Портиджи

Мысль о звёздных глазах напомнила ему девушку, вошедшую в контору в день его первого посещения этой камеры пыток. С той встречи он вспоминал о ней много раз — и всякий раз с унижением и обидой. Сам виноват: собственный глупый язык его подвёл. Когда она предположила, что он, возможно, служит в фирме «З. Сноу и К°», он ответил: «Я? Работать здесь? Ну уж нет, конечно!» А она всё это время знала, кто он такой, и, должно быть, знала, что работать здесь ему предначертано. Его возмущало это её превосходство в осведомлённости. Он выставил себя дураком, но виновата в этом была она. Ну что ж, чёрт возьми, он здесь работать не станет! Убежит — вот что сделает. Покажет ей, и деду, и всем остальным, что к чему. Вечер за вечером он засыпал, клянясь убежать, совершить всевозможные отчаянные поступки, а утро за утром возвращался в контору.

На четвёртое утро блудный сын вернулся домой, заблудшая овца возвратилась в стадо — мистер Килер вновь появился за своим столом и приступил к обязанностям. Предвестие его возвращения обнаружилось ещё за завтраком у Сноу. Три дня миссис Эллис кутала голову в белое, а душу — в чёрное. Три дня излюбленным её сопровождением к разговору были стоны и вздохи. Теперь, на четвёртое утро, она появилась без повязки на лбу и без траурного крепа на душе. Не то чтобы она веселилась, но за весь завтрак не простонала ни разу, а дважды даже улыбнулась. Капитан Лоут отметил перемену, когда она ненадолго вышла из-за стола.

— Фью! — вполголоса произнёс он, обращаясь к жене. — Как же приятно видеть, что морщины на Рейчелином лице загибаются вверх, а не вниз. До смерти боюсь, как бы она когда-нибудь в мороз не вышла наружу во время одного из этих своих сочувственных приступов, да так у неё лицо и не застыло. Ну, Альберт, — повернулся он к внуку, — теперь флаг снова поднимем до самого клотика, а не на половину мачты. Жизнь перестанет быть вечным прощанием с покойником. Можно снять траур до следующих похорон.

— Да, — сказала Оливия, — и Лейбан тоже вернётся. Уверена, тебе без него ужасно трудно пришлось, Зелотес.

— Трудно! Ещё бы! Хотя бы потому, что его не было между мной и Исси. Когда Лейб здесь, Исси разговаривает с ним, а Лейб тем временем о своём думает, и ему это не мешает. Я так не умею, у меня барабанные перепонки истончаются, и от этого я нервничаю. Ты, наверное, заметил, что Иссина речь ручейком не назовёшь? — добавил он, обращаясь к Альберту.

Альберт заметил.

— Но почему Рейчел… миссис Эллис сегодня такая весёлая? — спросил он. — Она знает, что мистер Килер вернётся на работу? Откуда? Она ведь с ним не виделась?

— Нет, — ответил капитан. — Не виделась. Его вообще никто не видит. Он обычно куда-нибудь исчезает и, надо полагать, запирается в комнате, пока отпуск не кончится. Наверное, и так можно развлекаться, только я особой весёлости тут не вижу.

— Не надо, Зелотес, — сказала миссис Сноу. — Очень прошу тебя, не называй это развлечением.

— Я-то не называю, а Лейбан, видимо, считает. Если он это не ради удовольствия делает, то не знаю ради чего. Может, из чувства долга. Только не ради меня — уж это я знаю.

Альберт повторил вопрос:

— Но откуда она знает, что он вернётся сегодня?

Бабушка покачала головой.

— Вот это и есть загадка, — прошептала она. — Поневоле подумаешь, что в её разговорах об этой сочувственной связи что-то есть. Она его совсем не видит, а мы всегда по её настроению можем определить, когда он вернётся на работу. Если не сегодня, так завтра, вот увидишь. Больше чем на день она никогда не ошибается. По-моему, это и вправду что-то таинственное, только Зелотес надо мной смеётся.

Уголок рта капитана Лоута дрогнул.

— Да, мать, — сказал он, — примерно настолько же таинственное, как бой часов в полдень. Я почти наверняка знаю, что Лейб сегодня или завтра снова поднимется на борт, потому что его загулы больше пяти дней не длятся. Откуда она знает, не поручусь, а я знаю вот откуда. И уж совершенно точно никакого сочувствия с моей стороны тут нет.

Потом, словно спохватившись, что разговорился больше обычного, он отрывисто позвал:

— Пойдём, Эл, пойдём. На работу пора, сынок.

И действительно: проходя мимо окна конторы, Альберт увидел за высокой конторкой, на табурете, маленькую фигурку человека, который привёз его в вечер приезда. Ему было любопытно, как провинившийся станет извиняться или объяснять своё отсутствие. Но мистер Килер не сделал ни того ни другого, а капитан Сноу ни о чём не спросил. Вместо этого они поздоровались так, словно расстались в этой конторе вчера после окончания работы.

— Доброе утро, капитан Лоут, — спокойно сказал Лейбан.

— Доброе утро, Лейб, — так же спокойно ответил капитан.