Заколдованный замок

Эдит Несбит

Заколдованный замок

Маргарет Остлер[1]

с любовью от

Э. Несбит

Дух вересковых пустошей и торфяных болот

С тобой пришел ко мне, в мою распахнутую дверь.

Цветок, что посадила ты, и по сей день цветет,

И в Сохо музы правят, как в Париже, уж поверь.

О Пегги, милая, прими частицу волшебства –

В волшебной сказке пусть навек останется та сила,

Мой вольный дух, и от тебя – частица озорства,

Что всё еще со мной, хотя судьба нас разлучила.

25 сентября 1907

Роялти Чамберс, Сохо, Лондон

Глава первая

Их было трое – Джерри, Джимми и Кэтлин. Разумеется, Джерри на самом деле звали Джеральдом, а вовсе не Джеремией, как вы могли бы подумать; полное имя Джимми было Джеймс; а Кэтлин вообще никогда не называли полным именем, лишь Кэти, или Кэтти, или Котеныш, когда ее братья бывали в добром расположении духа, или же Кошка-Царапучка – когда они на нее сердились. Все они обучались в школе в маленьком городке на западе Англии. Правда, мальчики ходили в одну школу, а их сестра – в другую, поскольку разумный обычай совместного обучения мальчиков и девочек пока еще не стал заурядным и распространенным явлением, как однажды, я верю, все-таки случится. Они виделись друг с другом по субботам и воскресеньям в доме доброй одинокой леди; однако дом был из числа тех, где особо не поиграешь. Вам, наверное, тоже встречались такие дома? В них и не поговоришь толком, даже если вас оставят одних, а уж игры и вовсе кажутся чем-то неестественным и вредоносным. Потому дети всегда с нетерпением ожидали каникул, когда они смогли бы отправиться домой и проводить вместе целые дни напролет, в доме, где можно было бы играть и болтать сколько душе угодно. Столько всего интересного можно увидеть в лесах и полях Хэмпшира[2]; столько всего можно переделать! А еще там будет кузина Бетти. Конечно, и планов на лето была уйма. Каникулы у Бетти наступали раньше, поэтому она первой вернулась домой в Хэмпшир, однако сразу же по возвращении подхватила корь. Так и вышло, что наша троица вообще не смогла приехать домой на каникулы. Можете себе представить, что они чувствовали. Мысль о том, что придется провести семь недель у мисс Харви, была невыносимой, и все трое напрямик заявили об этом в своих письмах домой. Изумлению родителей не было предела, ведь они считали, что их дети так любят бывать у дражайшей мисс Харви. Однако они проявили, по выражению Джерри, «потрясающее понимание», и после множества писем и телеграмм было решено, что мальчики проведут каникулы вместе с Кэтлин в ее школе, откуда к тому времени уже разъехались все ученицы и преподавательницы, за исключением одной лишь преподавательницы французского, которая могла бы присматривать за ними.

– Всё лучше, чем торчать у мисс Харви, – заявила Кэтлин, когда мальчики пожаловали договариваться с Мадемуазель об удобном времени для переезда. – К тому же у нас и школа не такая отвратительная, как ваша. У нас и скатерти на столах имеются, и занавески на окнах, а всё, что есть у вас – это доски, парты и чернильницы.

Когда братья отбыли, чтобы упаковать вещи, Кэтлин потрудилась на славу и украсила комнаты цветами в банках из-под варенья – в основном ноготками, поскольку на заднем дворе не росло ничего иного. То ли дело клумбы перед парадным входом: там росли герань, кальцеолярия и лобелия; разумеется, детям не разрешалось их срывать.

– Нам надо придумать такую игру, чтобы ее хватило на все каникулы, – сказала Кэтлин, когда и чай был допит. Она уже закончила распаковывать одежду мальчиков и разместила ее в расписанных яркими красками ящиках комода. Кэтлин ощущала себя совершенно взрослой и хозяйственной, раз уж ей удалось сложить одежду аккуратными стопками. – Давайте напишем книгу.

– Куда тебе! – заявил Джимми.

– Ну, не одна я буду писать, конечно же, – ответила Кэтлин, слегка уязвленная. – Мы вместе.

– Каторжная работенка! – немедленно вынес вердикт Джеральд.

– Если бы мы написали книгу, – настаивала Кэтлин, – о том, что на самом деле происходит в стенах школы, люди прочитали бы ее и поразились, до чего мы умные.

– Скорее добьешься, что нас исключат, – буркнул Джеральд. – Нет. Будет у нас нормальная уличная игра – в разбойников или что-то в этом духе. Было бы неплохо отыскать пещеру и складывать в нее всю нашу добычу, да и припасы съестного там же держать можно.

– Нет тут никаких пещер! – заявил Джимми, в котором слишком силен был дух противоречия. – А кроме того, наша дорогая мамзель не отпустит нас одних никуда, будь уверен.

– Ну, это мы еще посмотрим! – сказал Джеральд. – Пойду и поговорю с ней по-свойски.

– Как-как? – рассмеялась Кэтлин, указывая на него пальцем. – Да ты взгляни на себя!

Джерри подошел к зеркалу.

– Одеться, причесаться и вымыть руки с мылом для нашего героя просто пара пустяков, – заявил он, и поспешил подкрепить свои слова делом.

Уже довольно скоро стройный, интересной наружности юноша с гладко зачесанными каштановыми волосами постучал в дверь небольшой гостиной, где находилась Мадемуазель, которая читала книгу в желтой обложке и предавалась пустым мечтаниям. Джеральду ничего не стоило придать себе «интересный вид» в случае необходимости – весьма полезное умение, когда имеешь дело с незнакомыми взрослыми. Он добивался этого эффекта, шире распахивая свои серые глаза, слегка опуская уголки губ, и придавая лицу кроткое, умоляющее выражение, – всё это делало его похожим на знаменитого маленького лорда Фаунтлероя[3], который в наши дни, вне всякого сомнения, изрядно состарился и стал законченным педантом.

– Entrez[4]! – Мадемуазель говорила с сильным французским акцентом. А когда Джеральд вошел, добавила нетерпеливо: – Eh bien[5]?

– Надеюсь, я не помешал вам, – сказал Джеральд; казалось, этот мальчик в жизни даже мухи не обидел.

– Вовсе нет, – отвечала она, несколько смягчаясь. – Тебе что-то нужно?

– Я подумал, что надо зайти и поздороваться, – объяснил Джеральд. – Вы же в этом доме за хозяйку, как-никак.

Он протянул свежевымытую руку, всё еще влажную и покрасневшую, и Мадемуазель пожала ее.

– Ты очень вежливый мальчик, – сказала она.

– Вовсе нет, – запротестовал Джеральд; настолько вежливым он не бывал еще никогда. – Мне вас так жаль. Это, должно быть, ужасно – присматривать за нами в каникулы.

– Да нет же, – пришел черед Мадемуазель выражать протест. – Я уверена, что вы окажетесь очень хорошими детьми.

Вид Джеральда убедил ее в том, что он и остальные ребята будут вести себя подобно ангелам во плоти, а значит, беспокоиться не о чем.

– Мы постараемся, – серьезно заверил ее мальчик.

– Могу я что-нибудь сделать для вас? – любезно осведомилась учительница французского.

– О нет, благодарю вас, – отозвался Джеральд. – Мы бы не хотели причинять вам никаких хлопот. И я подумал, что меньше хлопот для вас будет, если мы завтра отправимся на весь день в лес и захватим с собой обед – что-нибудь холодное, знаете ли, – так что и у кухарки хлопот не будет.

– Ты очень предусмотрителен, – спокойно ответила Мадемуазель. Глаза Джеральда просияли, ухитрившись проделать это, нимало не поколебав плотно сжатую линию губ. Но Мадемуазель уловила эту искорку и рассмеялась, и тогда Джеральд рассмеялся тоже.

– Плутишка! – воскликнула она. – Почему бы сразу не объявить, что вы не желаете излишнего присмотра, или как это называется… надзора, вместо того чтобы притворяться милым и рассыпаться передо мной в любезностях?

– Со взрослыми надлежит быть предупредительным, – с достоинством ответствовал Джеральд, – но это не притворство ни в коем разе. Мы действительно не хотим беспокоить вас, и не хотим, чтобы вы…

– Чтобы я беспокоила вас. Eh bien! А как ваши родители, они разрешают вам играть в лесу целыми днями?

– О да, – правдиво ответил Джеральд.

– В таком случае, я не собираюсь свирепствовать больше, чем они. Я предупрежу кухарку. Ты доволен?

– Вполне! – сказал Джеральд. – Мадемуазель, вы просто душка!

– Простодушка? – озадаченно повторила она. – Вот, значит, как?

– Нет, вы… милая, – уточнил Джеральд, придя в некоторое замешательство. – Настоящая chérie. И вы не пожалеете о своем решении. Скажите, вам нужна какая-нибудь помощь: смотать шерсть, найти очки или еще что?

– Он принимает меня за бабушку! – воскликнула Мадемуазель, и рассмеялась еще громче, чем прежде. – Ступай, и смотри, не слишком-то проказничай там.

***

– Ну, как успехи? – нетерпеливо спрашивали остальные.

– Всё в порядке, – с напускным равнодушием ответствовал Джеральд. – Говорил же я вам. Хитроумные уловки юного кавалера завоевали благосклонность учительницы-чужеземки, которая в пору своей юности слыла первой красавицей в скромной деревушке.

– Вот уж не поверю. Она слишком строгая, – заявила Кэтлин.

– Э! – сказал Джеральд. – Тебе так кажется, потому что ты не умеешь с ней обходиться. Со мнойона вовсе не была строга.

– Ты что, ей лапши на уши навешал? – уточнил Джимми.

– Нет, я был дип… ну как же он называется-то? Что-то вроде посла. Дипосломатом – вот кем я был. Как бы то ни было, мы получили свой шанс, и не будь я Джек Робинсон[6], если мы им тотчас не воспользуемся и не отыщем пещеру!

Мадемуазель, совсем не такая строгая, как мнилось Кэтлин, сидела во главе стола за ужином, который состоял в основном из хлеба, намазанного патокой несколько часов назад и успевшего так затвердеть и высохнуть, что оставалось только диву даваться, как такое можно есть. Джеральд был сама вежливость, передавая учительнице масло и сыр и уговаривая ее попробовать хлеб с патокой.

– Ба! да он же как песок хрустит во рту… такой сухой! Мыслимо ли, чтобы он тебе нравился?

– Нет, – отвечал Джеральд. – Немыслимо. Но мальчикам не полагается отпускать замечания насчет пищи, это невежливо.

Она рассмеялась, но после этого случая сухой хлеб с патокой на ужин больше не подавали.

– Как ты это делаешь? – в восхищении прошептала Кэтлин, когда они расходились, пожелав Мадемуазель спокойной ночи.

– О, это очень просто. Когда имеешь дело со взрослыми, лучше сразу дать им понять, что у тебя на уме. Вот увидишь, теперь она у меня будет на коротком поводке.

На следующее утро Джеральд поднялся рано и нарвал розовых гвоздик, чье скромное обиталище он обнаружил среди царивших повсюду клумб с ноготками. Перевязав букет черной хлопковой нитью, он положил его на тарелку Мадемуазель. Француженка улыбнулась и, прикалывая букетик к пояску своего платья, выглядела прехорошенькой.

– Тебе не кажется, – заметил впоследствии Джимми, – что ты порядочный… ну, как называются такие люди, которые, чтобы добиться своего, начинают к вам подлизываться, подкупать цветочками и прочей дребеденью, вроде «позвольте передать вам соль»?

– Это совсем не то, – вдруг сказала Кэтлин. – Кажется, я понимаю Джеральда, хотя сама до сих пор о таком и не задумывалась. Видишь ли, если ты хочешь, чтобы взрослые были добры к тебе, то самое меньшее, что ты можешь сделать, – это самому стать милым и предупредительным с ними, и придумывать, чем бы их порадовать. Я вот не следую этому правилу. А Джерри следует, вот почему пожилые леди так его любят. Но он не подлиза. Это своего рода нравственный кодекс… вроде «услуга за услугу».

– Ой, да ладно, – сказал Джимми, отмахиваясь от обсуждения вопросов нравственности. – В любом случае, денек, чтоб порезвиться в лесах, мы урвали.

И они двинулись в путь.

Широкая Хай-стрит, даже в этот деловой утренний час почти такая же спокойная, как заурядная сонная улочка, расстилалась перед ними, вся залитая солнечным светом; листья, всё еще влажные после ночного дождя, радостно поблескивали, но дорога уже подсохла, и в лучах солнца каждая удержавшая влагу былинка сверкала и переливалась, подобно бриллианту. Прекрасные старые дома, выглядевшие так величественно и гордо, стояли, греясь на солнышке и, казалось, совсем разнежились.

– А здесь лес-то вообще есть? – спросила Кэтлин, когда они пересекали рыночную площадь.

– Ну, не обязательно лес, – мечтательно проговорил Джеральд. – Главное – найти хоть что-то. Один из ребят рассказывал, что его отец, когда был маленьким, однажды отыскал пещеру где-то под обочиной дороги близ Солсбери-роуд; правда, он сказал еще, будто там был и заколдованный замок, так что поди знай, не наврал ли он и насчет пещеры этой.

– Вот были бы у нас рожки, – сказала Кэтлин, – мы бы трубили в них что есть мочи всю дорогу – глядишь, и отыскали бы заколдованный замок[7].

– Вот были бы у тебя деньги, – презрительно отозвался Джимми, – чтобы купить рожки…

– А вот и куплю, у меня есть, смотри-ка! – воскликнула Кэтлин. И рожки были приобретены в крошечной лавочке с выпуклой витриной, заполненной причудливой россыпью игрушек, сладостей, огурцов и кислых яблок.

И вскоре по тихой площади на окраине городка, где располагалась церковь и стояли особняки наиболее уважаемых горожан, эхом разнеслись протяжные и низкие звуки рога. Но ни один из домов и не подумал превратиться в заколдованный замок.

Так ребята вышли на Солсбери-роуд, столь жаркую и пыльную улицу, что невозможно было устоять и не выпить одну из бутылок с имбирным пивом.

– В животе его уж всяко легче нести, чем в бутылке, – заметил Джимми, – а бутылку мы припрячем и заберем, когда будем возвращаться.

А затем они приблизились к месту, где дорога, по выражению Джеральда, «пошла сразу в две стороны».

– Вот это уже похоже на приключение, – сказала Кэтлин.

Они выбрали дорогу по правую руку, в следующий раз повернули налево, «чтобы было по-честному», как сказал Джимми, потом снова направо, и снова налево, и так далее, пока окончательно не заблудились.

– Заблудились, – подвела итог Кэтлин, – вот радость-то!

Кроны деревьев смыкались у них над головой, а обочины дороги были крутыми и густо поросли кустарником. Путники уже давно не трубили в рожки – что проку трубить, если некому даже досадить этими звуками?

– Ну и дела! – глубокомысленно заметил Джимми. – Давайте-ка присядем на минуточку и пообедаем. Можем назвать это ланчем, если хотите, – убедительно прибавил он.

Ребята присели у изгороди и подкрепились спелым красным крыжовником, который предназначался им на десерт.

Они сидели, давая отдых своим усталым и отекшим ногам. Джеральд прислонился к кустам изгороди, однако кусты расступились, и мальчик чуть не шлепнулся навзничь. Что-то поддалось от этого его движения, послышался звук, словно какая-то тяжесть упала.

– Вот так штука! – воскликнул Джеральд, резко выпрямляясь. – Здесь нора – камень, к которому я прислонился, попросту провалился туда!

– Вот бы это оказалась пещера, – сказал Джимми, – но, конечно, это не она.

– Она может появиться, если подуть в рог, – заявила Кэтлин, и неистово принялась дуть в свой рожок.

Джеральд просунул руку через кустарник.

– Не чувствую ничего, кроме воздуха, – доложил он. – Это всего лишь нора, наполненная пустотой.

Двое других ребят раздвинули ветки кустарника. В насыпи действительно зияла нора.

– Я залезу в нее, – решил Джеральд.

– Ой, нет! – воскликнула его сестра. – Лучше не надо. Вдруг там змеи?

– Да ну, – сказал Джеральд, но всё же подался вперед и чиркнул спичкой. – Это пещера! – крикнул он, оперся коленом на покрытый мхом камень, где раньше сидел, вскарабкался на него – и исчез.

Последовала томительная пауза.

– Ты в порядке? – осведомился Джимми.

– Да… залезайте. Только просовывайте сначала ноги – тут небольшой перепад высоты.

– Я следующая, – объявила Кэтлин. Следуя совету брата, она просунула в дыру ноги и бешено замахала ими в воздухе.

– Да поосторожнее ты! – откликнулся Джеральд из темноты. – В глаз мне попадешь. Спускай ноги вниз, а не задирай их. Нет нужды пытаться взлететь – здесь для этого слишком тесно.

Он помог Кэтлин, направив ее ноги вниз, а затем подхватив под мышки.

Кэтлин ощутила шуршащие сухие листья под ботинками, и обернулась, приготовившись подхватить Джимми, который нырнул в пещеру головой вперед, словно собираясь погрузиться в воды неведомого моря.

– Это пещера, – сказала Кэтлин.

– Юные исследователи, – объявил Джеральд, перекрывая спиной отверстие, – первое время были ослеплены тьмой и не видели ни зги.

– Тьма не может ослеплять, – заметил Джимми.

– Была бы у нас свеча, – вставила Кэтлин.

– Еще как может! – возразил Джеральд. – Они же не видели ни зги! Но их бесстрашный предводитель, чьи глаза успели привыкнуть к темноте, пока неповоротливые фигуры остальных маячили у входа, сделал открытие.

– О, какое? – «остальные», хотя и были привычны к манере Джеральда ударяться в «повествовательный стиль», когда игра в разгаре, всё же предпочли бы иногда, чтобы он изъяснялся лаконичнее и не слишком-то походил на заумную книгу.

– Герой отказался открыть заветную тайну своим верным соратникам, пока они, все как один, не дали слово чести, что будут хранить спокойствие.

– Да ладно, мы спокойны, – нетерпеливо проговорил Джимми.

– Тогда смотрите! – воскликнул Джеральд, внезапно перестав говорить «как по книге» и превращаясь в обычного мальчишку. – Там, дальше, свет!

Они взглянули. Джеральд был прав. Слабый сумрачный свет падал на бурые стены пещеры, чуть далее он становился еще светлее, отделяясь отчетливой темной линией, и это красноречиво свидетельствовало, что впереди, где коридор пещеры сворачивает за угол, присутствует источник света.

– Приготовьтесь! – повелел Джеральд; по крайней мере, это было то, что он имел в виду, поскольку сказал-то он «Товсь!», – как приличествует сыну солдата. Остальные машинально подчинились.

– Вам надлежит стоять наизготовку, пока я не отдам приказ: «Шагом марш!», – после чего развернутым строем переходите в наступление, следуя за отважным предводителем и стараясь не наступать на мертвых и раненых.

– Да ну тебя! – не выдержала Кэтлин.

– Здесь их нет, – сказал Джимми, пытаясь нащупать в темноте руку сестры, – он просто имел в виду: старайтесь не споткнуться о камни и тому подобное.

Тут он дотянулся до ее руки, и Кэтлин вскрикнула.

– Да это я, – проговорил Джимми. – Думал, тебя надо поддержать. Но ты прямо как девчонка.

Теперь их глаза стали привыкать к темноте, и все смогли разглядеть, что находятся в необработанной каменной пещере, которая уходит вперед на три или четыре ярда[8], а затем резко поворачивает вправо.

– Победа или смерть! – провозгласил Джеральд. – Ну, а теперь – шагом марш!

Он продвигался осторожно, прокладывая путь между комьев земли и камней, что в изобилии громоздились на полу пещеры.

– Парус, парус! – закричал он, повернув за угол.

– Как восхитительно! – у Кэтлин захватило дух, когда она вышла на площадку, озаренную солнечным светом.

– Нет тут никакого паруса, – буркнул Джимми, следуя за ней.

Тесный проход завершался полукруглой аркой, окаймленной папоротниками и ползучими растениями. Пройдя через арку, ребята очутились в глубоком узком овраге, чьи берега были сложены из поросших мхом камней, а через трещины в них пробивались вездесущие папоротники и высокая трава. Деревья, растущие по обоим берегам, смыкали наверху свои кроны, и солнечный свет, пробиваясь сквозь них неугомонными проблесками, превращал овраг в великолепную галерею, укрытую золотисто-зеленой сводчатой кровлей. Тропинка, вымощенная зеленовато-серыми камнями с вкраплениями ворохов листьев, отлого спускалась вниз, к еще одной полукруглой арке, внутри которой царила непроглядная тьма, а вокруг громоздились скалы, поросшие травой и кустарником.

– Похоже на вход в железнодорожный туннель, – сказал Джеймс.

– Это вход в заколдованный замок, – отозвалась Кэтлин. – Давайте трубить в рог!

– Помолчите! – вмешался Джеральд. – «Отважный капитан, сделав выговор своим подопечным за глупую болтовню…»

– Как вам это нравится? – вознегодовал Джимми.

– То ли еще будет, – продолжал Джеральд. – «…Сделав выговор за болтовню, он приказал им выступать, в тишине и с соблюдением всяческих предосторожностей, ибо окрестности могут быть населены неведомыми существами, и следующая арка вполне может привести к леднику или еще чему-нибудь не менее опасному».

– Чему? – тревожно спросила Кэтлин.

– Возможно, к медведям, – коротко ответил Джеральд.

– Да не бывает никаких медведей… в Англии, во всяком случае, – возразил Джимми. – В Америке вот водятся, в виде исключения, – рассеянно прибавил он.

– Быстро… шагом марш! – единственное, что сказал Джеральд в ответ.

И они зашагали вперед, забирая ногами подгнившую листву и ощущая под ней твердую, каменистую почву. У темной арки ребята остановились.

– Ступеньки ведут вниз, – заметил Джимми.

– Да прямо в ледник, – подхватил Джеральд.

– Лучше не пойдем туда! – взмолилась Кэтлин.

– Наш герой, – сказал Джеральд, – которого ничто не могло привести в смятение, укрепил пошатнувшийся боевой дух своих жалких прихлебателей, объявив им, что он просто счастлив будет продолжить свой путь в одиночку, а они могут поступать так, как считают нужным.

– Обзываться будешь, – сварливо заметил Джимми, – и впрямь отправишься один. – И прибавил назидательно: – Так-то!

– Это всего лишь роль в игре, глупый, – терпеливо разъяснил Джеральд. – Завтра ты точно так же можешь стать капитаном, так что лучше придержи язык и начинай придумывать, как ты нас обзовешь, когда наступит твой черед.

Очень медленно и осторожно ребята принялись спускаться вниз по ступенькам. Сводчатый каменный потолок оказался над их головами. Дойдя до последней ступеньки, которая никак не желала заканчиваться, Джеральд чиркнул спичкой и обнаружил, что стоит в начале коридора, поворачивающего влево.

– Ну вот, – сказал Джимми, – он и выведет нас обратно на дорогу.

– Или под нее, – отозвался Джеральд. – Не забывай, мы спустились вниз на одиннадцать ступенек.

Они продолжили путь, следуя за предводителем, который ступал очень медленно из-за боязни, как он объяснил, «что снова начнутся ступеньки». В проходе было очень темно.

– Не слишком-то нравится мне всё это, – прошептал Джимми.

Вскоре появилось слабое мерцание дневного света, которое становилось всё ярче и ярче шаг за шагом, пока не привело к еще одной арке, за которой скрывался пейзаж, столь разительно похожий на иллюстрацию из книжки про Италию, что у ребят дыхание перехватило, и им ничего не оставалось, кроме как идти дальше в молчаливом изумлении. Коротенькая аллея, обсаженная кипарисами, привела на широкую мраморную террасу, ослепительно белую в лучах солнечного света. Щурясь от солнца, дети облокотились на низенькую балюстраду, опоясывающую террасу, и огляделись. Прямо под ними раскинулось озеро – точь-в-точь такое, как в «Прекрасных пейзажах Италии», – озеро с лебедями, островком посередине и плакучими ивами; за ним виднелись зеленые склоны, поросшие деревьями и кустарниками, а средь растительности этой проглядывало и что-то белое, похожее на статуи. Слева на фоне небольшого холма расположилась белая ротонда с колоннами, а справа, меж мшистых камней, низвергался в озеро водопад, поднимая тучу брызг. От террасы к воде можно было спуститься по ступенькам; другие ступеньки вели на далекие лужайки позади террасы. На поросших зеленью склонах паслись олени, а на расстоянии, где кустарники и деревья сливались воедино, образуя некое подобие леса, высилось огромных размеров сооружение из серого камня, не похожее ни на что из виденного детьми прежде.

– Тот парень из нашей школы… – начал было Джеральд.

– А вот и заколдованный замок! – воскликнула Кэтлин.

– Не вижу никакого замка, – обрубил Джимми.

– Ну, а как это назвать? – Джеральд указывал туда, где, прячась за зеленым поясом из лип, врезались в голубизну неба белоснежные башни и башенки.

– Ничем иным это быть не может, – сказала Кэтлин. – И здесь всё такое чистенькое и опрятное! Наверняка без магии не обошлось.

– Волшебная сенокосилка, – хмыкнул Джимми.

– Если бы мы были героями книги, то нашли бы здесь заколдованный замок, точно нашли бы, – заявила Кэтлин.

– Это и естьзаколдованный замок, – глухо повторил Джеральд.

– Не бывает никаких заколдованных замков, – продолжал гнуть свою линию Джимми.

– Да откуда тебе знать? Что, по-твоему, в мире существует лишь то, что тывидишь? – тон Джеральда был исполнен сокрушительного презрения.