Хранитель чистого искусства. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 7

– Ирина Борисовна, Вы просто не видели КАЖДЫЙ мой фотоснимок. Их не видит никто, кроме меня. Фотография – это не столько способность вовремя нажать кнопку, правильно выбрав выдержку и экспозицию – хотя, естественно, не без этого – сколько умение выбросить лишнее.

Даже такой выдающийся фотограф как Алексей Бушкин говорил, что за год изводит километры фотоплёнки, но в итоге за это время получаются лишь 5-6 выставочных кадров.

Если сравнивать фотографию с живописью, то на первый взгляд кажется, что фотография в тысячу раз проще. Щёлк, и картинка готова. Вовсе нет! Проще как раз таки художнику.

Художник запечатлевает своё мироощущение непосредственно. Он волен выплёскивать его на холст так, как хочет. Лишь собственное мастерство ограничивает его возможности. Фотограф же полностью зависим от внешних условий.

Возможность выловить из Мира своё мироощущение для фотографа процентов на восемьдесят-девяносто зависит от везения и лишь на десять-двадцать от мастерства. И это лишь в том случае, если мастерство безупречно. В иных случаях, фотошедевр – это везение чистейшей воды.

Естественно, при павильонной съёмке потребность в везении значительно снижается. Но опять-таки, если для художника, пишущего портрет или натюрморт, некоторые погрешности, скажем, освещения, либо общей композиции особой роли не играют – он волен писать то, что он видит внутри себя, а не снаружи – то фотограф на эти погрешности права не имеет.

Только взяв в руки фотокамеру можно понять, насколько мы видим внешний мир таким, каким мы его хотим видеть. Только взяв в руки фотокамеру можно понять, насколько мы его дорисовываем и исправляем свои воображением. И всё же… Знаете, что самое интересное?

– Что, Максим?

Ира слушала его как заворожённая, а точнее, действительно заворожённая его страстной одержимостью.

– Всё на самом деле так, но не совсем. Когда я только взял в руки фотокамеру, я обнаружил, насколько мы дорисовываем Мир своим воображением. Затем она стала учить меня вглядываться в Мир, и однажды я понял, что на самом деле, мы не дорисовываем Мир своим воображением.

Мир меняется каждое мгновение. В этой изменчивости мы вылавливаем то, каким мы его предпочитаем видеть, и определяем его для себя именно так, сохраняя в воображении как некий трафарет.

То есть, мы не выдумываем Мир таким, каким мы его предпочитаем видеть. Он был таким однажды одно мгновение и время от времени бывает. Тоже всего лишь на мгновение.

Когда это обнаруживаешь, начинается захватывающая охота на эти мгновения. Её успех зависит от сплава опыта с интуицией. Опыт позволяет определять условия, при которых есть вероятность такого мгновения, а интуиция – ловить его точный момент.

И здесь опоздать на доли секунды – это опоздать навсегда. Даже если это павильонная съёмка, не говоря уже о натурных. И даже если фотографируешь в павильоне неживой статичный объект.

Даже если безупречно создана композиция и выставлен свет, сам воздух – это своеобразная линза, создающая едва уловимые преломления, изменчивость которых зависит от температуры, собственного дыхания, едва уловимого движения и кто знает от чего ещё.

Если теоретически всё это и можно просчитать, на практике это – нечто из области фантастики. Это нужно чувствовать и предчувствовать. В большей степени предчувствовать, потому что на простое нажатие кнопки и на срабатывание механизма тратится время. Да, доли секунды. Но это именно те доли секунды, опоздать на которые – это опоздать навсегда.

То есть, нажать кнопку нужно чуть раньше того самого мгновения. На доли секунды раньше этого самого мгновения. В точно определённый момент до – не раньше, не позже, чтобы попасть… – Максим сделал небольшую паузу и закончил предложение, очень медленно и значимо проговаривая каждое слово, – самым-самым кончиком точно в висок.

Ира, забыв как дышать, с приоткрытым ртом ошарашено смотрела на Максима. Его лицо медленно озарилось озорной улыбкой и, в конце концов, он расхохотался.

– Ну ты и дурында, сестрёнка! – сообщил он ей сквозь смех. – А я-то, наивный, полагал, что ты сразу догадалась, и прикалываешься тут надо мной по-чёрному.

– Как я, по-твоему, должна была догадаться? – возмущённо почти прокричала Ира.

– Ё моё! Почту, блин, открой!

– Ну! – проинформировала она о том, что почту открыла.

Максим одним движением оказался у неё за спиной.

– Ну! На мой ник посмотри! Он тебя ни на какие мысли не наталкивает?

Ира уставилась на «KRT-2».

– И на какие же мысли он должен меня наталкивать?

– Не, сестрёнка, ты и вправду дурында. Чудилище в пёрьях! Ка! Эр! Тэ! Два! Неужели не понятно? Крышенько Руслан Тарасович два.

– Ты знаешь, не спорю, действительно весьма логично, – язвительно прокомментировала Ира его объяснение, – но…

– «Но!» – перебил и заодно передразнил Максим. – Открой какое-нибудь письмо и глянь на аватар.

Ира открыла письмо.

– И что? – спросила она, созерцая многоугольник с симметричным узором.

– Ирка, по-моему, ты всё же прикалываешься. Тебе сие художество ничего не напоминает, а?

– Блин! – До Иры дошло, наконец-то, и она рассмеялась над собой. – Калейдоскоп! Так. Пошли отсюда, – сказала она тоном, не терпящим возражений, встала, ухватила Максима за руку и потащила к проходу.

Уже в цоколе своего дома она позвонила Александру:

– Саша, на всякий случай сообщаю, что меня не будет какое-то время. Сколько именно, не знаю, но… В общем, ты понял.

– Да, я понял, Ирина Борисовна.

– Ирка, да неужто ты сейчас разговаривала с тем самым мерзким и противным, классным парнем по имени Александр? – с довольной улыбкой уточнил Максим.

– Именно с ним, – бодро подтвердила Ира и остановилась, как вкопанная, поражённая абсурдностью происходящего с нормальной человеческой точки зрения. – Подожди! Откуда ты знаешь про Александра и вообще…?

– Я знаю всё, сестрёнка, – торжественно известил Максим и подтолкнул пустившую корни Иру по направлению к лестнице.

Пока они добирались на второй этаж, прихватив с кухни компот и печенье, и устраивались в кабинете, Максим, в доказательство своей осведомленности, рассказывал о жизни Руслана Крышенько, начав с того, как они с Михой привезли Ире компьютер.

– Максим, но как?! – ошеломлённо воскликнула Ира, сражённая наповал подробностями. – Ты что, следил за жизнью Руслана? То есть, за своей жизнью… То есть… В общем, я запуталась.

– Нет. Я просто всё помню.

– Но как?! – Ира прекрасно понимала, что для того чтобы посредством слежки знать о тех деталях из жизни Руслана Крышенько, о которых говорил Максим, он должен был бы превратиться в невидимку.

– Ну-у-у-у, – протянул Максим. – Надо сказать, стоило мне это недёшево.

Он поднялся и скинул с себя рубашку и брюки.

Ира опешила от неожиданного исполнения мужского стриптиза, но когда взглянула на его обнажённое тело, опешила ещё больше. Девственные, свободные от шрамов участки на его коже были, но их было немного.

– Тебя что, пропустили через мясорубку? – с трудом проговаривая слова, спросила Ира.

Максим рассмеялся.

– Нет, сестрёнка, не подумай, это всё не разом.

Он вкратце посвятил её в подробности обретения шрамов посредством всевозможных травм и хирургических вмешательств.

– Так что, в тот раз, мне пришлось лишиться почки, чтобы получить доступ к самому себе. В это же раз, дабы вытащить из себя подробности прошлого Земного бытия, одним пребыванием на границе человеческой жизни обойтись не получилось. Хотя, надо отметить, в этот раз я был более искусен, и мне удалось избежать лишения жизненно важных органов.

И всё же, одного я так и не смог из себя вытащить, а потому любопытство меня изглодало напрочь. Я до сих пор не знаю, как именно я тогда умер. Всё, что помню: визг, грохот и впечатляющее изваяние из месива искорёженных машин. А дальше, будто переключили на другой канал. Ирка! Умоляю! Расскажи! Как я умер?

– Как и собирался. Ток убил быстро и не больно самым-самым кончиком точно в висок.

– Не понял.

– Когда машины столкнулись, у них вырвало двери. Одна из дверей обрубила ветку дерева, эта ветка, падая, оборвала электрический провод, и один из его кончиков угодил тебе точно в висок.

– Потрясающе! Я прямо горжусь собой!

– Но это далеко не всё, чем тебе стоит гордиться!

– А что ещё?

– В каждой из машин находился лишь пьяный в стельку водитель. И того, и другого выкинуло вслед за дверьми, и они отделались незначительными царапинами и синяками.

Но и это ещё не все! Одним из водителей был тот самый мерзкий и противный классный парень по имени Александр. Так что, ты, как и собирался, напрямую связал его со своей смертью. Кстати, обрубила ветку дверь его машины.

– Супер!

– Но и это ещё не всё! Ты его не просто вздёрнул этим. Та авария стала для него стартом Осознания Сути.

– Ирка, по-моему, у меня начинается серьёзное обострение звёздной болезни. – Максим рассмеялся. – Давай про Александра, коль уж первым его зацепили.

Ира стала рассказывать, как, следуя совету из письма Руслана, забирала Александра к себе, подробно излагая весь процесс его «приручения».

Как только она упомянула Оксану, Максим перебил её:

– Оксана?! Она всё-таки вышла на тебя! – в запале воскликнул он, с энтузиазмом потирая руки.

Ира глянула на него в недоумении, и Максим принялся объяснять:

– Я в том письме хотел написать тебе и о ней тоже, но потом передумал. По моим сведениям, ты её тогда никак не могла знать, а кроме того, ты нужна ей гораздо больше, чем она тебе…

– Сомневаюсь, что в этом ты оказался прав, – перебила Ира.

– Не спорю. Вполне возможно. Так вот, Оксана – это твой фанат. Фанат невселенского происхождения. Она везде, где могла, следовала за тобой попятам, а где не могла, преданно сидела, образно говоря, под окнами заведений, в которые в силу своего незначительного статуса не имела доступа.

Она и во Вселенную попала только потому, что за тобой увязалась.

Первый раз у неё получилось найти тебя во Вселенной, когда ты играла в Эриану, и затем, каждый раз, когда она тут воплощалась… А воплощалась она только человеком, потому что ты пыталась воплощаться только человеком. Так вот, когда она затем тут воплощалась, она во всём старалась подражать Эриане.

– Стоп! Гена как-то сказал, что она ему кого-то напоминает, а потом вспомнил, что именно Эриану.

– Генсильч?

– Он самый! Он…

– Подожди! О нём мы отдельно поговорим, а сейчас, давай дальше про Александра.

– Получится лишь в комплекте, то есть, про Александра и Оксану. Они сейчас вместе.

– Что???!!! Офигеть!!! Давай по порядку!

Рассказывая дальше историю «приручения» Александра, а заодно историю его отношений с Оксаной, Ира намеренно упускала некоторые детали, которые затрагивали других персонажей, предупредив об этом Максима и пояснив, что так её повествование получится более стройным.

– Полностью «За». Хочу знать всё и обо всех, а потому без сумбура это будет гораздо эффективнее.

Как только Ира окончила, описав состояние ситуации на данный момент, Максим с глубокой теплотой спросил:

– Как там Миха?

– Будешь смеяться, но это он тебя нашёл.

– Опять?! Потрясающе!!! Рассказывай, но с самого начала и по порядку.

– Если по порядку, то в день похорон Руслана Крышенько к Михе вернулась Алла, оборвав все связи со своей прежней жизнью.

Кстати, в тот день это было нечто! Казалось, словно чуть ли ни весь город собрался, хотя даже бегущую строку не давали. Люди в едином порыве встречались, мирились, прощали. Целый парад Happy End-ов!

Ира, объятая благоговением воспоминания, замолчала.

– Получилось, – почти прошептал Максим, светясь изнутри. – Давай дальше!

– Дальше… Вечером в этот же день Миха узнал, что Яна – это его дочь. Некоторое время Алла с Яной жили у меня. Яна подружилась с Зивом. В итоге, он решился попробовать себя в качестве человека, и не далее как этой весной он встретил сам себя в виде мальчика по имени Клим, который сразу же подружился с Яной.

– Бомба!

– Сейчас Миха, Алла и Яна, а также Михина бабушка живут в шикарной трёхкомнатной квартире. Алла работает у нас вместе с Женечкой.

– С Евминчем?

– Да. А что касается конкретно Михи…

Ира стала рассказывать, как ещё до прочтения письма Руслана дала Михе ознакомиться с фактическим вариантом концепции проекта.

– Дашь мне почитать, – с серьёзной уверенностью потребовал Максим.

– Обязательно, – выразила Ира согласие с его требованием и продолжила рассказывать о том, что из этого вышло.

Несмотря на полное погружение в воспоминания, Ира исподволь наблюдала за Максимом.

Внешностью, атлетически сложенный высокий молодой мужчина даже отдалённо не напоминал маленького щупленького неказистого Руслана. Не было ничего общего и в чертах лица.

Но пластика движений, мимика, взгляды, улыбки и что-то ещё, что не поддавалось описанию в словах – сам дух, что ли – создавали впечатление, то ли будто Максим безупречно изображает Руслана, то ли это сам Руслан, невероятно загримированный до неузнаваемости, но упорно не желающий играть другую роль. То есть, стопроцентный Руслан, но с другой внешностью.

Как только Ира окончила рассказывать Михину историю, Максим достал флешку и протянул её Ире:

– Скинь-ка мне прямо сейчас этот ваш фактический вариант концепции, а заодно и папочку, которую я оставлял у тебя в компе для Генсильча. Чует моё сердце, что до локальной сети через проходы руки у вас так и не дошли.

– Правильно чует. Не дошли, – подтвердила Ира, включая компьютер.

– Кстати, заметь, я тогда не врал, что собираюсь продолжать.

– Но ты ведь не собирался!

– Как Руслан Крышенько не собирался, но какое это имеет значение? Честно говоря, готовя папочку для Генсильча, я не сомневался, что готовлю её для себя самого.

– Систему особой связи между нашими кабинетами он всё же сделал.

– Что ж, уже неплохо. Да, кстати. Я тебе, между прочим, ещё одну подсказку давал относительно своей, так сказать, подноготной. Открой-ка ещё и почту и найди моё самое первое письмо.

К этому моменту на мониторе уже висела открытая папка с клипартами. Ира зашла в почту, открыла самое первое письмо Максима и по его просьбе поставила оба окна рядом.

– Обрати внимание на название папок! – победоносно потребовал Максим.

Оставленная для «Генсильча» папка в клипартах называлась RHSYM_17280169, а заархивированная папка с фотоснимками в самом первом письме – rhsym_17280169.

– Чёрт! – воскликнула Ира. – А ведь у меня было смутное ощущение чего-то знакомого, но я, почему-то, тогда не обратила внимания.

– Дурында, одним словом! – Максим рассмеялся.

После того, как всё, что попросил Максим, оказалось у него на флешке, Ирин рассказ продолжился, касаясь то одного, то другого персонажа, о которых спрашивал Максим.

Единственным, чью жизнь за этот год он не попросил её осветить, был Стас. Правда, Ире пришлось его несколько раз вскользь упомянуть. Однако лишь в тех случаях, в которых это упоминание становилось неизбежным.

Ира с трепетом обречённости ждала, что Максим всё же о нём спросит, но как только Стас остался последним в списке знакомых Максиму из жизни Руслана Крышенько людей, связанных с Ирой, он перевёл разговор на другую тему.

– Ну что ж, согласно предоставленным тобою сведениям, можно считать, что Руслан Крышенько у меня в целом получился весьма недурно. А вот с Максимом Колядвиным пока что по плану идёт далеко не всё. Кстати, ты на мою нынешнюю фамилию внимание обратила?

– Слушай! Точно! – в стиле «Эврика!» воскликнула Ира. – Колядвин – Коляда! Второе нисхождение Крышня!

– Ирка, честное слово не выбирал. Сама обвалилась. Но, блин, вот скажи, что не в тему? Как только осознал, с тех самых пор прикалываться не устаю.

Так вот, с Максимом Колядвиным пока есть проблемы. Дело в том, что я опять как без компании. До сих пор никого из своих найти не могу. Точно знаю, что где-то должны быть. Но что только ни делал, всё без толку!

– А что ты делал? – спросила Ира.

– В Интерпол обращался и соцсети прочёсывал, – нарочито серьёзно ответил Максим, а затем расплылся в улыбке. – Ирка! Ну как я тебе объясню, что я делал, а?

– Извини, как-то не подумала. – Ира виновато-понимающе улыбнулась.

– Их должно быть шестеро, – теперь просто серьёзно продолжил Максим. – Три мальчика и три девочки. Впрочем, одна из девочек ради прикола могла и мальчиком уродиться. Но это необязательно. Она и без такого выверта найдёт, как приколоться.

Один мальчик и одна девочка точно должны держаться вместе.

Так же вместе, скорее всего, могут держаться две другие девочки. Одна из них та, о которой я говорил, что может уродиться мальчиком либо ещё как-то приколоться.

Ещё один мальчик, не исключено, что примкнёт к тем или к другим. Вполне возможно, что они все как-то, где-то пересекутся.

А вот последний мальчик, тот, вероятнее всего, держится особняком. В принципе, он может как-то с остальными и пересекаться, но вряд ли слишком тесно. Он – мой самый-самый лучший и близкий друг. Чего? – смутившись, спросил Максим, уловив, как Ира меняется в лице.

– Максим, логически разобраться в твоих мальчиках и девочках с налёту не так-то просто, но… То есть, я хочу сказать, что это – не логический вывод.

– Ну! – в ажиотаже нетерпения воскликнул Максим.

– Я не знаю… Мне это только сейчас вдруг показалось…

– Ну, говори! Чего ты тянешь!

– Сдаётся мне, что бо́льшая часть твоей компании нынче обитает у нас в «Стиль-Коде».

– Серьёзно?!

– Не знаю. Я же говорю, что мне это вдруг сейчас показалось.

– Давай, рассказывай!

– В общем, прежде чем я узнала о проекте, я несколько месяцев работала в одном богом забытом рекламном агентстве.

– Я в курсе, – перебил Максим, а затем пояснил. – Проскальзывало в разговорах, пока я играл в Руслана.

– Так вот, Гена потом их всех отправил учиться, а потому ты никого и не видел. Они вернулись уже после твоей смерти – две девочки и два мальчика.

Одна девочка и один мальчик связаны между собой крепче некуда. Они – родные брат и сестра. Другие мальчик и девочка связаны лишь работой, но у них есть похожие черты в поведении.

Лу и Женечка раскрывали их всех. Все великие. Но самое интересное замечание по поводу них: все во Вселенной в первый раз и вроде бы из праздного любопытства, но так, будто только делают вид, что из праздного любопытства.

– Та-а-а-ак, – задумчиво протянул Максим.

– Но это не всё! Этим летом к нам присоединился ещё один занятный мальчик. Когда он появился, у меня было ощущение, что он – это твоё, так сказать, второе пришествие. Но…

Его никто не мог раскрыть, а потом он раскрылся сам намеренно. Диагноз был поставлен следующий:

Великий. Именно поэтому я и поняла, что это – не ты. Во Вселенной с точно такими же целями, как и та четвёрка, то есть, вроде как из праздного любопытства, а вроде как и нет.

При этом вроде бы впервые, но Лу высказала подозрение, что он постирал свои прошлые воплощения. Мало всего этого, он, по словам Лу, осознаёт суть не хуже Гены, Женечки и Стаса.

– О как!

– Стоп! Есть и ещё одна девочка! Я почему-то сразу о ней не подумала. Она из того же рекламного агентства. Её никто не смог раскрыть, потому что она одновременно и активное вещество и основа. Понимаешь, о чём я?

– Да. Это касается энергетической прозрачности и движений. Верно?

– Да. Да! Кстати! Ты её, как Руслан, знаешь! Я, наверное, поэтому сразу о ней и не подумала. Это – Лидия Гавриловна.

Поскольку для Руслана Крышенько Лидия Гавриловна была персонажем второстепенным, отдельный отчёт о её жизни за прошедший год Максим не потребовал, однако, как второстепенный персонаж, она фигурировала в нескольких из представленных сегодня Ирой.

– Так. Лидия Гавриловна, – задумчиво произнёс Максим и закрыл глаза, погрузившись в себя. – Тёть Лида, – через некоторое время произнёс он тихо сам себе и ещё через время усмехнулся, открывая глаза. – Ирка! Я на девяносто девять целых и на девяносто девять сотых процента уверен, что ты и вправду выловила всю мою компашку.

Лида-Лида-Лида. Почему же я её тогда не раскусил? Понятно почему. Я понятия не имел, что они все могут быть здесь, а потому и не искал. Я понял, что они все должны быть здесь, когда решил заявиться сюда ещё раз и вместе с ними. В принципе, тогда я, конечно же, мог раскусить Лиду, но я придумал себе всё так, чтобы никоим образом не вклиниваться в свою игру в Руслана.

Максим усмехнулся.

– Ирка! Лида – это, скорее всего, та девочка, которая вполне могла учудить, родившись мальчиком. И если это правда она, то она действительно учудила, без всяких мальчиков. Как я говорил, она должна быть связана с одной из девочек, и теперь тебе должно быть ясно, с какой именно, – Максим вопросительно посмотрел на Иру.

– Она связана с ней, – медленно проговорила Ира. – Она – её тётка, правда, не по крови.

– В таком случае, расскажи-ка мне, если есть, какую-нибудь характерную историю про того мальчика, который не брат одной из девочек и не особняком.

– Есть такая история.

Ира усмехнулась и рассказала Максиму, как Дима попал на работу в рекламное агентство Гаянэ.

– Девяносто девять целых и девятьсот девяносто девять тысячных процента! – торжественно провозгласил Максим. – Так, первый, с кем я хотел бы встретиться, это мальчик, который особняком. Можно это устроить без свидетелей?

– Легко. Он так и есть особняком. Яна и Рома – это которые брат и сестра – работают со мной на четвёртом. Лида, как ты знаешь, на третьем. Гаянэ и Дима вообще практически не бывают в офисе. Я сама их в офисе ни разу не видела. А Ихан работает на первом отдельно от всех. Он – стилист.

– Девяносто девять и девять тысяч девятьсот девяносто девять, – вставил Максим.

– У него на перовом этаже два кабинета: парикмахерская и швейная мастерская.

– Итак, решено! Первым делом, ты сводишь меня с Иханом, а потом решаем, как жить дальше. Кстати, не переживай, тебя я не стесню.

– Так ты меня имел в виду, говоря о хорошей знакомой и даже в некотором смысле родственнице?

– А кого же ещё! – Максим рассмеялся. – Ирка, это я к тому, что мне, конечно же, гораздо больше нравится идея жить в Сочи, а не в Охе, но с другой стороны, как ты понимаешь, мне без разницы, где жить, с учётом дырок. Так что, первые полмесяца меня не затруднит являться в офис прямо из Охи. Кстати, я правильно понял, что вы собираетесь меня поселять для начала в ту самую квартиру, в которую мы с Михой приволокли тебе комп?

– Да. Там сейчас живёт Ихан с дочерями…

– Батюшки! Если твои догадки и мои предположения верны, сомневаюсь, что мне придётся ходить на работу из Охи. Сестрёнка, похоже, всё офигенно здорово!

– В таком случае, идём? – спросила Ира, делая попытку подняться, однако Максим остановил её.

– Подожди чуть. У меня к тебе есть ещё один вопрос. Ты мне скажи, сестрёнка, контора-то шушукается?

Ира потупила глаза и почувствовала, что краснеет.

– В некотором роде, да, – ответила она, глубоко вдохнув, и добавила после короткой паузы. – И не беспочвенно.

– Я так и подумал. Ты перестала называть Стандрейча по фамилии, как ты всегда называла его за глаза. Расскажи мне, как у вас дела? Расскажи всё. С самого начала.

Вопрос по поводу шушуканья конторы Максим задал с оттенком подтрунивания, но затем его голос наполнился таким участием, а взгляд такой теплотой, что Ира стала просто рассказывать.

Она описывала и внешние события, и свои внутренние переживания так, как никогда до этого. Даже себе самой. Выплескивая это наружу, она сама дивилась, сколько всего и насколько тщательно скрывала от себя самой.

– Максим, спасибо тебе, – сказала она, завершив свою исповедь описанием того, что произошло между нею и Стасом после корпоратива в ночь с пятницы на субботу. – Я прекрасно осознавала, до какой крайней степени мне необходимо разобраться в себе, но если бы не ты, я бы, наверное, так и не решилась этого сделать.