Душа и пепел

Вглядываясь в лицо матери, Бреган подумал о па. Как бы он воспринял новость, что его любимый президент пытался убить собственного сына? Как бы отнесся к тому, что Хулей лишь изображал горе? Впрочем, без доказательств па ему все равно не поверит.

– Садись на корабль, – проговорил он. – Я приплыву следом.

Ма лучезарно улыбнулась, и Бреган отвернулся, уже продумывая план. Он предоставит Хулею доказательства, что ма уплыла в Кунсии, потом заявит, что сам отправится туда на ее поиски. Прикрываясь расследованием, отыщет генерала Вераса и выяснит, насколько можно доверять заявлениям ма.

* * *ФИРИН

Сейчас

Бреган и Эсмаи вели себя как глупцы. Полные надежд глупцы.

Я проследила за Бреганом до Шпилей, надеясь выяснить личность его информатора. И что же? Оказалось, встречу ему назначила полная раскаяния мать. Укрывшись позади прилавка, я слышала весь их разговор. Эсмаи умоляла простить ее, Бреган отказался. Они вдвоем решили найти сына Хулея. Вот только, даже если Эсмаи права и сын Хулея имел какое-то оружие против отца, сперва придется убедить северные страны в его весомости, а заодно привлечь на свою сторону и остальной мир.

Гораздо легче просто прикончить президента.

От долгого стояния на каменном полу коленные чашечки уже занемели. Сейчас Бреган с Эсмаи обсуждали генерала Вераса и способы подобраться к нему, я же раз за разом прокручивала в голове слова Брегана: «Сейчас в морге лежит ребенок, чья смерть, возможно, на его совести».

Бреган полагал, что Хулей как-то связан с убийствами отмеченных крестами людей.

Эта мысль запала глубоко мне в душу, проникла в мозг и обосновалась там. Я так крепко стиснула кулак, что заныла незажившая рана. Перед мысленным взором всплыл камень иллюзий, спрятанный теперь у меня в бедре.

А вдруг Хулею известно об их существовании?

Эзнур точно знал о камнях, поэтому логично предположить, что он рассказал о них Хулею задолго до восстания. Президент лично руководил казнью ставов. Всех нодтактов, как и моего отца, вешали в Закоулках по бокам моста. Потом тела складывали в лодки, предположительно, чтобы выбросить в море.

Но может, Хулей сперва вырезал у них камни иллюзий?

Вдруг из ставских нодтактов на него работала не только Изи? Вдруг Хулей сам создавал себе новых, способных менять лица агентов? Я вспомнила маленьких сирот, выстроившихся на приеме вдоль стены, и к горлу подкатила тошнота. Чтобы расширить сферу своего влияния, новый президент был способен использовать, травмировать или убить любого.

Необходимо попасть в морг и взглянуть на тела. Если Хулей в самом деле создавал нодтактов или убивал их, возможно, я найду какие-то зацепки о том, где находится Изи.

В дальнем конце рыночного зала шевельнулась тень, заставив отвлечься от собственных мыслей. Миг спустя дернулась еще одна, но как-то слишком тихо и плавно. За Бреганом с Эсмаи явно следили. Пока шпионы находились слишком далеко, чтобы слышать их разговор, но довольно быстро приближались. Я подобрала сглаженный океаном камень и с силой швырнула в ту сторону, откуда они подкрадывались. Камень ударился о землю, звук эхом разнесся по торговому залу. Бреган с Эсмаи замолчали. Когда я выглянула из-за бочек, они уже скрылись из виду.

Я поднялась на жалобно запротестовавшие ноги, обхватила себя за плечи и, изображая местную торговку, медленно побрела в направлении шпионов.

– Он вошел сюда, точно знаю, – произнес один из следивших. – Но внутри я потерял его из поля зрения.

Второй на него шикнул.

Эти двое прятались за прилавком. Я, ссутулившись, прошаркала мимо – ни дать ни взять торговка рыбой, которой до чужаков нет никакого дела, – но тем не менее сумела хорошенько их рассмотреть.

Оба мужчины. Первый – полицейский, совсем еще мальчишка, второй – высокий, в черной одежде. За Бреганом следил начальник личной охраны Хулея?

Им с Эсмаи нужно быть очень осторожными.

Сцена семнадцатая

БРЕГАН

Сейчас

Старая морщинистая плетельщица, из рук которой до сих пор выходили крепкие рыболовные сети, качнулась в скрипучем кресле. Галерею Шпилей, где она устроилась возле своей квартиры, уже заливал бледный свет наступающего утра.

– Здесь недавно была твоя ма, – пробормотала женщина; дрожащие пальцы выдавали ее волнение. – Исчезла так же быстро, как и появилась, и я не смогла ее остановить.

– Что она сказала? – уточнил Бреган.

Женщина, давняя подруга его бабушки, немного поколебалась перед ответом.

– Сказала, что на рассвете отплывет в Кунсии от старого пирса. Если поторопишься, возможно, успеешь ее перехватить.

Бреган поспешно зашагал к Пиратскому пирсу, расположенному на восточной оконечности местного пляжа. Под ногами хрустели вынесенные морем на песок ракушки. Этот пирс настолько обветшал, что им осмеливались пользоваться лишь контрабандисты. По пути Бреган расспросил нескольких рыбаков постарше; кое-кто из них подтвердил, что его мать проходила здесь несколько часов назад, двигаясь в направлении пирса.

Ночь ма посвятила тому, чтобы оставить недвусмысленные доказательства как своего пребывания в Луисонне, так и отъезда – четкий след для Хулея на случай, если он усомнится в словах Брегана.

К тому времени, как он оставил позади Шпили, солнце уже вовсю припекало. Вполне возможно, сегодняшний день станет самым жарким за все лето. На Рыбацкой пристани люди уже обсуждали статью в утренней газете. Перебравшись через канал, Бреган взял экземпляр у мальчишки-разносчика, пробежал глазами первую страницу, и начавшая было затухать ярость вспыхнула в нем с новой силой.

«Меняющая облик магия».

«Торговые ограничения».

«Закрытые границы».

«Запрет искусства».

Еще статьи о введенных Хулеем ограничениях. Горожанам вновь насаждали тот же ставский режим, однако люди, захваченные правдой об иллюзиях и скованные беспричинным страхом перед ворставцами, не сознавали, что президент защелкнул на их запястьях те же самые кандалы.

На горизонте вновь появились столбы дыма. Насчитав с десяток, Бреган поморщился. Сколько еще невинных граждан Ворстава пострадает из-за страха, который Хулей породил на приеме и продолжал подпитывать?

Добравшись до причала, Бреган невольно выдохнул при виде самого большого корабля в гавани. Гвинское судно с красными парусами и корпусом из темного дерева и впрямь производило сильное впечатление. Некогда то был военный корабль, но после революции его переоборудовали в правительственное судно, и сейчас в проемах нескольких открытых окон капитанской каюты развевались занавески.

Сенатор Оддьюн еще не уплыл.

Вопреки здравому смыслу, после разговора с ма в душе Брегана занозой засела ее надежда. Но прежде чем отправиться в Кунсии и выяснить, что скрывает Асли Хулей, необходимо заручиться чьей-нибудь весомой поддержкой.

Десяток деревянных причалов тянулись в самую глубь залива, прямо к кораблям, которые, как и судно сенатора, готовились к отплытию. Порт был битком забит людьми, которые еще надеялись обойти экстренно введенные Хулеем ограничения на путешествия. Повсюду, куда ни кинь взгляд, стояли полицейские, проверявшие руки людей на наличие нодтактских меток.

Надвинув пониже кепку, Бреган протиснулся сквозь толпу. В своей куртке рабочего класса и мятых брюках он ничем не отличался от прочих работяг. Подойдя к мокрому от пота матросу, пытавшемуся затащить на корабль сенатора тяжелый сундук, Бреган взялся за одну из ручек.

– Давай помогу.

– Эй, да кем ты себя возомнил… – Матрос осекся при виде значка Брегана.

– Просто проведи меня на корабль, – попросил он.

Вдвоем они подняли сундук по трапу и с глухим стуком опустили на полированную палубу судна.

– Возвращайся к работе, – велел Бреган.

И прежде чем матрос успел возразить, взбежал по ступенькам на корму, где перемахнул через ограждение и влез в открытое окно капитанской каюты.

Послышался щелчок пистолета.

К виску прижалось холодное дуло, и Бреган поднял руки.

– Гребаная цинга Сиага! – выругался кто-то низким голосом. – Бреган?

Моргнув несколько раз, чтобы зрение привыкло к темноте, Бреган мрачно улыбнулся гвинскому сенатору. Они не виделись с Оддьюном около года, с тех пор как тот согласился оказать поддержку делу реформистов.

Сенатор не спешил опускать оружие.

– Руки, – велел он, направляя пистолет на бицепс Брегана.

Оддьюн, как всегда, был одет в строгую форму ярко-оранжевого цвета, а темные волосы так туго стянул в узел на затылке, что возрастные морщины на лбу несколько разгладились. На лице у него выступили капельки пота.

Бреган сбросил куртку и обнажил руки до самых плеч. Убедившись, что перед ним не нодтакт, Оддьюн облегченно выдохнул и сунул пистолет обратно за пояс.

– Как, черт возьми, ты попал на мой корабль?

Бреган вытащил свой значок:

– Показал вот это.

– Ну? Чего ты хочешь?

– Поговорить с вами о президенте.

– А что с ним?

Оддьюн устроился в капитанском кресле за простым письменным столом. В чистой, аккуратной каюте не было никаких излишеств, лишь стеганое одеяло на кровати украшала вышивка: замысловатый морской пейзаж и молитва святому Сиагу. Сквозь занавешенные окна внутрь проникал легкий ветерок.

Бреган покрутил в пальцах наручные часы деда, на ремешке которых тоже была выгравирована молитва святому Сиагу: «Пусть воды за неизведанными горизонтами будут спокойны».

Он сейчас сильно рисковал. Если, решив довериться сенатору Оддьюну, Бреган совершал ошибку, то он заплатит за нее своей жизнью. Однако Оддьюн в свое время возглавил гвинскую революцию и первым из северных лидеров пообещал поддержку реформистскому движению на островах Икет. Сначала он работал с па, а после Кровавого Пятдня – с Бреганом. Может, Хулей и переманил киррскую королеву и правительство Кунсии на сторону реформистов, но Оддьюн поклялся им в верности задолго до этого. Сенатор был одним из самых благородных людей, которых знал Бреган.

– Он такой же продажный, как император Ворстава, – пояснил Бреган.

Оддьюн провел рукой по лицу.

– Бреган, пойми, Гвинитаид сейчас находится в тяжелом положении. Кунсиианские промышленные магнаты подстрекают наших рабочих к новой гражданской войне. Нам нужна стабильная торговля с островами Икет. Мы не можем позволить себе роскошь испортить эти отношения. Я надеялся заключить торговое соглашение уже на этой неделе… но ваш президент, разоблачив гребаную магию, будто какой-то ярмарочный трюк, уничтожил все шансы на это.

– Чтобы выиграть выборы, он взорвал собственных сторонников, – сообщил Бреган.

Сенатор должен понять, что речь не об обычной коррупции.

– Что ты имеешь в виду? – Оддьюн сжал губы в тонкую линию.

– Взрыв во время митинга – дело рук Хулея.

– Его ведь устроил Дрейфи, – осторожно возразил сенатор.

Бреган покачал головой:

– Но ты же сам нашел взрывчатку Дрейфи. Разве не так писали в газетах?

– В тот момент я не знал. Понял, что Хулей подставил Дрейфи, когда стало уже слишком поздно. А теперь он выиграл выборы и… – Бреган замолчал. Оддьюн напряженно уставился в окно. – Вы уже знаете, правда?

Сенатор посмотрел прямо на него, но ничего не сказал.

– К вам обратился Дрейфи, – понял Бреган.

– У тебя есть доказательства?

Бреган сглотнул.

– Только мое слово.

Снова повисло долгое молчание.

– Этого недостаточно.

– Знаю.

До сих пор Бреган никому не рассказывал о взрыве как раз из-за отсутствия доказательств, на которые мог бы опереться.

– А если я сумею их достать? – уточнил он.

Оддьюн на секунду задумался.

– Я их приму.

О большем Бреган просить и не смел.

Стул заскрипел, когда Оддьюн откинулся на спинку. Темные волосы сенатора заблестели в свете лампы.

– Если он в самом деле такой интриган, то наверняка уже прознал, что ты здесь.

– Не сомневаюсь, – кивнул Бреган. Он мог бы в этом поклясться.

И действительно, в конце трапа его уже ждала карета, к дверце которой, скрестив руки на груди, прислонился хмурый начальник президентской охраны.

Сцена восемнадцатая

БРЕГАН

Сейчас

Нусио протянул руку.

Бреган отдал ему пистолет.

– Я арестован?

Охранник с суровым видом открыл дверцу кареты и уже внутри пояснил низким, хриплым голосом заядлого курильщика:

– Вы без разрешения, в нерабочее время пробрались на корабль иностранного посла. Может, объяснитесь?

– Не припомню, чтобы я работал на вас.

Нусио промолчал, прожигая его взглядом.

– Я хотел убедить сенатора, что он может мне доверять, – наконец проговорил Бреган. – Подумал, что, возможно, моя мать пыталась с ним как-то связаться.

Ма с Оддьюном когда-то водили знакомство, даже были союзниками. Поэтому их встреча не стала бы чем-то из ряда вон выходящим.

– А она пыталась? – уточнил охранник.

– Нет, но у меня есть доказательства, что мать уплыла в Кунсии. Сегодня рано утром плетельщица сетей из Шпилей и несколько рыбаков видели, как она села на корабль контрабандистов.

Нусио стиснул зубы.

– Это правда?

– Можете сами проверить, – пожал плечами Бреган. – Но время идет. Мне последовать за ней?

Охранник оценивающе посмотрел на него. Конечно, он доподлинно не знал, что случилось на корабле Оддьюна, и, наверное, подозревал Брегана и его мать в сговоре, вот только… если ма хоть отчасти права и Хулей вознамерился заткнуть ей рот, Нусио ему не откажет.

– Вы можете сесть на личный пароход президента, – в конце концов произнес охранник. – Один из них как раз отправляется сегодня вечером. Прибудете в Кунсии на несколько дней раньше своей матери.

Брегана высадили перед домом, где жил па. С их разговора в переулке, где случилось убийство, прошло всего два дня, хотя казалось, что уже минула целая вечность. Поднимаясь по ступенькам, он ощущал ломоту во всем теле. Хотелось рухнуть в кровать и поспать несколько часов, прежде чем отправляться в Осив за подтверждением рассказа ма. Однако, поднявшись на этаж, где жил па, Бреган увидел возле двери женщину, встретившую его улыбкой.