Птичка в клетке

Наверное, не стоило так паниковать, потому что никто не сможет ничего мне сделать средь бела дня в центре поселка. Люди здесь все знают друг друга и мало что может укрыться от внимательных соседских глаз. Но логика никогда не была моим сильным местом. Сердце от страха бешено колотилось в груди, а ноги сами ускоряли шаг.

И ведь не было в округе ничего подозрительного. Та же знакомая улицами со скамейками около завалинок: в темно-сером домике проживала воспитательница местного садика, рядом в кустах сирени одинокая вдова, а на грязном автомобиле каршеринга к соседу приехал внук из города. Старик приболел, поэтому теперь мы часто могли наблюдать автомобили с пестрыми наклейками на боках.

Только привычный пейзаж больше не приносил никакого облегчения. Я невольно ждала какого-то подвоха и начинала шарахаться каждой тени. Странно, но ощущение чужого взгляда тоже напоминало мне о том мужчине, который выглядел таким отстраненным в соборе. Но под слоем льда в нем явно прятался огонь, который способен испепелить все на своем пути.

– О, Владычица, Царица Небесная! Ты мне упование и прибежище, покров и заступление, и помощь…

Губы сами собой начали шептать слова молитвы Божье Матери, которые обычно приносили покой моей душе, но сегодня их сила не смогла мне помочь. Чей-то тяжелый взгляд преследовал меня пока я не скрылась за углом дома.

В нем не было явной угрозы, но такое пристальное внимание вряд ли могло привести к чему-то хорошему. Особенно учитывая тот факт, что с каждым разом этот кто-то смотрел на меня все более жадно. Словно перед ним пронесли любимое блюдо, и он изо всех сил сдерживается, чтобы не сорваться. Это могло кончится очень плохо, поэтому сегодня надо поговорить с отцом Георгием.

Крепко стиснув дрожащие руки, я быстро пошла в магазин, чтобы поскорее выполнить поручение и вернуться под защиту дома. Пока эти стены еще могли меня защитить.

ГЛАВА 9

Стефан

Я не самый последний человек в министерстве. Мой отец неплохо знает самого президента. Моя невеста наследница бриллиантового “короля” и в моих интересах сейчас проводить время с ней: обсуждать приготовления к свадьбе, заниматься ремонтом в нашей общей квартире и наслаждаться последними месяцами холостяцкой жизни. У меня столько планов и неотложных дел, что стоило бы уделить им побольше времени. Вместо того, чтобы торчать на заднем сиденье автомобиля из каршеринга и следить за Софьей, словно больной.

Решение было принято еще в тот день, когда я впервые услышал этот волшебный чарующий голос и посмотрел в огромные карие глаза. Стоило ей только испуганно охнуть, как невидимые крючки вонзились в мое черствое сердце, с каждой секундой проникая все глубже. Уже тогда часть меня осознавала, что эта птичка должна стать моей. Информация, которую раздобыл Алик только укрепила это мнение. Однако все это не требовало слежки, которой я занимался последние несколько дней. И все же мне было невыносимо находится от нее на таком расстоянии, зная, что одна гнилая душонка планирует подложить Софью под своего сына.

Это с каждым днем все больше похоже на безумие. Я могу купить с потрохами весь поселок, но вынужден скрываться на заднем сиденье какого-то грязного дешевого автомобиля, чтобы хоть на пару минут увидеть знакомый силуэт. Мужик, которому мне приходится платить за возможность проехать вместе с ним до поселка и обратно, даже не пытается хорошенько подумать над странностями попутчика. Его больше волнуют хрустящие оранжевые купюры, которые меня наоборот не волнуют ни капли. Он радуется, что за несколько дней заработал почти пятьдесят тысяч рублей и не догадывается, что я был готов платить и больше.

Птичка появляется из-за поворота с потрепанной старой корзинкой. Жители поселка с удовольствием с ней здороваются, и она щедро дарит в ответ свои улыбки. Меня же раздирает нелогичное и абсурдное желание запретить ей улыбаться кому-нибудь, если это не я. А ведь друзья частенько шутили, что в моей груди вместо сердца камень. Только для камня оно слишком сильно болит и сжимается, когда очередная улыбка адресуется не мне.

Местные бездельники тоже не упускают возможности облапать взглядом изящную фигурку. И это приводит меня в состояние ярости за считанные секунды. Настолько, что я начинаю думать, как можно изолировать их подальше от Софьи максимально законным образом. Можно, конечно, задействовать свои связи, но это лишняя ниточка, которая может привести следователей к порогу моего дома, когда они начнут расследовать таинственное исчезновение Птички.

А она исчезнет. Буквально через мучительно-долгих семь дней. Нужно всего лишь закончить ремонт в своем доме. И сейчас речь идет не о квартире, где мне предстоит жить с будущей женой. На эти апартаменты мне абсолютно плевать. Мари может сделать все на свой вкус, главное пусть не трогает кабинет, ведь я совсем не уверен, что буду часто проводить там ночи. Да и зачем, если в моем загородном доме меня будет ждать моя певчая птичка. Единственный ремонт, который меня волнует, это обустройство третьего этажа под нужды моей будущей пленницы.

При этом я осознаю, что планирую похищение, но нарушение закона меня не останавливает. Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось заполучить девушку, и дело даже не только в ее теле или голосе. Сердце кареглазой малышки волнует меня не меньше, и я сделаю все, чтобы она в меня влюбилась.

Мой дом – моя крепость. Отец подарил мне его на совершеннолетие, но уже к двадцати годам я самостоятельно содержал особняк. Нет ничего сложного в том, чтобы начать зарабатывать деньги, если в голове не опилки, а мозги. Но мне никогда не хотелось делать из этого шоу, устраивать вечеринки и гудеть днями напролет. Порог моего логово переступали только близкие друзья, ну и иногда эскортницы, подписавшие договор о неразглашении.

Я сделал дом полностью по своему вкусу, но ради своей певчей птички не пожалел целый этаж. Рабочие работали днем и ночью, в несколько смен, полностью перекраивая пространство. Софья никогда не знала роскоши, хотя такая девушка достойна того, чтобы о ней заботились и наряжали в меха и шелка. Ее шею, плечи и аккуратные ушки должны украшать самые лучшие драгоценные камни и украшения. Ей вообще очень пойдет аристократическая томность и изящество, с которым она будет лежать на кушетке в гостиной, любуясь звездами сквозь мансардное окно.

Конечно, все устроится не мгновенно. Сначала пугливую птичку необходимо приручить, сделать зависимой от моих прикосновений и ласк, а уж потом медленно прогибать под свои желания. Я не настолько благородный, чтобы довольствоваться только голосом, мысль постепенно развратить невинную малышку кажется весьма привлекательной.

Но начнем мы, пожалуй, с чего-то более подходящего девушке, выросшей в монастырском приюте. Специально для Софьи будет обустроена маленькая молельня с копией иконы Богородицы Серафимо-Дивеевской, ее еще называют “Умиление”. Оригинал находится в Москве в Патриаршей церкви Владимирской иконы Божией Матери, рабочей Патриаршей резиденции в Чистом переулке. Однако порой меня посещают странные мысли, что если моя Птичка топнет ножкой и потребует найти оригинал, я костьми лягу, но найду тех, кто будет готов совершить преступление века и проникнуть в святая святых русской православной церкви.

Эти фантазии меня пугают, мне нужно держаться подальше от той, кто делает из хладнокровного и рассудительного Стефана одержимого психопата. Вот только бежать уже слишком поздно. Остается лишь идти дальше по тропе безумия и не думать, чем кончится вся эта затея с похищением.

ГЛАВА 10

Софья

Прошло еще пару дней, а ощущение чужого недоброго взгляда меня так и не оставило. Я невольно стала опасаться выходить за ворота, а если приходилось, то старалась передвигаться быстро и держаться рядом с кем-то.

Вот только это с каждым разом выглядело все более странно. Соседи начали странно смотреть на меня, но страх оказался сильнее пересудов и возможных последствий. Сердце каждый раз сжималось и замирало стоило услышать чьи-то шаги за спиной.

Маша говорит, что в таких случаях замирать на месте самый худший вариант, но мне не удавалось найти в себе крупинку храбрости, чтобы даже обернуться, а не то, что дать отпор.

На нервной почве у меня пропал аппетит. Кажется, я немного похудела. По крайней мере мое любимое платье стало сидеть гораздо свободнее, но это пока удавалось скрыть.

Мне еще повезло, что приступы мигрени матушку все чаще заставляли ее отлеживаться в спальной, а отец Григорий приходил слишком уставший и озабоченный делами церкви, чтобы интересоваться домочадцами.

Конечно, он интересовался моими делами, но вполне удовлетворялся стандартным ответом, что все хорошо. Я так и не научилась жаловаться, предпочитая переживать все неудачные дни наедине с собой.

– Сонька! Опять витаешь в облаках? И откуда в тебе столько мечтательности? Словно вместе с голосом передалась. – Матушка бесшумно подошла сзади, несколько минут наблюдая, как я продолжаю вытирать и без того сухую тарелку полотенцем, уставившись в окно.

Иногда мне хотелось пожаловаться ей, прижаться как к родной настоящей маме, но она бы этого не оценила. Я безмерно уважала ее, но полюбить так и не смола. Слишком было много в ней холода и властности. Странно, что они с отцом Георгием смогли создать семью и воспитать четверо детей.

– Простите, матушка. Мне показалось, что за воротами кто-то ходит. Кто-то посторонний. Боюсь, как бы не пожаловал в гости плохой человек.

– Да кто осмелится посягнуть на дом божьего человека? Тем более, что всем известно, что брать у нас нечего. – Она равнодушно мазнула взглядом по серому пейзажу за окном и поежилась. – Лучше быстрее заканчивай с посуду и займись тортом. Сегодня вечером у нас небольшой праздник, мне нужно, чтобы ты испекла медовый торт. На днях Матвей подарил нам мед со своей пасеки. Я хотела приберечь его на праздник, но поняла, что сегодня именно такой день.

Праздник? Я что-то пропустила? Неужели меня настолько запугал таинственный преследователь, что из головы вылетели все ближайшие праздники? Или матушка права и все это вовсе мне мерещится? Может быть, во мне говорит мнительность?

– Простите, я, наверное, забыла. – Быстро убрав остатки посуды по местам я несмело улыбнулась матушка. – Отец Григорий позвал гостей?

Он часто так делал в дни больших церковных праздников, зато дни рожденья обычно проходили мимо. В нашем доме вера всегда была важнее обычных земных радостей, но стоило мне успокоиться и перебрать ближайшие даты в голове, как я поняла, что вряд ли матушка говорит о них. Все это окончательно меня запутало.

– Зачем? Твоя помолвка дело семейное. Лишние глаза и уши нам тут ни к чему. Тем более, что с них хватит и свадьбы. Думаю, что нужно выбрать дату в конце сентября, отец вас сразу же и повенчает. Устроим скромную и богоугодную церемонию, но готовиться надо заранее. Впереди очень много дел.

– Моя помолвка? – Я еле слышно переспросила, не веря своим ушам. Мне было всего двадцать лет, и брак казался чем-то далеким.

– Ты совсем меня не слушаешь? Твоя помолвка. Ты уже девушка взрослая, пора подобрать тебе достойного жениха, и моя задача как твоей наперсницы сделать этот выбор за тебя. У молодых девушек в голове ветер, они не могут здраво оценивать варианты и думают только о любви. Но любить надо прежде всего Бога, все остальное совсем необязательно.

Это напоминание было немного унизительным. В приюте у меня не было друзей, и я часто мечтала, что в моей жизни когда-нибудь появится человек, который будет мне опорой и защитой. В моих мечтах мы обязательно связывали себя брачными обетами и хранили друг другу верность до гробовой доски.

Уже позже, когда они забрали меня в свой дом, подарив семью, я как-то поведала матушке о своих мечтах. На что получила серьезную лекцию о долге и чувствах. В ее картине мира долг и вера были превыше всего, остальные желания были от лукавого. Любовь к мужчине она тоже отнесла к излишествам.

– Но я же не общаюсь с парнями? Как можно связать свою жизнь с незнакомым человеком?

– Никто тебя незнакомому и не отдаст. Ты выйдешь за Петю, нашего старшего сына. Мы столько вложили в тебя сил и времени, будет справедливо, если все это останется в нашей семье. Петя взрослый мужчина, знает тебя давно. У вас получится прекрасная семья и замечательные дети.

Петя? Тот самый Петя, что изводил меня злыми шутками в первые месяцы жизни в этом доме? Тот самый Петя, что ставил во главу свои желания, а к остальным людям был равнодушен? Тот самый Петя, что жесток к животным и тем, кто слабее? Тот самый Петя, что не раз пытался подсмотреть за мной в бане и я теперь моюсь в сорочке?

Она достала из шкафчика литровую банку с медом и открыла ее, внимательно выискивая недостатки. По кухне поплыл запах пряной сладости и цветом, но мне от него было дурно. Хотелось вышвырнуть банку в окно и больше никогда не видеть мед, но это было бесполезно. Если матушка принимала решение, никто не мог заставить ее его изменить. А это значит, что меня насильно выдадут замуж за того, кто меня терпеть не мог.

– Вроде, хороший. Так, у меня немного кружится голова, мне надо прилечь. А ты не ленись, займись делом и испеки торт. Такое событие все же лишь раз в жизни.

Матушка Ирина, с прямой ровной спиной, неторопливо направилась в спальню, оставив меня опустошенной и разбитой. Слезы, на которые никто не обратил внимания, стекали по щекам и падали прямо в банку, расплываясь на золотистой поверхности. За меня снова все решают, и я не знаю, что с этим делать.

ГЛАВА 11

Стефан

Я попытался сосредоточиться на своих делах, а не торчать, как идиот в этом поселке, надеясь увидеть изящную фигуру Софьи. Мне нужно было доказать самому себе, что хорошенькое личико и нежный голос не имеют надо мной никакой власти. Да, она зацепила меня, но этого хватит на несколько месяцев отношений, и совсем не обязательно превращаться в безумного сталкера.

Это было правильное и мудрое решение, но оказалось, что тяга к Птичке сильнее логики и здравомыслия. Я только успел переступить порог кабинета, как сразу же начал придумывать поводы, чтобы наведаться лично в дом, где проживает Софья. Сопротивляться удавалось до обеда, а потом выдержка полетела к чертям.

В себя я пришел за рулем автомобиля, а за окном уже мелькали пейзажи области. Мне нужна была доза ее внимания, подсматривать исподтишка было глупо и никак не облегчало бешеную жажду в груди. И мысль, что скоро она будет полностью в моем распоряжении меня уже не успокаивала.

Судя по досье, которое мне предоставил Алик до того момента, как отправился на заслуженный отдых, по средам Птичка помогает отцу Григорию в церкви. Мое пожертвование, сделанное под влиянием момента, будет отличным поводом наведаться туда и узнать, на что пошли деньги. Можно еще приплести заботу Джу, тем более что это проверить они не смогут никак.

Конечно, в этом поселке церковь гораздо меньше, чем Смольный собор. И она категорически не подходит Птичке. В одном мы с китайской гостьей однозначно сошлись во мнении – с таким голосом Софья должна петь на лучших мировых площадках, а не прозябать где-то в глуши. Хоть я бы и не назвал поселок таким уж отсталым. Даже пункт выдачи заказов маркетплейса сюда добрался.

– Простите, вы заблудились? – Не успел я сделать и два шага, как ко мне уже направился низенький круглый мужчина в черной рясе. Окладистая борода скрывало лицо, но было видно, что это и есть отец Григорий.

– Почему вы так решили? – Я старался быть мягче и не пугать его привычным жестким тоном и бесстрастным выражением лица. Люди обычно паникуют, когда чиновник так себя ведет.

– Вы не похожи на моего прихожанина, их я знаю всех. Да и судя по одежде вы явно городской житель. К нам часто заходят, чтобы спросить дорогу.

– Логично, но я действительно к нам. Можно сказать, что мы неким образом знакомы с вашей супругой, отец Григорий. И с вашей воспитанницей тоже. Случайно попали на выступление хора с гостьей из Китая, она была сильно впечатлена.

– Значит, вы тот самый дипломат, который сделал столь щедрое пожертвование? Оно оказалось весьма кстати для нашего прихода, на эти сто тысяч мы смогли отремонтировать крышу и теперь можем спокойно заняться дальнейшим ремонтом.

Сто тысяч? А матушка весьма хитра и расчетлива, умеет планировать семейный бюджет. При этом вряд ли посвящает своего мужа во все финансовые тонкости. Но все это отходит на задний план, когда у алтаря мелькает фигурка в длинном мешковатом платье. Мне кажется, что ее присутствие я буквально ощущаю каждой клеточкой тела. Уже даже становится неважно, что мне говорит Григорий.

– Сонечка! Иди поздоровайся с дорогим гостем!

Только ее имя вырывает меня из вязкого тумана безумства, в котором мой разум тонет с каждой секундой. Я разработал идеальный план, но все меркнет под напором желания схватить свою добычу и уволочь в свое логово прямо сейчас. Останавливает только тот факт, что Птичка будет слишком напугана и не простит грубого обращения с отцом Григорием.

Она подходит ближе и робко здоровается, опустив глаза в пол. Рядом с ее нежностью сложно не почувствовать себя медведем в посудной лавке, хоть обычно девушкам нравится мое внимание. Однако теперь стоит задуматься, нравлюсь им я или мои финансовые возможности, потому что Соня явно чувствует себя неловко.

– Матушка не говорила тебе? Нашему уважаемому благодетелю понравилось твое пение. И не только ему, но и иностранным гостям. Может быть, в следующий раз они приедут специально послушать ваш хор.

– Мы будем рады видеть вас в любой день. Расписание выступлений можно заранее увидеть на нашем сайте.

Теперь я понимаю, что чуть раньше мне не показалось. С ней что-то не так. Софья, которая в соборе буквально лучилась внутренним светом, сейчас выглядела потухшей. В глазах была такая тоска, что даже стало не по себе, потому что в первые секунды я подумал, что настолько ей неприятен.

– Но само собой, что до свадьбы Сонечка петь не будет. У нее все время уходит на подготовку к этому радостному дню. Они с матушкой в хлопотах с утра и до вечера. – В голосе Григория звучала такая гордость, словно ее замужество его рук дело. Однако уверен, что постаралась эта тощая меркантильная мегера, которая не хотела выпускать из рук сокровище.

– И кого же можно поздравить с этим торжественным событием?

– Моего старшего сына Петра. А я и не знал, что у них друг к другу такая симпатия. Но кто мы такие, чтобы противиться счастью детей. – Он ласково потрепал воспитанницу по голове, не замечая, что у той на глазах выступили слезы.

Этот мужчина был неплохим, но в его системе ценностей первые несколько мест занимал Бог. Что возможно неплохо для священника, но печально для членов семьи.

Как можно не заметить, что Софья ни капли не хочет этой свадьбы? Как можно не заметить, что она несчастна? А может все дело в том, что этот Петр решил, что ему уже можно распускать руки?

Я смотрел в ее потухшие глаза, а зверь внутри меня бесился от бессилия и злобы. Жаль, что сейчас у меня не получится успокоиться Птичку и сказать, что никакой свадьбы с Петром не будет. Да и вообще, вряд ли кто-то позариться на него после того, что с ним сделают. Он решил, что Соня никуда не денется. Я решил, что ему нужно переломать все кости рук.

Посмотрим, кто из нас окажется прав.

ГЛАВА 12

Софья

Он все такой же холодный и пугающий, но сегодня мужчина внушает гораздо меньше трепета и ужаса. Наверное, я просто слишком сосредоточена на том, во что превратилась моя жизнь в последнее время.

Мне казалось, что отец Григорий поймет, что мы слишком молоды, чтобы думать о браке. Петр и вовсе не нагулялся. У него на уме только девушки и гулянки допоздна. И хоть родители рассчитывают сделать заставить его связать свою дальнейшую судьбу с церковью, не думаю, что это возможно.

Он слишком ленив и озабочен собственным благополучием. Я с уважением и теплом отношусь ко всем членам семьи, но порой от Петра хочется спрятаться. Его взгляд иногда становится каким-то липким и тяжелым, он смотрит на меня, как на лакомое, но недоступное блюдо. А теперь матушка буквально развязала ему руки, и никто не вступился за меня.

– Вы не слишком юны, Софья, чтобы задумываться о браке? Неужели действительно так сильно влюблены?

Глаза мужчины обычно непроницаемые, но сейчас в их глубине мелькают настолько сильные и живые эмоции, что я невольно делаю шаг назад. Хорошо, что отец Григорий отвечает вместо меня.

– Любить надо Бога, а мужа уважать и беспрекословно слушаться. Браки по любви не приносят счастья. Лучше положиться на выбор родителей.

Холодные голубые глаза тщательно осматривают меня с головы и до ног. От такого взгляда сложно что-то спрятать. Даже если это синяки на запястье, которые остались от цепких пальцев жениха, которые он оставил, когда пытался уговорить меня приласкать его по-взрослому.

Я не совсем наивная дурочка, какой считает меня подруга, и имею представление об интимной стороне жизни в браке. И также понимаю, что не все люди хорошие и добрые, встречаются такие мерзавцы, чьи грехи не смог бы отмолить и святой, но все равно мне хочется верить в лучшее.

Однако бывает такие ситуации, когда даже самый страшный зверь бывает милосерднее человека. А еще бывает, что совершенно посторонний человек чувствует наше отчаяние в тот момент, когда близкие люди слишком заняты собой.

– Тогда желаю вам в ближайшем будущем только счастья. Пусть все ваши мечты исполнятся, а жизнь будет светлой и безоблачной.

Странное пожелание к грядущей свадьбе. В районе сердце резко кольнуло иголкой, словно мой собственный организм предупреждал о чем-то страшном. Все же было в этом представительном холеном мужчине какое-то темное и пугающее второе дно. Особенно пугало то, что я не понимала, чего от него ждать. Только что поздравлял меня, а спустя секунду уже отвернулся, поглощенный беседой с отцом Григорием.

Мне и в голову не пришло подслушивать их разговоры. Я тихо прошмыгнула мимо и вышла на крыльцо. Обычно меня успокаивала церковь, душу наполняли умиротворение и тихая радость, но уже второй день я не могла найти покоя. При мысли о скором браке сердце разбивалось на куски.

И при этом не получалось отказаться от такой судьбы. Матушка уже намекнула мне, что в случае отказа приведет в дом другую невестку, и тогда для меня не останется место. А сил и смелости начать жизнь в одиночестве не хватало.

Нужно было бороться, но как это сделать, если всю сознательную жизнь мне прививали смирение и послушание? Я ведь даже не могла рассчитывать на то, что Петр сам откажется от свадьбы, его бы матушка послушала, но он с того самого вечера, наоборот, начал проявлять ко мне повышенное внимание.

Поэтому я все чаще пропадала в церкви, вознося отчаянные молитвы с просьбами отсрочить этот брак и позволить найти собственный путь. Хоть и понимала, что мои просьбы слишком ничтожны по сравнению с действительно важными просьбами людей по всему миру.

Важный гость уехал даже не попрощавшись. Остаток дня я убиралась в церкви, подготавливая ее к празднику, и уже в районе восьми вечера мы потихоньку пошли домой. Дорога занимала минут пять, но обычно отец Григорий останавливался, чтобы поболтать с жителями поселкам. Он предпочитал держать руку на пульсе жизни, чтобы вовремя направить обратно в стадо отбившегося ягненка.

Вот только сегодня на пути нам никто не встретился, потому что практически половина поселка толпилась около нашего дома. Машина скорой помощи с проблесковыми сигналами и вовсе наводила на самые страшные мысли. Первой моей мыслью было, что матушке стало плохо, утром у нее упало давление, поэтому отец взял меня помогать в церкви. Однако она стояла на крыльце дома, в отчаяние прижимая руки к груди.

– Ирина! Ирина, что здесь происходит? – Обычно зычный голос отца Григория дрожал от испуга. Хотя на его месте испугался бы абсолютно любой человек, возвращающийся вечером домой после службы.

– Петеньку… Нашего Петеньку избили какие-то ироды! Налетели как коршуны и переломали руки! – Она захлебывалась слезами и это было так жутко, что я оцепенела от ужаса. Никогда раньше мне не приходилось видеть на ее лице столько эмоций. – Ты представляешь? Почти каждую косточку переломали!

Двое санитаров выносят на носилках Петра. Он скулит от боли и боится даже пошевелить руками. Теми сами руками, которыми жадно шарил вчера по моему телу. Я хотела, чтобы он перестал ко мне приставать, я просила Господа дать мне передышку, но не такой ценой. Это слишком жестоко по отношению к его родителям, которые переживают за единственного сына.

Но хуже всего, что я уверена, что это не случайное происшествия. Мой жених не самый храбрый человек и предпочитает связываться лишь с теми, кто слабее. С ними он может быть настоящим мужчиной. Теперь же мне кажется, что кто-то пожелал отомстить за тех, кого он обидел.