Волчья ягода

Держа дистанцию с великородными шагов в пятнадцать, я старалась подмечать дорогу.

«Ветка в лицо. Ручей бежит по ходу движения. Солнце за спиной. Мох мокрый – север…»

Мужчины со мной не говорили, не оборачивались, общались только друг с другом.

– Что было с людьми, которые нарушали границу, а Таор? Помнишь? – донесся до меня голос.

«Таор». Значит так звали злого черноволосого. Второго – «Дрей», я помнила еще с первой встречи.

– Хм, – Таор на секунду задумался. – Да ничего особенного. Помню, одному сломали по ребру с каждой стороны, всего-то. Пообещали в следующий раз сломать ноги. Жаль, больше не приходил. Видно, хватило.

Говорили они подчеркнуто громко. Я поежилась, невольно прижимая руку к боку. Ребра мне были дороги.

– …интереснее было с теми, кто охотился на нашей территории. Помню, нашу белку добыл. Так скормили ему ее вместе с шерстью. Надо сказать, жрал медленно. Я устал ждать.

– Этот, видать, уже сытый был.

Прислушиваясь к смеху, угрюмо брела сзади.

– А блевать отправили на землю людей, – Таор продолжил. Ухитрялся говорить он негромко, но звучный голос его легко разносился по воздуху. – Как он бежал… Люди, оказалось, могут неплохо бегать.

– То не он бежал, а белка в его животе.

– А если б он, не белку добыл, а корни выкопал… – черноволосый сделал длинную паузу.

Понимая, что они меня специально пугают, я все равно навострила уши. Таор легко договорил:

– …вкрутили бы эти корни во все доступные отверстия.

Щеки запылали от гнева и грубой мужской пошлости. Стерпеть это я не могла.

– Никакая я не хапунья, не брала я ваши корни! – выпалила. – Даже не возвращалась на то место! Это правда! Не брала! Не возвращалась!

Мужчина не обернулись, будто меня тут нет, продолжая разговор. Даже лица показать не соизволили, и мне оставалось только лицезреть, как покачивается длинный хвост собранных на макушке пепельных волос у одного, да арбалет на спине другого.

– С теми, кто врет, я бы меньше нежничал, – неторопливо заметил Дрей. – Язык подрезать можно на первый раз…

– Я б ее язык иначе использовал.

Прислушиваясь к ответу, невольно напряглась.

– И как же?

– Подошвы ботинок можно было бы вылизать. А ты о чем подумал?

Мужчины снова разгоготались. Я прикусила язык, понимая, что доказывать что-то Волкам невозможно. Они же как наши сельские: или насмехаются или сердятся. Не верят ни слову!

Опасаясь пререкаться, решила больше ничего не говорить, но внутренне обеспокоилась.

«Неужели и со старейшинами так же будет?»

***

В волчий город мы вошли неожиданно. Первые дома будто вынырнули из-за деревьев, без всякого промежутка в виде поля. Такое для меня было в новинку.

Как так, без поля?

Но у Волков имелся только лес. И город – в нем же, в лесу. Тропинка под ногами постепенно сменилась на булыжную дорогу. Я молча восхитилась: у нас в селе дороги были обычными, земляными. А дома, что возвышались между деревьями, аккуратные, основательные. Первые этажи – из серого камня, а вторые – из темного дерева. И крыши темные. Я слышала течение реки все время, пока мы шли.

Постепенно на пути начали встречаться другие великородные. По большей части суровые мужчины с тушками пойманной дичи, пристегнутыми на поясе. Некоторых сопровождали огромные волки, из-за которых я предпочла сократить расстояние между своими провожатыми до пяти шагов.

Диалог со встречными повторялся до мелочей. После обмена рукопожатиями, подошедший немедленно косился на меня и уточнял:

– Это кто?

На вопрос грубый Таор каждый раз давал разный ответ, и каждый был оскорбительным. Он называл меня визжащим недоразумением, охотницей за чужим, помехой под ногами.

В очередной раз он ответил ещё более изощрённо:

– Человеческая самка крота, – лениво ответствовал, за что удостоился очередного моего ненавидящего взгляда. Взглядов этих было уже по меньшей мере с десяток, но Волка они не трогали. Если сероглазый Дрей больше помалкивал, то Таору как будто доставляло удовольствие посильнее меня задеть.

– Я не выкапывала корни! – ещё раз гневно ответила, идентифицируя происхождение озвученного прозвища. – И меня зовут Аса!

– Никого не интересует имя воровки, – констатировал Таор, не оборачиваясь, он вообще на меня не смотрел. Дрей глянул со снисходительным недоверием.

Мне же доказать свою правоту было нечем, кроме слов. Приходилось сжимать кулаки и терпеть.

Они все еще шли быстрым шагом. Домов становилось все больше, прохожих тоже, оценивающие взгляды уже исчислялись десятками. Равнодушных среди них не было. Все они смотрели на меня как на презренную преступницу и от этого было обиднее всего. Увязавшиеся следом дети, бросили в меня еловыми шишками.

– Ай!

Волки не оглянулись, хотя точно знали, что происходит, уверена.

Дети кидали точно, попадали метко – в голову. Никто их не останавливал. Я молча шла, закрываясь рукой. Больно, неприятно… Как же хотелось надавать им подзатыльников, да оттаскать за уши, кто бы знал!

На очередную шишку, попавшую мне точно по макушке, я не выдержала, развернулась:

– Я думала, что вы Волки, а не белки, – сдерживая себя, презрительно выпалила им. – Так белки? А нет, даже меньше – бельчата, которые только и знают, что шишками кидаться? И зубы у вас не волчьи, а беличьи? Ну, кто еще будет белкой?

Детство с мальчишками не пропало зря, я знала, как их задеть. Оскорбившись на сравнение с белками, волчата раздраженно поплевали на землю, адресовав мне несколько неприличных жестов и оскалов, совсем непохожих на беличьи, зато кидаться перестали. Потеряв интерес, постепенно отстали.

Через несколько улиц мы вошли на большую квадратную площадь, которую обнимало огромное здание. Множество острых шпилей его будто клыками протыкали небо. На черепице был выложен огромный черный волк. Стены украшали скульптурные морды волков.

«Управа», – поняла.

– Аса. Старейшины там, – обратился ко мне сероглазый Дрей, указывая на огромные двери, украшенные оскаленными волчьими мордами. – Иди.

Голос мужчины был ровен как поле. Черноволосый Таор стоял поодаль.

– Бэр, – я впервые обратилась к Дрею, чувствуя некоторую надежду от того, что меня назвали по имени. – Я невиновна в хищении. Как думаете, они… послушают, если я попрошу повторного расследования?

Волк приподнял шрамированную пепельную бровь, задумчиво посмотрев на меня сверху вниз. Почти прозрачные глаза его напоминали разбитые серые льдинки. По виду он был примерно одного со мной возраста, но множество шрамов добавляли лет. Я отвела глаза от длинного светлого рубца, делившего мужскую щеку на две части. Волк думал недолго:

– Мой брат охраняет эту часть леса, – он кивнул на Таора. – У него хороший нос, ему незачем лгать, и так отпустил тебя в первый раз. Ты была там за день до того, а на следующее утро корней уже не было. На том месте нет иных следов, кроме твоих, нет иного запаха, кроме твоего. Хочешь перепроверить слова великородного?

Шрам на загорелой мужской щеке изогнулся в презрительно-насмешливой гримасе. Отвечать «да» стало страшновато, но я крепилась.

– Да. Хочу перепроверить, – совершенно точно произнесла я, не отводя взгляда. – Я видела чужака в нашем лесу. Это мог быть он или кто угодно! Не я.

Шрамированная бровь опять слегка приподнялась. Чуть удивленно. Только на секунду, потому что в следующую он хмыкнул:

– Ясно.

Не прощаясь, развернулся. Они оба ушли, оставляя меня одну.

А я, постояла немного и, собравшись с силами, вошла в здание.

Через полчаса

Опять эта сложная смесь чувств. Не собирали ради меня никакого торжественного совета старейшин, ничего. Какой-то седой сосредоточенный Волк в маленькой комнате с одним столом и стулом, принял сопроводительное письмо, махом распечатал и ни разу на меня не посмотрел. Я робко стояла перед столом, рассматривая черную вышивку рубахи на худощавых плечах и гадала.

«Это старейшина или кто?»

– За проступок отработаешь на нас одну луну, – безразлично сказал, не пытаясь ни рычать, ни строжиться. – Будешь делать, что велят.

Я даже ощутила разочарование.

«И все?»

Стоя перед ним, я не решилась присесть, да он и не предлагал. Робко кашлянула.

– Бэр, а вы… старейшина?

– Один из семи. Индир, – он говорил неэмоционально, все еще водя пальцем по строкам письма.

Я слегка приободрилась, ощущая, что все не так страшно.

– Не брала я те корни, бэр. Это…

– Корней нет, тебя видели перед ними, на месте твой запах и нож, – он сразу заговорил жестко. – Один шанс тебе уже давали, когда отпускали, второго не будет, спуску не дадим. Если отправлю охотника повторно, и он ничего не найдет, получишь наказание еще и за ложь. Отрежем кончик языка. Мы не любим нарушителей, не любим воров и не любим лжецов. Уверена, что хочешь рискнуть, женщина?

Он говорил то же, что и Дрей. Они полностью уверены, а я… Я – уже нет. Взвесив все, и одновременно прижав драгоценный кончик языка к зубам, я вынужденно отказалась.

– Нет… Рисковать не хочу…

– Ирис проводит, покажет, где будешь жить, скажет, что делать. Как зовут? – без паузы обронил, все ещё вчитываясь в бумагу.

– Аса… Я – тр…

– Кто ты – меня не интересует, – быстро оборвал и впервые посмотрел на меня странно яркими синими глазами. – Твое дело – отработать провинность. Либо труд, либо кровь – для нас это принципиально. Надеюсь, ты понимаешь, что благоразумно остановиться на первом. Трудись добросовестно и через луну вернёшься к своим невредимой. Будешь лениться, отлынивать, вести себя неподобающе – высечем, и придется вести себя как надо. Не поймешь с первого раза, поймешь со второго, третьего, четвертого. Советую пропустить этап неподчинения, миса. Все ясно?

– Не совсем, – честно ответила. В голове все давно скомкалось.

– Неважно, скоро поймешь. Не сегодня, так завтра, не завтра, так… и так далее. Вопросы, жалобы, предложения – сначала к Ирис. Отходить от управы тебе запрещаю. Что будет при неповиновении, я уже сказал. Не искушай, – он махнул рукой. – Теперь ступай.

Выйдя от него и оглянувшись, я однозначно поняла две вещи. Первое: все не так страшно. А второе…

«Только зря платье надевала».

Глава 5. Немного оленьего помета в носу

– …этот помет шакалов утверждает, что утраченный титул быстро не вернуть. Им плевать на то, что я высокороден по рождению. Говорит, сделанного не воротишь, теперь как все. Нужно двадцать лет выслуги, – Таор привычно пружинисто шагал по лесу, но говорил устало. – Или реальные заслуги.

Шагая сзади, Дрей громко хмыкнул. Сам он по рождению принадлежал к простым волкам, не к знати. Но с тех пор, как стал высшим Волком – то есть способным к обороту – княжеский титул ему присвоили стремительно. Таор же с рождения был князем, но титул потерял за недавний серьезный проступок. Сейчас он значился простым Волком и состоял на службе: охранял границу. Дрей же периодически проводил время с другом по старой привычке.

– Что значит «реальные заслуги»? – спросил вслух. В утреннем воздухе прохладного леса пахло скорым дождем, пометом оленя и птицей. В желудке заурчало. Дрей повел носом по сторонам. Хотелось сожрать кого-то мясного. Желательно, без помета.

– Что-то вроде спасения семьи старейшины от пожара, – мрачно ответил бывший князь.

– Значит, надо поджечь дом. Какого из семи?

– Голову проверь.

– Ну и сиди без титула. А как нос воротил, выделывался! «Не нужны мне ни титул, ни жизнь, ни земля». Быстро ты по-другому заговорил. Сначала жизнь стала мила, теперь и земля и титул. Переобуваешься на ходу.

Они были достаточно близки, чтобы откровенно подшучивать друг над другом. Дрей знал, что Таор не хочет возврата к былому, что принял решение осесть, остепениться, завести семью. Проблема была в прошлом.

Тут друг был сам виноват, конечно. Прошлое ему еще припоминали, долго будут припоминать, может и всегда. Неверное решение, женщина, затуманенная Хаосом голова, собственная самонадеянность – и все пошло под откос за какой-то день. Дрей мысленно поблагодарил Порядок, что не оказался на месте Таора. Сам он предполагал, что в тех обстоятельствах поступил бы так же. Вслух предпочитал этого не говорить.

– Если обувь неудобна, можно и переобуться, – Таор подал голос.

Дрей мысленно усмехнулся: «Немудрено». Титул – это не только почет и уважение, а еще и безусловный доход. С ним проще – с обретением положения в том числе. По крайней мере Таор так решил. Дрей не мог отрицать, что с тех пор, как он стал князем, к его мнению стали прислушиваться с почтением, которого раньше не было. Да и женского внимания неизмеримо больше.

– Охрана границы слабо похожа на заслугу, – заметил очевидное.

– Похожа, но через двадцать лет, – вздохнул Таор. – Старейшины говорят, что титул можно вернуть, если я построю значимый объект. К примеру.

Дрей хохотнул.

– …дорогу, говорят, построй, тогда вернем за заслуги на благо рода. А какую я дорогу могу построить?

– Дерьмовую, – легко заключил Дрей.

Таор был не строителем, а воином. Хорошим воином, которому можно отдать на защиту жизнь. Но строительство… Дрей усомнился бы в том, что он может построить и скворечник.

– Да… – друг согласился, тут же заговорив с раздражением. – И какого, кстати спросить, оленьего дерьма ты желаешь вернуться на это место? Олень направился в другую сторону.

«Тоже чует оленя».

– Очень уж уверенно она говорила, – принюхиваясь, Дрей осматривался по сторонам.

– Нет там чужих следов, – уже зло заметил Таор. – Или веришь человечке больше, чем мне?

– Слишком уверенно говорила… – медленно повторил Дрей, не обращая внимания на друга.

Когда они подошли к границе, на которой впервые нашли нарушительницу, Таор скучающе присел на корточки.

– Я осмотрел место. Есть только ее запах и только ее следы.

– Хочу убедиться, – коротко ответил Дрей.

Он сам не знал, почему вдруг решил проверить слова какой-то человеческой женщины. Сам для себя решил, что просто захотел. Такая причина. И все.

Нюх высшего Волка, которым являлся Дрей, превосходил нюх любого другого, в том числе и Таора. Сейчас Дрей молча втянул воздух, осторожно ступая по земле.

Следы Асы ещё оставались, Дрей проводил их до разрытых ямок. Остался и запах, уже почти незаметный. Иного запаха, кроме сладкого женского, на земле действительно не было.

– Да… – разочарованно заключил. – Похоже врет…

Таор сорвал и пожевал травинку, думая о своем.

– Естественно, врет. Может нанять строителей? Для дороги.

Он чертил пальцем по земле, пока думал.

– На какие шиши? Или у тебя спрятан мешок золота в болоте?

– Займу у богача.

Высший Волк выпрямился, с исследовательским интересом глядя на землю.

– Я б не стал, – откровенно ответил. – Какие-то змеиные выкрутасы. Со змеенышем переобщался? Схемы, займы, махинации… А если не выйдет, чем будешь платить? С твоего голого зада много не взять. Только шкуру спускать.

– Да мне тоже не по нутру, – голос Таора звучал мрачнее обычного.

– А если Лиса*?

Упоминая Лису, Дрей говорил о том, что уровень Силы можно было бы повысить искусственно. Став высшим Волком, можно было бы рассчитывать на титул. Но Таор относился к такому способу отрицательно и Дрей это прекрасно знал. Конечно, признать собственную слабость в решении проблемы и внезапно ехать к Лисе на поклон, виделось унизительным.

– Я не мальчик, чтобы по малейшему поводу бежать к юбке и клянчить сиську, – тот подтвердил его предположения. – Вернуть титул – в моих силах.

– Кобенишься, – Дрей бросил это чисто из вредности, хотя сам друга понимал.

– Может и так. Всегда есть несколько способов достижения цели. Я больше не желаю использовать сомнительные, – последнее Таор произнес серьезно. – Совсем.

Это понять было можно. Раз споткнувшись, тщательнее смотришь под ноги. Бывшему преступнику Таору приходилось быть непогрешимым. Дрей понимающе кивнул.

– Знаю. Тогда жди пожара. Или служи двадцать лет. А волчицу возьми из простых, и не крути мозги. Или брезгуешь низкородными?

На это Таор промолчал.

Дрей не стал развивать тему, не собираясь лезть другу в душу.

«Его дело».

– Что-то смущает? – Таор ждал.

Дрей все еще стоял под сосной.

В ответ он только недовольно поскреб шею. Ничего не смущало, но что-то останавливало. Дрей смахнул с плеча слетевшие сверху зеленые иглы и вдруг насторожился.

Задрав голову, оглядел сосну. Ближайшая ветка возвышалась за пару метров от земли.

«А ну-ка…»

Кряхтя, Волк подпрыгнул, тяжело подтягиваясь на дерево. По деревьям Волки лазили хуже среднего.

Таор пронаблюдал за его потугами, едко щуря янтарные глаза.

– С каких пор тебя перестала привлекать земля? – уточнил он, щедро вмешивая в тон насмешку. – Решил воспарить все-таки?

Дрей некоторое время не отвечал, тяжело возившись на ветке. Сосна ныла, постанывая от натуги.

– С тех пор, как по деревьям стали ползать змеи, – послышался откуда голос. Дрей возился в ветвях, от чего дерево мелко подрагивало, осыпая землю свежей порцией тонких зелёных иголок. – Девка не соврала. Это не она. Тут был кто-то из рода Змей. Он забрал наше, не ступая на землю. С дерева. Вижу волокна веревки. Ловко… Запаха-то с полногтя.

– Змеи? На кой им…

Таор не закончил, медленно поднимаясь. Лицо его опять стало серьезным.

– Ей корнеплоды на что? – Дрей тяжело спрыгнул на землю.

Таор порылся в памяти, с досадой припомнив только, что не стал слушать «воровку».

– Спрошу. Пока лезь на то, – Таор показал пальцем и сам полез на ближайший ствол. – Проверим ближайшие деревья. Надо понять, откуда он приполз.

*** История Таора неоднозначна: начинается в первой книге «Дочь Скорпиона», где он совершает тот самый проступок; продолжается в «Загадках» и «Сказках Лисы». Дрей впервые появляется в «Загадках Лисы» еще до того, как стал высшим Волком. История о Лисе, про которую говорит Дрей, подробно освещена в «Загадках Лисы» и «Сказках Лисы».

***

Бледные чувствительные пальцы Змея коснулись тяжелой глади огромного цветка, похожего на разверзнутый зев льва. Второй рукой Аскорус аккуратно зажал собственный нос: цветок ярко пах несвежим трупом.

– Знаешь, каких трудов мне стоило вырастить это растение в собственной оранжерее? – негромко спросил вслух. Из-за зажатого носа голос звучал гнусаво.

Жилистый невысокий Верис, державшийся на почтительном расстоянии от своего нанимателя и его отвратительного цветка, не ответил, да и вообще никак не среагировал, прекрасно осознавая, что Аскорус ответит на свой вопрос сам. Господин вообще не интересовался ничего незначащими ответами подчиненных. Хотя какой он «господин»? Такой же низкородный, как и Верис, просто богатый.

Сейчас Верис занимался тем, что старался дышать ртом. Чувствительный нос его страдал как никогда.

– Сначала мы с трудом нашли его, – как и предполагалось, Аскорус с удовольствием заговорил. – Раффлезия даже не растет в нашей местности. А в естественной среде она три года таится, прежде чем пустить росток. Затем нужно ждать, когда скромная красавица раскроет объятия. Она не торопится, ей требуется несколько лет, чтобы начать цвести. Нам повезло, мы ждали всего шесть месяцев. Но и это не конец. Когда раффлезия цветет, то это происходит всего четыре дня. Вдумайся! Несколько лет – и всего четыре дня. Только в эти, считанные по пальцам дни, мы можем заглянуть в ее сердце. Наше терпение, наконец, вознаграждается, и мы получаем чудодейственное средство, равных которому…

Нежно погладив ало-красные лепестки, похожие на куски мяса с белыми прожилками, худощавый небольшой Аскорус обернулся на Вериса. Они стояли в кустах многочисленных белых цветов с крошечными листочками, которые – это Верис знал – использовали как универсальное противоядие. Вокруг шелестели листья, все наливалось самым разнообразным цветом: пурпурно-лиловым, горчично-оранжевым, темно-синим. В этом меркантильно-аптечном саду было бы даже неплохо, если бы не запах всего одного цветка.

– Итак, какие же вести ты принес, мой ловкий друг?

Тон Змея резко стал деловым. Он потер ладони о белый рабочий сюртук, слегка припорошенный желтой пыльцой.

Верис выпрямился.

– Я обработал половину человеческой территории. На этот раз вышло около двух сотен. Пришлось как следует потрудиться, чтобы…

Он хотел намекнуть, что задание было непростым, что ему пришлось побегать, и неплохо бы увеличить оплату, но Аскорус быстро оборвал его:

– Прекрасно! Знаешь, чем удивителен корень эускариота? Его невозможно культивировать. Точнее, незачем: домашний корень становится абсолютно бесполезен при культивации, а вот дикорастущий… Именно дикорастущий эускариот способен побороть нынешнюю эпидемию. Такой свободолюбивый вид…

Вдохновленно подняв светло-зеленые глаза с узкими зрачками к небу, Аскорус продолжил. Верис молча прикрыл глаза, привычно ожидая лекцию. Лекарствовед Аскорус любил говорить. С тем же воодушевлением он выступал на совещаниях в совете.

– Я вижу в нем порядочное количество аналогий с нами. В растении, которое находится в более суровых условиях, намного больше действующих веществ, чем в том, которое растёт в условиях идеальных. Мы даже проводили собственные исследования. Высадили два семени: за одним мы ухаживали, удобряли, прикрывали от солнца, града… Ухаживали, как за малым дитем! А на второе – не обращали внимания. Так, в том саженце, который мы подкармливали, оказалось в десять раз меньше лекарственных веществ. Ты только представь эту цифру, друг мой! Согласись, в этом что-то есть: чем лучше созданы условия, тем слабее образец.

Выговорившись, Аскорус щелкнул пальцами. По щелчку пальцев его тон опять сменился.

– Можешь получить оплату у моего казначея. И продолжай, мой друг, продолжай. Мне нужно еще корня. Целого, не обломанного. Болезнь распространяется, скоро многим понадобится мое ценное лекарство.

– В связи с этим, прошу увеличить оплату! – использовав оплошность своего нанимателя, Верис успел вставить в разговор давно созревшую на языке фразу. – Приходится немало выкручиваться.

Ответом ему был недовольный взгляд резко спустившегося с небес на землю нанимателя.

– На десять процентов и ни медяком больше, – холодно уступил Змей и тут же сменил тон на требовательный. – Действуй тщательно, не медли, период сбора заканчивается. Нужно, чтобы как можно меньше эускариота осталось доступным на всех территориях. И следи, чтобы твои агенты на территориях великородных тщательно придерживались легенды: эускариот нужен лишь как стойкий дешевый краситель. Не более.

Верис поклонился.

«Крыса ты, а не Змей», – подумал он, выходя из оранжереи, из которой оглушительно вонял трупом отвратительный редкий цветок. Верис хотел двадцать процентов.

Аскорус остался, с мечтательным удовольствием прикидывая цену лекарственной настойки от заболевания, от которого синеют ногти. Запах раффлезии ему уже даже начал нравиться: Змей слишком долго ждал этих плодов.

«Пожалуй, подниму окончательную цену готовой микстуры на двадцать процентов. Да, думаю, удастся убить сразу двоих мышат: и заработать, и спасти жизни. Все ради блага».

Глава 6. Начало исправительного труда

Меня загрузили работой по последнюю волосинку макушки.

В ближайшую луну предстояло регулярно подметать площадь, поливать газоны, стирать, выбивать ковры и, разумеется, мыть полы, стены, и вообще все поверхности в управе. В общем, делать, что велят, как и сказал старейшина.

Наказание выходило исправительно-трудовым.

Ирис, к которой меня прикрепили, оказалась пожилой молчаливой Волчицей, местной хозяйственницей, что следила в управе за чистотой и порядком. Худая и прямая как палка, она по-солдатски сухо, без неприязни проинструктировала меня, где и что находится. Жить мне предстояло в комнатке, которая оказалась тут же, в здании управы. В ней была кровать, стол, крошечное высокое окно и замок на двери. Ирис обронила, что вечером после работы меня будут закрывать на ключ до утра. После отдала первое распоряжение: