Прибалтийский синдром. Книга первая. Черновик

Вика была лёгкой в общении, не брезгливой и не заносчивой. Половое приключение в боксе ей понравилось и она сказала, что это намного лучше какой-то романтики в огромной постели и при свечах, про которую рассказывали ей родители. Она попросила меня достать в следующий раз марихуаны, чтобы получить кайф по-настоящему.

***

Жанна тоже начала постоянно встречаться с Алексеем, который учился в одном классе с нами. Однако, в отличии от Вики, парень Жанны родителям категорически не нравился.

Проблема заключалась в том, что после кризиса 1998 года бизнес отца пострадал и ему пришлось перестроиться на внутренний рынок. Тогда он решил заняться политикой и вступил в социал-либеральную партию. Третьим номером в списке отец был избран в городское самоуправление. Однако этого было недостаточно, и он собирался баллотироваться, на выборах 2000 года в Сейм.

В нашем небольшом городке родители Алексея были известны как руководители местного отделения пророссийской организации "Единство". У них в квартире висели российские и советские флаги, там собирались люди среднего возраста, несколько подростков раскидывали их листовки по почтовым яшикам. Со времён Ромео и Джульетты ничего принципиально не изменилось в этих политическо-половых вопросах. Узнав, что его дочь встречается с парнем из неправильной семьи, отец некоторое время терпел это, в надежде, что подростки сами друг другу наскучат. Однако затем он увидел, что этого не происходит и решил принять необходимые меры.

Их отношения не могли быть секретом в таком небольшом городке. Поэтому отец начал искать возможность переубедить дочь с помощью финансового давления. Такая возможность появилась у него перед началом учебного года, когда Жанна вдруг ужасно захотела пойти на курсы современного кино, которые должны были начаться в октябре.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — задумчиво сказал отец Жанне. — Ты ведь считаешь себя самостоятельной и считаешь, что можешь поступать так, как тебе захочется. Почему бы тебе самой не заработать деньги на эти курсы, подрабатывая после уроков? У нас не социализм. Сейчас подростки пашут с 14-15 лет, а тебе уже 17.

— Где же я буду пахать? — недоумённо спросила Жанна. — Ну хорошо, если так хочешь, то устрой меня к себе на работу, как свою вторую секретаршу. Мне не трудно.

Отец немного офигел и твёрдо заявил, что вторая секретарша ему не нужна. И потом он повторил намёк: либо она делает, что хочет и зарабатывает на курсы сама, либо она прислушивается к мнению своих родителей и тогда, возможно, родители решат, что курсы современного кино — неплохая идея.

Жанна с кислой миной выслушала его поучения и следующие два месяца про курсы не заговаривала. Потом она пожаловалась мне.

— Это просто невыносимо. Рома, ты ведь знаешь, как я люблю папу и делаю всё, чтобы он чувствовал себя хорошо? Я всегда старалась быть хорошей дочерью. Почему он так со мной поступает?

Она всхлипнула и поспешно вытерла слёзы салфеткой, размазав свой макияж.

— Ты должна думать про его политические интересы, — объяснил я. — Ты ведь можешь найти себе кого-то другого.

— Могу, — согласилась сестра. — Но когда мне препятствуют, то я хочу быть с Алексом ещё сильнее, чем хотела до этого.

Однако пойти на курсы современного кино Жанна хотела не менее сильно. В конце сентября она притащила к нам домой какого-то Бориса и сказала родителям, что теперь она с ним встречается и их дружба уже перерастает в нечто большее. Борис выглядел глуповатым, стеснительным и неловким. Похоже, что он даже не понимал, почему вдруг у Жанны появился к нему такой интерес. Всё это было шито белыми нитками, но вполне устроило отца. Он не был наивен, но ему было достаточно того, что Жанна подчинилась его требованиям и не будет встречаться с Алексом публично. Остальное его не интересовало, при условии, что у дочери не случится незапланированной беременности. Уже на следующий день он напомнил Жанне, что она хотела пойти на какие-то курсы современного кино и сказал, что их оплатит.

С его точки зрения, в семье всё наладилось. Кристина опубликовала свою первую книгу и тоже начала встречаться с каким-то парнем своего возраста, который рисовал картины. Артур нашел себе подружку, на которой собирался жениться. Отец обещал ему, что поможет с деньгами на покупку квартиры на краю города.

Глава 2

***

Конец 1998 года мы праздновали всей семьёй дома, весело и беспечно, ничего не подозревая о том, какая катастрофа надвигается на нас в наступающем году. Мне бы очень хотелось сказать, что уже тогда я почувствовал в воздухе некую напряжённую атмосферу: неловкое молчание, неуместное и наигранное веселье, или ещё что-то похожее. Разумеется, ничего этого не было и я не хочу что-то выдумывать задним числом. Всё было совершенно нормально и естественно.

Родители разрешили мне пригласить Вику, а Артур привёл на Новый год свою девушку, Оксану. Жанна сказала, что Борис, к сожалению, прийти не может, хотя я уверен, что она его даже не приглашала. Кристина приехала из Каунаса одна и сказала, что её парень передаёт всем привет, но сам должен провести новый год в компании очень близких друзей. Ещё пришёл наш дедушка со стороны матери, который 2 года назад вышел на пенсию, и наша тётя Марина Александровна со своим мужем.

Мы сидим в гостиной за большим круглым столом. Мать выпила уже три бокала шампанского и находится сильно навеселе. Отец, тётя и её муж вышли на балкон покурить и о чём-то громко разговаривают. Виктория заинтересованно слушает Артура, который рассказывает ей про какой-то фильм ужасов, и иногда вставляет короткие реплики. Она немного смешно говорит по-русски, но её акцент милый, и окружающие улыбаются. Кристина немного скучает и рассеянно оглядывается по сторонам, словно она забыла, где находится. Жанна о чём-то расспрашивает Оксану и они обе смеются. Слева от меня дедушка Григорий в очередной раз рассказывает мне истории про послевоенный голод в Казахстане, а затем начинает хвалить Сталина, который бы поставил к стенке нынешнее политическое жульё.

— Я не про Виктора, — объясняет дедушка, чтобы я не подумал на отца. — Он просто часть системы. Сперва они всё разворовали при Бразаускасе, а сейчас доворовывают при Ландсбергисе...

Я какое-то время слушаю его одним ухом. С балкона возвращаются отец, тётя Марина и её муж — дядя Ричард. В телевизоре появляется Ельцин и хриплым голосом поздравляет дорогих россиян с Новым годом, который обязательно будет лучше предыдущего. Все смеются, и мама начинает накладывать в тарелки оливье. Ельцин выглядит не менее поддатым, чем мы, и это создаёт ощущение его единства с народом.

Под звон кремлёвских курантов отец открывает ещё одну бутылку вина и разливает его по бокалам. Вика спрашивает, почему русские пьют вино вместо водки, и все смеются. Однако после того, как слово «водка» произнесено вслух, всеми овладевает беспокойство. Наконец мать приносит бутылку "Горбачёва" и, под радостные возгласы, разливает её по рюмкам. Все начинают чокаться и видимо намерены хорошо нажраться. За столом всё гудит, и разговоры становятся всё более бессвязными и идиотскими.

— Вы действительно не пили бы водки, если бы я не сказала? — Вика, запинаясь и путая окончания слов, пытается выяснить у моего отца причинно-следственные связи произошедшего.

Когда через час на экране появляется Бразаускас, дядя Ричард уже напился настолько, что путает его с Ельциным и начинает ругать «проклятого алкоголика». Бразаускас медленно и важно рассказывает нам про развитие страны и проблемы, которые мы испытываем на пути в Европу. Его практически никто не слушает.

После того, как небо озарили первые фейерверки, мы разбились на группы. Отец с Артуром и Кристиной вышли на балкон. Мать с дедушкой Григорием и Мариной отправились на кухню. Дядя Ричард подсел ко мне с Жанной и Викой.

– Куда собираешься поступать после школы? – спросил он у меня.

Я ответил, что попробую поступить на юридический факультет в Вильнюсе. Дядя Ричард кивнул.

– Это правильно. В этом новом мире никто не будет жить хорошо, кроме юристов, информатиков и менеджеров. Такую страну развалили! А ты тоже? – спросил он у Жанны.

– Я люблю кино! – заявила сестра. – Сейчас я посещаю курсы современного кино и уже умею работать с камерой, знаю, как писать сценарий. Нас учат там минимализму французской новой волны, нелинейному монтажу…

– Чему? – переспросил дядя.

– Обрабатывать видео на компьютере, – пояснила Жанна. – И ещё учат визуальному повествованию и размытию границ. Ну и, конечно, питчингу. Питчинг это способ очень коротко презентовать свою идею инвестору. И кроме этого...

Тут Жанна заметила, что дядя смотрит на неё так, словно она рассказывает ему про посещения свингер-клуба и спохватилась.

– Но я тоже собираюсь поступать на юридический факультет. А кино я займусь позже.

– Это правилъно, – облегчённо выдохнул дядя Ричард. – А ведь девушкам ещё и детей рожать нужно. А Артур ведь уже жениться собирается…

– Собирается, – подтвердила Жанна.

– У него есть работа и нормальная зарплата, почему бы и нет. Это ведь его невеста тут? Забыл, как её зовут…

– Оксана, – подсказал я.

– Оксана. Очень хорошая девушка. Жалко только, что его сестра никак не может найти себе подходящего занятия… А ведь я помню, что в детстве Кристина была очень способной. До 11 класса. Потом всё это и началось…

– У неё такой образ жизни, – объяснил я. – Она хочет жить без капиталистического угнетения.

Дядя яростно потянулся за бутылкой водки и налил нам всем троим.

– Вы просто нихера не понимаете, как мы жили! Нас ведь никто не спрашивал, чего мы хотим. В наше время ей бы просто вправили мозги в колхозе, и так было бы лучше для неё самой!

В этот момент мы заметили, что Артур стоит рядом и слушает наш разговор. Дядя Ричард посмотрел на него мутным взглядом. Артур сел рядом с нами и дядя Ричард налил ему водки.

– Разве я неправильно говорю? – спросил он Артура.

Артур был лишь умеренно пьяным и мог формулировать свои мысли гораздо лучше.

– Ты не понимаешь, что у Кристины психологические травмы и проблемы? – спросил он дядю. Артур начал перечислять, загибая пальцы: – Развод родителей, аборт, плохая компания, с которой она связалась в Каунасе. Мы должны быть рады, что она пытается найти себя в творчестве и справиться со своими проблемами.

– Что ты несёшь? Ты не понимаешь, что психические проблемы выдумали женщины для того, чтобы манипулировать мужчинами? Нету никаких психических проблем! Есть только выебоны и недоёб, блять!

– Ты сколько выпил? – спросил Артур. – Что ты несёшь?

– Я тоже девушка, и я согласна с этим, – вдруг заявила Жанна. – Человек должен справляться со своими психическими проблемами сам, а не сваливать их на окружающих. И тем более взрослый человек не должен жить за счёт других людей.

Дядя Ричард торжествующе посмотрел на Артура.

– Понял? Раз Жанна с этим согласна, то тебе точно стоит заткнуться! Всё! А почему бутылка пустая? Что мы сейчас будем делать?

Я принес из холодильника пиво. Чтобы не нагнетать атмосферу ещё больше и сгладить разногласия, мы заговорили про политику.

Глава 3

***

В начале 1999 года в Вильнюсе произошло первое убийство. Тогда ещё никто не видел связи этого убийства с будущими преступлениями. Полиция даже не сочла эту смерть убийством. В середине февраля в своей квартире умер 63-летний пенсионер, Антанас Мачюс. Мужчина был разведён и жил один, злоупотреблял алкогольными напитками. На его теле не обнаружили следов насилия. Смерть наступила в результате остановки сердца. Аутопсия не проводилась.

На тот момент ешё не было известно, что за месяц до своей смерти Антанас Мачюс зашёл в типографию на улице Басанавичюса, 13 и попросил напечатать в виде книги в мягкой обложке 3 экземпляра его рукописи на русском языке. Секретарша обьяснила ему, что минимальный заказ у них 10 экземпляров и назвала цену. Мачюс ушёл и вернулся примерно через час. Он сказал, что готов заплатить за 10 экземпляров в виде книги в мягкой обложке и хочет также получить ISBN. Секретарша с некоторым подозрением посмотрела на неопрятно одетого мужчину, который говорил на литовском, но заказывал печать книги на русском.

Секретарша сделала копию паспорта Антанаса Мачюса и приняла от него 360 литов наличными, обьяснив, что для получения ISBN, Антанас Мачюс должен отправиться в Национальную библиотеку Литвы имени Мартинаса Мажвидаса и заполнить там специальную анкету.

Согласно требованиям закона, для регистрации ISBN, 5 экземпляров его книги будут отправлены в архив национальной библиотеки.

Антанас Мачюс выполнил все эти требования. За две недели до своей смерти он в последний раз пришёл в издательство и забрал 5 экземпляров книги. Оставшиеся 5 экземпляров были отосланы в Национальную библиотеку.

Но только в середине мая, когда начались убийства в Кедайняй, полиция поняла связь между этими событиями.

***

Я очень хорошо помню тот день, среду 17 мая, когда всё началось. Убийца уже совершил первое преступление и остался безнаказанным. После этого он почувствовал вкус крови и был полон решимости осуществить свой план.

В тот день в нашей школе случился небольшой скандал. В 11:30 вместо урока литовского языка нас направили в большой актовый зал, который использовался для уроков музыки, а также для крупных мероприятий и собраний. В зале были рядами расставлены длинные деревянные скамьи, с откидными креслами. Там уже сидели ученики 10-х и 11-х классов. Никто толком не знал, что будет, но все были довольны отмене уроков.

Слева от меня сидела Жанна, а справа — Миша. Трое наших одноклассников и ещё двое учеников 11 класса вышли на сцену и получали последние наставления от учительницы литовского языка.

— Давай как-нибудь уйдём отсюда, — прошептал мне в ухо Миша. — Зачем вообще нас сюда привели?

Я помотал головой.

— Я уже вчера пропустил пару уроков. А куда ты хочешь идти?

— К Алексу. У него уехали родители и можно выпить. Жанна, пойдёшь? Ты же с ним дружишь. Или уже нет?

— Уже нет, — раздражённо ответила Жанна. — И ты никуда не уйдёшь! Сейчас нам будут промывать мозги на тему гражданского самосознания. Ты сознательный?

— Они совсем охренели! — возмутился Миша. — И мы будем слушать это дерьмо? Рома, ты русский вообще? Или ты уже стал прибалтом?

Я не успел ничего ему ответить. В этот момент учительница добилась тишины, и в зале заиграла тихая, меланхоличная музыка. Наша одноклассница Анна начала читать какой-то плаксивый стих на литовском. Я прислушался и пытался понять, про что этот стих и что она хочет нам сообщить. Анна закончила, и эстафету перенял Дмитрий. Он читал ужасно: запинаясь, поправляя сам себя и неправильно ставя ударения. Однако именно на его части выяснилось, что моя сестра и Миша были правы. Нам читали какую-то жуткую поэму о жертвах 13 января 1991 года. Про целых пять человек — мучеников Литвы, которые, согласно официальной версии, были убиты советскими военными при защите вильнюсской телебашни.

В зале начался недовольный гул. Учительница химии громко потребовала тишины, но гул не прекратился. В преступлениях обвиняли СССР, а значит, в них обвиняли нас. Мы мало интересовались политикой, но интуитивно понимали, что это является актом антирусской агрессии, замаскированным под театральное представление.

После Дмитрия продолжил Кирилл. Он бодро зачитал нам про то, как советский танк подло раздавил беременную Лорету Асанавичюте. В этот момент зал не выдержал. Мы начали открыто смеяться и свистеть, как недовольные игрой команды футбольные фанаты. Кто-то кинул на сцену бумажный самолётик. Раздались крики "Ложь!" и "Свои стреляли в своих!".

Чтецы на сцене растерянно переглядывались. Анна и Дмитрий, которые уже закончили свою часть, нерешительно отступили к краю сцены. Кирилл мужественно продолжал читать, но что-то разобрать было уже невозможно. Задавил ли этот танк кого-то ещё? Или кого-то убил снайпер?

Всё было очень плохо. Учителя не стали прерывать выступление, видимо испугавшись, что их вмешательство сочтут антигосударственным актом. Впрочем, хорошего решения у них в этой ситуации не было. Директор школы сидела в первом ряду, красная от злости. Кирилл кое-как дочитал свою часть до конца и очередь перешла к девочке из 11 класса. Зал продолжал шуметь. Из глубины зала кто-то обозвал выступающих "предателями".

Наконец поэтические мучения закончились, и чтецы поспешно покинули сцену. Учительница химии вышла на подмосток и грозным голосом отругала нас за неуважение к памяти погибших. Зал немного притих.

Учительница ещё несколько минут ругала нашу несознательность, угрожая карами и последствиями. Однако наши действия были коллективными, и поэтому было невозможно кого-то за них наказать. Раздался звонок на перемену, и нас отпустили.

***

В коридоре нас догнал Алекс.

— Как вам это понравилось? — спросил он. — Замечательный скандал! Неужели никто не снял это на камеру?

Мы проталкивались через толпу малышни, которая пихала нас локтями.

— Что будет с этими предателями, которые зачитывали стихи? — спросил я. — Вы теперь будете вылавливать их и бить?

Все засмеялись.

— Не подавай ему идей, — попросила меня Жанна.

Она вместе с Мишей вошла в класс. Алексей придержал меня за рюкзак.

— Подожди. Я хочу тебя кое о чём спросить.

Я посмотрел на него.

— Про что?

— Давай куда-нибудь отойдём, где нам не будут мешать.

Я пожал плечами. Мы пошли по коридору обратно и вышли на улицу. Возле школьного забора курили несколько старшеклассников. Мы зашли за угол и сели на скамейку.

Я догадывался, о чём он будет меня спрашивать, и Алекс оправдал мои ожидания.

— Слушай, твоя сестра сейчас с кем-то встречается?

Я пожал плечами.

— При чём тут я? Ты можешь спросить об этом у неё.

— Не могу. Ты знаешь, что она со мной не разговаривает. Рома, пожалуйста. Просто скажи, да или нет. Я больше ничего спрашивать не буду.

Мне не хотелось отвечать ему и ввязываться во все эти дела. Но Алексей упрямо наседал на меня. Наконец я сдался.

— Она приводила домой одного парня. Но вряд ли между ними что-то серьёзное. Всё? Тебе хватает такого ответа?

Он напряжённо о чём-то размышлял.

— Хватает.

Неожиданно я увидел в его глазах боль. Неудивительно, подумал я. Его принцесса спасовала перед волей отца и променяла его на курсы современного кино. Впрочем чего ещё он ожидал?

— Пошли в класс, — сказал я ему. — Больше ты всё равно ничего от меня не добьёшься. Кстати, у тебя ведь уехали родители?

— Да. А что?

— Мы купим алкоголь и можем выпить у тебя.

Алекс немного оживился.

— Я только рад. Постарайся уговорить Жанну, чтобы она тоже пришла.

— Постараюсь, — пообещал я.

***

После уроков я пошёл домой, а Жанна отправилась на курсы современного кино. Она сказала мне, что сегодня у них будет какая-то важная практика, связанная с французской новой волной.

Когда я вернулся домой, мать сидела в гостиной, на первом этаже и разговаривала с кем-то по мобильному. Когда я вошёл, она положила трубку.

— Что у тебя нового в школе? — рассеянно спросила мать.

Она и сама всё знала, так как работала там учительницей. Я ещё раз, с удовольствием и деталями, пересказал ей произошедшее.

— Что ещё? — спросила она.

— На уроках гражданской обороны нам рассказывали, как выжить после ядерного удара, — сообщил я. — А контрольную по литовскому языку отменили.

— Молодцы. Я рада. И сходи поскорее в душ.

Я поднялся на второй этаж быстро помылся в душе, переоделся и закрылся у себя в комнате.

***

Когда я вернулся в гостиную, то мать уже куда-то ушла, а отец вернулся.

— Жанна должна была вернуться полчаса назад, — сказал отец не тратя время на вопросы про школьный день. — Ты можешь написать ей смс и спросить, куда она пропала?

Я предположил, что её курс современного кино немного затянулся и она просто не успела на автобус.

— Напиши ей и спроси, — настоял отец. — Ты же знаешь, как она относится, если я пишу ей и спрашиваю, где она?

Я пожал плечами и написал Жанне смс. Отец в это время что-то искал на кухне, но так и не нашёл. Затем он вернулся в гостиную и спросил.

— А как ты думаешь, она больше не интересуется Алексеем?

Мне пришла в голову дурацкая мысль, что задержка после курсов кино может быть как-то связана с Алексеем, но я решил промолчать, чтобы не накалять обстановку.

— Я не видел их вместе. Только на уроках, — сказал я. — Больше я ничего не знаю.

Тем временем Жанна уже написала мне, что она задерживается, потому что после курса они зашли посидеть в кафе. Отец махнул рукой и пошёл в свой кабинет.

***

Вечером, после ужина, я играл в гостиной в "Контр-Страйк", когда ко мне подошла Жанна.

— Я хочу с тобой поговорить, — сказала она. — У тебя есть время?

— Ты и так сейчас со мной говоришь, — ответил я не отрываясь от игры.

Жанна раздражённо поглядела на меня и сделала движение, словно хотела вырвать у меня из рук джойстик.

— Ладно-ладно, — я поставил игру на паузу. — Что случилось?

— Идём, — она мотнула головой и пошла наверх. Мы зашли в её комнату и уселись на кровать. Жанна взяла со стола книгу и протянула её мне.

— Вот что случилось. Прочитай третий рассказ, с 38-ой страницы.

На обложке книги, которую мне дала Жанна, были нарисованы силуэты многоэтажных домов и нависающая над ними огромная луна.

"Дожди: сборник рассказов. Автор: К. Грищук".

— Я понимаю, что у неё проблемы, но это не смешно. Это просто ненормально и... — Жанна запнулась. — Ладно. Почитай сам и реши, что нам делать.

***

Прежде чем начать читать, я внимательно осмотрел книгу. Она была в тонкой бумажной обложке, на обратной стороне стояла печать типографии. Обыкновенная книга. Почти новая.

Чем же творчество Кристины так поразило мою сестру? Я открыл книгу на 38-ой странице и погрузился в чтение.

Глава 4

***

"Резня в Кедайняй" из: "Дожди", сборник рассказов. К. Грищук. Стр. 37-43. Самиздат, Вильнюс 1999

Резня в Кедайняй

***

Когда Григорий Киров ехал на автобусе домой, он не подозревал, что сегодня станет первой жертвой серийного убийцы, но он боялся, что случится что-то плохое. Последние два дня ему казалось, что за ним следят, и эти подозрения не были беспочвенными. Откуда у него появилась эта паранойя, в старости, когда людям, наоборот, кажется, что они никому не нужны?

Убийца, который уже неделю наблюдал за ним, знал все его привычки. Он знал, в какое время и какие передачи смотрит Григорий, когда он идёт в магазин за пивом, в какие дни он ездит в свой загородный сад и когда возвращается.

Убийца часто менял свою одежду и внешность, чтобы не примелькаться параноидальному пенсионеру.

Несколько дней назад он даже сел в автобусе на сиденье прямо за Григорием. Он глядел на его лысый затылок и испытывал возбуждение, близкое к сексуальному.

Когда Григорий встал, он подозрительно обернулся в дверях, чтобы увидеть, кто выходит следом за ним. Убийца остался сидеть на своём месте и с трудом удержался от того, чтобы не ухмыльнуться.

В животе у убийцы покалывало и засасывало от мысли, что всё начнётся так скоро. Это ощущение было приятным и обжигающим, похожим на первую любовь.

Но в тот день Григорий Киров напрасно разглядывал пассажиров автобуса. Смерть подстерегала его в другой день и в другом месте.

***

В среду, 16 мая, убийца был особенно осторожен. Он надел широкий свитер с капюшоном и издалека наблюдал, как Григорий возвращается из магазина. В пальцах не проходила лёгкая дрожь. Когда Григорий скрылся в подъезде, убийца закурил сигарету и огляделся по сторонам.

Григорий зашёл в квартиру и закрыл за собой дверь. Всё было, как обычно. Он проверил печенье под ковриком, в коридоре, достал из холодильника водку, устроился на диване и включил телевизор. Григорий смотрел новости, где скорее всего, как обычно, рассказывали про про войну в Югославии, до тех пор, пока не задремал.

И даже если предположить, что он не задремал, он всё равно был слишком пьян, для того, чтобы услышать, как убийца открывает дверь.

Когда Григорий проснулся, то увидел существо в чёрной маске, с прорезами для глаз. Существо склонилось над ним с ножом в руке.