«Ключ из прошлого»

Очередное новое утро началось с череды привычных дел, в частности – с чашки крепкого кофе. Хотя это тонизирующее средство, приготовленное из обжаренных и перемолотых зерен тропического кофейного дерева, я терпеть не могла, но последний месяц бодрящий напиток спасал от приступов хандры и апатии. Разглядывая крыши домов из панорамного окна в кухни-студии, я периодически отпивала обжигающий лунго, более водянистый, чем эспрессо, зато с лёгким и коротким послевкусием. События вчерашнего дня больше не вызывали тревогу. Разве что, сверток, оставленный мной на столешнице, напоминал, что с мутным дельцем ещё не покончено. Передать окутанный тайнами предмет я планировала вечером. Сегодня понедельник, значит, в «Рубеже» мало народа. Позавтракала я после двенадцати. Неспешно натянув поверх кроп-топа утепленный спортивный костюм, я сложила всё необходимое для тренировки в компактную сумку-рюкзак. Хорошо, хоть вовремя спохватилась и засунула телефон в дополнительный боковой отсек. С грехом пополам я выдвинулась в клуб, на ходу поправляя черную кепку. У центрального входа, по обыкновению, дежурил охранник. Как показала практика, бесполезная штатная единица. При желании на территорию комплекса мог проникнуть кто угодно. На улице стояла ранняя весна, март не особо радовал теплом, но зима уже отступила и обещала не возвращаться. До пункта назначения пешком далековато, поэтому я решила воспользоваться личным автомобилем, развернувшись на пятках, спустилась на подземную парковку. Ввиду того, что последние два месяца я вела праздный образ жизни, передвигалась в основном мелкими перебежками и крайне редко эксплуатировала железного друга. Во многих секторах места пустовали, это объяснялось очень просто: работают люди, в отличие от меня, сибаритки. Ну и что! Подумаешь… В отпуске я, между прочим, бессрочном.

– Да и вообще, кому какая разница! – вслух буркнула я и завела мотор.

Простояв в пробке полчаса, я только через час попала в нужную мне локацию. Как я и предполагала, стоянка у здания, предназначенная только для посетителей этого заведения, пустовала. Следовательно, я плодотворно проведу время, и никто без надобности не станет отвлекать. Я бросила машину практически под окнами, водрузив сумку на плечо, направилась внутрь. Вывеска над широкими дверьми одноэтажного кирпичного строения белым пятном выделялась на тёмном фоне. Вокруг – промышленная зона города. Удобное расположение, учитывая специфику этой частной организации. Я потянула за литую железную ручку и проскользнула в узкий проем. В полуосвещенном коридоре свернула налево, спустившись по ступенькам в подвальный этаж. Я прошла через просторную раздевалку и завернула за угол в маленький зал. Стены выкрашены в грифельный насыщенный оттенок, а по бокам – тематические рисунки. Антона я узрела сразу же. Он стоял в полуобороте, поправляя светло-желтые баллистические очки. Стоит заметить, внешне очень даже привлекательный молодой человек. Футболка цвета хаки подчеркивала мощный рельефный торс, штаны в стиле милитари песочного оттенка дополняли образ брутального парня. Бонусом – широкие скулы, сосредоточенный взгляд серых глаз и короткая стрижка. Внешность вполне соответствовала профессиональной деятельности.

– Привет, красавица! Ты что-то сегодня раньше обычного? – радостно улыбаясь, проговорил он.

– Салют! Не поверишь, возникло острое желание изолировать себя от общества, – хмыкнула я.

– Бывает, – буднично кивнул он.

Я пристроила вещи на универсальный стеллаж для хранения спортивного инвентаря и одежды, затем повернулась лицом к тренеру.

– Готова.

– Тогда пойдем! – фыркнул он, умудряясь сохранять устрашающий вид.

Мы потопали в соседний огромный стрелковый павильон, проще говоря, – тир.

Собственно, это был самый крупный и популярный клуб в нашем городке для любителей пострелять и отточить своё мастерство. Сюда заглядывали не только дилетанты, представители силовых структур, спортсмены и, конечно же, бывалые стрелки, но и так называемые тусовщики. Последние в основном наведывались дружной компанией в поисках ярких впечатлений и выброса адреналина. Реже – залетные. Самые неадекватные, шумные и нагловатые, исходя из личного опыта, лица, не достигшие совершеннолетия или же попросту «отбитые». Как правило, такие долго не задерживаются и особо ничему не учатся. Тренерский состав – бывшие военные и мастера спорта, профи в своём деле. По этой причине публика собиралась довольно разношерстная, впрочем, меня это нисколько не смущало. Несколько помещений и удобный график позволяли не сталкиваться с некоторыми знакомыми личностями, о которых я предпочитала не вспоминать.

В специальной комнате мне выдали оружие под подпись, активные тактические наушники и прозрачные стрелковые очки с линзами из поликарбоната. Мой выбор остановился на винтовке ВПО-140, привычное название – «Вепрь-15». Охотничий самозарядный карабин, гражданская версия американской армейской винтовки М-16. С появлением достаточного количества свободного времени я начала воодушевленно штудировать соответствующую литературу, в том числе информационные сайты, чтобы разбираться в немаловажных нюансах. Случайное захватывающее хобби постепенно переросло в серьезное увлечение.

– Отличное решение, – заметил тренер, – данная модель оснащена коллиматорным прицелом и…

– Регулируемым по длине прикладом для комфортного удерживания, – закончила я.

Антон усмехнулся и протянул мне тонкие беспалые перчатки. Они обеспечивали максимальную ловкость, позволяя чувствовать устройство, предназначенное для поражения живой или иной цели, а также боеприпасы, защищая большую часть руки.

– За три месяца обучения ты мастерски стреляешь почти из всех видов стрелкового вооружения, – с восхищением изрек он.

– Принцип у меня с детства такой: если что-то делаешь, делай это хорошо, – пожала плечами я.

– Надеюсь, ты не собираешься никого подстрелить, – как-то невесело пробормотал мой инструктор.

– Если только по касательной, – громко засмеялась я, парень заметно расслабился, и мы направились вглубь помещения.

Мне нравился этот тир закрытого типа, сплошные непробиваемые пулями стены и потолки обеспечивали полную безопасность. Заняв позицию напротив подъемных мишеней (с ограниченным временем показа), я надела наушники и замерла в ожидании команды. Антон жестом дал добро. Крепко уперев приклад в правое плечо, приложила щеку к задней части ложа оружия, а на ладонь левой руки положила ствол винтовки. Я мгновенно вошла в состояние «боевого равнодушия», хладнокровия, граничащего с абсолютным безразличием. Выровняв слегка сбившееся дыхание, палец плавно опустился на курок: задержка, выстрел и следующий вдох в едином ритме, и снова выстрел… Выпустив все патроны, я удерживала винтовку в направлении мишени. Согласно правилам, оружие на предохранитель не ставится до команды «Осмотрено», у «Вепря» по израсходованию патронов затворная рама находится в крайнем заднем положении.

– Двенадцать из двенадцати! – ухмыльнулся Антон, – Детка, ты ведешь прицельный огонь лучше, чем я. Могу смело утверждать, – ученик превзошел своего учителя! Давай, попробуем ещё разок.

Молча кивнув в знак согласия, я отделила магазин, взяла новый у восторженного инструктора, после чего оттянула стальную деталь сложной конфигурации назад и отпустила. Прогремели выстрелы. Я быстро вошла во вкус, получая истинное удовольствие от происходящего. Ощущение глубокого удовлетворения и легкости овладело мной, страхи будто растворились, и мир показался не таким уж и жестоким.

– Одиннадцать из двенадцати! – воскликнул инструктор.

– Вот видишь, а говоришь: «Лучше, чем я»…

– Поверь мне, за семь лет работы в этом клубе я впервые встречаю таких легко обучаемых виртуозов. До твоего уровня не каждый дотянет, даже спустя годы тренировок. Это в крови.

– Благодарю за комплимент, но ты мне льстишь.

– Всегда пожалуйста. Я просто констатирую факты, – произнес он, растягивая рот в улыбке и с интересом поглядывая на моё сосредоточенное личико. – Твоему мужчине невероятно повезло.

– Наверное, – уклончиво ответила я, не желая развивать эту тему. Мы продолжили тренировку и к разговору больше не возвращались.

Спустя пару часов я покинула тир уставшая, но в приподнятом настроении. Утренняя меланхолия и тоска оставили меня в одночасье. Закинув сумку на заднее сиденье, я с удовольствием уселась за руль. Мысли о свертке, заведомо оставленном в квартире, вновь разбередили моё и без того бурное воображение. Вот почему я всё-таки решилась сделать звонок. В динамике прозвучали длинные гудки:

– Нужно повидаться сегодня. Вечером. – Отрывисто и без церемоний возвестила я.

– Ты что-то нашла? – послышался взволнованный голос.

– Давай не по телефону. Где встречаемся?

– В баре на Охотской. Замечательное местечко, где можно спокойно переговорить, и никто внимания обращать не будет.

– Договорились. Буду к семи.

– До скорого, – хрипло раздалось в ответ.

Я посмотрела по сторонам и завела мотор, времени предостаточно – я успею принять душ и, возможно, не спеша поужинать. Включив музыку погромче, я, наконец, расслабилась, покачивая головой в такт, и помчалась домой. На проспекте свернула налево и заехала на территорию жилого комплекса. Уже будучи дома, я неторопливо пережевывала салат с тунцом и смотрела на проплывающие в окне облака. Когда с приемом пищи было покончено, я лениво побрела собираться. Предстоящее рандеву не предполагало дресс-кода, поэтому я не стала заморачиваться и натянула светлые джинсы прямого кроя, свободную рубашку, ботинки на высоком каблуке и стильный укороченный бомбер. Крутанувшись у зеркала, я вовремя спохватилась, прихватила сверток и засунула в найденный на полке подарочный пакет. Конспирация, конечно, так себе, но вполне сносный вариант. По крайней мере, в глаза не бросается!

На улице дул пронизывающий и, по ощущениям, не очень-то весенний ветер. К счастью, я додумалась оставить машину у центрального входа, а не на подземной парковке. Спасаясь от непогоды, я быстренько нырнула внутрь автомобиля, поправляя растрепавшиеся волосы и сдала назад. Охотская улица находилась достаточно далеко от центра, по этой причине до пункта назначения я добиралась ни много ни мало, а целых полтора часа, периодически стоя в вечерних пробках. Питейное заведение (именно там планировалось важное деловое свидание) располагалось в конце тихой улочки. Неприглядное серое здание с плохо освещаемым входом. Автомобилей рядом – прошу заметить, дорогих – не сосчитать. Я искренне не понимала ажиотажа вокруг этой забегаловки с претензией на популярный нынче винтажный тренд. Бросив своё авто на единственном свободном участке у маленькой сувенирной лавки, я поплелась к бару. В душном помещении шумно и светло. Низкие столики из дерева стояли на приличном расстоянии друг от друга, музыку практически неслышно из-за гула голосов посетителей. Любопытный дизайн в стиле восьмидесятых с массивной ретро-мебелью. Торшеры на ножках и лампы, свисающие с потолка. Дополнительные детали в виде проигрывателей для виниловых пластинок и портреты диско-групп создавали определенный эффект реалистичности. Не скрою, не в моём вкусе, однако преимущества всё-таки есть. Здесь действительно никто никому не мешал. Гости сбивались в своеобразные группки по интересам и что-то громко обсуждали, оживленно жестикулируя. Бармен на посту не успевал разливать текилу по опустевшим рюмкам. В царящей вокруг суматохе моё появление осталось незамеченным. Администратора, вероятно, отродясь не водилось, да и официанты разбежались. Судя по всему, самообслуживание и заказ можно сделать только за барной стойкой. Оригинальное заведеньице. Свободных столов немного: один прямо у дверей и несколько в самом углу зала. Недолго думая, я решила присесть чуть поодаль от входа. Хотелось бы выпить кофе, но боюсь, я буду ждать до полуночи. Я рискнула и протиснулась между изрядно охмелевшими девицами и получила дымящийся напиток буквально в течение десяти минут. Время уже было далеко за семь вечера, и я, потягивая горький робуста, хмурилась, изучая взглядом колоритную публику. Чувствовала я себя крайне неуютно, долгое ожидание дико раздражало.

– Привет, – послышалось за спиной, и я вздрогнула от неожиданности.

– Ты опоздала! – с укором заметила я.

– Эти пробки кого угодно приведут в бешенство! Застряла в потоке на Революционном проспекте! Удалось отыскать что-то?! – без прелюдии перешла запыхавшаяся блондинка к основной теме.

– Не знаю, это то, что тебе необходимо или нет… Но, кроме сей милой вещицы, ничего стоящего я, увы, не обнаружила, – указав на пакет, задумчиво выдала я.

Виолетта, закадычная подружка Ильина, – высокая, светловолосая девушка с открытым располагающим лицом, яркими васильковыми глазами и тонко очерченным ртом. Не мигая, она протянула руку, нервно раскрыла ламинированное упаковочное изделие и принялась сосредоточенно рассматривать непонятный предмет.

– Там…

– Старая шкатулка, – пожала плечами я.

– А что внутри? Ты ведь посмотрела? – с неясной мне тревогой в голосе пробормотала она.

– Да. Просто пустой коробок, завернутый в ткань. Не находишь это крайне странным? – спросила я, глядя на приятельницу в упор.

– Согласна. Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось прятать эту не имеющую никакой ценности шкатулку, – нехотя вымолвила Виола.

– Возможно, её опустошили задолго до нас, и содержимое благополучно перекочевало в чужие руки, – медленно протянула я, внимательно разглядывая кофейную гущу.

– Как вариант, – шумно вздохнула блондинка.

– Кто заказчик? – прямо задала вопрос я, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение.

Виолетта на мгновение замешкалась, мысленно подбирая слова, и опустила голову:

– Не могу ничего конкретного сказать, так как сама не в курсе. Знаю только, что это просьба одного из постоянных клиентов отца. Он обратился к нему ещё в последних числах января и попросил сохранить разговор в тайне. Мне перепоручили это дело, и я сразу набрала тебя. В такого рода ситуациях ты как рыба в воде… и потом лишнего болтать не станешь. А лезть с расспросами – не в моих правилах, да к тому же с этим человеком я лично не знакома.

Подружка, конечно, лукавила. Барышня она порядочная, но уж страсть какая любопытная. Причём выпытывала все подробности настолько виртуозно, что оппонент, как на духу, выкладывал всю подноготную. Сейчас же всё иначе, – соратница Семёна умышленно замалчивала правду и старалась увильнуть от ответа. Ею руководило чувство страха, оно затаилось в глубине пронзительно-синих глаз. Виолетта с явным беспокойством раз за разом переплетала и разъединяла тонкие пальцы и кривила губы в непонятной усмешке.

– Я надеюсь, обо мне ты не стала никому распространяться, – с нотками сомнения негромко произнесла я.

– Обижаешь! Я даже папе ничего не говорила! – встрепенулась она.

– Просто мне проблемы ни к чему. Тем более чую пахнет жареным. Очередная опасная авантюра на ближайшие пару-тройку месяцев в планы не входит.

– Можешь не волноваться, – махнув рукой, ответила подруга, стыдливо отводя взор, – я и словом не обмолвлюсь.

– Замечательно, – буркнула я с постной миной.

Повисла неловкая пауза, беседа словно не клеилась. Виола нерешительно замялась, но, наконец, выдавила из себя короткую реплику:

– Как дела?

– Нормально.

– Работаешь?

– Нет. У меня отпуск… долгосрочный. Маюсь от безделья, вот и согласилась помочь по старой дружбе, – сухо обронила я.

– Везет! А я вся в заботах! Представляешь, заказчики потребовали сертификаты подлинности, а у нас в наличии только дарственные! Вынуждена была вместо папеньки в Лондон лететь на аукцион. В нынешних реалиях добираться пришлось перекладными! Не поездка, а сущий кошмар… Теперь не успеваю с оформлением документов.

– Зато не скучно, – буднично пробормотала я.

– Как Семён? – вдруг спросила она, понижая голос.

– Тебе лучше знать. Я с ним больше трех месяцев не виделась, и желания до сих пор не возникало, – грубо отрезала я, презрительно скривив губы.

– Извини, я не хотела нарушать границы дозволенного. Почему-то решила, что вы помирились, – с искренним сожалением в голосе произнесла она.

– Мы, собственно, не ссорились. В таких случаях говорят, – не сошлись во мнениях, – равнодушно пожала плечами я и задумчиво продолжила, – в конце концов, порознь и ему хорошо, и мне спокойнее…

– Сомневаюсь, что Сёме замечательно живется без тебя. Думаю, он сильно расстроен.

– Уверена, тебе показалось. Прости, но мне пора, – поднимаясь, заявила я тоном, не терпящим возражений.

– Я…, – попыталась ретироваться Виолетта, – тоже опаздываю.

Мы вдвоем покинули бар и вышли на воздух. Я по инерции повернулась в сторону своей машины и выжидающе застыла. Виолетта же принципиально не водила, предпочитая такси.

– Тебя подвезти? – ради приличия предложила я.

– Нет. Пожалуй, как обычно, вызову такси. Да и сегодня ещё в пару мест заскочить нужно!

– Как знаешь. Прекрасного вечера. – Нарочито небрежно ответила я и неспешно пошла вдоль тротуара.

– До встречи и спасибо за помощь! – крикнула мне вслед подружка.

Я только кивнула головой в знак согласия и уселась за руль. Мотор заревел, и я плавно тронулась с места. Однако далеко отъезжать не торопилась. Мысли о странном поведении Виолы не давали мне покоя. Я приняла решение проследить за подозрительно встревоженной блондинкой. Незаметно, нырнув в ближайший переулок, я стала ждать, когда появится транспортное средство с характерным опознавательным знаком в виде шашечек. К моему удивлению, ни одного подобного автомобиля на улице, ведущей к бару и в обратном направлении, замечено не было. Выходит, объект слежки до сей поры у питейного заведения. Пешком озадаченная блондинка точно идти не станет. Жгучее желание разгадать причину необычного состояния Виолетты овладело мной, и я оставила своё комфортное место наблюдения. Слегка пригнувшись и крадучись, точно мелкий воришка, я приблизилась к одному из раскидистых деревьев. С осторожностью, выглянув из временного укрытия, увидела интересную картину. Виола, переминаясь с ноги на ногу, стояла у черного внедорожника, припаркованного у входа в бар. Из открытого окна тачки торчал локоть её собеседника, лица не разглядеть. Складывается впечатление, что короткий диалог был весьма содержательным. Подруга что-то быстро тараторила и протянула пакет незнакомцу. Затем открылась задняя дверь, и она, не теряя времени, нырнула внутрь. Автомобиль практически неслышно покатился по дороге, а я, дабы не быть замеченной, ринулась обратно. Джип резко вырулил вправо, набирая приличную скорость, и понесся прочь. Смысла гнаться за ним я не видела. Всё равно момент упущен, и я вряд ли найду его в бурном потоке машин. Тем не менее, я успела разглядеть регистрационный знак и на всякий случай сохранила заветные цифры в заметках мобильного. А Виолетта – штучка непростая… Более того, она чего-то или кого-то сильно боится, хотя и пытается это скрыть. Сомнений нет. Ниточки ведут к заброшенному дому и найденной шкатулке.

– Все беды от ничегонеделанья! Не зря в советское время тунеядство являлось уголовно наказуемым деянием, – вслух сетовала я. – Проблемы себе на ровном месте нахожу! Вот на кой мне сдалась сия запутанная история. Нет чтобы выбросить из головы будоражащие мозг события и заняться своей постылой жизнью, я продолжаю копаться в чужом белье и ворошить прошлое. С точки зрения обратного аргумента, ничего не случается просто так, и эта страшная тайна дана мне, чтобы её раскрыть.

Я на миг замолчала, искоса поглядывая в зеркало заднего вида. Тонированного внедорожника давно и след простыл, а я доселе торчу, как умалишенная, в переулке. Пора двигать в сторону дома, иначе, не ровен час, и рассвет здесь встречу. Философские размышления оставила на потом и помчалась по центральным улочкам ночного полусонного города.

В квартире царила привычная тишина. Я сняла обувь и, рассеянно бросив бомбер на банкетку, мельком глянула в зеркало. Ничего нового я там не увидела, устало потирая виски, отправилась в кухню-гостиную. В связи с длительным пребыванием в так называемом отпуске, я затеяла перестановку, определив любимое кресло ближе к панорамному окну, чтобы после заката солнца любоваться звездным небом и мерцающими огнями фонарей. Стол теперь стоял в обеденной зоне. Диван я трогать не стала, лишь добавила декоративных подушек и заполнила пустующие полки новыми книгами. Из последнего путешествия я привезла стильные вазы в золоте, что гармонично сочетались с интерьером квартиры в бежевых тонах. Вот уже как три месяца я перестала получать посылки от давнего друга, поэтому коллекцию необычных вещиц пришлось пополнять самостоятельно. Я неторопливо переоделась в шелковую пижаму и с удовольствием расположилась в кресле с чашкой душистого травяного чая. На экране огромного телевизора менялись картинки, а я меланхолично разглядывала потолок. Как вдруг раздался звонок. Потянувшись за телефоном, я от неожиданности чуть было не перелила ещё неостывший напиток. На дисплее высветилась знакомая фамилия – Терещенко. Номер Виктора Евгеньевича я автоматически внесла в контакты на начальном этапе расследования убийства моего одногруппника, Кости Карякина. Но точно не предполагала, что спустя время судьба нас снова столкнет.

– Добрый вечер, Анастасия Алексеевна, – начал он, в привычной манере чуть растягивая слова.

– Добрый ли, – хмыкнула я.

– Вы меня вспомнили?! – обрадовался следователь.

– Вас забудешь! – продолжала ёрничать я.

– Понимаю, звучит странно… Не подумайте ничего плохого. Короче говоря, я по личному вопросу.

– Право, такого поворота я точно не ожидала! Однако, умеете удивлять! – не меняя тона, ответила я.

– Так вот, о чём это я, – игнорируя мой выпад, нервно затараторил Терещенко, – у моей супруги возникли проблемы на работе и… срочно понадобился опытный финансовый аудитор. Вы – высококлассный специалист в этой области. Я набрался смелости и решил обратиться за помощью.

На секунду повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь шумно дышащий в динамик мужчина.

– А я уж перепугалась, – первой прервала молчание я, – неужто, убили кого, а меня с вашей лёгкой руки негласно определили в напарники! Конечно, Виктор Евгеньевич, чем могу, помогу. Скиньте документы на мою почту, а я попробую разобраться.

– В самом деле? Огромное спасибо! – взволнованно воскликнул он.

– Не спешите благодарить, я ещё ничего не сделала. Сообщение с адресом электронного ящика сейчас отправлю на ваш мобильный.

– Отлично. Жду. – Уже менее эмоционально пробормотал следователь и отключился.

– Не думала и не гадала, а тут на ловца и зверь бежит. Любопытно. – Во всеуслышание произнесла я и, скопировав адрес ссылки, переслала товарищу из РОВД.

Не прошло и десяти минут, как пришел файл от некой Светланы. Видимо, жены Виктора Евгеньевича. Вооружившись блокнотом формата А4 и ручкой, я незамедлительно принялась за работу. Анализ всей отчетности за последние полгода закончила ближе к утру. Глаза слипались. Беспрестанно зевая, я загрузила данные с исправлениями. С чистой совестью, захлопнув ноутбук, откинула голову назад и провалилась в глубокий сон. Разбудил меня всё тот же телефон сообщением от неизвестного номера. Благоверная доблестного следователя рассыпалась в благодарностях, но на этом не закончилось: следом пришло смс от самого Терещенко.

– Неугомонная семейка, – насмешливо фыркнула я вслух и несколько раз подряд зевнула. Я нехотя отправилась в душ, громко жалуясь на ранний подъём и назойливых старых знакомых.

Вся последующая неделя протекала в вялотекущем режиме. Ничего экстраординарного не происходило. Тренировки я не пропускала, возобновила вечерние пробежки и наслаждалась одиночеством. Жизнь снова вернулась на круги своя. Чему я была несказанно рада и даже позабыла о находке, спрятанной в гардеробной. Утром в пятницу я придирчиво рассматривала своё отражение в зеркале. Сегодня я стала старше на один год, но внешних изменений не нашла, хоть и старательно пыталась. Скорее наоборот: кожа стала бархатистее, волосы длиннее, только в тёмно-зелёных глазах поселилась печаль. Свой день рождения я не любила с детства. Помню, родители особо не баловали, дарили полезные подарки: куртку, как минимум на два размера больше или портфель практичный, но совершенно некрасивый. А так хотелось куклу… в бальном платье и со сверкающей короной на голове. Правда, после знакомства с Сёмой ситуация кардинально изменилась: он закатывал пышные и шумные вечеринки в мою честь и преподносил дорогущие и редкие антикварные вещицы. Потом замужество по инициативе самого близкого на тот момент единомышленника, Ильина. С бывшим мужем мы прожили практически полтора года. Гордеев – точно волшебник, исполнял любые просьбы, превращая самые сокровенные мечты в осязаемую реальность. Жаль, что за ширмой высоких идеалов и красивых чувств скрывались ложные иллюзии, пропитанные горьким ароматом фальши и так умело созданные моим излишне романтичным воображением. Теперь это безвозвратное прошлое, о котором я стараюсь не вспоминать, смирилась, наверное… пусть будет так, а не иначе.