Громкость тишины

– Понять другого – значит признать, что он другой, – сказала Маре. – Что его боль – не твоя боль. Что его радость – не твоя радость. Что его «меланхолия» – не твоя «грусть». И всё равно – быть рядом. Вот что такое мост. Мост – не уничтожение берегов. Мост – это связь между разными берегами. Если берегов нет – не нужен мост. Но тогда и реки нет. И идти – некуда.

Она сделала шаг вперёд. Не к краю сцены – к Рашиду. Повернулась к нему.

– Доктор Ованнес написал великую книгу о том, что мы одиноки. Он описал пропасть – точно, честно, болезненно. И в этой книге было слово, которое появлялось снова и снова: «возможно». «Возможно, я ошибаюсь». «Возможно, есть другой путь». «Возможно, одиночество – не приговор, а задача». Это «возможно» было – самым ценным в его книге. Потому что сомнение – это и есть мост. Не ответ – вопрос. Не уверенность – поиск. Когда мы сомневаемся – мы признаём, что не знаем всего. Что другой может видеть то, чего не видим мы. Что мир – больше, чем наша картинка.

Она повернулась к залу.

– Сегодня доктор Ованнес не сомневается. Его речь – кристально ясна. Каждый аргумент – безупречен. Ни одного «возможно». Ни одной трещины.

Пауза. Маре чувствовала – шестьсот взглядов. Камеры. Красный огонёк.

– Я спрашиваю: когда исчезло «возможно»? Когда философ, построивший карьеру на сомнении, – перестал сомневаться? – Она посмотрела на Рашида. Он сидел, руки на столе, лицо – спокойное. Без напряжения. Без обиды. – Я не знаю, когда это произошло. Но я знаю, как. Сомнение – сложная категория. Она требует способности удерживать два противоречивых утверждения одновременно: «я прав» и «я могу ошибаться». Это дорого. Это больно. Это – неэффективно. И в мире, где системы оптимизируются, – сомнение исчезает одним из первых.