Не целуй злодея!

Он пообещал себе, что вернет ей «Империю пепла и теней», но чуть позже.

Комната для репетиций была переполнена шумной тишиной. Тем самым молчанием, в котором слышится все: от шелеста бумаги и чужих вздохов до собственного сердцебиения. Напряжение такое густое, что в нем можно задохнуться. Здесь собрали весь основной состав актеров.

Режиссер и сценаристка Юн Хэджин превратились в их надзирателей.

Раньше Наён не присутствовала на утренних читках. Ее назначение стало слишком внезапным, да и роль не предполагала слов. Теперь же Ён Хари получила голос, и Чон предстояло прочитать текст под пристальным вниманием стольких профессионалов.

Слушая, как отыгрывают свои реплики Ли Тэхо, Нам Джунхён и госпожа Кан, Наён морально готовилась к неудаче. Актеры оттачивали игру как холодное оружие. Пируэт, защита, укол.

– «Зачем ты пришел сюда?» – спросил Нам. Он даже не смотрел в бумаги, его взгляд прожигал Ли Тэхо. В голосе главного героя звучало обвинение, нечто среднее между страхом потерять все, что дорого, и преждевременной защитой.

«Его герой – Рюжин – понимает, что они на пороге глобальных событий, в которых будет виноват Роан», – Наён сделала мысленную заметку на сцене, сравнивая отыгрыш актера и динамику сюжета.

Ли Тэхо, подняв голову, без какого-либо стеснения посмотрел в глаза Джунхёну, показывая лишь холод.

– «Ты так боишься меня? Даже после того, что со мной сделал погибший Император? – Тэхо отвел взгляд и искривил губы усмешкой. – Ты боишься меня, даже лишенного части дара и семьи, – теперь это было утверждение, которое должно задевать. – Я всего лишь осколок былого, не представляющий опасности, – взгляд Ли скользнул вниз, и он добавил змеиные ноты в голос то ли в попытке ужалить, то ли усыпить бдительность книжного Рюжина. – Страх перед изгоем двора делает вас всех безжалостными, а злодеем почему-то становлюсь я».

Точка, прозвеневшая в тишине.

Наён почувствовала холодок, пробежавший по спине, когда Ли закончил. Только аплодисменты госпожи Кан вернули ее в действительность, так как Чон, кажется, на мгновение провалилась в «Империю тени и пепла».

– Тэхо, ты чертовски убедительный злодей, – рассмеялась их Императрица, обмахиваясь сценарием, как веером. Ли с неуловимой эмоцией посмотрел на нее. Нам Джухён же не удержал лица и вознес взгляд к потолку.

Режисер Со Тэгун не разделял восторга госпожи Кан:

– Ли, держи одну эмоцию во время монолога. Ты должен давить на его самоуверенность и обман… Не усложняй динамику Роана.

Наён дрогнула, смотря на режиссера с ужасом. Тот, похоже, не считал каноном внутренний надлом злодея от потерь.

– Нет, я думаю, все отлично, – вдруг возразила сценаристка. – Господин Ли отлично поймал внутреннюю боль Роана. Это делает его ненависть ко двору более убедительной.

Юн впервые за репетицию вмешалась, а их деспот Со Тэгун впервые сдержался и не начал спорить. Наён подняла взгляд на Ли и только сейчас заметила пальцы, сжавшие ручку, будто он тоже готовился отстаивать своего героя.

– Сцена двадцать седьмая, – сказал Со Тэгун. – Диалог между Роаном и фрейлиной после похищения, – Наён словно ударили, ей пришлось выпрямить спину слишком резко, листы сценария путались в руках, пока она перебирала их. – Эмоциональное напряжение, страх и воля. Начинайте.

Наён прочитала первую реплику, голос слегка дрожал:

– «Зачем это похищение? Вы хотите убить меня?» – вышло не так плохо, как могло. Ее волнение звучало даже уместно.

Тэхо ответил, не отрывая взгляда от Наён:

– «Пока мне незачем тебя убивать. Живой ты будешь гораздо полезней», – улыбка шелковой змеей скользнула в его тоне.

Тоненькие волоски на шее Наён встали дыбом. Она только сейчас поняла, что эти слова можно сказать и с грязным подтекстом. Чон покраснела, пока Ли не отрывал прямого взгляда от нее и продолжал криво улыбаться. Ей стало стыдно, и Наён потупила взгляд на текст.

– «Я могу контролировать императрицу, пока ты в моих руках», – наконец закончил Роан-Тэхо, возвращая истинный смысл фразе.

Она, не отрываясь, смотрела на листы бумаги, где цветные стикеры-закладки отмечали ее слова. Наён с задержкой схватилась за следующую фразу:

– «Я вас не боюсь», – она думала, что должна сказать это с вызовом, но вышло скорее жалко. Наён ждала, что режиссер грубо ее одернет, но господин Со Тэгун молчал.

– «Как же так… Ведь при дворе все боятся изгнанного Роана, покалеченного императором», – он неприкрыто издевался над Ён Хари-Наён, над ее попытками бороться.

– «Вы не знаете, что значит быть в клетке. Я жила в ней всю жизнь. Вы – просто новый надзиратель», – в этот раз Ён Хари в Наён нашла силы отстоять себя без дрожи и стеснения.

Тэхо удержал паузу на секунду, будто задумался. Юн подняла взгляд, Со Тэгун кивнул, но не прервал. Кан тихо хмыкнула, прикрыв губы краем сценария. Нам же выжидательно смотрел на Ли.

– «Я тоже в клетке. Только моя – из зеркал. В ней ты видишь себя, но не можешь изменить ничего и вернуть прошлое».

Повисло молчание. Госпожа Юн Хэджин медленно отложила свои бумаги.

– Эта сцена их первого соприкосновения. Не столько физического, но духовного, – вдруг пояснила сценаристка.

Наён покосилась на Ли. Она уже обдумывала этот фрагмент и тоже заметила, какие мосты наводит сцена между героями. Неужели им предстоит классическая связь между похитителем и жертвой? Это могло быть верно для книги, но для нее?

Эмоционально привязаться к Роану?

Она, как фанатка, уже давно сочувствовала этому злодею.

Но эмоционально привязаться к Ли Тэхо?

Чон боялась этого, ведь все вокруг предостерегало ее – не связываться с актером, который так хорошо играет.

– Ли-сси – великолепно. Чон… постарайтесь говорить громче и четче, нужную эмоцию вы уже поймали, – похвала от режиссера звучала жестко, почти так же как его критика.

Наён почувствовала, что на нее в ожидании смотрят все в комнате.

– Спасибо, я постараюсь, – опустила Наён голову.

Тэхо, прищурившись, смотрел на Чон. По сравнению с тем, что было в первую съемку, она очень сильно выросла. Ее актерская игра стала четче. Почти сносной…

Он прикрыл веки, гася в себе профессиональную ревность. Нужно признать – Чон большая молодец. И теперь ей не нужна его помощь, чтобы разобраться в чувствах своей героини. Тэхо мысленно вернулся к книге, вспоминая глубину ее анализа на полях. Через них Наён объясняла ему поступки героев за скобками. Кто бы мог подумать, что в этой девчонке скрывалась такая глубина.

7

Нам Джунхён жаждал внимания

Наён смотрела на вышивку по воротнику розовой накидки. Цветовая гамма осталась той же, но костюм обновили. Это был и крой, и мерцающий бисер в вышивке цветов. Теперь Чон стали понятны исколотые пальцы подруги. Пак Чиу старалась для нее все выходные.

– Ты прямо моя крестная фея, – заметила Наён, пока Чиу разглаживала ладонями последние складочки.

– Хочешь этого или нет, но на площадке ты у меня точно будешь сиять, – усмехнулась Чиу, отходя и оглядывая Наён в своем шедевре с ног до головы. Чон невольно расправила плечи, чтобы быть под стать стараниям подруги. – Как думаешь, Ли понравится новый костюм? – спросила Пак Чиу будто невзначай.

Вопрос смутил Наён, заставляя спрятать всю свою самоуверенность в раковину. Она поняла, что ее пытаются вывести на чистую воду. Наён слишком нарочито избегала вопросов о Ли Тэхо все это время, чем вызвала подозрения Чиу.

В костюмерную постучали, но дверь открылась еще до того, как Пак ответила. Вошел Нам Джунхён, его алые волосы ярко горели издали, переливаясь шелковым блеском, как и костюм.

– Пак-сси, мне нужна помощь, – беззаботно сообщил он, показывая, что на одном из рукавов оторвалась блестящая тесьма. Лента жалким серпантином свисала с руки.

– О, Чон… – его взгляд как будто случайно нашел ее и задержался дольше положенного. Нам Джунхён без стеснения, с неприкрытым восхищением смотрел на Наён в сказочном ханбоке. Его улыбка обезоруживала и сверкала, подобно бриллиантовой серьге в ухе.

– Выглядишь потрясающе.

Наён тут же вспомнила слова Ли, когда тот впервые увидел ее в образе: «Выглядишь неожиданно хорошо». Их учили подкатывать к девушкам в одной школе? Ли хотя бы делал это не так прямолинейно и приторно…

– Глаза, губы, волосы, рост… – Нам без зазрения совести перечислял все, что оставалось прежде незамеченным, как и сама Наён. Так с чего вдруг именно сейчас она, вся такая нескладная, стала «потрясающей». Чон напряглась, подозревая фальшь в его словах. А Джунхён выдохнул совсем близко:

– Ты просто создана для этой роли. И я, кажется, понимаю Роана, который должен тебя украсть.

Загнанная в угол, она отшатнулась от комплимента, как от шальной пули, и чуть не снесла стойку с костюмами, споткнувшись. Самоуверенность Джунхёна была ошеломляющей.

– Нам-сси, – твердо окликнула его Чиу, пытаясь спасти Наён от агрессивной и внезапной атаки напористого парня.

– Да, – протянул он через плечо, не думая отступать от «жертвы». – Я просто восхищаюсь работой нашей костюмерши, – соврал он.

– Ваш костюм… – напомнила сквозь зубы Чиу.

Нам Джунхён улыбнулся, развязал пояс и стал снимать верхний халат, нижний тоже распахнулся. Вслед за ковровой бомбардировкой комплиментами в ход пошла тяжелая артиллерия, тут даже Пак Чиу подкосило от его наглости. Она перехватила верхний халат и удержала нижний за ворот, стараясь прикрыть рельефный торс и все кубики показавшегося пресса.

Наён закрыла глаза ладошкой, нервно выдохнув.

– Господин Нам, я лучше пойду и не буду мешать вам с Пак Чиу, – она рыбкой выскользнула из костюмерной. Было бы верхом глупости вступать в эту странную игру со звездой.

Нам Джунхён задумчиво посмотрел Чон вслед. Чиу прямо-таки видела, как шестеренки в его голове шевелятся, оценивая реакцию ее подруги.

– Не старайтесь, – прошипела она, словно злая кошка. – Вы ей не понравитесь.

Нам наконец перевел оценивающий взгляд на саму Чиу и стал изучать ее, словно она участвовала в кастинге в его фильме. Пак прекрасно знала, что со своим небольшим ростом и большими глазами казалась мужчинам просто милой детской игрушкой, даже когда злилась. И это всегда раздражало ее еще больше. Ее не воспринимали всерьез.

– Потому что ей уже нравится Ли? – спросил Нам с намеком.

Осознание, что это не просто желание привлечь к себе внимание, а нечто иное, более подлое, посетило Чиу.

– Думаете его опередить? – спросила она, проверяя, ревность ли это.

– А ты на стороне Ли Тэхо? И планируешь все рассказать? – спросил невозмутимо Джунхён.

Теперь Пак Чиу поняла, что Нам неспроста флиртует с Чон при свидетелях.

– Вы точно не во вкусе Наён, так что и рассказывать не о чем, – отрезала она.

– Наён… Ты, похоже, хорошо ее знаешь? – быстро сориентировался Нам.

– Мы дружим со школы, – почти огрызнулась Чиу. – И она не любит таких наглых мужчин, так что без шансов…

Джунхён хмыкнул, снова уставившись на Чиу.

– А ты, кажется, в моем вкусе – умеешь поставить на место.

Чиу от такого «комплимента» пришлось закатить глаза. Она накрыла его голову первой попавшейся тряпкой красного цвета и сказала:

– У вас какое-то обострение? Идите отсюда и… оденьтесь уже, а то еще перепутают с кисэн[6].

Нам Джунхён беззлобно рассмеялся, стаскивая с лица алый шелк.

Гримерша нахваливала Чон за естественный румянец, виной которому стало поведение Нама. Наён так и не поняла, что на него нашло. К счастью, она удержалась и не стала покусывать губы, пока ее красили. Глупейшая привычка, выдававшая моменты, когда она нервничает.

– Все, мы закончили, – сказал женщина, поправляя украшения в ее волосах.

– Спасибо, – Наён наклонилась к зеркалу, разглядывая работу профессионала. Вышло чудесно: лицо выглядело фарфоровым с ярким румянцем и алыми губами. В прошлый раз Наён толком себя и не рассмотрела. Только сейчас ей подумалось, что стоит сделать фото на память. Вдруг в ее жизни больше не будет момента, когда она примерит на себя такую роль.

– Можно я сфотографируюсь тут? – спросила Наён, как маленький ребенок у взрослого. Чон не знала, нормально ли такое поведение, она всегда считала себя не слишком женственной для подобных вещей. Оттого казалось, что она нарушит какие-то правила. Ей так не хотелось, чтобы кто-то посчитал ее тщеславной или самовлюбленной.

– Конечно, – рассмеялась женщина, собирая кисти и косметику и протирая стол.

У зеркала, украшенного выпуклыми лампами, был хороший свет. Наён на пробу сделала пару фото. На экране за ней появился темный силуэт – тень Роана. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Ли Тэхо сел за соседний столик, отдаваясь в руки гримера.

– Ты ведешь соцсети? – спокойно спросил Ли, показывая, что заметил, как она делает селфи.

Наён еще больше смутилась. Давя в себе глупый страх, что Ли может узнать о ее блоге, она выключила экран и отложила телефон в сторону. Чон много думала, стоит ли писать о роли Ён Хари в Сети, и пришла к выводу, что слишком дорожит своей анонимностью, так что точно не станет выкладывать фото, но от колкости не удержалась.

– Это запрещено? – уточнила она у Тэхо. Их взгляды встретились через зеркало. Но даже в отражении Ли был слишком горячим.

– Просто интересно, – сказал он, не отводя испытующего взгляда.

А в ее голове мелькнуло: «Неужто сегодня магнитные бури у всех ловеласов?»

– Хотите подписаться на меня в соцсетях? – Наён решила ужалить его словами, не надеясь на положительный ответ.

Тэхо хотел.

Но не для того, чтобы сталкерить ее по фото и местам, где она бывает. Ему гораздо интереснее было исподтишка наблюдать за ее мыслями. Он уже оценил, как те затейливо и глубоко переплетаются. Украденная книга была пронизана ее словами, как золотыми нитями. И Тэхо, тайком задерживая взгляд на девчонке, задавался вопросом, как эти мысли могут рождаться в ее голове.

Ли успел улыбнуться, но его ответ: «Почему бы и нет…» – затерялся в голосе вошедшего помощника Кима.

– Чон-а, вот ты где. Подпиши бумаги. Так как твоя роль расширена, господин продюсер решил повысить тебе ставку. Двойная оплата за каждый съемочный день… Теперь ты официально в актерском составе сериала, – с многозначительной улыбкой сказал мужчина.

Брови Наён неприлично полезли вверх. Она, честно, даже не задумывалась о таком повышении.

– Да, конечно! – Наён без колебаний поставила росчерк на бумагах, и помощник Ким, подмигнув, удалился. Только тогда Чон поймала на себе помрачневший взгляд Ли Тэхо. Он почти скрипнул зубами, заговорив:

– Ты всегда подписываешь бумаги без вопросов? Хотя бы для приличия читай то, что тебе подсовывают.

Наён почувствовала себя так, словно Роан вернулся, а она – мышь перед удавом. Эта здравая мысль контрастировала с ее внутренней радостью, и она, взяв в руки копию договора, молча вышла из гримерки. Осталось надеяться, что выглядела она хотя бы на толику спокойной.

Чон уединилась в углу и перечитала новый договор. Ничего криминального или отличающегося от прошлого контракта она не нашла. Стандартный и скупой перечень для актера массовки. Прошлый ее контракт на один день тоже был не самым дружелюбным.

Чон нервно выдохнула, коря Ли Тэхо за то, что он попытался выбить землю из-под ее ног перед съемкой. Ничего же плохого пока не произошло?

Магия кино заключалась в монтаже. Можно пропустить года за одну секунду или заставить время идти вспять – и никто не обвинит тебя в мошенничестве. Господин Со Тэгун знал это и мастерски использовал.

Сегодня они снимали сцены в обратном порядке. В первую очередь режиссер заставил их отыграть перед камерами диалоги. Наён после происшествия с договором злилась на Ли Тэхо и потому говорила громче и жестче. В этот раз она, похоже, звучала даже слишком твердо.

Со Тэгун заставил их пять раз повторить реплики на камеру и пару раз в грубой манере прикрикнул. Чон сдалась, от напряжения голос снова задрожал в нужных местах.

Между сценами они с Ли не разговаривали, но Наён, даже отвернувшись, чувствовала кожей «взгляд Роана».

Когда режиссер наконец дал им отдохнуть перед сценой похищения, Наён отступила к углу площадки, где среди проводов, пластиковых стульев и термосов собиралась вся массовка на кофе-брейк. Жутко хотелось воды. Когда она подошла к столу, то чуть не запуталась в подоле костюма. Но кто-то поймал ее за локоть. Этот знакомый жест обжигал даже через ткань костюма.

Наён чуть судорожно выдохнула и повернулась, вот только вместо траурного черного цвета ее ждал алый взрыв.

Нам Джунхён лучезарно улыбнулся, бриллиантовая искра серьги подмигнула Наён, когда она выпрямилась.

– Осторожней, Чон-сси, а то я спасу тебя раньше сценария.

Она сглотнула смущение: и этот актер плохо знал оригинальную новеллу, а сценарий им пока выдали лишь на первую серию.

– По книге Ён Хари никто не спасает, в конце она погибает, – строго возразила Наён.

Нам застыл, видимо, не ожидая такого поворота, ломающего романтический сценарий его флирта.

– Какая потеря, – выдавил из себя он и посмотрел поверх головы Наён.

Чон заподозрила, что за ней кто-то есть, за секунду до того, как на ее плечо легла тяжелая ладонь. Наён невольно дернулась, так что мужская рука соскользнула на предплечье.

– Ты в порядке? – спросил спокойным голосом Ли Тэхо.

Наён не видела его лица. Он был за ее спиной, а перед ней стоял Нам. Разница в росте у нее и Джунхёна оказалась не такая большая, как с Тэхо, и Наён символично пыталась найти отражение Ли в глазах Нама. Джунхён же улыбался с вызовом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

– а(-야) – звательная частица в корейском языке, добавляемая к имени при неформальном обращении. Используется в очень дружеской и близкой речи.

2

Ханбок (한복) – национальный традиционный костюм Кореи.

3

– сси(-씨) – уважительный суфикс при обращении.

4

Щиктан (식당) – это корейское слово, обозначающее ресторан, кафе, столовую или место общественного питания.

5

Хён (형, букв. «старший брат») – это одна из наиболее распространенных форм обращения в корейском языке, используемая мужчинами по отношению к мужчинам старшего возраста.

6

Кисэн (기생) – в Корее эпохи Коре и Чосон куртизанки, соблазнительницы-артистки, обученные музыке, танцам и искусству беседы. Чиу иронизирует над излишней тягой Нам Джунхёна к самолюбованию и «продаже» своей внешности. Также кисэн нередко передвигались по улицам, накинув на голову юбку-накидку (ссэтин), чтобы скрыть лицо.