выглядела она не как обычно на приемах: светлые волосы были заплетены в косу, поверх длинного ночного платья был шелковый халат. Она сидела на диване и кивнула мне, чтобы я подошла.

— Я понимаю, почему ты хочешь со мной увидеться, — без предисловий начала ее величество. — Я хорошо знаю своего сына. Он умеет быть жестоким. Так же, как и мой муж.

Она сложила руки на коленях и пристально посмотрела на меня.

— Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Я понимала. Понимала прекрасно, но… неужели ее муж так же вел себя с ней, как Эдриан со мной? От шока я даже не сразу нашлась, что сказать, а королева тем временем продолжала:

— Понимаю, ты хочешь попросить о помощи. Ты хочешь, чтобы я как-то повлияла на своего сына. Но проблема заключается в том, что я не могу. Я такое же украшение дворца для своего мужа, такая же игрушка, как и ты для моего сына. Наилучшим вариантом сейчас для тебя будет просто смириться и позволить ему наиграться.

Я не успевала приходить в себя от того, что она мне говорила. Поэтому и не вставила ни слова. К счастью. Потому что мне было что сказать, а перебивать ее величество… не стоило.

— Но есть и хорошие новости. Пока ты нужна Эдриану, он никому не позволит причинить тебе вред. Мой муж собирался казнить и тебя, и твоего деда, и вашего слугу. Того, который постоянно был с вами…

— Кен Джу, — автоматически произнесла я.

Королева не стала даже повторять его имя.

— Так вот, Эдриан настоял на том, чтобы ты была с ним. Именно благодаря ему вы все до сих пор живы. Поэтому смирись с тем, что происходит, будь покорной, будь ласковой, постарайся ему угождать. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее это его распаляет. Поверь, жертва, которая не шевелится, зверю не интересна. Он с большим удовольствием найдет себе другую.

Когда я шла сюда, я представляла десятки самых разных вариантов, как может пойти наш разговор. Я думала о том, что королева может на меня накричать, может меня выставить, обвинить в неблагодарности, пожаловаться Эдриану… но я не думала, ни в одном из вариантов, что она посоветует мне смириться. Просто принять как данность тот факт, что он использует меня как игрушку, как куклу, с которой может делать все… все, что захочет!

Я не представляла, что такое может сказать женщина… другой женщине!

Да, у меня не срослось с Айрис и Стеллой, и я понимаю, почему, но я даже представить не могла, что мои подруги могли бы посоветовать покорно принять участь постельной игрушки, девочки для битья.

— Вы… предлагаете терпеть это всю жизнь? — Мой голос дрогнул.

— Я предлагаю это принять как часть твоей жизни. Это всего лишь ее часть, — Алианна посмотрела на меня в упор. — Помимо этого будут балы, красивые наряды, выходы в свет и путешествия…

— В золотой клетке, — вырвалось у меня. — Куда бы я ни поехала, я все равно буду зажата в тисках, за прутьями, из-за которых мне никогда не вырваться. Все будет зависеть от воли Эдриана. От решения Эдриана. От…

— А ты как хотела? — раздраженно поинтересовалась Алианна. — Ты родилась не простолюдинкой. Или ты думаешь, что любой другой мужчина из высшего света ведет себя иначе? Вот уж не думала, что встречу такую наивность.

Я, готовая уже продолжать, осеклась.

Потому что поняла, что я все равно ничего не смогу исправить, ничего не смогу ей доказать. Ни о чем не смогу попросить. Много лет назад Алианна выбрала для себя такую жизнь, и ее все устраивает.

Она ничего не хочет менять.

— Я приняла тебя рано утром, чтобы о нашем с тобой разговоре не узнал мой муж. Пока они с Эдрианом на учениях в обновленной академии Адансхейл, а слуги спят. Но больше не пиши мне и не ищи со мной встреч. Равенард до сих пор к тебе не благоволит из-за твоего деда, и если он узнает, лучше никому из нас не будет.

Академия Адансхейл.

Военная Академия.

— Обновленная? — Я уцепилась за это слово, как за спасательный круг.

— Да. А что?

— Почему обновленная?

— Ей повезло. Она загнивала, большая часть замка была разрушена, но попечительский совет собрался, обсудил ее участь и решил, что нашим воинам будет полезно обучаться на Севере, в суровых условиях. Замок полностью восстановили, теперь там учатся не только дети военных преступников, но и аристократы. Я не особо вникала, и тебе не стоит, это мужские дела. Лучше послушай моего совета, и Эдриан забудет о тебе через полгода…

Она говорила что-то еще, но меня как будто выкинуло в свою собственную реальность. Да, военная академия — не то, чем стоило интересоваться леди, но, надо признаться, я никогда не была нормальной леди.

Адансхейл была той самой академией, которая изначально была фортом, я знала про нее от деда, знала, что она находится на Севере, так далеко от столицы, как только можно.

А моей любимой книжкой была история нимайской принцессы, которая, чтобы избежать политического брака, сбежала из дворца и стала воином. Ее не могли найти долгие годы, а когда нашли, она дослужилась до генерала.

Все это промелькнуло перед моими глазами, складываясь в определенную картину, не имеющую ничего общего с моей настоящей реальностью.

Но если честно, я сама не хотела иметь ничего общего с моей настоящей реальностью.

Я умею драться.

Я смогу выжить на Севере.

— Благодарю, ваше величество, — я присела в реверансе, — вы мне очень помогли.

Алианна разулыбалась:

— Вот и замечательно. Пойми меня правильно, Электра. Ты чудесная девушка, но мне не стоит портить отношения с мужем. Возможно, когда состоится ваша с Эдрианом свадьба, все изменится, но пока не пытайся больше со мной увидеться.

Я склонила голову и вышла. Фрейлина дожидалась меня за дверью, чтобы проводить и убедиться, что я никуда не денусь по пути до своей комнаты.

Сбежать из дворца для меня была не проблема: я отлично лазила по стенам и уже высчитала все смены гвардейцев, начиная от стен дворца и заканчивая главными воротами.

Проблема для меня заключалась в том, как сбежать вместе с Кен Джу.

И как «поступить» в Адансхейл. Где Эдриан точно не станет меня искать.

5

Базиль Веррес

У него было несколько причин принять предложение короля отправиться на Север и стать ректором академии Адансхейл.

Во-первых, он всю свою жизнь провел в столице рядом с братьями. Их прокляли еще в детстве, поэтому у них был один дракон на троих. Когда дракон оборачивался, Верресам приходилось находиться буквально в шаговой доступности друг от друга, в противном случае их ждала не самая приятная смерть. По этой причине братьям приходилось жить в одном особняке, совместно вести светскую жизнь, Базиль даже пошел преподавать в Королевскую академию артефакторики следом за Адареном.

Когда проклятие было снято, а Базиль обрел собственного дракона, он почувствовал свободу. Наконец-то он мог отправиться куда угодно. В одиночестве. Строить свою жизнь, как захочется ему.

Ощущение свободы пьянило.

Как средний брат, он устал быть на вторых ролях и собирался начать все с нуля.

Во-вторых, пока он преподавал в КАА, понял, что ему это действительно нравится. Правда, факультет боевой артефакторики не раскрывал в полной мере его военное мастерство. Хотя все студенты на нем были военнообязанными, многие из них по большей части работали в лабораториях. Базиль мечтал о том, чтобы обучать будущих солдат и офицеров.

Когда он получил королевское предложение стать ректором Адансхейла, развивать ее как учебное заведение, которое будет ковать в своих стенах воинов, это выглядело как идеальная должность для него.

Третьей причиной покинуть Арминбург была Айрис, невеста его брата. Из-за проклятия Базиль в какой-то момент поверил, что Золотко его истинная. Ни к одной из женщин он не испытывал такой нежности и желания защищать. В итоге получилось так, что все это он сам себе придумал и обманулся. Золотко выбрала другого, а Базилю было неловко находиться рядом с ней.

Он вообще хотел сосредоточиться на службе короне и создании лучшей военной академии в Райсвании. Поэтому то, что Адансхейл была мужской академией, было только ему на руку. Никаких отвлечений в виде хорошеньких студенток, никаких балов и светских раутов, только холод и испытание собственной стойкости.

А если тело захочет страсти, всегда можно обернуться драконом и слетать в соседний городок. Все же Базиль собирался управлять военной академией, а не уходил в монастырь!

Веррес все продумал, не учел только того, что северяне не любят перемены и будут ему не рады.

Адансхейл был крепостью в горах. В прошлом гарнизоном для райванской драконьей армии, защищавшим границы во время войны с западной державой, Эреготом, несколько веков назад. Но с тех пор, как королевства подписали мирный договор, необходимость в ней, как в крепости, просто отпала, поэтому огромный комплекс просто простаивал, пока одному из королей не пришло в голову сгонять сюда несовершеннолетних детей преступников. Чтобы они могли приносить пользу обществу, заодно пополняли ряды армии.

Идея была в общем-то неплохой, если бы таких детей действительно было много. Достаточное количество, чтобы академия могла нормально функционировать для такой махины, а преподаватели — получать хорошее жалование. На деле, судя по документам, здесь училось всего сорок четыре курсанта. Они были разных возрастов, но из тех, кому требовалась жесткая дисциплина. В этом Базиль убедился, когда узнал, что предыдущего ректора курсанты свели в могилу.

Судя по рапорту, зарвавшиеся юнцы решили его напугать. Обрядились простыни, прокрались в ректорские покои и изобразили души павших воинов. Ректор был стар, у него не выдержало сердце, и он сделал свою должность вакантной.

Мало того, что этим мерзавцам было не жаль старого дракона, так они решили повторить тот же трюк с Базилем.

Новый ректор ждал чего-то подобного, поэтому сначала нарушители простояли рядом с его кабинетом до самого рассвета: после того, как их спеленало парализующее заклинание. Утром остались без завтрака, а после драили замок к приезду короля.

Благодаря тому, что его величество расширил бюджет академии, ее отстроили и отреставрировали, с нового года в Адансхейле училось более двух тысяч курсантов. Среди них были простые парни и сыновья аристократов, они прибыли сюда со всех уголков Райсвании.

Король Равенард позволил Базилю наладить дела в академии, а теперь собирался посмотреть на первые успехи.

Чего Базиль не ждал, так это того, что вместе с королем приедет принц Эдриан.

Они с его высочеством были одного возраста, учились на факультете боевой артефакторики в КАА и в юности вращались в одних кругах. Базиль был из древнейшего рода, если бы не проклятие, его старший брат, Адарен, претендовал бы на престол. А принц в юности любил кутить в компании аристократов-драконов, поэтому они быстро нашли общий язык и стали приятелями.

Правда, ненадолго.

Камнем преткновения в их дружбе, как ни странно, стала одна девушка, но вовсе не в романтическом смысле, когда два дракона сражаются за благосклонность красотки. Если честно, сейчас Базиль даже имени ее не помнил. Но именно та девица заставила его навсегда отказаться от компании Эдриана.

Веррес любил женщин и никогда этого не скрывал. Но ему нравилось доставлять им удовольствие, и уж тем более ему никогда не приходилось кого-то силой тащить в постель. В этом просто не было необходимости. А вот принц, как оказалось, любил боль, но еще больше ему нравилось причинять ее тем, кто не может ему ответить.