Сказание о Двубережье. Книга 2

Опомнившись, Лиала бросилась открывать запертую дверь.

‒ Ларома! Мифина! Проклятые лентяйки! А ну-ка быстро ко мне! ‒ во весь голос кричала стремительно идущая по коридору королева.

‒ Мы здесь, Ваше Величество! ‒ послышался голос испуганных служанок.

‒ Дрянные девки, где вас носит? ‒ отчитывала Лиала запыхавшихся полнощёких девиц. ‒ Мифина, сейчас пойдёшь в восточную часть замка и отыщешь там начальника стражи, передашь ему, что я срочно хочу его видеть.

‒ Слушаюсь, Ваше Величество!

‒ Ларома, а ты иди за мной, мне нужно переодеться. Стой! Стой здесь, я скоро позову тебя, и не смей заходить, пока не окликну.

‒ Слушаюсь, Ваше Величество!

Дверь покоев королевы захлопнулась.

Прошло около часа, когда с бравым молодцеватым видом по гулкому коридору западной части дворца, полностью отведённой вдове-королеве, зашагал молодой начальник городской стражи Юрендела – Агалар Орхелуз. Так легко, почти летя, умеют передвигаться в любом возрасте лишь влюблённые, а юный командир не просто симпатизировал, он без памяти, в первый раз влюбился в саму королеву.

Об их тайной связи уже давно судачил весь город. Когда люди желали показаться знатоками личной жизни, в особенности первых лиц, то непременно рассказывали о похождениях королевы. От этого слухи множились с невероятной быстротой, нередко становясь то жутко пакостными, то нелепо смешными. Красавец Орхелуз старался на подобное внимания не обращать и боялся лишь одного, что сплетни дойдут до отца.

Сложно представить, как воспримет эту новость, да еще исковерканную молвой, Тулат Орхелуз – человек до мозга костей военный, с несгибаемой упёртостью и неисправимым твердолобием. (Возможно, именно это и позволило ему дольше всех занимать высшую военную должность – Стратега объединённого войска союзных земель Юрендела). Но не только скверный характер отца тревожил молодого начальника стражи, были и другие негласные причины.

Тулат, как и большинство значимых людей двора, в кулуарных разговорах дал понять, что не поддерживает укрепление власти Её Величества, как он выразился – «крайне ветреной особы». Подобные высказывания не помешали ему (и не только ему) тайно набиваться к вдовствующей Лиале в поклонники, после того как члены городского Агора дали понять, что будут настойчиво стремиться повторно выдать замуж «цветок цитадели», и, по слухам, их выбор должен был пасть на мужчину, «под чьим влиянием она будет степеннее и не так порывиста». Главным претендентом на эту роль рассматривали именно Стратега Орхелуза, супруга которого, мать Агалара, давно померла.

Лиала понимала, что брак с мужчиной, пляшущим под дудку городского Агора, навсегда отрежет ей дорогу к «настоящему» правлению.

Дверь в приёмные покои была чуть приоткрыта, что на языке запретной любви означало «я одна». Неуверенно толкнув её вперёд, Агалар замер на пороге, им по обыкновению овладела нерешимость. Любой из стражников замка мог подтвердить, что господин Орхелуз, их командир, по своей натуре отличался напористостью и даже наглостью, особенно в спорах, в фехтовании на мечах, твёрдостью в обращении с подчинёнными, но, когда дело касалось сердечных дел, он робел, краснел, а часто всё происходило одновременно.

‒ Милый Агалар, входите! Не стойте же, как истукан! ‒ раздался официально-шутливый голос.

‒ Ваше Величество, прибыл по вашему приказу! ‒ отрапортовал молодой офицер, стараясь смотреть на что угодно, только не на объект своих воздыханий.

‒ Подойдите же ближе, я сегодня не кусаюсь! – смеялась Лиала.

От этих слов лицо грозного начальника стражи стало пунцовым. Сделав несколько смущённых шагов вперёд, юноша переложил свой шлем с красивыми перьями в другую руку, чем вызвал улыбку.

‒ А что это вы, мой дорогой Агалар, совершенно на меня не смотрите? Вам противна ваша королева?

‒ Вовсе нет… Ваше Величество… ‒ растерялся стражник. ‒ Вы прекрасны, как весенний день…

‒ Тогда присаживайтесь подле меня!

Смущённый Агалар двинулся, чтобы сесть рядом, но замешкался и попятился назад. Злосчастное кресло неожиданно преградило ему путь, и он со всего маха плюхнулся в него, с грохотом уронив на пол свой роскошный шлем. Королева громко расхохоталась и, порхнув словно пташка, очутилась у него на коленях.

‒ Мой храбрый мальчик, мне так нравится, как вы робеете предо мной, как превращаетесь из могучего берсеркера в милое моему сердцу создание, ‒ шептала она ему на ухо.

‒ Я вовсе не милое создание… Ваше … Величество… ‒ задыхался от волнения влюблённый воин.

‒ Ну и хорошо! ‒ неожиданно вскочив, переменилась Лиала. ‒ Я призвала вас по очень важному делу, и к тому же секретному… Вы ведь не выдадите меня?

‒ Неужели вы ещё не убедились в моей верности? ‒ с обидой взглянул на неё молодой человек. В его голубых глазах узнавалась покорность и страсть.

‒ Простите! … Вы правы! Я ни на минуту не засомневалась в вас, мой дорогой Агалар. Но в этот раз дело чрезвычайное. Хотите, расскажу?

‒ Да…

‒ Тогда скорее закройте дверь!

В полумраке скудно освещённой комнаты расположились семеро. Двое из них пришли совсем недавно, с началом дождя, в плащах с накинутыми на голову глубокими капюшонами, по виду нездешние. Сидя за столом, они мельком переглядывались, переводя глаза на других присутствующих и чувствуя повисшее в воздухе недоверие.

В это время, переминаясь с ноги на ногу и что-то бурча себе под нос, старик Янумар копошился в своих пожитках у догорающего камина, абсолютно не обращая внимания на затянувшееся молчание.

‒ Кто они? ‒ кивая в сторону молодых людей, громко спросил Фенрир. ‒ Кого ты привёл?

‒ Сейчас всё расскажу… Погодите… Руки озябли… Дождь выдался таким холодным, хотя солнце так припекало, странно как-то… ‒ дружелюбно улыбнулся Янумар и протянул к ещё тлеющим углям замёрзшие старческие руки. ‒ Полдела сделано, вот что хорошо.

‒ Зачем ты позвал нас, старик? ‒ спросил уже один из пришедших. – Ты думаешь морочить нам головы и хочешь устроить торг? Так знай, присутствие здесь твоих головорезов нас не пугает!

‒ Что вы, нет! Никакого торга. Хотя… С чего бы начать… Сначала выслушайте меня, – старик вышел на середину. ‒ Когда-то о-очень давно, в дни минувшие, в дни, когда процветали земли, название которых не помнят даже ваши прадеды, ваши предки (Янумар указал по очереди на Фенрира и сидевших за столом) поклялись моим в помощи и дружбе. И сейчас мне, как никогда, нужно воспользоваться моим правом. Вот, как говорится, и всё!

Все уставились на старика, поражённые таким заявлением.

– Да-да! Я не лгу! Всё именно так! Подтверждение моих слов – кинжал Дианторий, что Дардан-путник отдал… моему далёкому предку, ну а за ледяную клятву, как уже известно, поручился слепой Акул. Так?

‒ Ледяную клятву? – спросил с интересом один из гостей, это был Акеан.

‒ Вам не понять, ‒ пренебрежительно ответил охотник, ‒ вы давно забыли силу мужского обещания, но мы на севере привыкли возвращать долги. Для этого нам не нужно пользоваться бумагой. Слово тундрийца твёрже сургучовых печатей.

‒ Хочу сказать вам, господин северянин, – ответил ему второй, и это был Алексиас, ‒ мои слова и слова моего приятеля так же нерушимы, как твёрдость каскаданской стали. Не знаю, с какими «южанами» вы имели дело, но поверьте, что лично я всегда выполняю свои обещания и уж тем более угрозы.

‒ А-а, каскаданцы, так я и думал! Так, значит, вы с нами всё-таки пойдёте? Верно? Подтвердите делом клятвы прадедов?! Прекрасное пополнение! Слыхал, Ружин, они отправятся с нами! – северянин заулыбался, чуя, что поставил в неловкое положение зарвавшегося незнакомца.

‒ Этого я не обещал, ‒ покраснел Алексиас.

‒ Ну вот, а мы уже обрадовались. Такие смелые воины нам бы пригодились! ‒ Фенрир скрестил руки на груди. Хотя на лице его и просматривалось наигранное огорчение, в душе он ликовал.

‒ Ваша компания, скажу без утайки, более чем странная. Старый вояка, как я понимаю из Агурата, удалившийся от родных холмов. Тундрийцы, которых, признаюсь, я вообще вижу впервые. Со времён Великой войны вы не заходите за северные пределы Агурата. А вы? – Алексиас внимательно вгляделся в старика. – Ещё больше у меня вопросов к вам, господин Янумар, к вам и этому ребёнку.

Услышав упоминание о себе, Оллин, мышкой сидевший в углу подле дремлющего Кагата, побагровел и растерянно начал поглядывать то на Фенрира, то на Янумара.

‒ А что с нами-то не так? – удивлённо захлопал глазами старик.

‒ За свою недолгую жизнь, господин Янумар, я прочитал немало разных писаний и книг – библиотека Каскадана огромна. Многие из них были совсем скучными для подрастающего мальчика, но попадались и занятные тома. К примеру, «Воспоминания о пропавшем народе». Говорят, что он населял западные агуртогуровы земли, но после Великой войны и развала Империи Быков все упоминания о нем исчезли.

‒ Так ты считаешь, что они из числа того самого пропавшего народа? – хрипя, спросил открывший от сонного снадобья глаза Кагат.

‒ Я этого не утверждал! – взглянул на него Алексиас, почуяв интерес. – Но подобное сочетание бирюзово-небесного цвета глаз и снежных волос встречалось лишь там. Ни один из народов Черноземья не обладает такой редкостью, вот что подозрительно. И, как человек здравомыслящий, я не могу слепо поручить свою жизнь в ваши руки. Да, клятвы священны… Но клятвы вековой давности…

‒ Господин, ‒ перебил его Янумар, ‒ уверяю вас, что мы с моим мальчиком люди незлые. Да и речь не о происхождении и не о том, откуда мы пожаловали. Нам нужна ваша помощь, если хотите, возврат долга, долга, который я, как могу, стараюсь подтвердить. Не думаю, что вам каждый день приносят ножи Дардана. История о том, как мой далёкий прадед спас вашего, передаётся в моей семье из поколения в поколение. Если желаете, я подробно опишу, в чём он был одет, что и как говорил.

‒ А что конкретно вы от нас хотите? – вступил в разговор более прямолинейный Акеан.

‒ Сущий пустяк, – обрадовался вопросу старик. – Сопроводите нашу славную компанию к водам Эридена, в старую Тарию. Там, если будет на то ваша воля, распрощаемся. В пути я поставлю на ноги Кагата, а как доберёмся до берега, отдам Ружину всё оставшееся золото и самоцветы, прощу ледяную клятву, а вам, господин, с большим удовольствием отдам Дианторий. Признаюсь, я никогда не любил оружие, от него всем слишком много горя. К тому же эта вещь, как мне кажется, для вас очень дорога.

‒ Я что-то не совсем понимаю, ‒ усомнился Акеан, ‒ что может с вами такого случиться, что требуется такая многолюдная охр…?

Не успел молодой человек договорить последние слова, как в одно из окон, выходивших внутрь постоялого двора, разбив стекло, влетела стрела и намертво вонзилась прямо в потолок.

Присутствующие от неожиданности и шума повскакивали со своих мест, а бедный Оллин даже взвизгнул от страха. Фенрир, сжав кулаки, был в готовности броситься на сразу не понравившихся ему ночных гостей. Акеан, схватившись за руку, порезанную осколком битого стекла, заслонил собой Алексиаса. У Ружина в руках оказался стул. И лишь один Янумар, то ли с испугу, то ли от растерянности, не удержался и плюхнулся на пол. Все застыли, глядя друг на друга.

‒ Смотрите-смотрите! ‒ завопил мальчик, указывая на торчавшую из потолка стрелу. Все уставились наверх. На шнуре, привязанном к стреле, раскачивалось послание.

«Уважаемые гости Юрендела, к вам обращается Начальник городской стражи Агалар Орхелуз.

Я предлагаю вам два пути решения нашего запутанного вопроса.

Первый ‒ вы все передаёте себя в мои руки и под надзором моих людей будете сопровождены к Королеве Юрендела для особого разговора. Даю слово сохранить ваши жизни и честь.

Второй путь для вас менее приятен. Я знаю, у вас нет оружия, знаю, что вас сейчас семеро и среди вас ребёнок и раненый. Нас же около сотни, мы хорошо вооружены, в том числе луками и арбалетами. Будьте благоразумны!

Жду ответа в течение пяти минут, в противном случае ваши жизни будут в моих руках.

Начальник королевской стражи Агалар Орхелуз.»

‒ Что это всё значит? ‒ вскрикнул до сих пор молчавший Ружин и злобно бросился к каскаданцам. ‒ Кто они? Это вы притащили их за собой?

‒ Нет! ‒ ответил за них Янумар. ‒ За нами никто не шёл, поверь мне.

‒ Я обратно в темницу не пойду! Примем бой!

‒ С голыми руками? ‒ спросил у агуратца Фенрир. ‒ Они усыпят нас стрелами!

‒ Неужели ты предлагаешь сдаться, северянин? Давай завалим дверь! В узком месте на численность наплевать!

‒ Я редко такое говорю, но мой внутренний голос подсказывает, что сейчас не стоит бездумно бросаться в бой.

‒ Они не посмеют причинить нам вред, ‒ уверил Акеан.

‒ Вам-то, может, и не посмеют, а мы-то кто такие? ‒ не унимался взволнованный Ружин, вспоминая запах тюремной сырости.

‒ Кто эта Королева и что ей от нас надо? ‒ удивился Кагат.

‒ Ты нигде не переходил ей дорогу? ‒ Фенрир взглянул на Янумара.

‒ Что ты! Я даже не знаю, о ком речь! ‒ заверил тот.

‒ Нам нужно спуститься, пока не началась атака. Потом их сложно будет остановить. Я знаю эту фамилию ‒ Орхелузы, будем надеяться, что этот представитель куда порядочнее остальных, ‒ Алексиас встал и направился к двери.

‒ Постой-постой! Куда ты пошёл, глупец, ‒ послышалось за его спиной, но он не останавливался, понимая, что дорога каждая минута. За ним тут же последовал верный Акеан.

Весь небольшой холл, заставленный столами, занимали вооружённые стражники в богатых доспехах с выгравированным гербом королевской стражи – шестиугольник в кругу, в центре скрещенные мечи. Такие же, только уже настоящие, зеркалом отражали горящие под потолком свечи.

Минула пауза, и лестница заскрипела под ногами каскаданцев, укутанных в крепкие походные плащи со сдвинутыми на глаза широкими капюшонами. Стражники встретили спускающихся настороженно, с готовностью ринуться в бой при первой же опасности.

‒ Снимите плащи! ‒ выкрикнул один из них, по-видимому, старший.

‒ В этом нет необходимости, мы безоружны, ‒ ответил Акеан.

‒ Снимайте! ‒ рявкнул в ответ стражник!

Алексиас, обернувшись, подал знак Акеану. Плащи упали на пол. Увидев пшеничные волосы, стражники зашептались: «да это каскаданцы», «здесь каскаданцы».

После них, передвигая своими короткими ножками, спускался Янумар, опираясь на свой кривой посох, за ним ‒ Оллин. Старик и мальчик выглядели совершенно безобидно и даже вызывали сочувствие. Далее же появились незнакомцы, вид которых настораживал: это были крепкие и грозные северяне, Фенрир придерживал Кагата, следом шел высоченный, худощавый, седой Ружин с яростно сверкающими глазами загнанного зверя.

Все столпились на широком крыльце постоялого дома, на котором предусмотрительно расставили множество свечных фонарей. Ливневый дождь с силой барабанил по крыше, запуская по грязному двору сверкающие ручьи. Перепрыгивая через них, к крыльцу приближался бравый разодетый стражник. Не дойдя десяти шагов, он остановился и удовлетворённо взглянул на постояльцев.

‒ Я несказанно благодарен вам за столь правильное решение! ‒ заговорил он, пытаясь перекричать дождь. ‒ Лишняя кровь нам ни к чему! Имею честь представиться воочию ‒ меня зовут Агалар Орхелуз. Я начальник городской королевской стражи Юрендела. Это моё послание так стремительно ворвалось в вашу жизнь. Я не отказываюсь от своих слов и взамен повиновения обещаю достойное отношение от меня и моих людей.

Словно подыгрывая Агалару, яркая молния озарила небо, будто тысячи огней осветили округу. Стоявшие на крыльце увидели не менее сотни до зубов вооруженных стражников, заполонивших весь двор.

‒ Мне кажется, что он хозяин своего слова. В людях я редко ошибаюсь. Да поможет нам судьба! ‒ вздыхая, произнёс Янумар и зашагал навстречу Агалару Орхелузу, остальные удивлённо замерли.

‒ Обещаешь ли ты нам жизнь? ‒ спросил старик, подойдя.

‒ Скажу тебе откровенно, старик, я не знаю, чем ты разгневал правительницу нашего города и какова будет ваша участь, но даю тебе своё нерушимое слово ‒ ты и твои друзья увидят рассвет.

Промокший старик учтиво поклонился и произнёс:

‒ Надеюсь, что я не пожалею, что доверился тебе, Агалар ‒ начальник городской стражи. Веди нас в свои казематы, надеюсь, там будет суше, чем здесь.

Агалар улыбнулся. Он не испытывал злобы к этим людям, но долг превыше всего, вечный долг любви.

На условное движение руки из темноты двора вынырнули семеро солдат: трое из них несли множество стальных оков, остальные ‒ натянутые луки.

‒ Это предосторожность, не более, ‒ уверил главный стражник.

Скованных друг с другом длинной цепью, даже маленького Оллина не погнушались привязать к её концу, узников вереницей завели в высокую, но узкую карету на крепких колесах, похожую больше на ящик. Крепкий засов затворился. Восьмерка лошадей, услышав знакомый взмах хлёсткого кнута, лихо рванула с места. Внутри ящика, в кромешной темноте, глухо доносился топот копыт по брусчатке мостовой. Не сворачивая, чувствуя возвращение домой, кони неслись вперед. Иногда возница останавливалась, и шум ливня нарушал скрежет открывающихся ворот.

‒ Куда нас везут? Это уже четвёртые ворота. Слышите? Темница города в первом кольце, ‒ удивился Акеан.

‒ Молчите! Ради вашего же блага, молчите! ‒ предупредил один из конвойных, сидевших внутри. Снова повисла тишина. Все молчали, погружённые в раздумья, и лишь маленький Оллин изредка всхлипывал в уголке. Янумар, обняв его за плечи, тихо нашёптывал:

‒ Всё будет хорошо! Ничего с нами не сделают, не плачь. Мы ни в чем не виноваты.

Мальчик, стесняясь, вытирал слёзы и жался поближе к старику, с другой стороны, рядом с ним сидел конвойный.

Ливень закончился, когда карета въехала в последние ворота. Попетляв некоторое время, она остановилась у входа в подвалы какого-то замка. В дверном проеме появился правильный силуэт начальника стражи:

‒ Как и обещал, вас здесь никто не тронет. Некоторые горожане живут хуже, чем здесь в заточении. Как долго это продлится, сказать не могу. Почему это произошло? Мне тоже неведомо. Вскоре с вами встретятся, и, думаю, вы всё узнаете. Для вашей же безопасности вы будете заперты каждый в своей камере.

‒ Как мило… ‒ не удержался Фенрир.

‒ Среди нас есть раненый и ребёнок. Нельзя ли их поместить вместе со мной? ‒ попросил Янумар.

‒ Нет, нельзя! Они будут сидеть вот с тем шутником, ‒ начальник стражи указал на Фенрира, ‒ пусть он за ними ухаживает.

Северянин промолчал.

Орхелуз оказался прав. Камеры в подвалах замка, о которых, к слову, мало кто знал, содержались в полном порядке: сухие, тёплые, без сырости и крыс. В каждой по кровати, стол и стул (всё приколочено к полу), ночной горшок. Стены ограждали заключенного лишь с трех сторон, с четвертой, лицевой, её заменяла толстая решётка. Насчитывалось их десять: по пять с обеих сторон друг напротив друга.

Охранялись личные казематы Королевы двумя тюремщиками. Один сидел у входа и сторожил ключи, ровно развешанные на стене в два ряда, каждый под своим номером. Другой непрерывно прохаживался мимо камер и заглядывал в каждую. Через час они менялись. При себе надсмотрщики оружия не имели, в руках виднелись лишь трубочки-свистки.

Сняв кандалы, узников разместили в разные камеры – так, чтобы напротив никого не оказалось. В первой справа закрыли Янумара, в последней слева – Фенрира, Оллина и Кагата. От стремительной езды ещё недавно твердая поступь Кагата стала подкашиваться, он шёл, опираясь на плечо брата, и держался за бок. Каскаданцев и Ружина поодиночке заперли где-то посередине.

Факелы ушли, уступив место долгому молчанию и темноте. Охранник уже в который раз обходил камеры, озаряя их темные внутренности огнем тлеющего фитиля, пропитанного жиром.

‒ Эй ты, поди сюда! Ты что, оглох? Вот дуболом! Иди же сюда! Да ты знаешь, что я с тобой сотворю? – в очередной раз злился Акеан Олирмий, тщетно пытаясь привлечь внимание тюремщика.

Не реагируя на призывы, тот лишь заглядывал внутрь, проверял, на месте ли узник, и проходил мимо. Второй охранник, сидевший за столом и ни на миг не отлучавшийся, орлиным взглядом посматривал на решётки.

Глубокая ночь и усталость взяли своё, и на узников опустился беспокойный сон. Все спали, укутавшись юрендельскими одеялами. Не спал лишь Янумар: он сидел на кровати, прислушивался и ждал…

Первые зачатки сна в глазах сидевшего за столом охранника появились далеко за полночь. Подойдя к решётке, Янумар заметил, что голова солдата, освещённая скудным огоньком второго фонаря, как ветка под тяжестью снега, медленно клонится к столу, а веки медленно закрываются. Поудобнее сложив перед собой руки и уместив на них голову, охранник засопел.

‒ Главное, чтобы всё получилось! ‒ подумал Янумар и взял свой сосновый посох, благородно оставленный начальником стражи ‒ для полной убедительности старик в этот момент стал заметно прихрамывать. Он начал его ощупывать и что-то шептать себе под нос. Мимо прошел надсмотрщик – Янумар тут же замолчал и притворился спящим. Охранник подошел к столу, но будить товарища не стал, а лишь бесшумно развернулся на каблуках и пошел на следующий круг – старик снова притих. Заглянул в первую камеру, потом во вторую, в третью… Шёпот в первой камере возобновился снова.

«Не молчи, говори, живи и дыши! Не молчи, говори, живи и дыши! От камня до древа, от света до тьмы! Говори, не молчи, призываю, дыши!» – всё повторял старик, то затихая, то вновь чуть повышая голос, то ласково, то неприятно грубо. Так продолжалось не один десяток раз, покуда маленькая фигурка вырезанного лесного зверька не покрылась трещинками. Дерево стало отваливаться, как яичная скорлупа, и на оконечнике кривого посоха сидела уже совершенно живая, небольшая, серенькая белка.

‒ Ну, здравствуй, родная! Сколько весен я не обращался к тебе? Поди позабыла меня? ‒ с умилением рассматривал свою, ещё недавно деревянную, спутницу Янумар. ‒ Мне нужна твоя помощь…

Дождавшись, когда охранник в очередной раз пройдёт мимо, старик, сгорая от волнения, вынул спрятанного зверька и подошёл к решетке:

‒ Давай же, кроха, послужи мне службу.

Белка послушно шмыгнула между прутьев и лёгкими прыжками, чуть царапая каменный пол, направилась прямиком к столу. В проворстве белок никому сомневаться не приходилось, она ловко забралась по стенке на стол и застыла, рассматривая похрапывающего охранника.

‒ Давай-же! ‒ махал Янумар ей рукой, просунутой между прутьев. ‒ Хватай!

Белка послушно схватила мордочкой первый попавшийся ключ и стремглав бросилась назад в камеру.

‒ Да не этот же! ‒ чуть не плача, всхлипнул старик.

Вдруг послышался скрежет тяжелых дверей, и цоканье металлических набоек на сапогах эхом разнеслось по коридору. В тюремный подвал кто-то спускался. Ходивший охранник стремглав кинулся к товарищу и испуганно стал трепать его за плечи.

‒ Вставай! Вставай! Кто-то идёт! – оба вытянулись в струнку, ожидая полуночного визита. Сонный тюремщик потёр лицо руками.

‒ Проверяют? ‒ прошептал Янумар и с тревогой отвернулся от влезавшего в его камеру света. Он держал за пазухой рубахи белку и ключ. ‒ О, мир! Хоть бы не заметили пропажу!

По лестнице спустились двое. Пошатнувшийся от сквозняков огонёк фонаря осветил уже знакомое лицо начальника стражи и сопровождавшую его хрупкую фигуру, безлико закутанную в плащ с накинутым на голову капюшоном. При её виде часовые, ещё пуще подобравшись, застыли в низком поклоне, а по казематам расплылся приятный запах изысканных женских духов.

Указав рукою на первую камеру, таинственная особа застыла в ожидании. Знак заставил охранников заторопиться и со всех ног броситься к столу. Толкаясь и мешая друг другу, они чуть не его сбили, а часть висевших ключей звеня упала на каменный пол.

‒ А где?.. Ты видел?.. Они не все? ‒ незаметно обратился один стражник к другому.

‒ Видел. Позже разберёмся. Видать, свалился.

Они подскочили открывать решётку. Войдя в камеру, фигура в плаще огляделась. К ней вплотную приблизился бравый начальник стражи, держа ладонь на рукоятке меча. Тюремщики глазели сзади.

‒ Тут что, ещё есть крысы? ‒ возмутилась дама.

‒ Ваше Величество, всех вытравили, как вы и наказывали! ‒ послышался из коридора голос охранников.

‒ Ну как же, я только что видела, как одна шмыгнула наружу!

‒ Ваше Величество…

‒ Молчите! ‒ отмахнулась дама.

Янумар, как и положено воспитанному человеку, встретил ночных гостей стоя. Неизвестная посетительница скинула свой капюшон, показав напудренно-гладкое красивое лицо правильной формы.

‒ Признаюсь, ‒ разочарованно заговорила она, обращаясь то ли к старику, то ли к своему спутнику, ‒ я, право, рассчитывала увидеть нечто большее. Не староваты ли вы для всякого рода интриг?

‒ Я? ‒ удивленно переспросил старик.