Шар

В тёмном лесу звери жили и ночью, для некоторых из них жизнь в это время суток только начиналась. Шаман чувствовал себя здесь точно так же как днём – естественно и, хоть и понимал присутствие опасности, но был спокоен. В темноте ему было важно и видеть, и чувствовать обонянием, и «слышать» свои внутренние чувства, которые были его путеводителем. И все чувства в нём работали; одно он понял – его природа «требовала» удовлетворения внутренних потребностей. Это была одна из причин почему он сегодня здесь, но не главная: есть цель, которую нужно достичь этой ночью, которую он не знал. Для него это было не странно и не страшно – такое не в первый раз. Его внутренние силы вели его глубже в лес. Он любил всё здесь, а страх напоминал, что это животный мир, он так же опасен как человеческий, только проще для понимания. Шаман был аккуратен, смотрел по сторонам и назад.

Через некоторое время пути он остановился – внутреннее чувство приказало, присел сначала на корточки, посидел и почувствовал, что пока идти никуда не надо и опустился на колени, слушал и смотрел. Глаза попривыкли к темноте, силуэты всего вокруг он мог различать. Сидел он тихо, ничего не трогал, дышал спокойно, осматривая всё вокруг. Он был готов к тому, чтобы увидеть, кого бы то ни было. Смотрел вглубь леса, сквозь деревья и деревца, настолько насколько позволяло ему его зрение. А зрение его сосредоточилось так, что он видел больше и лучше обычного. Он полагался на себя и на то чувство, которое его сегодня направляло.

«Опасность» – почувствовал он, и его внутреннее чувство дало понять, что опасность ещё далеко, что нужно найти укрытие, и он пошёл. В голове крутились мысли, через несколько минут во рту появилась слюна от аппетита охоты, его неведомые силы затихли и начал действовать холодный расчёт, взгляд стал грозным, в шамане проявился хищник, сделав полукруг, нашёл укрытие. Он присматривался в темноте, больше доверяясь своим внутренним чувствам, он вынул из набедренного крепления складное копьё, разложил его, все рассуждения обо всём утихли, будто их вовсе не было. Его чувства и ум работали слаженно, выдавая направление к жертве. Через некоторое время жертва была на достаточном расстоянии, чтобы разглядеть её глазами.

Шаман проснулся поцарапанным, израненным, в крови своей и жертвы, лежал на полу у себя дома. Он вышел во двор. Ранним утром небесное светило странно, как ему показалось, освещало мир и так же странно грело, там на улице, когда он туда вышел. Ему хотелось дышать свежим воздухом, и он дышал. Он ощущал чувство полного удовлетворения, чувствовал всё тело и мышцы единым целым, чувствовал себя сильным и не помнил ничего с того момента когда глаза увидели жертву: «И не надо, – быстро сделал он умозаключение, развернулся и вошёл в дом – хотелось пить. – Всё не важно сейчас! Сейчас хорошо». Глаза его с приспущенными веками смотрели спокойно, они чётко видели всё вокруг. Мозг «понимал» всё, что видят глаза, «понимал» какой предмет для чего нужен, какому предмету какое место определено, какой предмет на каком месте находится. Почти все они лежали на своих местах, кроме тех которые валялись, образуя бардак в доме. Шаману было хорошо и его сейчас, не то чтобы всё устраивало, а он со всем согласился. Мелочь, может быть, глупость, но так как есть, так легко мысли «набегали» и получали ответы простые, житейские. Со временем вспомнится всё, что было сегодня ночью и шаман сделает выводы, поймёт, зачем всё это было. В общем он знал для чего было, а детально … : «Эх голова, и друг и враг мой».

Ещё некоторое время шаман стоял в комнате. Ему нравился этот оранжевый свет небесного светила, «приходящий» через окно.

«Сейчас всё вокруг по-настоящему».

Глава 5.

«Несомненно, теперь Наталья воспринимала этот предмет как сокровище».

В наступивший новый день внутреннее ощущение шамана было не совсем понятным ему самому. С одной стороны было спокойствие, с другой – ожидание чего-то, но от мыслей, не навязанных самому себе, а скорее от свободы их размышлений. И это состояние ему доставляло неудобство. Он мог поступить двояко: мог заняться делами, которые у него были почти всегда и в доме своём, и в Доме правителей, и в других местах своей деревни; мог попробовать выяснить причину своего ощущения ожидания. Он знал, что внутреннее состояние предрасположено к этому – «там было не заперто». Сейчас выбор был свободен, внутреннее чувство не руководило им. И он сделал выбор. Шаман сел в своей «комнате раздумий», сложив ноги перед собой одна на другую, травы тлели. С закрытыми глазами он вдыхал дым из трубки и видел в своей голове то, что видеть глазами было невозможно.

Ребята шли по тротуару втроём и разговаривали о том предмете, который нашли и который их заинтересовал. Они решали, что с ним делать, и даже не думали о его возможно скрытых возможностях. У девушек было несвойственное им возбуждение. Не было с ними только Алексея, который сохранял ясность ума, и не давал волю своим чувствам тогда, когда они не нужны, а часто высказывал своё разумное мнение, как думала об этом Наталья. Но сейчас его с ними не было.

Все трое торопились прийти к предмету, а Алексея ждать вовсе не собирались. Они разговаривали, часто перебивали друг друга, как обычно они не делали, и в целом вели себя неестественно для них, Настя на мгновения понимала это, но постоянная болтливость друзей будто сбивала ей мысли.

– Насть, ты слышишь, что я говорю, ты вообще чего? – Наташа была особенно возбуждена и болтлива.

– Чего я? Это ты чего? Чего ты руками машешь? – Она остановилась, наверно хотела так сбить это непонятное волнение, Наташа подбежала и потянула её за руку.

Шли быстро. Дима ощущал некую заторможенность в себе, неестественность непонятную ему, будто впервые он такое ощущает и просто шёл за девчонками.

– Подождите. Что-то не то. – Он остановился.

– Что не то? Всё то же самое. – Наташе всё не терпелось взять шар. Настя смотрела на него, будто соглашаясь, но ничего не говорила. – Посмотри вокруг, всё то же самое.

– Что-то не то, – повторил он.

– Да вы на себя со стороны посмотрите. Что не то? Пошлите уже, пошлите. Всё как всегда, а вы ведёте себя как-то странно. – И друзья послушно пошли за ней.

Шаман с закрытыми глазами сидел немного опустив голову, понимал, что они делают то, что делать не нужно, но не воспринимают как важное – не знают того чего знал он. Он провёл пальцами правой кисти по воздуху, будто перелистывал страницы книги. И через несколько минут начал видеть неизбежное будущее, как ему показалось на мгновение, но будущее не было неизбежным. Он понимал появление тревоги, а от неё появляются лживость в мыслях, и он сразу усмирил её, понимая очень многое о возможностях своего сознания. В нём в очередной раз раскрылась свобода и страх. И будто бы видение возможного будущего, строящегося от действий людей, а сейчас от действий ребят. То ли он какой-то частью своего сознания мог видеть будущее, то ли мысли собравшиеся и упорядочившиеся в определённый строй образовывали понимание последствий принимаемых решений. И мысли передавались воображению, рисуя картину будущего в голове, воспринимаемую наблюдателем шаманом, как некий загадочный способ показа будущего человеку. На данный момент он мог только смотреть, слушать и смириться с событиями, которые происходили даже не вокруг него, а там где его нет, быть не могло. Он хотел бы не допустить приход ребят в их мир, хотел бы знать, что нужно сделать, но это были только его желания – верные или не верные – неизвестно. Пока что он не видел чётких направлений событий.

Ребята приближались к своему месту, так же нетерпеливо и суетливо, со стороны увидев их можно было подумать, что они замышляют что-то, молодые неопытные, ещё дети. Наташа всё повторяла, что в интернете ничего не нашла про шар или что-то подобное ему, и её это больше возбуждало – неизвестная загадка попала им в руки: «Никто кроме нас не знает, что этот шар – Загадка существует, такой шар, единственный в мире и он у нас», – думалось Наташе. Несомненно, теперь Наталья воспринимала этот предмет как сокровище, и когда они зашли в своё место, Наташа подбежала к своей Загадке, схватила её – шар лежал в точности там, где они его оставили в прошлый раз.

– Красивая Загадка, правда? – взяв шар, она посмотрела на Настю. Подруга молчала, на лице выражалось волнение, она не понимала как себя вести сейчас.

– Настён, нормально всё, успокойся, держи. – Настя взяла его в руки, и ей действительно становилось спокойнее, непонятное волнение быстро уходило из неё.

– Девчонки, подождите. Почему он здесь. Может нас кто-то хочет подставить или проверить на воровство! – выдвигал разные предположения он.

– Ерунду говоришь, – резко отозвалась Наташа. Она получила свою игрушку, возбуждённость от этого успокоилась в ней, а чувство собственности осталось.

– Может и да. А чего ты его хватаешь как ребёнок, – не грубо сказал друг.

– Я не ребёнок, – спокойно сказала Наташа. Настя протянула руку с шаром подруге.

– Девчонки, чего вы за этим… этой Загадкой гонитесь. Это же просто шар – чья-то поделка.

– Да ты не поймёшь, – гладя в руках шар, спокойно сказала Наташа, – ты не знаешь, и нас не понимаешь, – она перевела взгляд на Настю (это уже слышалось непонятным подруге), а та посмотрела на подругу укоряющим взглядом, и дала ей понять, что говорит лишнего.

– Я не хотела.

– Не хотела? … ладно хоть не хотела, – буркнул Дима.

Он сел спиной к стене. Настя напротив него, крутилась на одном месте как это делает кошка, натаптывая место – тоже хотела сесть, но на грязный асфальт не решалась, и уже решившись, сгибая ноги, увидела как Дима ей тянет две тетради: «На», – смотря на неё предложил он ей то что было.

– Не надо, постою.

Дима пожал плечами и сел обратно.

Вечер был тёплый, уже начинало темнеть, ребята разговаривали о своём как обычно.

– Лёша чего-то не идёт, – и немного помолчав, Дима добавил, – Катни мне шар, … Загадку.

Наташа аккуратно положила Загадку на асфальт и катнула. Шар катился тихо, будто покрытый резиной, это заметили все. Дима покрутил его в руках и катнул обратно.

– Он даже катится приятно, удивилась Наташа, слегка прищурилась, неотрывно смотрела на Диму, шурша рукой по листьям тетради в своей сумке. Дима смотрел на неё, она шуршала громче, Дима, неотрывно смотря на неё, вынул из сумки тетрадь и протянул ей, она смотрела на тетрадь и шуршала дальше.

– Больше нет.

Наташа взяла тетрадь, села и приятно выдохнула.

– Катай мне теперь.

Они продолжали разговаривать, катая Загадку друг другу.

В их месте почти никого никогда не было кроме них. Почему-то к этому месту не было интереса, хотя укромное место должно было быть ценным среди сверстников. Алексея всё не было.

Дима катал шар и правой и левой руками, толкал ногой, обращался с ним как с футбольным мячом. Он крутанул его, направив на Настю, как в футболе подавая кручёный мяч. Через три-четыре секунды в воздухе возник свист высокого тона. Дима будто вслушивался в воздух, не понимая откуда звук, посмотрел на девушек по очереди, вокруг себя, в небо. Девушки взволновано смотрели то на Диму, то друг на друга. Шар слегка засветился по своим линиям и при его вращении получался красивый узор. Вращение не останавливалось, ребята смотрели на него.

– Он сам крутится, – Настю это напугало.

– Ага. Клааасно, – Наташа смотрела на него, взглядом неестественной радости, не понимая, что такого не может быть.

– Надо отойти, – Дима не был испуган, он понимал, что такого происходить не может, и нужно отойти подальше от этого предмета. Он посмотрел на испуганную Настю, почти подбежал к ней, протянул руку, но она не подала ему свою – не видела, он взял её за запястье. Шар раскручивался сильнее и одновременно усиливался свист, Настя, будто безумная, хлопала себя по коленям, улыбалась широко и неестественно.

– Ооохх. Красота, – она смотрела на красивое приглушенное свечение.

Дима взглянул на шар потом на Настю, взгляд его был взволнован и сосредоточен, он точно знал, что нужно сделать сейчас. Дима шагнул по направлению к Наташе, но Настя сама не вставала, он посмотрел на неё, у неё тряслись ноги.

– Настя. Идём, – она посмотрела на него и встала. Дима быстро шагнул к Наташе, – Наташ! – она не смотрела на него, – Наташа! – почти крикнул он, и сделал шаг в сторону, перекрывая ей обзор к шару. Она подняла зрачки на друга. Диме стало неприятно от её пустого, безумного взгляда. Наташа быстро встала, оттолкнула его в сторону. Он успел схватить её за запястье левой руки, но подруга, почти рыдая, крикнула, упав и схватив шар правой рукой, моментально получив лёгкий ожог от быстро крутящегося шара: «Я люблю его». Насте стало страшно за подругу, она успела сделать только шаг в её сторону, собираясь её поднять. Свист сменился резким неприятным низким звуком. Алексей почувствовал будто воздух распадается, разрушается, что-то похожее на удары снаружи и изнутри его самого будто встречались, ударяя друг в друга причиняя неприятное, но не болевое ощущение, будто его тело разрушается. Он чувствовал себя подвешенным в воздухе, не чувствовал твёрдой почвы под собой. Мышцы на лице свело, он увидел Настю. Её лицо исказилось, будто от боли и страха, и Наташу, она лежала на асфальте, в безумном взгляде был страх , рот был открыт и было непонятно то ли её сейчас вырвет, то ли ей не хватало воздуха, но вдохнуть не могла. Алексей, как и Настя, не мог идти, тело не слушалось и последняя мысль что в нём «проскользнула» – его мозг перестаёт думать. Перестав думать, он перестал сознавать и глаза перестали видеть, а тело чувствовать.

Всё произошло за несколько секунд, и через эти несколько секунд место ребят опустело, остались только их сумки и тетради, на которых они сидели.

То чего не хотел шаман, произошло. Он умственно расслабился и его «вытолкнуло» его же сознание из «места наблюдения».

Добро от Заца на встречу молодых людей шаман получил. Зац иногда выступал в роли связного от Правителей. Он же распорядился снабдить шамана и сопровождающую его группу всем необходимым. Все детали были оговорены: путь до места прибытия молодёжи, на которое указал шаман будет длится несколько часов, поэтому вода как минимум нужна была. Обо всём остальном тоже позаботились. Шаман, не торопясь начал собираться в дорогу.

Глава 6.

Иногда говорят: «Пришла мысль». А откуда?

Откуда-то, будто из вселенной летели «кометы», из разных её сторон, если выражаться земным языком. Летели небольшую сферу. Сначала летела одна «комета», которая летела долго. Когда, наконец, она влетела в сферу, появились ещё две «кометы», в зависимости от того как повернуться, одна летела справа, другая снизу. И эти две «кометы» долетели до сферы, и зародилась жизнь в сфере, как и от предыдущей. Это были ещё кусочки жизни сами по себе. После двух, долетевших в сферу «комет» их, летящих, стало больше, с прилётом каждой «кометы» в сферу появлялось больше других летящих. И настал такой момент, когда в сфере появилось пятно жизни. На определённом этапе времени количество летящих «комет» перестало увеличиваться, все они летели с одной скоростью и по мере того как пятно увеличивалось , создавалось ложное впечатление, что «кометы» летят быстрее. Эта ложь была первой, которую «осознала» сфера, в которой жизнь становилась цельной. Через некоторое время прилетающие кометы начали образовывать вокруг пятна шар, пятно связало себя с образовавшимся шаром, внутри которого оно находилось, таким образом, пятно стало его ядром, приняв форму неровного шара. «Кометы», светясь, летели из «вселенной» то равномерно по всем направлениям, то больше по одному направлению, чем по другим, попеременно меняя концентрацию по всем направлениям. Создавалось ложное впечатление, что это имеет значение, но это значение не имело. Эта ложь была второй, которую «осознала» сфера. Шар вокруг ядра утолщался и со временем соприкоснулся с ядром всем своим внутренним существом. И настал такой момент, при котором летящие кометы, залетая в сферу, стали избыточны, тогда вокруг сферы начал образовываться плотнее, чем воздух слой, через который не все кометы могли пролететь. Создалось ложное впечатление, что этот фильтрующий слой не нужен, а кометы нужны все. Эта ложь была третьей, которую «осознала» сфера. Затем между ядром и шаром образовалась мутная полупрозрачная прослойка, и сфера медленно начала осознавать себя. Осознавая себя она осознала, что лжи намного больше.

Дима лежал с закрытыми глазами. Его мозг мыслил, будто сам по себе, потом прилетающие «кометы» уплотнили оболочку ядра, ядро начало «просыпаться» и Дима очнулся, лежал всё так же с закрытыми глазами. Он чувствовал себя очень плохо: всё тело болело, оно было ослабленным, парень попытался пошевелить ногой, получилось её сдвинуть на несколько сантиметров. Мысли «залетали» в голову, противоречили друг другу, их было много, они будто тёрлись друг о друга. Мозг думал. Дима лежал долго, вспоминая, что было до этого момента, и только через некоторое время начал вспоминать.

Он размышлял и отвечал на вопросительные мысли, медленно правильные ответы даже на сложные вопросы находились. В голове образовывался порядок, тяжесть от огромного количества мыслей уменьшилась, ум просветлел, тело также болело, но морально-психологическое состояние стало более стабильное, он попытался встать. Встать не получилось, но лечь на бок удалось, вокруг было темно, глаза уже не болели – привыкли к темноте, но видно всё равно ничего не было. Сказать ничего не получалось, изо рта выдавил только звук похожий на скрип. Опирающая его рука устала, и он снова лёг на спину. Лежал он долго, глаза то открывал, то закрывал, боль в теле проходила, но медленно: «Будто боль, проникла вовнутрь, а теперь уходила обратно», – странные ощущения, будто боль была не его, а забрела в его ослабленное тело, и теперь силы восстанавливались, и боль выходила. И через некоторое время, – «Настя», – смог он произнести. Имя произнеслось легко. «Настя, это я», – голос восстанавливался. Дима в очередной раз открыл глаза и, лёжа на спине, смотрел наверх. Он поднял руку, провёл перед лицом: «Ничего не видать». Темнота была везде. В этом месте было прохладно, пол, по ощущениям каменный, холодный. Некоторые из мыслей у Димы «набегали медленно: «Где я? Почему я здесь? А где я должен быть? Может быть, здесь и должен быть? Что было …, что было? Забыл. Или ничего не было, поэтому не помню. Тогда уже не не помню, а не знаю, – он улыбнулся, – точно знаю, но не помню. А – я? …, я – Дима. Настя? Наташа? Свои девчонки, Настя, Наташа где-то. Почему где-то? Лёхи не было. Точно, Лёхи не было, когда шар свистел». И его память словно начала быстро «открываться», он быстро вспоминал всё, что было до этого: «Где я?» – от страха «будто фильтрующий слой огрубел, кометы беспрерывно врезались в него и только некоторые из них попадали в сферу», мозг думал. «Умер? Нет. Похитили, пока лежал без сознания? Кому я нужен! – даже в сложных ситуациях в нем присутствовало чувство юмора, что есть – то есть, – но на всякий случай лучше не шуметь, – предположения продолжились, – оглушили, отравили, эксперимент? Пока непонятно. Настя, – негромко сказал он, – Наташа!»

Он провёл руками вокруг себя, ничего не ощутил, ни на что его руки не наткнулись. Он решил на четвереньках двигаться в одну какую-нибудь сторону. Встал на четвереньки и ему вспомнилось про его телефон; был он у него во всяком случае. Достал телефон из кармана, нажал на кнопку разблокировки, ничего не произошло. «Аккумулятор сел? Не должен был, заряда было чуть больше половины!» Убрал телефон туда, откуда взял и продолжил выполнять то, что начал – двигался дальше. Сделал шагов десять, остановился, провёл руками вокруг. «Есть кто-нибудь?» – сказал вслух негромко. Ответа не последовало. В этом месте было прохладно, сырость умеренная и воздух не спёрт. Он постоял ещё немного, будто привыкая к этой обстановке, и ощутил, что воздух движется. «Сквозняк. Лёгкий, но есть». – Он медленно начал поворачивать головой, поворачиваясь сам, пытаясь понять с какой стороны движется воздух.

– М-мм.

Дима слева услышал звук, повернулся в ту сторону и замер. Стоя так некоторое время услышал:

– М-мм, – и долгий вдох.

Объект звуков был недалеко, метрах в шести, согласно ориентировки мозга. Чувства обострились, мозг быстро сделал вычисления, воображение «затихло», мозг продолжал делать расчёты и предположения. «Фильтрующий слой сохранял грубость».

– Настя. Наташа.

– Ааа … ууу … ххх.

– Дай ещё звук. Я иду.

– Аааа …., – голос выдавал звуки, давалось это объекту тяжело, как слышал Дима.

– Ещё давай. Иду.

Он приблизился к объекту источника звуков на полметра – метр, и на четвереньках, аккуратно, стараясь нечаянно не сделать больно объекту – два, три шага и он нащупал рукой предплечье, оно было худенькое. Это Настя. Это она среди их четвёрки друзей была худенькая, но не костлявая светловолосая с приятными плавными чертами лица, невысокая с фигурной талией и красивыми девичьими ножками – сразу вспомнилось Диме она.

– Не напрягай тело, лежи так, быстрее восстановишься, – он погладил её по предплечью, – я посижу рядом.

Дима переживал за подругу, он понимал, что помочь может только словами и своим присутствием. Он сел, согнув перед собой ноги, предплечье положил на колени. Осталось найти Наташу, потом уже решать, что делать дальше, в какую сторону двигаться, понять, где они находятся. Тем более хотелось пить и девчонкам вода тоже будет нужна. В Диме проявилась забота, ему думалось о нуждах и потребностях девушек как ему поступить в этом случае, что сказать им.

– Аааа, – послышался раздражённый голос, объект которого был напуган. Так услышал Дима, он повернул голову в ту сторону.

– Наташа, я иду. Точнее, ползу, – и направился туда. Трогая Настю, он обполз её. – Наташа, я нашёл Настю, ползу к тебе. Скажи что-нибудь, мне нужно определить твоё местоположение. В ответ – молчание, но Дима медленно передвигался к тем координатам, которые запомнил мозг. «Кометы, бомбардировали сферу со всех сторон». Прошло минуты три. Для Димы, который передвигался медленно, дабы не уползти в сторону, показалось, что прошло намного больше.

– Ааа … …аааа … гд … гд.

– Не говори согласными – тратится много сил, дай звук «у».

– Ааа … ааа … ааххфф, – голос в конце фразы снизился, Дима понял, что сил у неё мало, и она уже просто выдыхала остатки воздуха, сомкнув зубы, и точно она его не слышит. Может быть слышит, но не может сказать ничего внятного, но решил сказать ей, чтобы она слышала речь.

– Всё! Я понял, где ты, можешь ничего не говорить! – скорректировав курс, он медленно передвигался, постоянно выставляя руку вперёд. Достиг её, лежавшую на боку, холодную и испуганную, как ему подумалось. Сидя на коленях, он снял футболку, укрыл её, положил руку на её предплечье, потом переложил на шею. «Если шее тепло, то и телу теплее» – вспомнились внезапно ему чьи-то слова. «Это такие секреты ума – вспоминать всё в нужный момент» – подумал Дима. Он улыбнулся простоте и отчасти наивности своих рассуждений. Наташа, издавала звуки, и без слов Диме было понятно, что подруге плохо, он терпеливо ждал, когда тело хотя бы немного восстановится. Колени мёрзли, он сел на корточки. «Ей тоже холодно». Он закинул футболку себе на плечо и начал медленно её переворачивать. Он решил, что с Настей нужно проделать то же самое и направился к ней. Путь до Насти был быстрее – она слышала и понимала друга, говорить не могла, но хотя бы ответные звуки издавала. Через некоторое время его миссия была завершена.

– Мне тоже сначала тяжело было, болело всё, но восстановился быстро почему-то. Я пока не знаю где мы, но знаю, куда можно пойти – по движению воздуха. Когда вы придёте в порядок и начнёте хотя бы говорить со мной нормально, – Настя хихикнула сквозь болевые звуки, – нужно будет обсудить всё и искать выход отсюда. Телефон у меня не работает, света нет от слова вообще. Мы найдём отсюда выход, всё будет нормально.

Настя чуть шевельнулась, Дима взял её за ладонь и почувствовал, как она попыталась сжать её.

– Всё нормально будет, Настён, – он погладил её ладонь другой рукой, – я пойду к Наташе, ее переложить уже надо, пол холодный, каменный похоже, мы как будто в пещере.

Возле Наташи он просидел минут тридцать, изредка говорил ей что-то, вроде бы она начала его понимать, пару раз мышцы на руках двигались, она пыталась двигаться. Примерно через час, судя по внутренним часам Димы, Настя сказала своё первое слово после всего произошедшего.

– Кто-то первое слово произносит «мама», ты «Дима». Так приятно, – пошутил он, и пошёл к ней.

– Действительно я как будто заново родилась.

– Только с поправкой, что ты не знаешь, как это происходит. Первый раз ты же не помнишь? – вопросом сказал он.

– Представляешь, люди не помнят, как рождаются. А если б помнили. Наверное, специально так задумано.