Палата без номера

— Мара, — сказала Лиззи, стараясь говорить ровно, — я хочу спать.

— Вы не можете спать сейчас.

— Почему?

— Доктор ждёт вас.

— Пусть подождёт.

— Он не любит, когда его заставляют ждать.

— Я не боюсь доктора.

За дверью повисла тишина.

Затем Мара тихо произнесла:

— Вы должны бояться тех, кто не умеет ждать.

Послышались шаги. На этот раз они удалялись быстро.

Лиззи присела возле стены.

— Томас?

Ответа не было.

— Томас, ты здесь?

Сначала она услышала только слабое дыхание. Потом мальчик прошептал:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Ты помнишь свой дом?

— Да.

— А его запах?

Лиззи задумалась.

Ей вспомнился кофе, который она по утрам готовила на маленькой кухне. Старый деревянный стол. Пыльное окно. Корица в стеклянной банке.

— Да, — сказала она. — Помню.

— Тогда ты ещё настоящая.

Лиззи почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Что значит «ещё»?

Томас не ответил.

— Томас, где твоя палата?

— У меня нет палаты.

— Почему?

— Мне нельзя показываться.

— Кто тебе не разрешает?

С другой стороны стены послышался шёпот. Не детский. Несколько голосов одновременно повторяли одну и ту же фразу:

— Лиззи Морроу. Лиззи Морроу. Лиззи Морроу.

Томас резко замолчал.

Лиззи закрыла рот ладонью.

Голоса стихли так же внезапно, как начались.

— Они услышали тебя, — сказал мальчик.

— Кто?

— Не отвечай им.

— Но они знают моё имя.

— Они знают всё, что написано в твоей карте.

Лиззи посмотрела на столик, где ещё недавно лежала медицинская папка. Карты там больше не было.

— Где моя карта?

— У доктора.

— Ты его видел?

— Я видел его лицо.

— Он настоящий?

Томас за стеной зашептал ещё тише:

— Настоящие здесь долго не остаются.

Лиззи положила ладонь на стену.

— Ты можешь выбраться?

— Нет.

— Я помогу тебе.

— Не надо.

— Почему?

— Если ты откроешь стену, они увидят меня.

— Какую стену?

— Ту, где висит картина.

Лиззи поднялась и посмотрела на морской берег. Белое сияние в верхнем углу картины теперь казалось не солнцем, а пустым окном.

— Здесь?

— Сними её.

Лиззи встала на стул. Рама оказалась прикреплена к стене всего одним металлическим крючком. Она потянула картину на себя.

Сначала ничего не произошло.

Потом из-за рамы донёсся влажный звук.

Будто по другую сторону стены кто-то провёл языком по стеклу.

Лиззи резко дёрнула картину.

Крепление поддалось, и полотно упало на пол.

В стене открылось узкое чёрное отверстие.

Из него пахнуло сыростью и чем-то сладковатым, гниющим.

Внутри были видны царапины. Многочисленные. Некоторые складывались в буквы, другие выглядели как отпечатки маленьких пальцев.

— Томас? — прошептала Лиззи.

Из темноты донёсся детский голос:

— Ты не должна была открывать.

— Я хочу вытащить тебя.

— Уже поздно.

В глубине отверстия что-то шевельнулось.

Лиззи увидела маленькую ладонь. Бледную, с длинными синеватыми пальцами. Она медленно вытянулась наружу и легла на край стены.

— Дай мне руку, — сказала Лиззи.

— Не смотри на моё лицо.

— Почему?

— Я не помню, какое оно было.

Лиззи замерла.

Из коридора снова донёсся звук колёс. Кто-то приближался к палате.

— Они идут, — сказал Томас.

— Я не брошу тебя.

— Бросишь.

— Нет.

— Все сначала так говорят.

Колёса остановились у двери.

Лиззи отступила от стены. Пальцы мальчика исчезли в отверстии, но сам голос остался рядом.

— Когда они войдут, не смотри на них.

— Что произойдёт?

— Они будут улыбаться.

Ручка двери опустилась.

Лиззи быстро подняла картину и прислонила её к стене. Отверстие исчезло за полотном, но запах остался.

Дверь открылась.

В палату вошёл доктор Вейл.

За ним стоял высокий санитар. Его лицо было скрыто медицинской маской, но глаза смотрели слишком широко и неподвижно.

— Добрый вечер, Лиззи, — сказал доктор.

— Сейчас вечер?

— Конечно.

— Вы говорили, что наступит утро.

— Я ошибся.

Доктор улыбнулся.

На этот раз Лиззи не посмотрела ему в лицо. Она смотрела на его руки.

На одном пальце виднелось тёмное пятно.

— Вы слышали плач? — спросил он.

Лиззи молчала.

— В этой клинике иногда слышны странные звуки. Это старая система вентиляции.

Санитар закрыл дверь.

Доктор подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом по-прежнему находилась белая стена.

— Вы видите, как быстро всё меняется? — спросил он.

— Что именно?

Он посмотрел на неё.

— Ваша память.

Лиззи почувствовала, как в кармане сжалась металлическая пуговица.

— Я хочу уйти.

— Вы уйдёте.

— Когда?

— Когда закончите выздоравливать.

— А если я не хочу здесь оставаться?

Доктор наклонил голову.

— Желание пациента важно. Но не всегда решающее.

Из-за картины донёсся тихий стук.

Три раза.

Доктор замер.

Санитар медленно повернул голову к стене.

Лиззи задержала дыхание.

Доктор улыбнулся шире.

— Вы что-нибудь слышали?

— Нет, — сказала Лиззи.

Стук повторился.

Три раза.

Доктор посмотрел прямо на картину.

— Хорошо, — произнёс он. — Значит, пока он говорит только с вами.

Лиззи почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.

— Кто?

Доктор приблизился к ней.

— Мальчик из палаты 07.

В отверстии за картиной что-то тихо заплакало.

Доктор взялся за край полотна.

— Давайте посмотрим, кого вы нашли.

Глава 4

Пациентка напротив

Доктор Вейл взялся за край картины.

Лиззи увидела, как его пальцы сжались на раме. Ногти были короткими и совершенно бесцветными. Под ними не было ни грязи, ни кожи — только ровная гладкая поверхность.

— Что находится за картиной? — спросила она.

— Старая ниша.

— Почему там кто-то говорит?

— Вы уверены, что слышите голос?

— Да.

— Тогда вы должны понимать, что это не обязательно человек.

Доктор потянул картину на себя.

Из отверстия донёсся тихий плач.

Не детский.

Теперь плакал взрослый человек — хрипло, прерывисто, сдавленно. Лиззи отшатнулась. Она поняла, что слышит звук не из стены, а из самой рамы. Будто плач был заперт внутри картины.

Санитар сделал шаг вперёд.

— Доктор, — сказал он.

Вейл остановился.

На лице врача впервые появилась тревога.

— Что?

— В коридоре.

За дверью раздался глухой удар.

Потом ещё один.

Кто-то медленно бился телом о стену.

Доктор отпустил картину и повернулся к двери.

— Останьтесь здесь, — сказал он Лиззи.

— Я не собираюсь…

Он поднял руку.

— Это не просьба.

Вейл и санитар вышли из палаты. Дверь закрылась, но не заперлась. Лиззи осталась одна, если не считать плача за картиной.

Несколько секунд она стояла неподвижно.

Потом наклонилась к раме.

— Томас?

Плач прекратился.

Из отверстия за стеной донёсся шёпот:

— Не смотри.

— Доктор ушёл.

— Он вернётся.

— Что за картиной?

— Не картина.

Лиззи коснулась полотна.

Оно оказалось влажным.

На пальцах осталась прозрачная липкая жидкость с металлическим запахом.

— Тогда что?

— Глаз.

Снаружи снова раздался удар. На этот раз сильнее. Дверь палаты вздрогнула.

Лиззи отошла от стены.

В коридоре послышались быстрые шаги. Кто-то говорил, но слова сливались в шипение.

— Где она?

— В палате.

— Она видела?

— Пока нет.

— Тогда почему дверь открыта?

Лиззи быстро отступила к кровати и села, положив руки на одеяло.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Мара. На её белой форме появились тёмные брызги. Они тянулись от плеча к рукаву, будто кто-то провёл по ней мокрой ладонью.

— Ложитесь, — сказала она.

— Что произошло?

— Ничего.

— Я слышала удар.

— В клинике много звуков.

— Где доктор?

Мара посмотрела на картину.

— Он занят.

— Чем?

— Другими пациентами.

Мара вошла и закрыла дверь. В руке она держала тонкую папку.

— Вам нужно пройти обследование.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я не хочу.

— Это не зависит от желания.

Лиззи посмотрела на папку.

— Там моя карта?

— Да.

— Покажите.

Мара не ответила.

— Если это моя карта, я имею право её увидеть.

Медсестра раскрыла папку.

На первой странице было напечатано имя: Лиззи Морроу.

Ниже стояла дата рождения, но цифры были зачёркнуты. Под ними другой рукой написали: 23 года.

Лиззи увидела ещё одну строку:

Поступила: 14 марта.

Она нахмурилась.

— Сегодня сколько?

Мара закрыла папку.

— Тридцатое марта.

Лиззи почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Я пробыла здесь шестнадцать дней?

— Вы были без сознания.

— Почему мне сказали, что я только поступила?

Мара посмотрела на неё.

— Кто сказал?

— Доктор Вейл.

— Он мог ошибиться.

— Он сказал, что меня нашли сегодня.

Мара слегка улыбнулась.

— Доктора иногда говорят то, что нужно пациенту услышать.

— А что нужно услышать мне?

Мара наклонила голову.

— Что вам нечего бояться.

За стеной снова послышался стук.

Один раз.

Лиззи не повернула головы.

Мара внимательно наблюдала за ней.

— Вы знаете, что находится за картиной? — спросила Лиззи.

— Какая картина?

Лиззи показала на стену.

Мара посмотрела туда.

На несколько секунд её лицо стало совершенно неподвижным.

— Уберите её, — сказала она.

— Почему?

— Это не ваша вещь.

— Тогда чья?

Мара не ответила. Она поставила папку на столик и достала шприц.

— Я сказала, что не буду принимать лекарства.

— Это не лекарство.

— Что тогда?

Мара подняла шприц к свету. Внутри находилась прозрачная жидкость с маленькими пузырьками.

— Чтобы вам было легче вспомнить.

Лиззи встала с кровати.

— Воспоминания не лечат уколами.

Мара улыбнулась.

— Иногда лечат.

В дверь постучали.

На этот раз не три раза.

Один длинный удар.

Мара быстро спрятала шприц за спину.

— Войдите, — сказала она.

Дверь открылась.

В палату заглянула женщина лет сорока. На ней была голубая больничная пижама, волосы собраны на затылке, а лицо казалось измождённым. На правой щеке виднелась длинная царапина.

— Простите, — сказала женщина. — Я искала туалет.

Мара сразу встала между ней и Лиззи.

— Ваш туалет в другом конце коридора.

— Я заблудилась.

— Вернитесь в палату.

Женщина посмотрела на Лиззи.

Её глаза расширились.

— Вы тоже здесь недавно?

Мара резко повернула голову.

— Вернитесь в палату.

— Я просто спросила.

— Сейчас.

Женщина отступила, но не ушла.

— Если вам понадобится помощь, — сказала она Лиззи, — моя палата напротив. Номер 215.

Мара захлопнула дверь.

— Не разговаривайте с ней, — сказала она.

— Почему?

— Она больна.

— Я тоже пациентка.

— Вы другая.

Эти слова прозвучали слишком быстро. Мара будто пожалела, что произнесла их.

Лиззи посмотрела на дверь.

— Что с ней?

— Ничего.

— Тогда почему нельзя с ней разговаривать?

— Потому что она забывает, что говорит.

Мара убрала шприц в карман.

— Я вернусь через десять минут.

— А если я уйду?

Медсестра впервые перестала улыбаться.

— Вы не уйдёте.

Она вышла.

Лиззи подождала, пока шаги исчезнут. Потом подошла к двери и посмотрела в узкую щель между полотном и косяком.

Коридор был пуст.

Напротив находилась дверь с номером 215.

Лиззи открыла свою дверь и вышла.

Пол под ногами оказался тёплым. Воздух в коридоре пах хлоркой, но под этим запахом чувствовалось что-то сладкое и тяжёлое.

Она подошла к двери 215 и постучала.

— Войдите, — сразу ответила женщина.

Лиззи вошла.

Палата напротив была почти такой же, как её собственная. Та же кровать, тот же столик, тот же пейзаж на стене. Но на картине вместо моря был тёмный лес.

Женщина сидела на кровати.

— Вы Лиззи? — спросила она.

— Да.

— Меня зовут Эвелин.

— Давно вы здесь?

Эвелин усмехнулась.

— Я не знаю. Иногда мне кажется, что несколько часов. Иногда — что несколько лет.

Лиззи села рядом.

— Что это за место?

Эвелин посмотрела на дверь.

— Вы уже слышали детей?

— Да.

— Тогда вы здесь достаточно долго.

— Почему персонал говорит, что детей нет?

Эвелин провела пальцами по царапине на щеке.

— Потому что они не хотят, чтобы вы искали палату 07.

— Я уже слышала этот номер.

— Все его слышат. Но никто не может её найти.

— Томас говорит со мной через стену.

Эвелин побледнела.

— Вы разговаривали с ним?

— Да.

— Тогда они скоро придут.

— Кто?

Эвелин посмотрела на дверь в коридор.

— Те, кто забирает пациентов.

— Куда?

— В палату без номера.

За стеной раздался детский плач.

Эвелин вздрогнула и схватила Лиззи за руку.

— Когда услышите своё имя, не отвечайте.

— Почему?

— Потому что после ответа они узнают, где вы находитесь.

В коридоре прозвучал знакомый голос:

— Лиззи?

Это была Мара.

Эвелин сжала её руку сильнее.

— Не отвечайте.

Голос за дверью стал мягче:

— Лиззи, я знаю, что ты у Эвелин.

Эвелин закрыла глаза.

— Она не могла знать, — прошептала женщина.

Дверь палаты 215 начала медленно открываться.

В щели показалось лицо Мары.

Но улыбалась уже не Мара.

Её рот был слишком широким, а кожа на щеках натянулась так сильно, будто лицо пыталось удержать чужую форму.

Эвелин прошептала:

— Не смотри ей в глаза.

Лиззи опустила взгляд.

На полу перед дверью лежала медицинская карта.

На ней было написано:

Эвелин Харпер.

Под именем стояла дата поступления:

14 марта.

А ниже, красными чернилами:

ОБРАЗЕЦ УТЕРЯН.

Глава 5

Неправильное отражение

Лиззи не смотрела на лицо Мары.

Она смотрела на пол, на медицинскую карту и на тонкую полоску света, пробивавшуюся под дверью палаты 215.

Эвелин продолжала держать её за руку. Пальцы женщины дрожали.

— Не отвечай ей, — прошептала она.

— Я уже поняла.

— Нет. Ты ещё не поняла.

Дверь открылась шире.

Мара вошла в палату. Её шаги звучали совершенно обычно, но половицы под ногами почему-то жалобно скрипнули, словно вес у неё был намного больше человеческого.

— Лиззи, — сказала она. — Вам нужно вернуться.

Эвелин встала перед ней.

— Она останется здесь.

Мара посмотрела на Эвелин.

— Ты не имеешь права принимать решения.

— А ты не имеешь права заходить без разрешения.

Мара улыбнулась.

На этот раз её улыбка была нормальной. Именно это испугало Лиззи сильнее всего.

— Я пришла за пациенткой.

— Тогда назови её диагноз, — сказала Эвелин.

Мара молчала.

— Ты даже не знаешь, кого забираешь, — продолжила Эвелин. — Вы никогда не знаете.

Лицо Мары слегка дёрнулось.

— Вы обе должны соблюдать режим.

— Какой режим? — спросила Лиззи. — Тот, по которому людей записывают образцами?

Мара медленно повернула голову к ней.

Лиззи поняла, что совершила ошибку.

Зрачки медсестры не изменились. Даже когда она посмотрела на яркий свет коридора, они остались одинаково большими.

— Кто показал вам карту? — спросила Мара.

— Она лежала на полу.

— Вы не должны были её читать.

— Там написано, что Эвелин — образец.

Эвелин закрыла глаза.

— Уходи, Мара.

Медсестра сделала шаг к ним.

— Лиззи, вы должны вернуться в палату.

— Нет.

— Вы больны.

— Все здесь больны?

— Все.

— А вы?

Мара снова улыбнулась.

— Особенно я.

Свет в коридоре мигнул.

На короткое мгновение лицо Мары изменилось. Кожа на лбу натянулась, губы стали тонкими и почти бесцветными, а под глазами проступили тёмные провалы.

Лиззи моргнула.

Мара снова выглядела обычной.

— Ты тоже видела? — спросила Эвелин.

— Да.

— Тогда беги.

Эвелин толкнула Лиззи к другой двери — маленькой, расположенной возле шкафа.

— Туда.

— А ты?

— Я задержу её.

Мара двинулась вперёд.

— Эвелин, не делай этого.

— Я уже сделала.

Эвелин схватила металлический стул и бросила его в сторону медсестры. Стул ударился о стену. Мара не успела отступить, и его ножка задела её плечо.

Раздался влажный хруст.

Мара опустила взгляд.

Её плечо было вывернуто под невозможным углом.

Она не закричала.

Только медленно поставила руку на место.

— Это было невежливо, — сказала Мара.

Лиззи открыла маленькую дверь и протиснулась внутрь.

За дверью оказался узкий служебный коридор. В нём пахло пылью, холодным металлом и чем-то химическим. Лампочки под потолком загорались одна за другой, когда Лиззи проходила мимо, будто коридор просыпался вслед за ней.

Она побежала.

Сзади раздался звук падающего стула, потом тяжёлые шаги.

— Лиззи, — позвала Мара.

Голос звучал уже не из одной точки. Он доносился одновременно спереди, сзади и из вентиляционных решёток.

— Не бойся. Я просто хочу помочь.

Лиззи свернула за угол.

Перед ней возник ряд одинаковых дверей. На каждой была табличка с номером:

Она остановилась у двери 213.

Справа находилась дверь 214 — её палата.

Но Лиззи только что выбежала из палаты Эвелин, которая находилась напротив её комнаты. Как она оказалась по другую сторону коридора?

За спиной послышались шаги.

Лиззи дёрнула ручку двери 213.

Заперто.

Шаги приблизились.

Она бросилась к двери 214 и распахнула её.

Внутри было темно.

Лиззи вошла и сразу закрыла дверь. Через секунду ручка начала двигаться.

Она прижалась к стене и зажала рот ладонью.

Дверь медленно приоткрылась.

Мара заглянула внутрь.

В коридоре горел свет, поэтому Лиззи видела только её силуэт.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала медсестра.

Дверь открылась шире.

Мара вошла.

Лиззи заметила, что её походка изменилась. Она двигалась слишком плавно, почти скользила по полу.

Медсестра остановилась у кровати.

— Ты думаешь, что можешь спрятаться в своей палате?

Лиззи не отвечала.

Мара медленно повернула голову к зеркалу на стене.

Лиззи никогда раньше не замечала этого зеркала.

Оно было высоким, в тёмной деревянной раме, и отражало всю комнату.

В отражении Мара стояла спиной к Лиззи.

Но её отражение смотрело прямо на девушку.

Лиззи перестала дышать.

Отражение Мары улыбалось. Настоящая Мара не улыбалась.

Отражение подняло руку и приложило палец к губам.

Тише.

Лиззи посмотрела на настоящую медсестру. Та стояла неподвижно, глядя на кровать.

Потом отражение повернуло голову.

Его шея вытянулась, как мягкая ткань.

Лицо в зеркале стало чужим.

Сначала оно приобрело черты женщины, которую Лиззи видела в палате 215. Затем лицо Эвелин исчезло, и в зеркале появилась сама Лиззи.

Только отражение было старше. Кожа серее, глаза глубже, а на шее виднелась тёмная линия, будто след от верёвки.

Отражение прошептало:

— Не верь ей.

Лиззи почувствовала, что настоящая Мара повернулась.

Она резко закрыла глаза.

— Где ты? — спросила медсестра.

Лиззи молчала.

— Я слышу твоё сердце.

Отражение в зеркале подняло руку и указало на тумбочку.

Лиззи медленно посмотрела туда.

На тумбочке лежал небольшой металлический ключ.

Она не помнила, чтобы он был там раньше.

Мара сделала шаг к ней.

Лиззи протянула руку и схватила ключ.

Медсестра остановилась.

— Что у тебя в руке?

Лиззи побежала к двери.

Мара рванулась следом.

Её пальцы сомкнулись на рукаве Лиззи, но ткань разорвалась. Девушка выскочила в коридор и захлопнула дверь.

За спиной раздался удар.

Дверь содрогнулась.

— Лиззи! — крикнула Мара.

В её голосе впервые появилась настоящая эмоция.

Злость.

Лиззи побежала.

Ключ в руке оказался тяжёлым и холодным. На его головке был выгравирован номер 07.

Она свернула за угол и увидела металлическую дверь без таблички.

Замочная скважина находилась почти у самого пола.

Лиззи опустилась на колени и вставила ключ.

За дверью раздался детский шёпот:

— Не открывай.

Она замерла.

— Томас?

— Это не моя дверь.

— Но на ключе номер 07.

— Они хотят, чтобы ты так думала.

Дверь палаты 214 в конце коридора распахнулась.

Мара вышла наружу.

Теперь она не скрывала, что с ней что-то не так. Её голова была наклонена под неправильным углом, а рот растянулся в неподвижной улыбке.

— Открой дверь, Лиззи, — сказала она.

— Что там?

Мара сделала шаг.

— Там то, что осталось от тебя.

Лиззи посмотрела на ключ.

Потом на дверь.

Потом на Марыно отражение в небольшом стекле.

В стекле за её спиной стояла не Мара, а высокая бесформенная фигура.

Лиззи повернула ключ.

Дверь открылась.

Из-за неё пахнуло кислотой.

Где-то далеко, за несколькими стенами, закричал ребёнок.

А Мара впервые перестала улыбаться.

Глава 6

Медицинская карта

Дверь открылась внутрь.

За ней находилась лестница, уходящая вниз. Ступени были покрыты тонким слоем влаги, а по стенам тянулись чёрные трубы. Откуда-то снизу доносился гул, похожий на работу огромного двигателя.

Лиззи стояла на пороге, сжимая ключ.

Позади неё Мара не двигалась.

— Закрой дверь, — сказала она.

Голос медсестры стал другим. Он больше не звучал ласково. В нём появилась хриплая, низкая нота, от которой у Лиззи заболели зубы.

— Что там внизу?

— Ничего, что тебе нужно видеть.

— Тогда почему вы так боитесь, что я войду?

Мара сделала шаг вперёд.

Лиззи переступила через порог и захлопнула дверь. Ключ остался в замке. Она повернула его, но механизм не сработал.

С другой стороны раздался удар.

Дверь содрогнулась.

Лиззи начала спускаться.

С каждым шагом гул становился громче. В воздухе чувствовался резкий запах кислоты, смешанный с запахом мокрого железа. Лестница казалась бесконечной. Лампочки появлялись через равные промежутки, но некоторые из них светились тускло, а другие мигали без причины.

На стене рядом с пятой ступенью была нацарапана цифра 07.

Через несколько ступеней — ещё одна.

Потом ещё.

Лиззи остановилась.

Все цифры были написаны одинаковым почерком.

Внизу что-то зашуршало.

— Томас? — позвала она.

— Не называй меня, — ответил мальчик.

Голос доносился отовсюду.

— Почему?

— Если они услышат имя, они смогут его повторить.

— Кто такие «они»?

— Ты сама скоро увидишь.

Лиззи продолжила спускаться.

Лестница закончилась у металлической двери. На ней не было номера, только маленькое квадратное окошко, закрытое мутным стеклом.

Из-за двери слышалось журчание.

Лиззи толкнула её.

За дверью находилось длинное помещение, похожее на технический этаж. Вдоль стен стояли прозрачные резервуары, соединённые трубами. Внутри некоторых плавали белые нити, другие были пустыми.

На полу блестела жидкость.

Лиззи сразу поняла, что это не вода.

Кожа на её пальцах начала покалывать даже на расстоянии.

В центре комнаты находился металлический стол. На нём лежали папки, медицинские инструменты и несколько фотографий.

Лиззи подошла ближе.

На первой фотографии была Эвелин. Она выглядела моложе, улыбалась и стояла рядом с мужчиной, которого Лиззи не знала.

На второй фотографии Эвелин лежала на больничной кровати.

На третьей её лицо было закрыто белой тканью.

Лиззи перевернула снимок.

На обороте стояло:

ОБРАЗЕЦ 214. СОСТОЯНИЕ: УТЕРЯН.

За спиной послышался звук.

Лиззи резко обернулась.

В дальнем конце помещения стояла фигура в белой одежде. Она была повернута к стене.