Развод по моим правилам

Игорь сидел в своем кожаном кресле, расстегнув ворот рубашки, и орал в трубку:

— Петрович! Ты что, ошалел? Мы же десять лет работаем! Какой «новый кредитор»? Я тебе эти три миллиона... да я тебе их скоро отдам!

В трубке послышался сухой голос бывшего партнера:

— Извини, Игорёк. Ничего личного. Твой долг выкупила компания «Инвест-Капитал». Я свои бабки получил, я доволен. А они теперь твои кредиторы.

— Так грузи новое! — взревел Игорь. — Точки пустые стоят!

— Не могу, брат. У тебя статус «неплатежеспособен». Новая партия — только по стопроцентной предоплате. Привози наличку — отгрузим хоть вагон. Нет налички — извини, бизнес.

Гудки.

Игорь швырнул смартфон на стол. Предоплата. Откуда у него сейчас полмиллиона на закупку партии, если все оборотные средства выведены на личный счет для поездки и прочих трат?

На диване в углу кабинета, закинув ногу на ногу, сидела Вика. Она была уже в форме администратора — узкой юбке и фирменном поло, но поверх накинула свой розовый пиджак. Она приехала «поддержать любимого» перед сменой, но пока только раздражала своим присутствием, листая ленту соцсетей.

— Игорёк, — протянула она капризно, не отрываясь от экрана. — Тут в чате админов паника. Девочки с «Китай-города» пишут, что зерна осталось на два часа. Ленка предлагает купить в «Пятерочке» «Жокей» и варить из него. Говорит, клиенты с сиропом не заметят.

Игорь поднял на неё мутный взгляд.

— «Жокей»? Вика, вы там совсем мозги прокурили? У нас спешелти-кофейня! Если кто-то узнает, что мы варим магазинный мусор, нас Роспотребнадзор сожрет вместе с этим «Жокеем»! Запрети им!

— А я-то тут при чем? — Вика обиженно надула губы. — Я просто админ на «Таганке». Ленка меня слушать не будет, она там старшая. Сам звони и запрещай. Мое дело — маленькое.

— Твое дело — меня поддерживать! — рявкнул Игорь. — А не сидеть тут и читать мне этот бред!

Вика отшвырнула телефон на диван. Ее глаза сузились.

— Ах, я тебя не поддерживаю? Я?! Да я терплю твои истерики второй день! Это не я виновата, Игорь! Это всё твоя жена!

Игорь на секунду опешил от такой нелепости.

— Причем тут Настя? — буркнул он, наливая себе воды.

— Притом! — взвизгнула Вика. — Это она, старая кашелка, тебе удачу перекрыла! Ведьма! Оля мне сегодня написала, что вы с ней сцепились из-за денег. Вот увидишь, это она сглазила! Ходит там, небось, проклинает нас! Энергетика у неё тяжелая, я сразу чувствовала!

Игорь истерически хохотнул.

— Вика, ты дура? Какая энергетика? Какой сглаз? Настя — это... это Настя! Она сейчас сидит дома, смотрит свой турецкий сериал и думает, как бы курицу по акции купить. Она в современном бизнесе понимает столько же, сколько я в балете. Сглазила она...

Он махнул рукой, пренебрежительно скривившись. Мысль о том, что его жена — это аморфное создание в халате — может как-то влиять на его империю, казалась ему смехотворной.

— Тут не сглаз, Вика. Тут рейдеры. Кто-то под меня копает. Серьезные люди.

— Ну и иди к своим серьезным людям! — обиделась Вика, хватая сумочку. — А на меня не ори! Я вообще-то звезда твоего заведения!

Она выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

Игорь остался один. В голове пульсировала мысль: «Инвест-Капитал». Он слышал это название. Это дочерняя структура холдинга... Волкова. Дмитрия Волкова.

Дрожащими пальцами он нашел в контактах номер конкурента.

Гудок. Второй. Третий.

— Слушаю, — голос Дмитрия был спокойным, даже расслабленным.

— Это ты? — Игорь не стал тратить время на приветствия. — Ты выкупил мой долг у Петровича?

— Добрый день, Игорь Владимирович, — подчеркнуто вежливо ответил Дмитрий. — Я смотрю, новости долетают быстро. Да, моя компания приобрела этот актив. Вы хотите обсудить график погашения?

— Какой график?! Ты мне поставки перекрыл! Ты меня душишь! Дима, зачем тебе это? Мы же на одном рынке работаем, места всем хватит...

В трубке Дмитрий усмехнулся.

— Игорь, это просто бизнес. Рынок перенасыщен. Я увидел слабый актив, который плохо управляется, и решил его... оптимизировать. Ничего личного.

— Слабый актив?! — взвился Игорь. — Да у меня лучшая сеть в городе!

— Была лучшая. Пока ты не расслабился. Я хочу свои три миллиона. Сегодня до конца банковского дня. Или мы начинаем процедуру банкротства и опись имущества. Кофемашины, мебель... У тебя хорошие кофемашины, La Marzocco, да? Мне пригодятся.

— У меня нет таких денег к вечеру! Дима, дай неделю! Я перекредитуюсь...

— У тебя нет недели. И кредитов тебе больше никто не даст, я об этом позаботился. Информация о твоей неплатежеспособности уже во всех базах. Продавай машину, Игорь. Всё, не смею задерживать.

Короткие гудки.

Игорь медленно опустил руку с телефоном. Его не просто прижали к стенке. Его размазали. И самое страшное — он понимал, что Дмитрий прав. Он действительно расслабился.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояла секретарша, бледная как мел.

— Игорь Владимирович... Там курьер. Срочное письмо.

— Что еще?! — простонал он, вырывая конверт из её рук.

Он разорвал бумагу. Пробежал глазами по строчкам. Уведомление о расторжении аренды на Тверской. Причина: «Незаконная перепланировка несущей конструкции, выявленная в ходе внеплановой проверки».

Игорь закрыл глаза. Тверская. Его флагман.

— Суки... — прошептал он. — Стукачи...

Кто? Кто настучал? В голове замелькали варианты. Уволенный бариста? Конкуренты, которые давно облизывались на это место? Сами арендодатели, чтобы выгнать его и сдать дороже?

А может, это тоже Дмитрий? Точно. Это его почерк. Он подослал шпионов, они всё вынюхали, про эту чертову стену, про долги...

— Ну, Волков... — Игорь сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ты думаешь, ты меня сделал? Хрен тебе. Я выберусь. Я найду деньги.

Он даже не вспомнил про Настю. В его картине мира жена сейчас сидела на кухне и плакала над пустым холодильником, ожидая, когда он, великий добытчик, вернется домой и бросит ей кость. Она была настолько незначительной фигурой на этой шахматной доске, что он даже не рассматривал её как пешку, не то что как игрока.

Игорь схватил телефон.

— Алло, Макс! — рявкнул он в трубку. — Слушай меня. Мне нужны бабки. Срочно. У тебя есть друзья, которые тачками занимаются? Мне надо мой «Мерс» слить по-быстрому, за кэш. Сегодня же.

Он был уверен, что справится. Он же мужик. Он же бизнесмен.

Глава 10

Игорь вернулся домой затемно. Настя слышала, как хлопнула дверь такси, как он долго возился с ключом в замке, матерясь сквозь зубы.

Она сидела в гостиной с книгой, которую не читала уже час. Просто смотрела на одну и ту же строчку, прислушиваясь к каждому шороху. Война перешла в партизанскую фазу, и это пугало её больше, чем открытый бой.

Игорь вошел в комнату. Вид у него был, мягко говоря, потрепанный. Дорогой пиджак помят, галстук сбит набок, а в руках — пухлый полиэтиленовый пакет из супермаркета, который он прижимал к груди, как младенца.

— Пап! — в коридор выскочил Максим. — Ты где тачку поставил? Я ключи возьму, к пацанам сгоняю?

Игорь дернулся, как от удара током.

— Нет машины, — буркнул он, проходя мимо сына. — В сервисе. На тюнинге.

— На каком тюнинге? — удивился Максим. — Ты же говорил, она в идеале...

— Я сказал — в сервисе! — рявкнул Игорь так, что Максим отшатнулся и вжался в стену. — Не задавай тупых вопросов! Иди учись!

Он прошел на кухню, не разуваясь. Пакет с деньгами (Настя поняла это сразу — так прижимают к себе только самое дорогое) он бросил на стол.

Настя вошла следом.

Игорь сидел на стуле, уронив голову на руки. Плечи его тряслись.

— Насть... — позвал он глухо. — Налей... Налей чего-нибудь.

Она молча достала бутылку коньяка и стакан. Поставила перед ним.

Игорь налил себе половину стакана, выпил залпом, не закусывая. Поморщился, вытер губы тыльной стороной ладони.

И тут его прорвало.

— Ты не представляешь, что там творится, — заговорил он жалобно, глядя на неё мокрыми, красными глазами. — Они меня душат, Настя. Со всех сторон. Как волки загнали.

Он потянулся к её руке, ища поддержки. По старой памяти. Все эти годы она гладила его по голове, когда у него были проблемы. Он привык, что здесь — безопасная гавань, где можно быть слабым.

— Петрович предал. Сдал мой долг этим упырям. Арендодатель... сука, выгнал с Тверской. Я сегодня продал машину, Насть. Мою ласточку. За копейки отдал каким-то барыгам, потому что кэш нужен был срочно.

Он всхлипнул. Реально, по-настоящему всхлипнул.

— Я пешком шел до такси. Дождь этот... Почему всё сразу? За что? Я же пахал как вол!

Настя смотрела на него сверху вниз. Раньше её сердце сжалось бы. Раньше она бы уже обнимала его и шептала: «Мы справимся, Игорёк, я помогу».

Сейчас она видела перед собой пьяного, жалкого мужчину, который пропил их будущее и предал их прошлое.

— Может, это карма, Игорь? — тихо спросила она.

Он поднял на неё мутный взгляд. Не понял.

— Какая карма? Ты о чем? Тут рейдеры! Меня заказали! — он снова налил себе. — Ничего... Я им покажу. Я сейчас долг закрою, и они отвяжутся.

Он похлопал ладонью по пакету с деньгами.

— Тут всё. Три миллиона. Завтра отвезу. Но мне нужен старт, Насть. Чтобы перезапуститься. Новые точки открыть, назло всем. Мне нужно еще миллиона три-четыре.

Он посмотрел на неё уже другим взглядом. Жалость уходила, уступая место деловой хватке и... злости.

— Я нашел вариант. МФО. Дают под залог недвижки. Быстро, без справок о доходах.

Настя похолодела.

— Ты хочешь заложить квартиру?

— Не хочу, а надо! — голос Игоря начал твердеть. — Это временно. На полгода. Я раскручусь и выкуплю.

— Нет, — сказала Настя. Спокойно. Твердо.

Игорь замер со стаканом у рта.

— Что «нет»?

— Я не дам согласия. Это единственное жилье. Ты не будешь рисковать крышей над головой ради своих авантюр.

Секунду он смотрел на неё, переваривая отказ. Его лицо начало меняться. Маска жалкого страдальца сползла, и под ней показался звериный оскал. Та самая сущность, которую он обычно прятал под маской благодушия.

Он медленно встал. Стул с грохотом отлетел назад.

— Ты не дашь? — тихо переспросил он, надвигаясь на неё. — Ты?! Да кто ты такая, чтобы мне не давать? Я эту квартиру купил! Я здесь хозяин!

— Мы купили её вместе, Игорь. И половина принадлежит мне.

— Заткнись! — заорал он, брызгая слюной. — Ты здесь никто! Приживалка! Я тебя кормил все эти годы! Ты подпишешь завтра эту бумагу, поняла?

Он схватил её за плечи и с силой встряхнул. Голова Насти мотнулась.

— Мне нужны деньги! И я их возьму! Не подпишешь сама — я тебя заставлю. Или... — его глаза сузились, — или найду нотариуса, который оформит всё без твоей кислой рожи. Просто это будет стоить дороже.

Он оттолкнул её. Настя ударилась спиной о холодильник.

— Завтра в девять утра подъем. И не дай бог ты что-то выкинешь. Я сейчас злой, Настя. Я за себя не ручаюсь.

Он схватил пакет с деньгами и, пошатываясь, пошел в свой кабинет.

— И жрать дай! — рявкнул он уже из коридора. — Хоть что-нибудь!

Настя осталась стоять у холодильника. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Заложить квартиру? — думала она, глядя на пустой дверной проем. — Ну уж нет, дорогой. Эта квартира — мой трофей. Моя компенсация за пятнадцать лет варки борщей и стирки твоих трусов.

В её голове четко выстроился план. Она не просто не даст ему заложить жилье. Она заберет эту квартиру себе. Всю. До последнего квадратного метра. После развода Игорь должен остаться с тем, с чем он пришел в её жизнь — с голой задницей и амбициями. Это и будет финальная точка мести. Он уйдет на улицу, к своей Вике, в съемную конуру, а она останется здесь, в центре, в квартире, которую она выстрадала.

Но для этого ей нужно, чтобы он не успел её переиграть.

Слова про «черного нотариуса» не выходили из головы. В отчаянии он действительно может это сделать. Подделать подпись, дать взятку. И тогда она потеряет свой главный актив.

«Документы, — пронеслось в голове. — Без оригиналов ни один, даже самый отмороженный нотариус, не станет рисковать лицензией и свободой. Ему нужны оригиналы свидетельства и договора».

Настя достала телефон и быстро набрала сообщение подруге:

«Люба, я сегодня ночую у тебя. Не спрашивай. Через час буду. Если не выйду на связь через 30 минут — вызывай ментов на мой адрес».

Люба ответила мгновенно: «Жду. Водка в морозилке, бита у двери».

Настя вызвала такси к подъезду и спрятала телефон. Теперь нужно действовать.

Она набрала в кастрюлю воды, с грохотом поставила на плиту. Включила газ.

— Игорь! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал жалко и покорно. — Я пельмени варю! Ты будешь с бульоном или без?

— С бульоном! — донеслось из кабинета. — И уксус дай!

— Уксус кончился! — крикнула Настя. — Сходи к соседям, у тети Вали попроси! Я в халате, не могу!

— Твою мать... — послышалось пьяное ворчание. — Всё у тебя кончилось... Хозяйка хренова.

Дверь кабинета скрипнула. Игорь, шатаясь, вышел в коридор. Ему явно хотелось добавить градус скандала, и поход к соседке был отличным поводом.

Щелкнул замок входной двери. Он вышел на лестничную площадку.

Время пошло.

Настя метнулась в кабинет.

В нос ударил запах перегара и старых носков. Сейф был за картиной. Игорь, в своей самонадеянности, даже не закрыл дверцу сейфа на код — просто прикрыл её. Он считал, что дома у него врагов нет, а Настя слишком глупа, чтобы туда лезть.

Она распахнула дверцу.

Пакет с тремя миллионами лежал сверху. Рука дернулась — может, забрать и деньги? Оставить его вообще ни с чем?

«Нет, — одернула себя Настя. — Это деньги Дмитрия. Пусть он их отвезет и закроет ловушку. Моя цель — квартира».

Она вытащила из-под пакета синюю кожаную папку. Открыла. Свидетельство о собственности, договор купли-продажи, кадастровый паспорт. Всё здесь.

— Моё, — прошептала она, прижимая папку к груди. — Хрен тебе, а не залог, Игорёк. Ты будешь жить на теплотрассе, когда я с тобой закончу.

В прихожей хлопнула дверь. Вернулся. Быстро! Видимо, соседка не открыла.

Настя замерла. Бежать некуда. В коридоре они столкнутся.

Она метнулась за плотную штору. Вжалась в подоконник.

Игорь вошел в кабинет.

— Сука старая, — бормотал он. — Спит она уже... Ни уксуса, ни совести.

Он подошел к столу. Налил себе еще. Выпил.

Настя стояла за шторой, не дыша. Если он сейчас пойдет курить в окно...

— Алло! — Игорь вдруг заорал в телефон. — Вика! Почему не берешь? Спишь? А я не сплю!

Он говорил с любовницей. Его голос снова стал хвастливым.

— Я сейчас такое придумал... Мы мою квартиру заложим, бабки возьмем, крутанём их, а потом... Потом я новую куплю! Больше! Пентхаус! Будем с тобой вдвоём жить без всякий старых колош и детей.

Настя закусила губу до крови. Отлично. Теперь у неё нет ни капли сомнений.

Игорь, пошатываясь, вышел из кабинета — видимо, пошел на кухню проверять пельмени.

Настя выскользнула из-за шторы.

Она выбежала в прихожую. Схватила свою сумку, сунула туда папку с документами. Накинула плащ. Обуваться некогда — сунула ноги в туфли, сминая пятки.

Щелкнула замком. Тихо.

Выскользнула на лестницу.

Лифт не вызывала — слишком громко. Побежала вниз по ступенькам, перепрыгивая через две.

Вылетела из подъезда в холодную московскую ночь. Дождь бил в лицо, но она его не чувствовала.

Она бежала к дороге, где уже мигало аварийкой такси, вызванное для поездки к Любе.

Сев в машину, она первым делом проверила папку. Бумаги были на месте.

Настя откинулась на спинку сиденья и, наконец, выдохнула.

— Куда едем? — спросил таксист.

— Ленинский проспект, — назвала она адрес Любы.

Она достала телефон и написала сообщение Дмитрию. Сухое, деловое, без эмоций:

«Игорь завтра привезет вам долг. Не давите на него слишком сильно с новыми условиями прямо с утра. Мне нужно время, чтобы спрятать активы».

Нажала «Отправить».

Потом посмотрела на удаляющийся дом.

— Приятного аппетита, Игорёк, — прошептала она. — Ешь свои пельмени. Это твой последний ужин в статусе хозяина жизни.

Глава 11

Квартира Любы встретила Настю запахом дорогих ароматических палочек и спасительным хаосом. Здесь, среди красных стен, картин с полуобнаженными мужчинами и леопардовых пледов, Настя наконец-то почувствовала, что может дышать.

Она сидела на высоком барном стуле, все еще в плаще, прижимая к груди сумку с синей папкой.

Люба не задавала вопросов. Она молча достала из морозилки запотевшую бутылку водки, две хрустальных стопки и банку соленых огурцов.

— Пей, — скомандовала она, наливая до краев. — Это лучшее лекарство от совести. И от страха.

Настя выпила залпом. Жидкость обожгла горло, но ледяной ком в желудке наконец-то начал таять.

— Я украла их, Люб, — выдохнула она, вытаскивая папку на стол. — Я, Анастасия Волкова, обчистила сейф собственного мужа, пока он вышел за уксусом к соседке.

— Ты не украла, — Люба смачно хрустнула огурцом. — Ты произвела, как говорят юристы, «обеспечительные меры». Так что ты не воровка. Ты — хранительница очага. Просто методы у тебя теперь... современные.

Люба прищурилась, глядя на синюю папку, и её лицо вдруг стало серьезным.

— Но послушай меня, Настасья. В наше время эти бумажки — только половина дела. Ты молодец, что их забрала, но не расслабляйся. Мы в двадцать первом веке живем, всё в цифре.

— О чем ты? — Настя замерла со стопкой в руке.

— О том, что Игорёк твой, когда протрезвеет и поймет, что папки нет, может просто пойти и заказать дубликаты. Скажет: «Потерял, бес попутал», и через неделю у него на руках будут новые свидетельства. Ну, или чёрному нотариусу оригиналы вообще до лампочки — он тебе и без бумаг, и без твоего согласия такую дарственную нарисует, что ты глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в однушке на краю города.

Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок. О таком повороте она не подумала.

— И что делать?

— Завтра утром, ты бежишь в МФЦ. Ногами. Берешь паспорт и пишешь заявление: «Запрет на совершение регистрационных действий без личного участия собственника». Поняла?

— Запрет?

— Именно. Это такая волшебная галочка в госреестре. Как только её поставят, ни один нотариус, ни один регистратор и ни один «черный маклер» не сможет продать, подарить или заложить твою недвижимость, пока ты лично не придешь, не покажешь паспорт и не распишешься в их журнале. Даже если Игорь принесет справку, что ты в космос улетела — ничего не выйдет. Это твой главный замок. Так ты не дашь муженьку продать квартиру.

Настя провела рукой по кожаной обложке папки.

— Поняла, но этого мало, Люб. Я ехала в такси и думала... Просто спасти квартиру — это защита. А я не хочу защищаться. Я хочу, чтобы он заплатил.

Люба прищурилась, закуривая тонкую сигарету.

— О, узнаю этот взгляд. В последний раз я его видела, когда ты 2010-м объясняла пожарному инспектору, куда ему засунуть его протокол. Выкладывай.

Настя глубоко вздохнула. Алкоголь ударил в голову, делая мысли четкими и злыми.

— Мой план прост. Я хочу забрать у него всё. Абсолютно всё.

— Амбициозно. Давай по пунктам.

— Пункт первый: Бизнес, — Настя загибала пальцы. — Игорь думает, что его главная проблема — это долг перед Дмитрием. Но это цветочки. Я обещала Дмитрию сеть Игоря. И я сдержу слово. Я сделаю так, что Игорь сам приползет к Волкову и будет умолять купить его ООО за копейки, лишь бы закрыть долги.

— Как? — спросила Люба. — Хотя, кажется, я понимаю. Что на ком записано? Ты говорила, он всё вешал на тебя, как на ёлку, чтобы налоговая не докопалась.

— Именно, — Настя усмехнулась. — Помещение кофейни на Арбате принадлежит мне. Оно еще от отца мне досталось в наследство, задолго до нашего брака, так что Игорь к нему юридически вообще никаким боком — при разводе ему там не светит ни одного квадратного сантиметра. Оформлено на ИП Волкова. Я просто все эти годы сдавала его мужу в аренду. И в договоре, который я сама составляла, есть пункт о досрочном расторжении. Завтра я могла бы просто выкинуть его оттуда.

— Почему?

— Потому что мне нужно время. Я буду держать его на крючке. Он будет думать, что если он ведет себя хорошо, то всё у него работает как часы. А на самом деле я просто жду момента, чтобы выбить из-под него эту табуретку, когда петля на шее затянется потуже.

— Жестоко, — одобрительно кивнула Люба. — А пункт второй?

— Пункт второй: Квартира. — Настя положила ладонь на папку. — Он хотел заложить её ради своих хотелок? Отлично. Теперь он её потеряет.

— Насть, ты же знаешь закон. Квартира куплена в браке. При разводе — 50 на 50. Даже с твоим Дмитрием ты не сможешь просто так лишить его доли.

— Смогу, — тихо сказала Настя. — Если он отдаст её добровольно.

Люба поперхнулась дымом.

— Игорь? Добровольно? Да он за копейку удавится!

— Удавится, если у него будет выбор. А я ему выбора не оставлю. Когда он останется без бизнеса, с огромными долгами перед Дмитрием и банками... я предложу ему сделку.

Настя посмотрела подруге в глаза.

— Я знаю про его «черную кассу». Я смогу найти записи. Сфотографировать их. Там всё: зарплаты в конвертах, уход от налогов, взятки. Если я отнесу это в ОБЭП — он сядет. Лет на пять.

Люба присвистнула.

— И ты предложишь ему обмен?

— Именно. Свобода в обмен на квартиру. Он подписывает дарственную на свою долю, я не даю ход компромату и забираю заявление на развод без раздела долгов. Он уходит к своей Вике голый, босый, но свободный. А я остаюсь в своей квартире.

— Гениально, — прошептала Люба. — И страшно. Ты понимаешь, что загоняешь крысу в угол?

— Крыса сама загнала себя в угол, когда решила, что я — мебель, — отрезала Настя. — Он хотел выкинуть меня в однушку? Теперь он пойдет жить на съемную хату. Карма, Люба. Это просто карма.

— Ладно, план шикарный. Но что ты будешь делать прямо сейчас? Ты сбежала из дома. Он в бешенстве. Документов нет.

— Сейчас я лягу спать, — сказала Настя, чувствуя, как наваливается усталость. — А завтра... Завтра у его мамы юбилей. Семьдесят лет.

— Ты шутишь? — округлила глаза Люба. — Ты пойдешь к этой гарпии после всего?

— Я обязана. Это часть плана. Игорь боится скандалов. Если я не приду, он начнет меня искать, истерить, звонить детям. А мне нужно, чтобы он пока думал, что я управляема. Что я просто обиделась, психанула, спрятала документы, но мы все еще «семья».

Настя налила себе еще водки, но пить не стала. Просто смотрела на прозрачную жидкость.

— Я приду на этот праздник. Я буду улыбаться. Я буду играть роль идеальной жены. Но это будет моя последняя роль. Завтра я покажу ему, кого он потерял. Я буду выглядеть так, что он своим слюноотделением затопит ресторан.

— Месть — это блюдо, которое подают красивым? — усмехнулась Люба.

— Именно. Завтра утром мне нужен твой стилист. Самый лучший. Я хочу, чтобы из зеркала на меня смотрела не Настя-домохозяйка, а Анастасия Павловна — владелица заводов, газет, пароходов. И его ночного кошмара.

Люба подняла стопку.

— За ночные кошмары наших бывших! Пусть они просыпаются в холодном поту, вспоминая, кого просрали!

Они чокнулись.

Настя знала: самое сложное впереди. Завтра ей придется смотреть в глаза свекрови, которая её презирает, улыбаться мужу, который её предал, и терпеть детей, которые видят в ней только кошелек.

Но теперь у неё был план. И это грело лучше любого коньяка.

— Люб, — сказала она, зевая. — Спрячь папку на всякий случай. Куда-нибудь, где даже я спьяну не найду.

— Спрячу в корзину с грязным бельем, — хмыкнула Люба. — Туда ни один мужик в жизни не заглянет. Это для них бермудский треугольник.

Настя улыбнулась. Она засыпала на диване подруги с мыслью, что война только началась, но первую битву она уже выиграла.

Глава 12

Утро у Любы началось не с кофе, а с вопля, от которого, казалось, завибрировал даже хрусталь в серванте.

Настя, все еще сидевшая в халате с драконами, спокойно нажала кнопку громкой связи. На экране телефона пульсировало фото Игоря.

— Ты!!! — рев мужа был слышен даже коту, сидящему на холодильнике. — Ты что натворила, дрянь?! Где папка?! Ты хоть понимаешь, что ты воровка?! Я тебя посажу! Я полицию вызову! Верни документы немедленно!

Люба, помешивая кофе туркой, лишь закатила глаза и показала телефону неприличный жест. Настя сделала глоток воды. Руки не дрожали.

— Доброе утро, Игорь. Полицию ты не вызовешь. Потому что тогда придется объяснять товарищу майору, почему ты хотел заложить квартиру, купленную в браке, без согласия жены.