Духи безымянных вершин. Белое веретено

– Не то слово, дед. Ни в сказке сказать, ни пером описать, – горькая усмешка перекосила лицо гостя.

Впрочем, та самая усмешка быстро угасла, когда он почувствовал боль и поглядел на свои руки, расцарапанные ветками, красные от мороза. Кровь и ноющие ссадины понемногу возвращали в реальность.

Вспомнив странного говорящего волка, Егор помотал головой и постарался отогнать дурное видение.

– На вот, выпей. Травяной чай согреет, – он принял из рук хозяина кружку, отхлебнул горячий ароматный напиток, думая, что впереди ночь, полная разговоров и еще непонятно чего мистического.

Ягоды плавали на поверхности, а глаза застилал душный чайный пар.

– Мокрое-то сними, да на печь закинь, чтобы просохло, а то залихорадит, и давай обработаем раны…

– Почему у волка глаза горели красно-синим цветом… – спросил Егор, не глядя на старика. – И говорил он по-человечески.

– Серый Страж, таким ему быть и положено, – коротко и как-то даже буднично ответил Никита, не глядя на гостя.

– Какой еще Страж? – вопросительно посмотрел тот.

– Хранитель места силы. Волк он только наполовину, потому что кровь его однажды смешалась с духом странствующего шамана.

– Как такое вообще возможно? Говорящие волки, шаманы… похоже на бред. Такое только в кино бывает…

– Ты сам слышал и видел. Просто не даешь себе поверить.

– И все-таки, как кровь обычного волка может смешаться с чьей-то душой?

– Это таинственный обряд волка и шамана. Только они все знают до конца.

– А что знаешь ты сам?

– Древние говаривали, что дух шамана синего цвета, а душа волка – красная. Шаман сам выбирает, к какой душе подселится его дух. Когда они соединятся, волчьи глаза делаются рубиново-синими. С того дня простые волки начинают относиться к нему, как к вожаку всех стай, а другое зверье почитает его за старшего. Моя бабка пела об этом так:

Красная душа или синяя? И насколько глубока эта линия? Как не заблудиться средь прочего, Что не нами нам напророчено?

Красная душа или синяя... Хорошо бы, чтоб просто единая! С духом и с любовью в сотворчестве Возродиться в истинном зодчестве...

– Красивая легенда, и слова… как будто заклинание.

– Так и есть, заклинание. Бабка у меня была сильной ведуньей, многое знала.

– Особенная душа, древняя. Теперь понимаю, почему волки меня не тронули. Но зачем этот Страж за меня вступился? Я же человек, а они волки – естественный отбор и все такое…

– Древние и об этом говорили, – продолжил рассказ Седой Никита. – В тех письменах, что достались колдунам да магам, сказано о родстве человека и волка. Будто в самом начале рода единое у них происхождение. Поэтому волкам запрещено убивать людей и друг друга…

– Но ведь столько случаев, когда человек терялся в лесу и был съеден волками.

– …А тех волков, которые ослушивались древнего закона, ждала страшная кара в виде мучительной смерти. Их души чернели изнутри, они становились изгоями и умирали в страшных муках.

– Получается, задача Серого Стража – не только хранить равновесие, но и защищать волков от самих себя?

– Понятливый. Сегодня тебе повезло, что хранитель появился так скоро.

Внезапно Егор вспомнил и другое – мистическое событие на поляне:

– Как я мог забыть!!! Железнодорожная станция в лесу!!! Там были рельсы и поезд!!! Я бежал изо всех сил, но как будто оставался на месте, а потом, когда приблизился, поезд ушел. Только не это странно…

– А что? – внимательно глядя на Егора, спросил старик.

На некоторое время гость замер, чтобы перевести дух и подумать, стоит ли вообще такое рассказывать, ведь и так он, наверняка, в глазах хозяина избушки похож на городского сумасшедшего.

«С другой стороны, про волка я уже поведал, старик не удивился, и даже знает он этого волка, значит и про те странные дела можно открыться. Тем более, Седой Никита и сам как будто дружит со всякой мистикой. Если рассказывать, то уж точно только ему».

– Я потерял всякую надежду отсюда выбраться и пошел обратно к тебе, но в какой-то момент решил обернуться. Станция растворилась у меня на глазах, как не бывало. Может у меня от усталости начались галлюцинации?

– Не начались. Ты увидел то, что должен был увидеть, – кивнул старик. – Одни считают, что это миражи, другие – происки старых колдунов. Я давно живу на свете, много читал про наш мир и таких сказок повидал немало.

– Так что ж это было? – Егор нетерпеливо прервал речь Седого Никиты.

– Ты хотел домой, отправил это намерение в мир, но не знал, что… мир живой. Он дышит нами так же, как мы дышим воздухом. Пространство вокруг достраивается нами, и мы сами вдыхаем из него то, что выдохнули когда-то. Только не все так просто, и пока мы не готовы видеть резкую смену картинки – так ведь и сойти с ума можно. Ты хотел домой как можно быстрее, поэтому реальность дорисовала картину, но держалась она недолго.

– Почему?

– Рано тебе уходить, Егор, поэтому даже сильное намерение не сумело выбросить тебя из места силы, поэтому и мираж продержался всего ничего.

– Звучит так, как будто я и правда влияю на то, что происходит вокруг…

– Влияешь, еще как, просто, как и другие, ты забыл, что такое – быть волшебником на земле. Тебе когда-то сказали, что не волшебник, и ты поверил в это. Ну ничего, будет еще время, вспомнишь.

– Погоди, а снег… такой снегопад был, хотя небо ясное – луна, звезды как на ладони! Как такое возможно?

– Все возможно, когда то там, то тут блуждаешь в поисках дороги и не видишь, что она в шаге от тебя. Разглядеть путь можно только посередине.

– И луна… она… как будто пыталась мне что-то сказать. Вот только что именно? Как вообще можно говорить с луной… наверное, я все-таки схожу с ума.

– Не сходишь, просто много событий в один день. Я как раз собирался тебе рассказать о том, другом мире, а ты сбежал. Ладно, еще поймешь, как разговаривать и с луной, и со звездами, да с кем угодно. И волшебником станешь… если захочешь.

– Но ведь это не может быть… правдой? Черт, голову разрывает от событий. Как это теперь переварить, как принять…

– Тебе предстоит многое узнать и о мире, и о себе, а сегодня… сегодня, Егор, нужно отдохнуть. Через столько пришлось пройти, но это начало. Впереди немало приключений.

– Но…

– Спать, спать, спать… – пробубнил старик и удалился в сторону печки, чтобы поправить одежду, которую Егор не то развесил, не то побросал.

– И, кстати, не советую на ночь глядя поминать Черта.

Егор пожал плечами и посмотрел на кружку с напитком, в котором продолжали кружиться можжевеловые ягоды. Воронка вращалась все сильнее, становясь темно-синей.

В памяти всплыли картины сегодняшнего дня, а потом и они попали в синее кручение и растворились в центре водоворота. Не в силах бороться с усталостью, Егор закрыл глаза. В голове звучало то заклинание, про душу, но слова почему-то были уже другими: