Караван теней

***

1991 год был очень тяжёлым для Армении. Всё идёт к тому, что СССР проживал свои последние дни. Что будет дальше, никто не знал и не представлял. С Азербайджаном обострялась ситуация с каждым днём. Резня мирных армян, проживающих в Сумгаите и в Баку, как будто и не замечали власти в Москве. Зато советские войска стараются со стороны Азербайджана заглушить зов помощи и сопротивления армян в НКР. Мало-помалу организуются вооружённые отряды самообороны из армян в Арцахе, чтобы хоть как-то защищать себя и свои семьи от истребления со стороны азербайджанцев.

Мир больше не будет таким, каким был до 1991 года.

К открытым воротам детского дома подошёл мужчина в чёрном. Ворота были открыты, так как дед Самвел забыл их закрыть и спустился вниз сразу, как прошла машина директора. Видать, спешил не упускать шанс полакомиться куском праздничного торта. Мужчина был высоким, спортивного телосложения, в чёрной рубашке и в чёрных штанах, а на ногах блестели чёрные лакированные туфли.

Всю картину подчёркивало, под конец, тёмно-чёрные волосы и ухоженная щетина на лице таинственного мужчины. Он смотрел сверху вниз, как будто хотел кого-то найти в толпе работников и детей. Вдруг его взгляд столкнулся со взглядом женщины, что держала за руку светловолосую девочку.

Увидев, что его заметили, он отошёл назад и потерялся за воротами.

– Боже мой! – подумала Аня. – Что за привидение я только увидела, кто был этот мужчина и почему так пристально смотрел на нас с Алёной.

Аня была в этих мыслях, как её позвала Карине.

– Аня, шампанское будешь?

Аня повернулась, как будто проснувшись ото сна.

– Что с тобой, Аня? – беспокойно спросила Карине. – На тебе лица нет, ты вся бледная, как будто призрака увидела. Всё в порядке с тобой?

– Да! – ответила Аня и, взяв со стола бокал с шампанским, выпила до дна. Обняв к груди Алёну, прошлась в сторону корпуса. А, позади оставив всех и Карине, что смотрела за нею тревожным взглядом.

На следующий день, примерно в полдень, дед Самвел сидел у ворот и маленьким ножиком что-то резал из куска дерева. По радио передавали народную музыку, а точнее виртуозное исполнение Офелии Амбарцумян. Её голос узнаёт каждый армянин с малого до великого. Не зря её окрестили «соловей – золотой голос Армении».

– Что мастерим, старик? – вдруг раздался голос сверху.

Самвел посмотрел наверх и увидел мужчину, сто́ящего над головою. Лицо было знакомым, и дед постарался молча вспомнить его.

– Иисус Христос! – воскликнул старик, узнавая мужчину. Дед резко встал с пенька и отошёл пару шагов назад.

Это был один из тех мужчин, что год назад в таинственную ночь оставили у него малышку Алёну. Узнав его, старик испугался, как будто увидел призрака перед собою.

Мужчина заметил это и, стараясь успокоить деда, сказал.

– Не пугайся, дед Самвел, ты прав, это я! Но с миром пришёл к тебе, мне твоя помощь нужна.

– Откуда ты моё имя знаешь, сынок? – собравшись в руки, спросил дед.

– Я многое знаю, «отец», – вежливо и тихо продолжил мужчина. – А вот чего не знаю, пришёл узнать у тебя. Да! Меня зовут Асатур. – протягивая руку, сказал мужчина.

Немного тормозя, старик потянул руку и предложил:

– Зайдём ко мне в домик, Асатур. Самвел открыл дверь и, войдя, прибрал немного, чтобы Асатур смог где-то присесть. Асатур присел на диван, а старик у стола. Поставил две кружки, посмотрел на гостя, сказал.

– Чай с чабрецом будешь? Сам собирал в горах, прошлым летом было, как-то взял выходные на три дня и в горы. Иногда душа завет на природу, иду, разговариваю со скалами, деревьями, утоляю жажду воспоминаний и возвращаюсь.

– В тебе не умирает душа фидаина, фидаины бывшими не бывают! – ответил Асатур.

– Да ты многое знаешь! – продолжил дед Самвел. – Сам-то, кто есть? – спросил он.

– Я тоже оттуда, где бывших не бывает! – улыбаясь, ответил Асатур.

– Теперь понятно, сынок, откуда у тебя столько информации. – усмехнулся дед. – В первые годы твои коллеги меня много мучали, пока не поняли, что с меня нечего взять. Даже не знаю, как избежал волну ссылок. – Тихо пробормотал под носом дед Самвел.

– Сколько лет тебе уже, старик? – спросил Асатур.

– 88, – ответил дед. – Да и не удивляйся, у нас в роду все долгожители.

– Дед, я к тебе по делу! – присев чуть вперёд, с тихим голосом сказал Асатур. – Помнишь ребёнка Алёну, я о ней хочу пообщаться с тобою.

– От меня, что ты хочешь, сынок, я не няня и не воспитатель. Я обыкновенный сторож. – ответил дед.

– Скажу честно, – продолжил Асатур. – С этой ночи ни дня не проходит, что я думаю о ней. Даже бывшая, покой её души, стала ревновать к этому. Я пару раз предложил ей усыновить малышку, но она своего ребёнка рожать хотела. Да вот судьба отобрала её у меня.

– Что случилось с нею, Асатур? – задумчиво спросил дед.

– В прошлом году, на Новый год, ходили поздравлять нашего «кавора» (у армян так называется крёстный на свадьбе) тут со двора, из арки вылетела машина. Я не успел её оттащить. Водитель был пьян. Одним словом, я её потерял.

– Извини, сынок! – вздохнул с горечью дед Самвел.

– Не извиняйся, дед, ты же не знал. – ответил Асатур и продолжил. – Вот хочу Алёну усыновить. Расскажи, что было дальше с того дня, как мы с К… (прикусив язык, придержал слово Асатур) с другом оставили её здесь.

Старик протянул алюминиевую кружку с чаем Асатуру и начал свой рассказ. Говорили долго, что когда вышли из домика, на улице было уже темно.

– Так в этом корпусе Алёна? – показав на корпус «А», спросил Асатур.

– Да, – ответил дед Самвел.

Они попрощались, и Асатур, напоследок посмотрев на окна корпуса, растворился так, как в ту ночь год назад.

***

В начале следующей недели Алёна заболела. Мучала бедняжку диарея. Она не спала ни днём, ни ночью. Так что Ане приходилось оставаться на работе и ухаживать за Алёною.

На территории детского дома царила полная тишина. Тихий час. Все дети в это время мирно спят. И воспитатели собираются во дворе на чашку крепкого «армянского» заварного кофе. Алёна опять не спала, и Аня вынужденно её взяла с собою на кофе, чтобы она не разбудила спящих.

Воспитатели сидели под тенёчком самого старого дуба на территории детского сада. Этот дуб был таким высоким и широким, что его тень укрывала под собою человек 15, сидящих в круг.

К женщинам, тихо стараясь не спугнуть, подошёл Асатур.

– Добрый день, дамы! – протягивая коробку конфет, поздоровался Асатур. – Кофе не угостите? – спросил он.

– Есть одна чашка! – ответила одна из нянь и, скрывая улыбку, продолжила. – Остыла просто, ничего?

– Ничего! – ответил Асатур и присел между девушками.

– Какими судьбами к нам… – протянула речь Карине.

– Асатур, так меня зовут, – представился мужчина и продолжил. – Хочу ребёнка усыновить, и вот я у вас. Кстати, что за принцесса? Как её зовут? – посмотрев на Аню, что на коленях держала Алёну, спросил Асатур.

– Алёна! – лаская малышку, ответила Аня.

– А что она так измученная выглядит? – поинтересовался Асатур.

– Болеем мы немножко, – вежливо ответила няня.

– Вам к директору надо по такому вопросу, – прервав диалог Асатура и Ани, отметила Гаяне.

– Только её сейчас нет на месте, приходите завтра, она с десяти утра здесь.

– Хорошо! – ответил Асатур.

Допивая чашку с кофе, сказал спасибо и, подойдя, присел на корточки перед Алёной.

– Ты и вправду как ангел, – лаская ладошки Алёны, прошептал Асатур.

– Как вас зовут? – посмотрев в глаза няни, тихо прошептал он.

– Аня! – так же тихо ответила няня и сразу так покраснела, что это увидели другие.

– Береги её! – сказал Асатур, встал и направился к воротам.

Проходя пару шагов, за спиною слышен был тихий девичий смех. Улыбка промелькнула на лице Асатура. Не то он был рад увидеть Алёну, не то Аня на него оставила впечатление, а может, и всё сразу. Но такого он не чувствовал давно, после первого свидания с покойной женой.

День дошёл до обеда. Все няни и воспитательницы постепенно разошлись по своим корпусам. Скоро малыши проснутся, и их кормить надо. Только одна Аня с Алёной остались на лавочке.

– Алёнка, кажется, у нас с тобою в жизни появляется мужчина. – Тихо про себя прошептала Аня и, боясь, чтобы вдруг её не услышали со стороны, пригляделась вокруг, нет ли кого. Убедившись, что её никто не услышал, продолжила:

– Это наш с тобою секрет, Алёночка.

Да! Такого поворота в своей жизни Аня даже не представляла. Но, как говорится, «пути Господни неисповедимы».

***

На следующий день Асатур приехал в детский дом к 10 утра. У ворот его встретил дед Самвел.

– Ну как ты, сынок? – обратился он к Асатуру.

– Твоими молитвами, дед! – улыбнувшись старику, ответил Асатур. – Я к директору, – сказал он деду и спустился вниз по склону.

– Она уже у себя, в дальний корпус, на второй этаж. – показав на здание в самом конце территории детского дома, подсказал дед Самвел.

Асатур спустился вниз по склону, а внизу уже солнечные ванны принимали дети всех возрастов. Проходя между ними, Асатур подошёл к Ане.

– Добрый день, Аня! – сказал он.

– Здравствуйте, Асатур! – ответила Аня.

– Возьмите маленький подарок Алёне! – показав пакет, продолжил он. – Это маленькое платье, надеюсь, с размером угадал? – спросил Асатур. Аня приоткрыла пакет, достала платье, присмотревшись к нему, ответила:

– Да, не ошиблись, но только тикин Астхик запрещает нам брать подарки для детей. Государство нас обеспечивает всем. – ответила няня.

– Аня, прошу, пусть это будет нашим маленьким секретом. – моргнув глазом, сказал Асатур. – Я не прощаюсь, я к тикин Астхик, надеюсь, ещё увидимся.

Поднявшись на второй этаж, Асатур подошёл к двери директора. Увидев у входа Гаяне, он сказал.

– Добрый день, я к директору по вопросу усыновления.

– Да, я вас помню. Я с утра о вас доложил директору, и она ждёт вас. Подождите минуту. – сказала Гаяне и, встав с места, постучалась и зашла к директору. Через минуту вышла и, обращаясь к Асатуру, что с окна любовался детьми.

– Проходите, она вас ждёт.

Асатур вежливо кивнул головой и зашёл в кабинет.

– Добрый день, проходите, присаживайтесь! – увидев входящего в кабинет мужчину, сказала Астхик.

– Мне с утра секретарша уже предупредила о вашем намерении усыновить ребёнка. – начала беседу тикин Астхик. – У нас в приюте дети от нуля до шести лет. – продолжила она. – Какого возраста и пола хотели бы усыновить ребёнка? – спросила она Асатура.

– Я отвечу вам так! – сказал Асатур. – Я уже знаю, конкретно какого ребёнка именно хочу усыновить. Это маленькая Алёна. Я вчера, когда приехал сюда, её увидел с няней во дворе, думаю, секретарша уже рассказала об этом. И вот я хочу именно этого ребёнка, тикин Астхик. – немного взволнованно продолжил Асатур.

– Да, вы правы, мне Гаяне рассказала о вашем вчерашнем визите. Хорошо, но я бы хотела ещё увидеть вашу супругу, она, как поняла, ещё не видела ребёнка. «И как будущая приёмная мать её мнение очень важно», – заметила тикин Астхик.

– Это невозможно, – минуту промолчав, продолжил Асатур. – Её нет в живых.

– Простите, Я.… Примите мои соболезнования.

– Не извиняйтесь. Вы же не знали! – ответил Асатур.

– Асатур, верно? Мне так вас представила Гаяне.

– Да, верно, – ответил Асатур и вытер платком капли пота со лба.

– Вы понимайте, что Алёне чуть больше года и ей нужна женская забота. – продолжила Астхик. – Я не сомневаюсь в ваших способностях, но ребёнок в этом возрасте нуждается в матери. Я понимаю, что есть много способов решить этот.

вопрос. Но закон и комиссия по вопросам усыновления очень строги в своём отношении к приёмным родителям. – объяснила тикин Астхик.

– Тикин Астхик, чтобы наш разговор не зашёл в тупик, – ответил Асатур. – я бы хотел просить у вас разрешения время от времени навещать Алёну, и за это время обдумать решения этой проблемы.

Тикин Астхик встала со своего места, взяв сигарету, подошла к окну. В кабинете воцарилась такая мёртвая тишина, что давила на сердце Асатура. Он ещё раз платком почистил лоб от пота и хотел встать с места и уйти из кабинета. Но вдруг тикин Астхик резко повернулась и обратилась к Асатуру.

– Дорогой Асатур, – сказала она. – я многих мужчин видела, кто решались на такой поступок. Но сдавались через месяц-другой в своих намерениях. Ребёнок – это не игрушка, это жизнь и Божье создание. Понимаете это? – потушив сигарету, продолжила железная леди. – У вас, Асатур, полгода на решения вопроса. Но если в это время Алёну захотят усыновить в полноценную семью, то я предпочтение дам им. Закон есть закон, но моё слово играет решающую роль в этом вопросе. Вы меня поняли? – строго посмотрев на Асатура, ждала ответа Астхик.

– Да, я вас понял, спасибо вам за всё. «С вашего позволения я удалюсь и надеюсь застать мою Алёну ещё во дворе!» – дрожащим голосом и со слезами на глазах сказал Асатур, быстро выходя из кабинета директора. – Ах, тикин Астхик, – в мыслях подумал Асатур, – если бы вы знали всю правду про Алёну и про меня. Как в ту роковую ночь я прикрывал её от пули. А сейчас вынужден просить о разрешении её увидеть.

–Если бы всё знали, не были бы так строги и требовательны ко мне. Но, увы! Что поделать? Молчать, Асатур! Всему своё время!

***

Во дворе Аня ждала Асатура с Алёной в руках. Увидев Асатура издалека, она постаралась скрыть улыбку. Но с приближением Асатура поняла, что что-то не так. Асатур подошёл к няне, поцеловал Алёну и сказал: – Извини, я потом объясню, – и быстро прошагал к выходу из детского дома. Аня встревожилась, увидев такого взволнованного Асатура, лицо было бледным, а глаза были наполнены слезами. Аня ещё долго смотрела вслед Асатуру, пока его окончательно не было видно из-за ворот. Взяв маленькую принцессу за руку, они медленно, детскими шагами, прошли к корпусу «А», к родному пристанищу Алёны.

Вот уже три дня прошло от разговора Асатура с тикин Астхик.

Асатура сильно ранили слова директора и заставили сразу же начать готовиться к усыновлению Алёны. Он прошёл все инстанции, от которых зависит положительный результат для усыновления ребёнка. Набрав список надлежащих документов, он поздно вечером, уставшим от прошедшего дня, вернулся домой. Машина Асатура остановилась перед частным двухэтажным домом в Норк-Мараше. Это тот квартал частных домов, где и находился детский дом Алёны.

Глава: Сердце открытое для двоих

Норк-Мараш, один из самых старых кварталов Еревана. Он находится на возвышенности. И как зоркий орёл сверху смотрит на столицу. Квартал заселён частными домами, постройки от досоветских времён до современных домов со смешанными европейско-восточными архитектурами. Люди, живущие здесь, гордятся, что в их жилах течёт кровь настоящего ереванца.

Дом Асатура был скромным, особо не отличался ничем, кроме своего сада с фруктовыми деревьями и среди них растущими цветами разных видов со всего мира. Этим увлекалась покойная мать Асатура. А Асатур особо гордился японскими сиренями. Чей аромат весною наполнял весь дом. А покойная жена Асатура часто даже «ревновала» мужа к цветам, что он проводил много времени среди них.

Асатур медленно поднялся по лестнице домой, открыл окна в комнатах, чтобы проветрились от дневной жары. Поставив на плиту турку с «армянским» чёрным кофе (он любил его пить без сахара), задумался.

– А ведь я не дом покупаю или что-то неодушевлённое, – подумал он. – Это ребёнок! Человек! И я должен быть достойным стать для Алёны отцом. Так что надо наладить контакт с ребёнком, и чтобы она меня полюбила. А уж потом думать об усыновлении. Да и очень много правды звучало в словах Астхик, так что незачем так относиться к этим словам. – продолжил мысли про себя Асатур. – Завтра с утра пойду и навещу Алёну. – Решил он.

Наливая кофе в чашку, Асатур закурил сигарету и сел в кресло-качалку на балконе своего дома, откуда открывался прекрасный вид на ночную столицу. Деду Самвелу сегодня встал очень рано. Не всегда ему удаётся спать по ночам. Многие события прошлого часто хороводом проходят перед глазами, возвращая его в былые времена.

***

Проснувшись, дед сразу же приступил к поливу цветов на территории детского сада. Он очень любил это дело, и общение с природой успокаивало его душу.

– Дед Самвел хорошим занятием себя занял с утра, – услышал дед голос сзади. Повернувшись, Самвел искренне обрадовался раннему гостю.

– Вай, Асатур джан, – сказал дед, – что так рано пришёл к нам в гости? – спросил он.

– Навестить хочу Алёнку, – ответил Асатур.

– А цветы тоже маленькой Алёне? – спросил, улыбаясь, дед.

– Ну, дед, не смущай, с пустыми руками не пришёл бы в гости к девушкам, – ответил, чуть покраснев, Асатур. – Ладно, я поднимусь к малышке, – продолжил Асатур и направился к корпусу «А».

Время было ранним ещё, и все дети были в своих комнатах. Асатур тихо прошёл по коридору, заглядываясь в окна дверей, чтобы найти комнату, где живёт и растёт Алёна.

Вдруг открылась одна из дверей, и в руках с грязным бельём малышей в коридор вышла Аня. Увидев Асатура с цветами, растерялась и окаменела на месте.

– Доброе утро, рад вас видеть, – увидев Аню, тихо сказал Асатур. – Надеюсь, не помешал? – спросил он.

– Нет, – еле-еле высказала Аня.

– Это цветы вам, Аня, – протянув няне букет, продолжил Асатур.

– Спасибо, – ответила Аня и постаралась взять букет. При этом из рук выпало на пол несколько штук белья. Машинально оба наклонились поднять их и случайно ухватились друг за друга руками. Как молния прошло что-то по всему телу Асатура. Что это было за ощущение, он не смог сразу понять, но это приятно поразило сердце.

Аня заметила это и ещё больше покраснела. Быстрыми шагами пройдя дальше по коридору, не поворачиваясь, сказала Асатуру.

– Пройдите внутрь, там Карине вас встретит, а я сейчас вернусь.

– Асатур прошёл в комнату.

– А-а-а… это вы? – увидев Асатура, сказала Карине. – А я думаю, с кем это Аня общается снаружи.

– Доброе утро, Карине, рад вас видеть. Как Алёна? – поменял тему разговора Асатур.

– Спасибо, она проснулась уже и хорошо себя чувствует, сейчас я её переодену и выведу к вам, – ответила воспитательница и прошла за занавес, в спальную комнату, где один за другим просыпались дети.

***

Пройдя по коридору до конца, Аня скрылась за углом и прижалась к стене, в руках бельё и букет. – Боже мой! – подумала она. – Что это со мною происходит? Я не девочка, чтобы такое испытывать. Но тело дрожит, как после первого поцелуя в жизни. Я не готова, я такого не ждала, мне это не надо, – убеждала себя Аня и старалась успокоиться. После мужа она никогда не обращала внимания на мужчин, и в такие моменты, когда она замечала кого-то, как будто чувствовала, что муж стоит рядом и наблюдает за нею. А когда увидела впервые Асатура, такое было ощущение, что душа мужа оставила её в покое. Как будто ушёл, оставив своё благословение. Такие мысли пугали Аню, и она не понимала, что делать дальше. Собрав наконец себя в руки, Аня поставила в тазик для грязного белья одежду детей. Рядом с тазиком лежащую пустую банку набрала воды и положила туда цветы. Выдохнула полной грудью и, взяв банку с цветами, направилась обратно в комнату. Войдя в комнату, Аня заметила Асатура у окна, державшего в объятиях Алёну. Лучи солнца падали на них, и сцена была похожа на то, что Алёну в руках держал не человек, а ангел-хранитель в человеческом обличии. Аня почувствовала, что с каждой минутой, находясь вблизи с Асатуром, её больше и больше притягивает к нему.

– Вот и твоя няня, – увидев Аню с цветами в руках, сказал Асатур.

– Асатур! – ответила Аня. – Пора Алёну поесть молочка. Асатур передал ребёнка няне и продолжил разговор.

– С вашего позволения я удалюсь, буду ждать вас во дворе. Насколько я знаю, скоро дети выйдут подышать свежим воздухом, верно?

– Да, Асатур, – ответила Карине. – Подождите нас во дворе, мы скоро присоединимся к вам.

Асатур вышел из комнаты, а Карине бросилась к Ане, как будто ждала этого момента.

– Это он тебе? – показав на цветы, спросила Карине. – Да у вас любовь, – усмехнулась воспитательница.

– Я тебя убью, – ответила Аня и показала пальцем, что об этом молчать. Девушки посмеялись и сразу перешли к кормлению детей.

Асатур прогуливался во дворе, как по звонку на перемене в школе, из всех корпусов дети сразу вышли во двор. Вот и среди них, сияя своими золотистыми волосами, появилась Алёна, держа за руку свою любимую няню.

Аня с малышкой подошли к Асатуру. Асатур взял на руки Алёну и предложил:

– Прогуляемся?

– С удовольствием, – ответила Аня.

День был прекрасным, и солнышко грело своими лучами всё вокруг. В небе над детским домом порхали голуби, их держал человек, живущий по соседству. Три раза в день они поднимались в небо и кружились над детским домом, как ангелы, сверху оберегая детей.

Алёна очень любила их и подолгу смотрела, как они парят и воркуют в небе. Иногда показывая на них своими крохотными пальчиками, поворачиваясь к Ане, что-то говорила на своём, понятном только ей, детском языке.

Дальняя тропинка позади корпуса «А» была очень красива. По обе стороны тропинка была покрыта разноцветными цветами, издалека была похожа на ковёр, которое оживляли многочисленные бабочки и пчёлы, летающие с цветка на цветок. Как Аня и Асатур с маленькой принцессой подошли к тропинке, Алёнка отпустила руку няни и побежала за бабочками, стараясь их поймать. Не догнав ни одну из них, устала от бега, присела между цветами, стала их по одному нюхать и рвать.

Асатур молча смотрел на эту сцену, изучая поведение девочки и стараясь не упускать ни одной мимики на её лице.

Аня подошла к Алёне, взяла её на руки.

– Присядем тут, – сказала она Асатуру.

– Да! – ответил Асатур. И продолжил. – Вы очень любите детей, Аня, у вас есть дети?

– Нет! – ответила Аня. – Мой муж без вести пропал на Афганской войне, мы не успели завести детей, – продолжила няня.

– Извините, я не знал, – ответил Асатур.

– Ничего страшного, – продолжила Аня. – Но вы верно заметили, я детей люблю. И для меня просто счастье, что тикин Астхик позволила дать Алёне мою фамилию.

– Я приятно удивлён, Аня, – с круглыми широко раскрытыми от удивления глазами сказал Асатур.

– Да, Алёна Матвеенко, она же русская, – продолжила Аня. Но через секунду поняла, что сболтнула лишнее, и сразу поменяла тему. – А у вас есть дети?

– Нет, мы тоже не успели, моя жена в прошлом году попала в аварию и, к сожалению, я её потерял.

– Простите, ради Бога, – сказала Аня.

– Не извиняйтесь, Аня, и давайте уже перейдём на «ты», если позволите? – смягчая ситуацию, предложил Асатур.

– Да! – ответила Аня.

– Я хочу усыновить Алёну, – продолжил Асатур. – Собрал все документы, но решил перед тем, как её усыновить, почаще приходить к ней и налаживать отношения. Я хочу, чтобы она привыкла ко мне и полюбила. И для этого я буду частым гостем у вас.

Слова Асатура тревожно прозвучали для Анни, хотя она понимала, что это судьба многих детей из детского дома, и даже не всем детям попадается такое счастье обрести семью. Но такое услышать про Алёну она не была готова и приняла это так, как будто Асатур злодей, который хочет забрать ребёнка у родной матери.

Неожиданно для Асатура она резко встала, крепко обняв Алёну, ни слова не сказав, ушла.

Асатуру понятна была реакция Анни, но решил промолчать, дать время ей прийти в себя и потом вернуться к этой теме. Он молча проводил взглядом Аню с Алёной, а потом встал, посмотрел на парящих над головою голубей и тихо ушёл.

Да! Не думал Асатур, что день будет таким, но всё ещё впереди, и всё наладится.

Аня почти бегом поднялась в детскую, не отпуская из объятий Алёну, закрыла за собою дверь и со слезами на глазах сказала: «Не отдам я тебя никому, солнышко моё». Прижав малышку к себе, не смогла удержать слёзы, они ручьём лились по красным щекам няни.

***

Следующим утром Асатур решил купить маленькой Алёне подарок. Выпив, как обычно, большой стакан крепкого кофе, спустился вниз и подошёл к машине. Чёрная «Волга» сияла под солнцем, как чёрный мустанг. Асатур к машине относился очень бережно, машина была самым преданным другом для него, они вместе прошли и огонь, и воду. Асатур к ней относился не как к машине, а как к боевому коню, ухаживал и оберегал её. Машина всегда блестела от чистоты и внутри пахнула нежным ароматом от флакона с ароматизатором для машины. Он в то время очень дорого покупал такие ароматизаторы у туристов, кто приезжали из Америки, а таких людей, как ни странно, много жили в Норк-Мараше. В основном эти люди – выходцы из восточной Армении, чьи родственники, после геноцида армян в Османской Турции, сбежав, оказались в Америке. Раз в году советские власти позволяли им ехать в Америку и увидеться со своими родными и близкими, естественно, под тайным, пристальным наблюдением чекистов КГБ.