Маскарад

Робин приложил палец к губам.

– Если быть откровенным, мадам, я думаю, меня лишили гражданских прав за государственную измену.

Она округлила ярко-красные губы и сморщила нос.

– Ну же, ну! Ведь голова твоя тоже может попасть в петлю?

– Зачем же так, мадам! Сказать по правде, мы к этому не склонны. Пруденс с комфортом переждала в Перте.

Миледи с сияющей улыбкой обратилась к Пруденс:

– Я думала, ты попала в самую гущу борьбы, дитя мое. Так-так. Однако куда вы подевались после ее завершения? Столько месяцев прошло с тех пор, как все закончилось, и вы только сейчас приехали ко мне!

В глазах Робина застыла горечь, он задумался. Вместо него ответила Пруденс:

– Робин укрылся в горах, миледи. А я устроилась достаточно удобно, как он и сказал.

– В горах? С вами был принц, не так ли?

Робин сделал нетерпеливый жест. Лицо его по-прежнему было омрачено.

– Некоторое время.

– Ходили слухи, что он бежал, это правда?

– Он находится в безопасности во Франции, – резко сказал Робин.

– Бедный молодой человек! А отец? Куда отправился он?

– Бог мой, мадам, и вы спрашиваете об этом нас, – рассмеялась Пруденс. – Во Францию, возможно, или в Шотландию. Кто знает?

Дверь открылась, и паж впустил Марту с подносом в руках. Это была колоссальных размеров женщина, поразительной толщины и с улыбкой, которая, казалось, расплывалась по всему ее круглому, как луна, лицу. Как и хозяйка, она перевела взгляд с одного гостя на другого, всплеснула руками, открыв рот от изумления, и внезапно разразилась смехом, от которого ее тело задрожало, как желе.

– О-ля-ля! Видеть маленького monsieur habille en dame![7]

Робин подплыл к ней и сделал ловкий реверанс.

– Ваша память подводит вас, Марта. Перед вами – Пруденс!

Она отвесила ему игривый шлепок.

– Значит, у меня плохая память! Нет, нет, вы все-таки еще слишком малы, чтобы быть мадемуазель.

– О, недобрая! – вскричал Робин и, не стесняясь, поцеловал ее.

– Марта, нам надо все сохранить в тайне, понимаешь, – настаивала миледи.

– Bien, madame, я не забуду. – Марта приложила палец к губам. – Видно, мне на роду написано прислуживать подложной мадемуазель. Я постараюсь. А Джон все еще с вами?

– Безусловно, – подтвердил Робин.

– Тогда все хорошо. Никто ничего не заподозрит. Я пойду присмотрю, как готовят спальные комнаты. – Она выкатилась из двери и уже совсем скоро распекала слугу в комнате Робина.

Глава 4

Госпожа Пруденс

Миледи Ловестофт была вхожа в высший свет и, обладая достаточным богатством, очарованием, живостью манер и, что немаловажно, проницательным умом, имела определенный вес в обществе. Именно она и стала ценнейшим источником информации о свете и политике.

Год назад она овдовела. Похоронив сэра Роджера Ловестофта со всеми почестями, она погоревала о нем с надлежащей пристойностью и теперь вела одинокую жизнь, которая обещала быть гораздо интереснее, чем замужество. Надо признать, сэр Роджер не стал небольшой потерей для нее. Поговаривали, будто его английская респектабельность вызывала в ней душевное отвращение. Она не отличалась постоянством до своего замужества.

Потом появился сэр Роджер, бросив к ее ногам все свое богатство. А она подобрала.

«Я теперь, видите ли, не так уж и молода, – объясняла она тогда своим друзьям. – Пришло время встать у кухонной плиты».

И она вышла замуж за сэра Роджера, и в роли жены посла оказалась просто восхитительной, чем завоевала популярность в свете.

Теперь же она с комфортом устроилась в своем доме на Арлингтон-стрит, в компании толстой Марты, ухаживающей за ней, с обезьянкой, цепляющейся за ее юбку, как предписывала мода, и чернокожим пажом, выполняющим ее поручения. Она жила на широкую ногу, у нее были многочисленные знакомства, и ее окружал маленький сонм поклонников.

– Понимаешь, эти англичане считают меня оригиналкой, – объясняла она Пруденс. – Я имею несомненный успех, parole d’honneur![8]

Не дожидаясь ответа, миледи сменила тему разговора. Она порхала как бабочка, перескакивая с одного на другое, третье, а то и говоря обо всем сразу. Ей было что рассказать о последних казнях. Повествуя, она всплескивала руками от ужаса и вставляла крепкие французские словечки, без всякого пиетета отозвалась о его милости Камберленде. Она издала короткий смешок по поводу его безобразного прозвища. Мгновение спустя ее глаза наполнились слезами при воспоминании о том, каким образом он его получил. Кровь! Англия провоняла ею! Миледи содрогнулась. Больше не должно быть казней, это решено. Нет, нет. Все это безрассудство, в высшей степени безрассудство. Как могли Мэрриоты впутаться в столь безнадежное дело?

Они уселись за обеденный стол, отправив за дверь лакеев и даже маленького пажа. На все вопросы миледи отвечала Пруденс. Робин молчал.

– О, поверьте, мадам, мы задавали себе этот вопрос! Старый джентльмен – человек с причудами. A beau geste[9], я убеждена, и не более того.

– Глупо, моя девочка, глупо! И безнадежно. Мы ведь близко знаем маленького свирепого Георга. Зачем же погружать страну в хаос из-за хорошенького князька?

– Он имеет право, – мрачно заметил Робин.

– Quant à ca[10], тут я ничего не знаю. Вы, англичане, выбрали себе иностранца. Bien![11] Но теперь-то какой смысл восставать против него? Нет, нет, неразумно.

– С вашего позволения, мадам, не все его выбирали.

– О, так ты находишься под чарами этого милого принца. Тем не менее ты, нет, мой кабачок, в сердце не якобит[12]. Это всего лишь чары.

– О, ничего похожего мадам, будьте спокойны. Я больше не вмешиваюсь в дела принцев.

– Это мудро, – одобрила миледи. – В этот раз тебе удалось скрыться, в другой же – кто знает.

Он легкомысленно рассмеялся.

– В этом отношении, миледи, я пока не чувствую себя в безопасности.

Его сестра моментально забеспокоилась и с тревогой взглянула на миледи. Та наклонилась к ней и похлопала по руке.

– Не будем больше об этом? Вам, англичанам, не нравится смотреть на потоки крови. Думаю, что ее уже достаточно, наступает отлив. Уверена, ложь прекратится, удары судьбы закончатся. Это я тебе говорю!

Робин скорчил гримасу сестре.

– Это создание претендует на роль моей матери, мадам.

– Вы только посмотрите на моего маленького ментора, – парировала Пруденс. – Даю вам слово, меня бранил он, а не старый джентльмен. Ей-богу, у него злой язык.

Потом разговор зашел о причудах мистера Колни. Миледи поделилась соображениями по поводу его местонахождения. Его послушные дети не хотели рисковать, высказывать догадку. Им достаточно и того, что местом встречи он назначил Лондон. Они послушно приехали сюда, чтобы он мог их разыскать.

Пруденс грызла орехи. Миледи тревожилась, непременно желая знать, какую роль сыграл мистер Колни в последнем восстании. Ответом на ее расспросы стали шутливые подмигивания и легкие пожатия плечами. Может ли он вполне открыто показаться в городе? Не проявит ли себя участием в каком-либо деле где-нибудь на севере?

Робин засмеялся.

– Бог мой, мадам, а бывало ли так, что он себя не проявлял? Он все время интриговал, участвуя в темных делах, насколько я понимаю, как посредник. Что мы знаем о нем? Ничего! Но держу пари на последнюю гинею, он хорошо замел следы.

Миледи высказалась по поводу этой вероятности, но было очевидно, что она по-прежнему трепещет при одной только мысли о том, что дорогой Роберт приедет в Лондон – убежище этого льва.

Пруденс улыбнулась.

– Миледи, он очень часто говорил нам: «Мне это удастся сделать». Эти слова стали его девизом. Я ему верю.

– «Мне это удастся…» – удивилась миледи. – Да, это Роберт. И это девиз Тримэйнов.

– Однако эти слова принадлежат старому джентльмену, – сказал Робин. – А кто такие Тримэйны?

– Виконты Бархэмы, вы должны знать. Один из ваших старинных английских родов. Последний глава рода умер несколько месяцев назад. Новый глава – какой-то кузен по имени Ринсли.

– Значит, наш отец может пользоваться своим девизом. – Пруденс задумала узнать кое-что о сэре Энтони Фэншейве и направила разговор в это русло.

И ни единого слова о мисс Летти и ее неосмотрительном поведении: сэр Энтони случайно повстречался им по дороге, так же как Маркхэм.

Миледи подняла бровь при упоминании последнего имени, из чего следовало, что мистер Маркхэм не входит в круг ее друзей. После дальнейших расспросов она рассказала, что мужчина этот – азартный игрок, принятый в изумляющем количестве домов, и единственное, что она может постичь, так это его дружбу с милордом Бархэмом.

– Не следует иметь дела ни с одним, ни с другим, дети мои. Оба они опасны, и оба – порядочные плуты. В этом я убеждена.

– А сэр Энтони? – Робин насмешливо взглянул на сестру. – Еще один плут?

Миледи изумилась:

– Бедняжка сэр Тони! Весьма приличный джентльмен, хорошего происхождения, богат, красив, но, фи, непроницаем. Ах вы, англичане!

– Он выказал вполне отеческий интерес к моей маленькой сестре, мадам, – пояснил Робин. – У нас все могло разладиться из-за этого.

– Робин, должно быть, шутит, миледи. – Пруденс была спокойна. – Надеюсь, я не новичок в искусстве притворяться и не боюсь разоблачения со стороны сэра Энтони.

– Моя дорогая, он не видит дальше своего носа, – уверила ее миледи. – Его не стоит бояться. Ты встретишь его завтра на балу, который я устраиваю. Приедет все общество.

Больше о сэре Энтони не сказали ни слова, но Пруденс вспомнила о нем, когда собралась ложиться в постель. Она не без труда выбралась из одежды – прекрасно сшитый костюм плотно сидел на ее плечах. Пруденс постояла немного перед большим зеркалом, пристально разглядывая себя. Красивая стройная фигура – этого нельзя отрицать. И все-таки, что в ней нашел сэр Энтони, с его ленивой речью и сонными глазами. Сомнительно, что в респектабельном джентльмене вдруг вспыхнула большая любовь. Она взглянула в серые глаза, отраженные в зеркале. Сэр Энтони занимал все ее мысли.

Респектабельный! Скучный эпитет для мужчины, но было что-то в его лице, располагающее к доверию и нежеланию притворяться. Трудно представить, что этот большой джентльмен одобрит трюкачество и маскарад. Хуже всего для него оказаться загнанным в угол. Маскараду можно дать иное – безобразное – определение: обман, заговор умов против всего мира. Да, так даже лучше.

Красивый рот презрительно скривился. Разум одного человека против всего мира – это хорошо, но разум одного человека против другого – ничего хорошего. Первый рискует всем и в результате остается в опасном проигрыше, от второго же попахивает обычным самозванцем. Сэр Энтони казался дружелюбным. Неприятно даже подумать, что он мог прятаться под фальшивой личиной.

Она поймала себя на этой мысли, отвернулась от зеркала и принялась развязывать тесемки под подбородком. Бог мой, она в опасности. Ударилась в сентиментальность из-за того, что на нее нежно посмотрел большой джентльмен. Сентиментальная страна, эта Англия, в ней пробуждается желание жить спокойно и безмятежно.

Воротник полетел на стол, раздался легкий смешок. Смешно думать о безопасности, имея такого предка, как мистер Колни. Она уныло осознала, что ее отец в некотором роде плут с дурной репутацией. Игорный дом во Франкфурте, несомненно! Она улыбнулась, вспомнив об этом. Тогда она тоже переоделась мальчиком и держала язык за зубами. Старый джентльмен вел себя очень мудро, не без основания учитывая то, какие люди приходили в игорный дом. Коробка с игральными костями в одном кармане, пистолет – в другом. Хорошая практика для девочки, которая едва вышла из детского возраста! Сумасшедшая жизнь, бог мой – было чему поучиться, узнать много нового, в конце концов. Поистине, жизнь со старым джентльменом – уже своего рода образование. Надо было принимать это как должное, а если кто-то желал проникнуть в его закрытую жизнь, рисковал окончить свое существование.

Она осознала, что мысли ее так и будут кружиться вокруг сэра Энтони, и решила, что с этим пора покончить. Впереди смутно виднелись трудности. Она отмахнулась от них. Времени на обдумывание, когда трудности реально возникнут, будет предостаточно.

Пруденс откинула тяжелое покрывало, по привычке сунула под подушку маленький позолоченный пистолет, забралась в огромную кровать и очень скоро легко заснула. Ни мрачное будущее, ни сэр Энтони не могли потревожить ее сна, хотя и то и другое мимолетно виделось ей во сне. Что ни говори, но пока никому не удавалось стать хозяином своих снов.

Глава 5

Сэр Хэмфри Грейсон приходит с визитом к мистеру Мэрриоту

На следующий день утром сэр Хэмфри Грейсон прислал приглашение мистеру Мэрриоту, о чем сообщили Пруденс, когда она беседовала с миледи Ловестофт в ее будуаре. Робин наверху занимался своим туалетом, в одиночестве зашнуровывая корсеты.

Миледи, узнав о прибытии сэра Хэмфри, буквально сгорала от любопытства. Она даже и не предполагала, что у Мэрриотов есть какие-то связи в городе, и теперь желала знать, каким образом они познакомились с сэром Хэмфри, который, как ей было известно, вел жизнь затворника.

Пруденс мысленно обругала сэра Хэмфри, еще больше усложнявшего ситуацию. Чем меньше людей будут знать об эскападе мисс Летти, тем лучше для этой жизнерадостной леди. Кроме того, Пруденс понимала, что ей вполне достаточно своих секретов. Она уклонялась от вопросов миледи, заявив, что не знает сэра Хэмфри, но, возможно, это сэр Энтони Фэншейв рассказал ему о ней. Миледи оставалось лишь догадываться. Пруденс спустилась в комнату для приема утренних посетителей.

Высокий худой джентльмен с сутулыми плечами поднялся при ее появлении, припадая на больную ногу. На нем был напудренный парик по последней моде, но никакой косметики на лице. Карие глаза, как и у мисс Летти, были полны тревоги. Он походил на человека, преждевременно состарившегося от болезни.

Джентльмен поклонился мистеру Мэрриоту. Мэрриот сделал ответный поклон и пододвинул визитеру кресло.

– Сэр Хэмфри Грейсон, полагаю? Сэр, вы оказываете мне честь. Присядьте, пожалуйста.

Мрачные складки вокруг рта сэра Хэмфри разгладились, когда он взглянул на Мэрриота. Молодой джентльмен выглядел по-современному модно, хотя поклон отвесил на старинный манер. Он сел в кресло, оберегая подагрическую ногу, и слегка распрямил плечи, очевидно испытав некоторое облегчение от того, что пришел сюда.

– Я полагаю, мистер Мэрриот, вам известна причина моего визита. Позвольте мне быть откровенным с вами. Моя дочь сделала меня вашим должником.

Несгибаемый старый джентльмен с уязвленным самолюбием. Пруденс ощутила жалость к джентльмену.

– Ну что вы, сэр. Сделайте одолжение, забудьте об этой пустяковой услуге!

В наружности джентльмена появились признаки того, что он еще немного оттаял.

– Потерпите меня еще немного, мистер Мэрриот. И окажите мне честь, примите сердечную благодарность за спасение моей дочери.

– Нет-нет, сэр, не стоит благодарности. Я сыграл свою роль всего лишь за полчаса до того, как прибыл сэр Энтони. Он бы решил это дело еще быстрее. Умоляю вас, не будем говорить об этом! Я был счастлив послужить мисс Грейсон. И поблагодарим мою сестру, сэр, чей сметливый ум придумал этот маленький заговор.

Сэр Хэмфри позволил себе улыбнуться и склонил голову.

– Я хочу выразить благодарность мисс Мэрриот. Моя глупенькая дочка рассказывала о ней. По крайней мере, разрешите мне высказать комплимент по поводу этого трюка со шпагой.

Пруденс звучно рассмеялась.

– Это старая, но действенная уловка, сэр. Надеюсь, мисс Грейсон чувствует себя не хуже после своего приключения.

– Уверяю вас, моя дочь неисправима! – воскликнул сэр Хэмфри, однако, несмотря на горькие слова, на губах джентльмена появилась невольная улыбка.

– Но ведь она – ребенок, сэр, с ребяческим желанием романтических приключений.

– Это может привести к очень серьезному скандалу, мистер Мэрриот.

Пруденс уловила некоторую тревогу в глазах сэра Хэмфри и поспешила разуверить его.

– Подобные страхи останутся, в конце концов, с вами, сэр, я в этом уверен. Никто, кроме нас и сэра Энтони, не знает об этом деле.

В ответ снова последовал поклон.

– Моей дочери повезло, что рядом с ней в беде оказался такой надежный друг.

Эта пышная церемонность начинала тяготить. Пруденс осенила счастливая мысль послать за Робином. Сэр Хэмфри явно желал высказать комплименты мисс Мэрриот. Черного Помпея отправили в комнату Робина. Через некоторое время появился тот – весь напудренный, надушенный, с мушками на лице. Чудесное видение в бледно-голубой тафте. «Никакая девушка, – подумала Пруденс, – не выглядела бы более привлекательно».

Реверанс, несколько скользящих шагов в сторону сэра Хэмфри, изящно протянутая рука. Сэр Хэмфри склонился над ней. Пруденс слегка нахмурила брови. Ей показалось непристойным, что старый придворный целует руку ее бессовестного брата. Она встретила его озорной, лукаво брошенный взгляд с выражением некоторого порицания. Робин опустился в кресло, подняв тугую шелковую волну.

– Сэр Хэмфри, вы слишком добры, так нельзя! Мисс Летти говорила о вашей любви к уединению. Не было никакой нужды в вашем визите. Нет, нет, сэр, вы не должны благодарить меня за то, что я сделала той ночью! – Поверх развернутого веера смотрели смеющиеся глаза. – Не заставляйте меня краснеть, сэр! Вообразите, как я упала в обморок на руки Маркхэма, о боже!

Теперь Пруденс могла расслабиться: Робин взял инициативу в свои руки. Она села у окна, наслаждаясь находчивостью брата. По какой-то причине он проникся симпатией к сэру Хэмфри. Пруденс догадывалась, почему. Поистине, это лишь добавляло сложностей. И уж совсем неприличным было то, что Робин строил глазки старому джентльмену. Бог мой, какой у мальчика острый язычок!

И в самом деле, между собеседниками шел оживленный разговор. Через десять минут Робин уже считал сэра Хэмфри своим лучшим другом и даже осмелился слегка затронуть тему неосмотрительного поведения мисс Летиции. В ответ не последовало никакого резкого замечания, так, лишь одно-два слова.

Робин отложил веер и, полный очарования, льстиво и почтительно проворковал:

– Я дерзнула высказать свое мнение о случившемся. Простите меня, дорогой сэр Хэмфри! – Он и не сомневался в том, что сэр Хэмфри простит.

– Ну-ну! – Кэт доверительно улыбнулась ему. – Возможно, я могу шепнуть словечко-другое.

Сэр Хэмфри попросил мисс Мэрриот оказать ему милость и дать совет. О Пруденс, казалось, все забыли. И она вдруг осознала, насколько глубоко – все глубже и глубже – они погружались в болото!

Робин между тем выступал в роли советчика, говоря ровно то, что хотел бы услышать отец. Не стоит запирать мисс Летти на засов; поистине, это высокодуховное дитя нуждается в небольших развлечениях. Слишком молода? Да не думайте об этом! Вывозите ее в свет, дайте возможность сделать реверанс перед обществом. Ни в коем случае не везите ее в Глостершир: это сыграет роковую роль. И все в таком духе. Разговор затягивался. Робин собирался продолжить знакомство? Увяз в ловушке карих глаз? Вот это да!

До нее вдруг донесся голос сэра Хэмфри, который решил воспользоваться добротой мисс Мэрриот к его дочери. Его сестра, возможно, не столь веселая компания для такой фривольной девочки, как его Летиция. И он будет в еще большем долгу, если мисс Мэрриот возьмет Летти под свое крылышко.

«И как же теперь от этого отвертеться?» – подумала Пруденс.

Но Робин, похоже, не собирался увиливать и пообещал начать служить мисс Грейсон на следующий же день.

«Вот плутишка!» – негодовала Пруденс, а как только сэр Хэмфри церемонно распрощался с ними, высказала это вслух.

Робин рассмеялся и сделал шутовской реверанс. В мальчика определенно вселился бесенок.

– Бог мой, дорогой, будь серьезным. Что ты собираешься делать теперь?

– Стать другом для маленькой смуглой красотки. Я весь горю.

– Это заметно. Нет уж, так не годится.

– Почему? Ты нервничаешь, мой Питер? Я думал, у тебя нет нервов. Мне ничего не угрожает, я понял это после того, что увидел.

– Ты неподражаем. В тебе сейчас больше женской грации, чем всегда, заявляю это со всей ответственностью.

В голубых глазах вспыхнул огонь.

– Ты сомневаешься во мне? Merci du compliment![13]

Пруденс хранила невозмутимость.

– О, в тебе проявился старый джентльмен. Это прекрасно!

– Ты взбесишь и святого, Пру. Хорошо, будь по-твоему.

В голове Пруденс промелькнули воспоминания о прошедшей ночи.

– Это надувательство. Ты похож на самозванца.

– Я стал им, когда впервые переоделся в эту неудобную одежду, милая. Что ты на это скажешь?

Смутные мысли невозможно выразить словами.

– Я предполагала это. Знаешь ли ты о том, что я перестаю любить себя?

Робин посмотрел на нее и обнял за талию.

– Хорошо, скажи только слово. Я отвезу тебя во Францию, и мы покончим со всем этим.

– Ты очень мил, Робин. Нет, я выбираю этот путь, и мы остаемся.

– Я считаю, он приведет к логическому завершению. Сыграй роль до конца, моя дорогая. Это обман, но он не причинит вреда. А, ты думаешь о дочке Грейсона! Ты никогда мне не доверяла.

– Я доверяю тебе. Но она думает, что ты – женщина, и может сказать тебе то, что ты не должен слышать.

– Думаешь, я не смогу остановить ее? Ведь именно я направляю нить разговора. Можешь быть спокойна, Пру.

– А если она узнает правду?

– Я не опасаюсь этого.

Казалось, больше говорить было не о чем.

– Мы мужественно доведем дело до конца. Ну, я доволен.

Глава 6

Избранное общество принимает мистера и мисс Мэрриот

Миледи Ловестофт не хвасталась тем, что на ее приеме соберется весь свет. Иначе говоря, избранное общество. И общество соизволило осчастливить ее милость. В столовых были расставлены напитки и закуски, пирожные и миндальное печенье, незнакомые французские блюда и молодое бургундское вино, предоставленное сэром Роджером, разнообразные сладости и засахаренные фрукты. Венчало все это изобилие искрящееся французское шампанское. Внизу находился игорный зал, достаточно просторный для того, чтобы в нем удобно поместилось несколько столов. Миледи и сама была не прочь попытать удачу во всех играх, но роль хозяйки обязывала ее оставаться с гостями в главных комнатах.

Робин, в обличье мисс Мэрриот, держался возле миледи. Он выбрал для себя наряд в розовых тонах. Его шею украшало ожерелье, запястье одной достаточно мускулистой руки обхватывал браслет. Если к чему-то и можно было придраться, то только к рукам, лишенным округлостей, свойственных женской красоте. Других недостатков не наблюдалось. Белокурые волосы были собраны на макушке, щедро припудрены и украшены драгоценностями. Бело-розовое лицо, изящно подведенные брови, мечтательные голубые глаза, тонкая талия. А уж царственному носику можно было только позавидовать. Черная лента вокруг шеи подчеркивала матовую бледность кожи, звук шагов, раздающихся из-под складок цветастой нижней юбки, был достаточно тих, чтобы не привлекать внимания. Возможно, слишком манерно для столь большой и изысканной леди, но высокий каблук маскировал эту ошибку.

Словом, пока в его поведении не обнаруживалось никаких погрешностей. Стоя немного в стороне от толпы, Пруденс критически наблюдала за братом. Ему не привыкать носить женскую одежду, правда, он никогда не облачался в нее так надолго. Она проинструктировала его самым тщательным образом, но, зная брата, опасалась промахов. Однако, что уж скрывать, она знает его недостаточно хорошо. Его реверансы преисполнены грации. Он протягивал руку юным кавалерам с таким совершенным артистизмом, что Пруденс сотрясалась от внутреннего смеха. Казалось, он инстинктивно знает, как надо кокетливо обмахиваться веером и сделать так, чтобы широкие юбки разлетались при реверансе. Поистине, он рожден для этого. Видимо, его можно спокойно оставить.

Пруденс отвела от него взгляд, ей хотелось послушать, о чем он говорит с прекрасной мисс Ганнинг. Если дух озорства не собьет его с пути, за поведение беспокоиться не стоит. Она подошла к леди Ловестофт, весело разговаривая с мистером Уолполом, который, живя ближе всех, пришел в гости одним из последних.

Миледи произвела некоторые маневры, чтобы держать элегантного мистера Уолпола подальше от Пруденс и ближе к своей подруге Джилли Вилльямс, которая чуть ли не засыпала, разговаривая с мистером Селвином.

Миледи вполголоса обратилась к Пруденс:

– Я уведу его, вот так! Он очень любопытен, мой кабачок! Ты не поверишь! Боюсь, он может слишком глубоко сунуть свой нос в чужие дела. А, мадам! – Она сделала реверанс новой гостье и секунду спустя уже обменивалась остротами с милордом Марчем, этим мрачным пэром.

Джентльмен, представленный позже, предложил Пруденс сыграть с ним в пикет. Поначалу она выразила готовность, буквально через минуту поняла, что ей придется стать овечкой для стрижки шерсти. Да, джентльмен мог бы это увидеть.