Полная версия:
(Не) желанная для серого волка с проклятых болот
(Не) желанная для серого волка с проклятых болот
Глава 1
Меня засасывает.
Буквально.
Тёмная жижа обнимает меня мерзкими объятиями, подбираясь к груди.
Дышу как паровоз, сердце колотится где-то в горле.
— Помогите! — хриплю я, и мой крик тонет в темноте.
Страх, пронизывающий до костей, поглощает. Я не хочу так. Не хочу умирать в этой чёртовой грязной луже, ещё и в одиночестве!
Рука нащупывает что-то твёрдое — скользкую ветку. Цепляюсь за неё, как за спасательный круг. Вишу на ней, как обезьяна на лиане.
Вся моя жизнь теперь зависит от этой гниющей палки.
Ногти впиваются в древесину, ноги враскоряку. Держусь как могу.
Элегантно, ничего не скажешь.
Такого в моей жизни ещё не было.
Трясусь от холода и страха, а на берегу меня поджидают зрители. Трое волков.
Большие, серые, с горящими в сумерках жёлтыми глазами.
Следят за мной. Не двигаются.
Сидят, смотрят. Как в кино. Ждут развязки. Интересно, они предпочитают свежее мясо или недавно утонувшее их тоже устраивает?
Мысль, идиотская, но пронзает мозг: что случится раньше — я утону или они меня съедят?
Съедят, наверное. Хотя нет — утону, а потом съедят.
Удобно же.
В глазах темнеет от слёз, которые тут же смешиваются с болотной водой на щеках.
Как я здесь оказалась?
Это же просто невозможно!
Или?
Пытаюсь успокоиться и восстановить ход событий, пока спасение мне не светит.
Перед глазами сразу возникает Славик. Его самодовольная рожа, когда он смотрел на меня, а его рука лежала на талии той… той стервы.
Его слова:
«Успокойся, Кать, это ничего не значит. Ты же не ребёнок. Мы уже столько раз проходили через это».
А потом…
Потом я поняла, что это было последней каплей.
Я вернулась домой. А там Лика. Она была не одна. Её новый парень, тот, что из клуба, стоял в кухонном проёме и наблюдал за моей истерикой.
А я, вся в слезах орала что-то о… об истинной любви. О том, что хочу, как Тея. Хочу, чтобы меня носили на руках. Чтобы больше никогда не предавали.
Лика, конечно, пыталась отговорить меня, но… было поздно.
Щелчок. Тихий, чёткий, будто пощёчина.
Всё. Провал. Темнота. А потом — вот это.
Холод. Вонь. И волки.
Ну вот, Катя, поздравляю — желание сбылось. Тебя сейчас или утопят, или съедят. На руках, ясное дело, никто носить не будет. Видимо, истинная любовь — это не про меня.
— Помогите! — воплю, раз есть волки, может, есть и охотники?
Серые твари встают. Подходят ближе. Один облизывается. Ну всё, пиши пропало.
— Я невкусная! — кричу я отчаянно. — У меня аллергия! Я заразная!
Господи, да замолчи ты. Что несу?
Волки на берегу вдруг замирают, уши прижимаются к головам. Слышу негромкое рычание. Вздрагиваю. А кровь в жилах стынет, будто мне было мало пережитого!
Из-за деревьев выходит он.
Высокий. Очень. Широкоплечий. В одних штанах, заляпанных грязью. Торс голый, и я вижу каждый кубик его пресса. Каждый мускул.
Чёрные волосы спадают на лоб. Лицо — жёсткое. А глаза… жёлтые. Холодные. Он смотрит на волков, и те, не раздумывая, разворачиваются и исчезают в чаще.
Потом его взгляд падает на меня. Он медленно обходит трясину и останавливается на краю. Стоит и смотрит, как я вишу на своём корявом спасательном круге.
А я пялюсь на него, не в силах вымолвить ни слова и напрочь забыв, что тону.
Он делает несколько шагов по краю твёрдой земли, его ноги уверенно ступают по кочкам.
Мужчина прикидывает что-то глазами, а потом, не говоря ни слова, шагает в воду.
Он идёт ко мне, будто болото — это сухой асфальт. Вода едва доходит ему до колен. Он наклоняется, и его огромные, горячие руки обхватывают меня.
Одним движением он выдёргивает меня из трясины с таким звуком, будто вытаскивает пробку из бутылки.
Я, вся облепленная холодной грязью, трясусь и уже стучу зубами. А красавчик легко, будто пёрышко, берёт на руки.
Ладно, поторопилась. Похоже, не всё так плохо, как я думала.
От мужчины исходит жар, словно у него внутри горит печь. Этот жар начинает понемногу отогревать моё окоченевшее тело.
Он молча несёт меня. Я не могу говорить. Только дышу, прижавшись щекой к его горячей груди.
От него исходит такой дурманящий аромат, что я млею. Он пахнет… лесом, а точнее, хвоей. От этого запаха сводит живот и кружится голова.
Ладно, не буду устраивать Лике и её Чёрту, самому настоящему, между прочим, взбучку. Видимо, я должна была попасть в беду, самую настоящую, чтобы истинный нашёл меня…
Романтика, мать её.
Горячий самец несёт меня на руках. Пока почти всё, как заказывала. А эти его штаны, натянутые на… очень даже ничего попу. Ладно, с внешним видом тут полный порядок.
Я довольна. Только вот как эта истинность проявляется, спросить я не успела…
Мы выходим на тропинку.
Мужчина молча несёт меня к группе бревенчатых домов. Я уже почти оттаяла и даже начала получать какое-то извращённое удовольствие от процесса.
Он ставит меня на ноги, придерживая, потому что мои колени всё ещё дрожат. Мы стоим перед большим домом, похожим на охотничий особняк, как в кино.
— Живая? — спрашивает незнакомец.
— Пока да, — отвечаю я отряхиваясь.
Получается жалко, первое впечатление наверняка провалено. Но если верить подругам, истинному должно быть плевать на мой внешний облик…
— Спасибо, что не дали стать закуской тех волков, — добавляю я и пытаюсь улыбнуться.
Он смотрит на меня с тем же невозмутимым выражением лица, что и до этого:
— Ты кто? — его вопрос звучит как обвинение.
Глаза холодные, но в них мелькает искорка любопытства.
— Как сюда попала?
Отличные вопросы… Только что ему ответить?
«Я Катя, меня мой бывший довёл до истерики, а потом демон по щелчку пальцев исполнил моё дурацкое желание, и вот я здесь»?
Звучит как бред сумасшедшей.
Я решаюсь на прямой удар, но с другой стороны. Смотрю в его светящиеся глаза и задаю вопрос, который вертелся у меня на языке с момента появления этого симпатяги.
— Ты… ты мой истинный?
Мужчина замирает. Потом его губы медленно растягиваются в ухмылке. Беззвучной, но от этого не менее колкой.
— Истинный? — он переспрашивает, и в его голосе сквозит насмешка. — Детка, я понятия не имею, кто ты. И, что куда важнее, как ты сюда попала. Сюда никто не попадает. Никогда.
Он нависает надо мной, и я инстинктивно отступаю.
— Значит, тебя прислали. Враги. Конкуренты. Или кто-то ещё.
Он хватает меня за руку. Его пальцы — стальные оковы.
— И я во всём разберусь. Обязательно.
Он тащит меня к низкому бревенчатому сараю, распахивает дверь. Внутри пахнет пылью и старым деревом. И вот она — клетка. Большая, сварная, с массивным замком. Прямо как в зоопарке.
Не успеваю даже удивиться, как он рывком поворачивает меня и:
— Посиди-ка пока здесь, — его голос звучит окончательно, не оставляя пространства для возражений.
Он открывает дверцу и вталкивает меня внутрь. Замок с грохотом щёлкает. Я остаюсь одна в полумраке, вся в грязи, дрожа от холода и осознания того, что моя сказка об истинной любви началась с тюрьмы.
Ну что ж, Катя, поздравляю. Ты нашла своего истинного. И он только что посадил тебя в клетку. Что дальше? Подарит ошейник с шипами?
Не верьте в сказки, в них явно есть подвох, о котором умалчивают…
Глава 2
Сижу. В клетке. Вся в болотной жиже, которая потихоньку засыхает, покрывая меня коркой.
Решётка погнута, но пролезть в проём у меня не выйдет. Похоже, сбежать не получится.
В помещение входят мужчины и наблюдают за мной. Я здесь явно главное развлечение для этой мохнатой компании.
Оборотни. Сомнений нет.
Все мужики. Разные: молодые, постарше, но все как на подбор — плечистые красавцы. Их глаза горят в полумраке помещения.
Жёлтые, зелёные, карие.
Человек двадцать, или меньше. Я, будто в зоопарке, только они по ту сторону решётки, а я — экзотический зверёк.
Парень лет шестнадцати-восемнадцати осторожно приближается к клетке, а я отступаю.
— Альфа, а она прям женщина? — спрашивает он, не сводя с меня глаз, вокруг раздаются смешки.
Мои брови резко подпрыгивают.
— А что, по мне не видно? — с обидой огрызаюсь я.
Может, я и не в лучшем виде, но спутать меня с парнем невозможно!
Мужчина, что принёс меня сюда, стоит, прислонившись к дверному косяку. Пристально разглядывает меня. Тоже не уверен, кто я?
Слышу перешёптывания и удивляюсь. Такое чувство, что они тут женщин и не видели никогда.
— Что это, вообще, за обращение такое с дамой? — топаю ногой, но реакции главаря не следует.
Подходит ещё один, с седыми висками и в странном балахоне, будто одевался пару веков назад.
— Пахнет человеком, — заключает он. — Но чем-то ещё. Сладковатым. Магией.
— Магией? — уточняет Альфа этого сборища. — Человек? Ничего не путаешь?
— Помилуйте, господин, — седовласый кланяется. — Надо разбираться.
Уголок губ Альфы дёргается, и он подходит ближе:
— Боишься? — в его голосе сквозит лёгкая насмешка.
— Нет, я же тут явно в безопасности, — огрызаюсь и окидываю взглядом собравшихся. — Твои волки меня здесь не тронут. И на этом спасибо.
Он хмыкает. А вокруг снова раздаются хихиканья.
Вожак смотрит на меня так, будто я предложила ему полететь на луну.
— Нет, — говорит он. — Я обезопасил вовсе не тебя. А своих от тебя.
Я что, опасна? Я же просто Катя, которая попала не туда!
— Может, представитесь хоть? — фыркаю как кошка. — И поговорим, как люди? — взываю к человеческому.
Альфа молчит. Его лицо — каменная маска. Но я вижу, как он играет своими желваками раздумывая.
— Эй! — возмущаюсь, что есть сил. — Варвары! Перед вами девушка в беде. А вы! Хоть бы помыться дали!
— Отведи её в баню, — вдруг говорит он кому-то из стоящих сзади. — Дай чистое.
Облегчение наступает молниеносно. Вот погодите! Я помоюсь, и вы все поймёте, что я — девушка, а не болотная жижа!
Меня выпускают из клетки. Молодой оборотень, краснея, протягивает мне сложенную одежду.
— Баня за домом, — бормочет он.
Воистину бойтесь своих желаний! Я хотела настоящую любовь, а не вот это вот всё!
Иду по территории поселения. Оборотни расступаются, провожая меня взглядами. Кто-то с любопытством, кто-то с опаской, а кто-то с неприкрытым интересом.
Куда я попала? Почему они так смотрят? Ну, подумаешь, грязная маленько…
Баня оказывается небольшой бревенчатой избушкой. В центре — печка, на полках — вёдра с водой и деревянные ковши.
Раздеваюсь с опаской, постоянно пялюсь в маленькое окошечко. Вдруг кто решит подсмотреть?
В бане жарко, а вот вода ледяная, но я не обращаю внимания. С наслаждением смываю с себя болотную грязь, вонь и всю тяжесть сегодняшнего дня.
Волосы приходится помыть раз пять, пока вода не начинает стекать чистой.
Пока моюсь, думаю о вожаке. О его холодных глазах. Может ли он быть моим истинным? Или я всё придумала?
Чёрт отправил меня сюда, чтобы я не мешалась, или это исполнение желания? Как узнать?
После бани надеваю выданную одежду — просторное льняное платье. Вполне себе женское. Так… ну, женская одежда у них есть, хотя пахнет, конечно… будто ей давно не пользовались.
Но ничего, главное, чистая…
— Эй, ты всё?! — раздаётся резкий стук в дверь, а я взвизгиваю от неожиданности.
— Всё-всё! — сердце трепыхается в груди.
Выхожу и меня провожают обратно в клетку.
Оглядываю по дороге окрестности и понимаю, меня поймают через тридцать секунд, если я надумаю бежать. Слишком много открытого пространства.
Вот это я влипла, так влипла, ещё бы знать, куда…
Альфа в сарае один, дожидается, когда оборотень, что привёл меня, тоже выйдет. Мужчина смотрит на меня. Пристально. Долго.
— Завтра, — говорит он наконец. — Ты расскажешь мне всё. Кто ты. И кто тебя прислал.
— А если я не помню? — спрашиваю я и берусь за прутья решётки.
Он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание.
— Вспомнишь, — говорит он тихо. — Поверь мне. А теперь поспи, силы тебе понадобятся.
Подбородком он указывает за мою спину. Оборачиваюсь и вижу стопку из одеял и подушек.
Вот те на…
Спать здесь?!
Хочу возмутиться, но замечаю, как Альфа принюхивается. Неужели я плохо помылась? Слегка наклоняю голову и тоже принюхиваюсь.
— Это ваше старое платье так пахнет! — выпаливаю от обиды и обнимаю себя обеими руками.
Мужчина лишь усмехается и уходит. Слышу лязг железного замка. Похоже, меня заперли на ещё один засов…
И что мне делать?
Но тело решает само. После пережитого меня клонит в сон. Кутаюсь в одеяло и отключаюсь.
Дверь сарая скрипит, и я подпрыгиваю, попадая под луч яркого солнца из высокого окна. Щурюсь, а потом утыкаюсь взглядом в светящиеся глаза Альфы. Он сидит на стуле посреди сарая и неотрывно смотрит на меня.
От неожиданности взвизгиваю:
— А-а-а! Ты ненормальный, что ли?
Но вижу, как сюда тот седой мужик. В руках у него чаша, из которой поднимается дымок. Пахнет травами, мёдом и чем-то горьким. Завтрак?
Или отрава?
— Тихомир, — представляется он.
— Катя, — натянуто улыбаюсь, но с опаской поглядываю на Альфу, который никак не назовёт своего имени.
Старик садится перед клеткой, его длинные и костлявые пальцы сжимают край чаши. Он бормочет что-то под нос, а дым становится гуще, обволакивая решётку.
— Дай руку, дитя, — говорит он.
Как заворожённая, медленно просовываю руку между прутьев. Пальцы предательски дрожат.
Он хватает моё запястье и начинает напевать что-то монотонное, раскачиваясь в такт.
Дым становится таким густым, что я почти не вижу лиц окружающих. Лишь слышу, как в сарай продолжают входить оборотни.
Их горящие в тумане глаза вселяют ужас. Десятки глаз, пристально следящих за ритуалом.
Вдруг чаша вспыхивает зелёным огнём. Я вздрагиваю, пытаясь вырвать руку, но безуспешно.
— Темнота! — восклицает старик, и его глаза закатываются. — На ней печать тёмных сил! Чужак привёл её сюда! Сила тьмы на ней!
Сердце замирает. Чёрт! Демьян! Этот щелчок!
— Чья сила? — раздаётся твёрдый голос Альфы.
— Не знаю, — качает головой Тихомир. — Древняя. Чужая. От неё надо избавиться, Ростислав!
Старик отдёргивает свою руку от моей, словно обжёгся. Я тру пальцы, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
— Она принесёт только смерть и раздор! — продолжает седовласый.
В груди всё сжимается. Избавиться? Это как? Прикончить? Выкинуть обратно в болото? Или отпустить на все четыре стороны?
И тут раздаётся другой голос. Глухой, с хрипотцой.
— Подожди, брат, — посмеивается он.
Из толпы выходит высокий, почти как Альфа, мужчина. Он явно старше, а в глазах играет неприкрытое любопытство.
— Десять лет, Ростислав, — говорит он, медленно приближаясь к нам. — Десять лет наша стая не видела женщин.
Он останавливается перед клеткой, закидывает руки за спину. Смотрит на меня оценивающе.
— Как мы можем от неё избавиться? — он усмехается. — Посмотри на неё — живая, молодая, здоровая… ещё и красавица.
Я чувствую, как краснею. Он описывает меня так, словно корову на рынке продаёт. Но я же женщина!
— Она может... порадовать стаю, — продолжает он, и в его голосе скользит что-то неприятное, а у меня падает челюсть. — Мы все тут... заскучали.
— Что?! — взвизгиваю я. — Умом тронулся?
Ору, но тут его глаза вспыхивают, и я забиваюсь в самый дальний угол своей клетки.
— Я… нет… — со страхом в глазах смотрю на этого Ростислава. — Ты же Альфа! Вожак, — еле слышно выдыхаю я. — Ты же не допустишь, чтобы над девушкой надругались!
Ростилав наклоняет голову набок и явно задумывается, рассматривая меня с головы до ног.
Если выживу… убью демона, что отправил меня сюда…
Глава 3
— Нет! — вырывается у меня крик, когда этот тип — брат, или кто он там Ростиславу — делает шаг к клетке.
Я прижимаюсь спиной к холодным прутьям в своём углу. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет.
Мои глаза бешено мечутся по сараю, выискивая хоть каплю поддержки.
Некоторые оборотни смотрят с любопытством, другие — с тем же голодным блеском в глазах, что и этот мужик.
Десять лет без женщин. Я — не человек, я — дичь, брошенная в вольер к голодным хищникам.
— Велимир! — рявкает Ростислав так, что у меня волосы на руках встают дыбом.
Я смотрю прямо на Альфу, умоляюще, впиваясь взглядом в его каменное лицо.
Он стоит, скрестив руки, и его светящиеся глаза медленно скользят по моему лицу, потом переходят на этого сумасшедшего Велимира, на стаю.
В сарае повисает тягостная тишина, прерываемая только моим учащённым дыханием.
— Мы не животные, Велимир, — низко и с нажимом говорит Ростислав. — Мы до такого не опускаемся. Кем бы она ни была и кто бы ни прислал её, она женщина.
Велимир фыркает, широко ухмыляясь.
— О, братец! — он разводит руками, обращаясь к стае. — Мы — оборотни! Мы — плоть и кровь, инстинкты! Десять лет! А тут настоящая и тёплая женщина. Да здесь разве что глупец не мечтает…
— Рот закрой, — Ростислав не даёт договорить брату.
По толпе пробегает сдержанный ропот. Кто-то одобрительно хмыкает. Я вижу, как несколько пар глаз загораются с новой силой.
Чёрт. Чёрт! Он же их натравливает на меня.
— Мало ли что в неё вселилось, — пренебрежительно говорит вожак.
Он делает шаг вперёд, его голос становится твёрже, властнее. Он говорит не только брату, но и всем.
— Тихомир чувствует на ней тёмную магию. Вдруг ей именно это и нужно? Чтобы мы поддались звериному началу? Забыли, кто мы. Чтобы стая перегрызла друг другу глотки из-за одной женщины.
Эти слова действуют как ушат ледяной воды. Некоторые оборотни отводят взгляд, другие хмурятся. Велимир теряет на мгновение свою наглую ухмылку.
А я... я взрываюсь.
— Да вы все с ума посходили! — хватаюсь за прутья и трясу их изо всех сил, но те не шевелятся. — Мне не нужно, чтобы вы друг другу глотки грызли! И у меня нет никакой тёмной магии!
Я перевожу дух, грудь болезненно вздымается. Глаза наполняются слезами ярости и беспомощности.
— Мне нужно было, чтобы Славик не изменял! А в итоге я здесь, в клетке, а вы обсуждаете, какую я угрозу несу и кому достанусь! Звери!
Ростислав смотрит на меня. Долго. Потом его взгляд скользит по стае.
— Вышли, — приказывает он. — Все, кроме шамана.
Начинается недовольное ворчание, но никто не спорит. Оборотни, бросая на меня жадные взгляды, покидают сарай.
Велимир уходит последним. На пороге он оборачивается, и его взгляд скользит по мне.
Дверь закрывается. Остаёмся мы трое: я, Ростислав и старый Тихомир.
— Ты куда лезешь, ненормальная, — тут же рычит на меня Альфа.
— Я? — мои глаза чуть не выпадают из орбит.
— Нет, я. Или хочешь, чтобы я отдал тебя Велимиру?
Мотаю головой как заведённая. Никто в здравом уме не захочет этого!
— Тогда говори, — приказывает Ростислав. — Всё.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. И начинаю.
Рассказываю про Славика. Про его бесконечные измены. Про свою боль и унижение. Про Лику и её нового парня, Демьяна, который... Как бы Чёрт.
Про свою истерику, про дурацкие крики об «истинной любви». Про тот роковой щелчок.
— И... и я оказалась здесь, — заканчиваю, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы. — В болоте. Я думала... я действительно думала, что это сон. Или предназначение…
Ростислав слушает не перебивая. Его лицо невозмутимо.
— Тихомир, — он поворачивается к шаману.
Старик качает головой, его глаза закрыты:
— Я чувствую лишь ту же тёмную печать, господин. Источник её слов... скрыт от меня. Она может говорить правду. Или может искренне верить в это, будучи пешкой в злых руках.
Смотрю на них с нарастающим отчаянием. Они не верят мне. Ни один из них.
— Я всего лишь хотела парня, который не будет мне изменять! — выкрикиваю я, сжимая кулаки. — А не такого... такого твердолобого, упрямого, недоверчивого волкодава, как ты!
Глаза Ростислава вспыхивают. Он делает шаг к клетке, а я отскакиваю.
— Поздравляю. Только я тут ни при чём? Если бы ты была моей истинной, это бы уже проявилось. А теперь. Поскольку твоя история не доказала твоей невиновности, будешь сидеть здесь, пока я не решу, что с тобой делать.
Он разворачивается и идёт к выходу. Тихомир, бросив на меня последний бесстрастный взгляд, следует за ним.
— Все мужики одинаковые! Остолопы! — кричу ему в спину, вся трясясь от обиды и ярости.
Дверь с грохотом захлопывается. Замок щёлкает. Я остаюсь одна.
Опускаюсь на солому в углу клетки и обхватываю колени руками. Тихие рыдания сотрясают моё тело.
Лика была права. Она говорила, что «истинная любовь» — это не розовые пони и прогулки под луной. Тее пришлось пройти через проклятие, боль и страх, чтобы обрести своего Артура.
А я? Наивная дура, которая выпалила желание, потому что было больно и обидно! Я не думала, что это сработает. Что всё это — реально.
Сижу так, не знаю, сколько времени. Паренёк, что водил меня в баню, приносит еду и тут же убегает, будто я прокажённая.
Солнце за окном уже клонится к закату, окрашивая сарай в багровые тона. И тут дверь снова скрипит.
Поднимаю голову. В проёме, озарённый закатным светом, стоит Велимир. Он один. На его лице играет хитрая улыбка.
Меня всю начинает сотрясать от страха. Как он сюда вошёл?
Хотя чего я удивляюсь? Он — брат вожака!
Хочу крикнуть, но горло будто сжимает костлявая рука.
— Ну что, красавица, — говорит Велимир, медленно приближаясь к клетке. — Видишь ли, наш вожак — человек принципов. Скучных, старомодных принципов.
Он останавливается в паре шагов от решётки. Его глаза блестят в полумраке.
— А я... человек возможностей. И думаю, мы можем найти... взаимовыгодное решение сложившейся ситуации. Для тебя. И для меня… Что скажешь, красавица? А?
Глава 4
Велимир стоит за решёткой, и его улыбка кажется мне опаснее волчьих клыков. Я нащупываю и сжимаю в руках край одеяла — жалкое подобие щита.
— Уходи, — силюсь я сказать твёрдо, но голос предательски дрожит. — Сейчас же. Или я закричу.
— Кричи, — пожимает он плечами, не теряя ухмылки. — Кто придёт? Мой дорогой брат? Он тебя уже списал со счетов, красавица. Как бракованный товар.
Велимир делает шаг ближе, и его пальцы с ухоженными ногтями обхватывают прутья.
— Я предлагаю тебе сделку. Я выпускаю тебя. Ты уходишь. Взамен... ты мне ничего не должна. Просто исчезнешь.
Смотрю на него с подозрением, сердце колотится где-то в горле. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Почему? — выдыхаю я. — Почему ты хочешь мне помочь?
— Потому что я не желаю тебе зла, — его голос становится сладким, почти заботливым. — В отличие от моего брата. Он уже принял решение.
Велимир замолкает, делая драматическую паузу. Его глаза сужаются, а моё сердце готово выскочить из груди и убежать куда подальше.
— К-какое?
Что вообще может быть хуже, чем предложение этого Велимира перед всей стаей?
— Ростислав решил принести тебя в жертву. Сегодня ночью. Тихомир уверяет, что твоя кровь, отмеченная тёмной магией, снимет проклятие.
Ледяная волна страха накатывает на меня. Жертва? Кровь? Нет, этого не может быть. Ростислав... он же… Он не животное. Сам сказал…
— Врёшь, — шепчу я, но в голосе нет уверенности.
Откуда мне знать? Может, он против того, что меня, так сказать, попортили, а вот убить… это же другое дело? Но зачем тогда спасал? Или убить надо по-особенному?
— Не веришь? — Велимир притворно огорчается. — Пойдём, посмотрим. Увидишь всё своими глазами. Алтарь уже готовят.
Он достаёт ключ. Массивный, железный. Щелчок замка звучит как выстрел. Дверца клетки скрипит открываясь.
— Иди, — говорит он, отступая на шаг и давая мне пространство. — Или оставайся ждать своей участи. Выбор за тобой.
Сердце бешено стучит. Это ловушка. Наверняка ловушка. Но что, если он говорит правду? Сидеть здесь и ждать, когда за мной придут, чтобы перерезать горло?
Медленно, как во сне, выползаю из клетки. Ноги дрожат, еле стою на них.
— Держись подальше, — предупреждаю я его, отступая к стене.
— Конечно, красавица, конечно, — Велимир ухмыляется и указывает на узкую, почти невидимую дверь в задней части сарая. — Сюда. По служебным ходам. Чтобы никто не увидел.
Мы идём по тёмному, низкому коридору. Стены из грубых брёвен пахнут сыростью. Велимир движется бесшумно, как тень. Я плетусь за ним, стараясь сохранять дистанцию.
