Формула поцелуя, или Теория ложных истинных

Я не поняла ни слова. Но, как любой повар, следовала простому правилу: странный рецепт лучше записать, чем выбросить. Поэтому полезла в сумку, достала пухлый блокнот, в который до сих пор записывала только важные вещи по кулинарии, и на последней странице вывела: «Словарь заумников. Для выживания».

— Что ты делаешь? — подозрительно спросил Эммет.

— Перевожу, — не поднимая головы, ответила я. — Дивергенция… это когда тесто расплывается по всему противню. Мнимая плоскость — когда человек рядом, но его как бы нет. Энтропия…

Это слово за утро звучало раз пять, и всякий раз мне казалось, что меня ругают.

— Энтропия — это мера беспорядка в системе, — не выдержал Грейвс.

— Я так и говорю, — кивнула я и дописала: «Энтропия — когда молоко убежало», бросив взгляд на старшекурсника.

Эммет явно собирался возразить, но всё-таки промолчал. Уголок его губ дёрнулся на долю секунды. Нет, показалось.

Я перечитала страницу и приписала внизу: «Доказать реальности = переупрямить её?»

— То есть… — Я подняла голову. — Можно заставить дверь исчезнуть, просто… переупрямив саму реальность?

— Если разум достаточно дисциплинирован и очищен от материальных догм — да, — Эммет повернулся и улыбнулся. От неожиданности я растерялась на пару секунд. — Ну что? Наш подход всё ещё кажется тебе бредом?

— Даже если не кажется… — Я вздохнула, возвращаясь к суровой действительности, захлопнула блокнот и отправила его обратно в сумку. — Мне тут всё равно не место. Я не хочу ничего доказывать реальности. Я хочу печь хлеб. В идеале магически улучшенный хлеб. А ещё готовить разные вкусные блюда. Мой разум дисциплинирован лишь в том, что касается пропорций ингредиентов. Получать дверью по лбу за неправильно решённый пример, половина знаков в котором выглядит нечитаемой, я не готова.

Я развернулась к старшекурснику и даже подалась вперёд, ловя его взгляд за стёклами очков.

— Слушай, Грейвс! Ты же можешь быть нормальным, вот как сейчас. И ты ведь сам не хочешь, чтобы я тут училась. Так давай объединим усилия? Помоги мне вылететь на этой вашей адаптации. Подскажи, что нужно завалить? Тогда я смогу подать заявку на дополнительный набор на Кулинарный факультет. Вдруг повезёт и освободится пара мест?

Но стоило мне придвинуться, как Эммет испуганно отшатнулся. Его плечи окаменели, спина выпрямилась, а за тонкими стёклами очков на миг мелькнула вертикальная черта зрачка. Он шумно сглотнул и задышал неровно, будто на лестнице перестало хватать воздуха. Но спустя пару секунд его лицо вновь превратилось в маску высокомерия.

— Исключено, — отрезал Грейвс, и голос снова сделался сухим и колючим. — Я не собираюсь оказывать тебе содействие. Более того, я намерен свести наше общение к абсолютному минимуму и контактировать только в экстренных случаях, предписанных кураторскими обязанностями. Вот как застревание в бесконечной рекурсии. И рассчитываю, что ты тоже будешь держаться от меня как можно дальше.

Моё дружелюбие испарилось в ту же секунду. Нет, ну надо же! Разговаривать он со мной не хочет. Слишком глупая, видимо. Злость оказалась такой сильной, что будь она огнём в печи, от стоящих внутри булочек остались бы одни угольки. А лучше б от Грейвса!

— Ах вот как? — ядовито спросила я, поднимаясь со ступеньки. — То есть твой великий ментальный статус позволяет игнорировать не только ограничения первого порядка, но и элементарную человеческую вежливость? Знаешь что, Грейвс? Да пошёл ты!

Я развернулась и решительно отправилась вниз по лестнице, чеканя каждый шаг. В конце концов, нас тут было двое, значит, скоро должен был показаться холл. А если нет… То хотя бы удалюсь от этого… этого… подальше!

— Обида — это математически бессмысленная трата эмоционального ресурса! — долетел сверху голос Эммета. — И вообще… дело не в тебе. Дело во мне.

Я остановилась и крикнула, задрав голову:

— Ну спасибо за утешение! Ты всем девушкам эту фразу говоришь, когда их бросаешь?

На десяток секунд в башне воцарилась полная тишина. Видимо, Грейвс осмысливал претензию. А потом сверху донёсся искренне возмущённый голос:

— Я тебя не бросаю!

Я со злым удовлетворением засмеялась над тем, как глупо он попался. Эммет, сообразив, как двусмысленно прозвучала его последняя фраза, тут же поправился:

— То есть… мы, вообще-то, не вместе, чтобы я тебя бросал! Что за дикое нарушение причинно-следственных связей?!

— Да в печку твою логику! — огрызнулась я, слетая по оставшимся ступеням.

А выйдя в холл, с надеждой обернулась назад.

«Хоть бы его сейчас зациклило, хоть бы его засосало в эту бесконечную нечётную рекурсию!» — загадала я.

Но Эммет Грейвс спокойно преодолел ограничения первого порядка и буднично сошёл с последней ступеньки. Заметив моё тоскливое разочарование, он лишь раздражающе приподнял одну бровь.

Я фыркнула и вцепилась в лямку сумки, чтобы не топнуть ногой от досады. С меня хватит. Пора домой!

С этой мыслью я и направилась к выходу.

— Ты не можешь выйти, — донеслось сзади. — В башню и из башни можно попасть, только если...

— Остановишь меня? — бросила я через плечо, распахивая дверь и делая шаг. Чем бы ни закончилась его фраза, слушать её я не собиралась.

И завизжала, когда нога не нашла опоры.

Никакого академического парка снаружи не было.

Вместо надёжного каменного крыльца или хотя бы травы газона нога встретила пустоту. На мгновение я зависла в воздухе, пытаясь восстановить равновесие, но тело уже летело вперёд.