Пока все смотрят

– Я болею за мелкую, – задумчиво произносит Скай. – Ее хвост – явный признак, что драка не первая. Опытный боец.

Я усмехаюсь.

– Драный хвост – признак, что она уже проигрывала. Ставить на аутсайдеров – как палить из пушки по воробьям. Может, и победит, но это будет просто удачей.

– Признайся, ты перед сном перечитываешь сборник крылатых выражений? Может, это и ошибка выжившего, но, смотри-ка, она снова случилась.

Маленькая белка и правда вырывает добычу и уносится по дереву на верхушку. Крупная медлит пару секунд, а потом скачет следом.

– Ты проиграл.

Хочу сказать, что я и не спорил, но довольное выражение на ее лице останавливает меня. Если ей так приятна победа в этом мелком шутливом споре, то зачем портить удовольствие?

Доев, Скай сворачивает пустую бумагу от бургера и убирает в пакет, а потом смотрит на меня с ухмылкой.

– У тебя соус на щеке.

Я протираю салфеткой лицо.

– Все?

Она качает головой.

– Левее.

Я тру, но Скай закатывает глаза, выхватывает у меня салфетку и убирает соус с щеки. Я замираю, а она, словно ничего не произошло, выкидывает испачканную салфетку в пакет.

– А как же лишний раз не трогать? – напоминаю я.

Она хмурит брови, а потом ойкает.

– Черт, извини, я на автомате. У меня братья постоянно пачкаются, когда едят. Вы, парни, как поросята.

– Я не твой младший брат. – Почему-то это сравнение меня задевает сильнее, чем ее обычное гораздо более грубое «придурок». – Получается, это твое правило работает только в одну сторону: тебя трогать нельзя, а тебе других можно?

Скай непонимающе смотрит на меня, поэтому напоминаю ей, как она отказалась пожать мне руку, а когда я едва дотронулся ее плеча, отшатнулась так резко, что свалилась в бассейн, как терла кожу после прикосновения Эллиота.

Она выслушивает, глядя на меня исподлобья, словно я поймал ее на чем-то плохом и ей стыдно.

– Я просто не люблю, когда меня трогают. Мне от этого некомфортно.

Мне вдруг становится жутко неловко, что я завел эту тему, полез туда, куда не следует. Мы даже не друзья, чтобы обсуждать подобное. Возможно, у нее есть причины так себя вести. Но, с другой стороны, нам же придется касаться друг друга перед другими. Я осторожно говорю ей об этом, и она опускает глаза.

– Я все еще не уверена в этой затее. Совершенно не умею врать. Мне кажется, нас сразу раскусят. Особенно Кэссиди.

– Вот и узнаем завтра на вечеринке. Я заеду за тобой в полдевятого.

Скайлер морщит нос, а я думаю о том, что веснушек на нем будто бы стало больше за эту неделю. Или во всем виновато солнце, сделало их заметнее? В любом случае ей идет.

– Ты уверен, что это обязательно?

Она машет у меня рукой перед лицом и повторяет вопрос. Дурацкие веснушки отвлекли.

– Мы уже это обсуждали, нужно заявить о себе как о паре. Это идеальный вариант, и, кстати…

Я фотографирую наши ноги, стоящие на плитках рядом с пакетом из доставки и стаканами с лимонадом, и закидываю в сторис. Отгоняю непрошеную мысль, какими маленькими кажутся ее стопы по сравнению с моими.

– Тебе бы тоже стоило начать выкладывать фотки, – напоминаю ей.

Скай нехотя достает телефон, берет стакан и тянется ко мне. Я чокаюсь с ней своим, чтобы она сделала снимок.

– Отлично. Теперь те, кто подписаны на нас обоих, начнут строить догадки.

– Боже, Тайлер, почему ты думаешь, что людям не плевать, у кого что происходит в личной жизни?

Она закатывает глаза, а потом начинает расчесывать пальцами волосы, чтобы просушить их. На солнце они отливают золотом. Мне снова приходится отвести от нее взгляд, потому что футболка сползла с одного плеча.

Я отпиваю лимонад, в горле пересохло. Дурацкая жара.

– И раз уж на то пошло, как собираешься отыгрывать роль моего парня, если я тебе настолько неприятна, что ты даже смотреть на меня не можешь?

Я едва не давлюсь лимонадом от удивления. На лице Скай невозмутимое выражение, похоже, говорит она серьезно.

– С чего ты взяла, что неприятна мне?

– Мы соперники с шестого класса.

Она завязывает волосы в небрежный пучок, открывая тонкую шею, и обмахивает себя ладонью. Золотистая цепочка с сердечком ловит солнечный блик.

– Соперничество в учебе не делает нас врагами в жизни. Ты мне не неприятна, мне все равно.

Скай кидает на меня недоверчивый взгляд. Ого, так вот оно что…

– По себе судишь? Похоже, это ты меня терпеть не можешь. Признайся, у тебя есть моя фотография на стене, в которую ты кидаешь дротики по вечерам?

– Почти. – Она ухмыляется. – Я тычу иголками тряпичную куклу в спортивных плавках.

– Восхитительно. В следующий раз тыкай в районе поясницы, ее что-то ломит. Говорят, иглоукалывание помогает.

Скай хохочет, и я невольно улыбаюсь, конечно же, абсолютно довольный шуткой, а вовсе не тем, что заставил ее глаза блестеть от смеха. В школе она улыбается очень редко, всегда серьезная и собранная.

Отсмеявшись, Скай задает примерно тысячу вопросов о вечеринке: кто там еще будет и как нам нужно себя вести. Я шучу, что у нее синдром отличницы и иногда нужно просто расслабиться и плыть по течению. Она на это закатывает глаза и говорит, что если мы облажаемся, то это будет моя вина. Да, она выбирает именно слово «облажаемся». Заучка.

– И не вздумай надевать свой комбинезончик, – предупреждаю я, пока мы идем к воротам.

– А с ним что не так? Я не собираюсь наряжаться ради этого.

– Там будет Зак.

Она закатывает глаза.

– Если наденешь платье – например, то зеленое, – мы уйдем на полчаса раньше и заедем в «КФС».

– Ладно.

Скай перекидывает ногу через сиденье и, не попрощавшись, уезжает. Забавно. Она согласилась приодеться не ради меня или другого парня, а ради куриных ножек в кляре. Такой ребенок… На ее месте я сделал бы то же самое.

Глава 5

Скай

Кручусь перед зеркалом, подпевая Ace of Base – The Sign. За последние полгода я немного вытянулась, и платье стало непривычно коротким. Достает только до середины бедра.

Я надевала его в школу всего один раз, на весеннее выступление школьного театра, в котором Кэссиди играла главную роль. Как Тайлер запомнил, какого оно было цвета?

Может, в этом причина его отличной успеваемости? Точно, просто фотографическая память. Как-то нечестно иметь такое преимущество. Я вечно мучаюсь, когда задают выучить стихи наизусть. Вот бы мне идеальную память.

Ткань плотно облегает грудь (которой почти нет), талию и расходится волнами от бедра. Если крутиться, то оно поднимается и оголяет слишком много кожи. Я оттягиваю платье пониже и осматриваю свой шкаф. Других вариантов нет. Шорты или комбинезон? Но Тайлер сказал, что это не подходит.

Что делать с волосами? Я убираю их в хвост, но плечи кажутся слишком открытыми, несмотря на широкие лямки. Распускаю. Так будет жарко, и они начнут лезть в лицо… Не могу решить. Слишком сложно!

«А волосы?» – пишу я ему, и ответ приходит почти мгновенно. Он что, ни на секунду телефон не выпускает?

Тайлер: Как удобно.

Спасибо, очень помог! Психанув, убираю в привычный пучок и накидываю на плечи тонкую кофту. Взгляд падает на блеск для губ. Лишним, наверное, не будет. У меня же все-таки «свидание».

Тайлер сказал, что Зак тоже там будет… Я крашу ресницы и губы, наверняка все девушки будут с макияжем и в платьях. Это ведь вечеринка.

Я делаю все это не ради Зака. Во-первых, потому, что не соврала, сказав Тайлеру, что глупо заводить отношения в последний учебный год. Они только отвлекут от учебы и точно не имеют будущего. Я собираюсь уехать на другой конец страны, а Зак, скорее всего, останется здесь и поступит в местный колледж.

Во-вторых, прихорашиваться ради парня как-то глупо. Разве я не должна нравится ему такой, какая есть?

И в-третьих, ни макияж, ни платье все равно не помогут. Это ведь Зак, на него полшколы вешается. В свои восемнадцать он уже почти шесть футов ростом[8], брюнет с яркими голубыми глазами, за которые, кажется, получает половину зачетов на экзаменах. И как будто этого мало, так он еще ездит на мотоцикле и играет на бас-гитаре в рок-группе.

Однажды мы с Кэс ходили на их концерт. Такой толпы восторженных девчонок я еще не видела, все ждала, когда одна из них кинет на сцену бюстгальтер.

Кэс подшучивала над их восторгом, а я кивала, хотя сама не могла оторвать взгляда от Зака, особенно когда он на третьей песне разорвал на себе майку. Пафосно? Определенно. Снилось ли мне это еще пару недель? Да! У меня до сих пор в галерее телефона хранится видео с того концерта…

Иными словами, он слишком хорош и никогда не обратит внимания на такую, как я. Заучки с рокерами не встречаются, особенно если у них разница в росте дюймов десять[9]. Его же только в прыжке целовать. Целовать. О чем я думаю…

На часах 20:58, когда я выхожу в коридор. В гостиной родители с братьями и сестрой досматривают какой-то фильм.

– Скайлер? – Отец оглядывает меня с головы до ног. – Куда это на ночь глядя?

– Я же говорила, на вечеринку.

Я правда упомянула об этом за ужином, но братья вопили, отец листал что-то в телефоне, а мама бегала от плиты к столу. Они кивнули, согласились, но, как обычно, не услышали ни слова.

– Кэссиди тоже пойдет? – уточняет мама. Она смотрит на меня всего несколько секунд. Милли начинает капризничать, отвлекая все внимание на себя.

– Конечно.

Ложь легко срывается с моих губ. Как-то страшно признаваться им, что я иду с мальчиком. С парнем, поправляю я себя. Тайлеру семнадцать лет, какой же он мальчик.

– Домой к двенадцати.

– Хорошо.

Вообще-то, я сказала Тайлеру, что мне нужно быть к одиннадцати. Не вижу смысла оставаться там дольше. Завтра смена в кофейне, не хочу клевать носом все утро из-за недосыпа. Еще и разговор с Кэс предстоит…

Она не говорила, что пойдет на эту вечеринку, и я надеюсь, что ее там не будет. Глупо оттягивать момент признания, но я не могу придумать, что ей сказать.

После сторис с Тайлером она завалила меня вопросами. Даже позвонила. Я сказала, что он просто учил меня плавать. Кэс пошутила, что он может научить не только этому. От этой глупой шутки я, кажется, покраснела с ног до головы.

Фу, думать о ком-то вроде него в таком ключе… Уверена, ему такие мысли даже в голову не приходят. Когда мы разговаривали вчера у бассейна, он едва смотрел на меня.

Прикрываю за собой дверь и осматриваюсь. Машина Тайлера уже на месте, стоит чуть дальше по улице. Я специально попросила его не парковаться прямо у дома, опасаясь, что родители заметят и мне придется объясняться.

Когда сажусь в машину, он окидывает меня придирчивым взглядом, на секунду задерживаясь на губах. Я нервно их облизываю: не стоило все-таки блеск использовать. Как-то чересчур, будто стараюсь произвести впечатление.

Чтобы не выглядеть растерянной девчонкой, окидываю его таким же изучающим взглядом. Бежевые штаны, белые кеды и сине-зеленая гавайская рубашка с коротким рукавом.

– Ты что, пытался одеться в цвет со мной?

Он безразлично пожимает плечами и выруливает на дорогу.

– Будем гармоничнее вместе смотреться.

Тайлер ведет одной рукой, расслабленно и уверенно. Я сдерживаюсь, чтобы не попросить положить вторую руку на руль, но движения на дорогах и правда почти нет, и он не превышает скорость.

– Нервничаешь?

– А ты?

Он усмехается и кидает на меня взгляд.

– С чего бы мне нервничать? Это ведь не я дергаюсь от любого движения в свою сторону.

Его взгляд опускается к моим ногам, я тут же прекращаю стучать кедом. Черт! Я и правда ужасно нервничаю. На перекрестке загорается красный, и Тайлер тормозит, а потом вдруг протягивает мне ладонь.

– Что?

– Дай руку. – Я открываю рот, чтобы его послать, но он меня опережает. – Репетиция.

– Это лишнее.

Он продолжает держать ладонь в нескольких сантиметрах от моего колена. Мне хочется отодвинуться и вжаться в дверцу, а еще лучше выйти из машины, но это ведь глупо. Не укусит же он меня.

– Давай, трусишка. Это всего лишь рука.

– Я не трушу, – шиплю я и осторожно кладу свою ладонь поверх его.

Загорается зеленый, Тайлер вдруг переплетает наши пальцы и нажимает на газ. Я дергаю рукой, и он тут же отпускает меня.

– Три секунды. Впечатляет.

Его самодовольное выражение лица выводит меня из себя, поэтому прежде, чем он успевает убрать ладонь, я хватаю ее сама. На улице духота, дышать нечем, тогда почему она у него такая прохладная и сухая? Я сама, кажется, пропотела насквозь, а ему все равно.

Он усмехается, а потом вдруг поднимает наши руки и целует тыльную сторону моей ладони. Это похоже на удар током, я готова выскочить из машины прямо на ходу, но он отпускает меня и сосредоточивает все внимание на дороге, как будто ничего только что не произошло.

Отворачиваюсь к окну, надеясь, что в полумраке салона не видно, как я покраснела. Горят даже кончики ушей. Какой кошмар. Как я выдержу почти год рядом с этим… этим… Что он вообще себе позволяет?

Я не ненавижу Тайлера, чтобы он себе ни напридумывал. Ненависть – слишком сильное чувство, но я чувствую раздражение от его присутствия. Ему все дается слишком легко. Учеба, спорт, отношения.

Когда у тебя куча сестер и братьев, приходится прилагать слишком много усилий, чтобы просто обратить на себя внимание. Второе место не считается, ведь есть первое. Оценка А за годовой экзамен уже не кажется достаточной, если в классе есть тот, кто получил А+. Не кто-то. Тайлер.

Поворачиваюсь обратно к нему, он следит за дорогой. Рука на руле, второй поправляет упавшие на глаза волосы, как всегда небрежно растрепанные. На переносице и возле уголков глаз – светлые полоски от очков, едва заметные на загорелой коже. Они видны, только если присмотреться.

Отвожу взгляд на дорогу перед собой, незачем мне к нему присматриваться. Остаток пути мы молчим, я стараюсь не обращать внимания на его тонкие пальцы, беззвучно постукивающие по рулю ритм песни, и как он мурлычет себе под нос припев Bloodhound Gang – The Bad Touch. Песня действительно классная, прилипчивый мотив, но текст смущающий. Ни за что бы не призналась, что знаю его наизусть.

– Сиди, я открою тебе дверь, – бросает Тайлер, притормаживая у обочины.

Я закатываю глаза. Это точно лишнее. Много ли наших сверстников проявляют такие манеры? Показушник.

Сердце пропускает удар, когда я замечаю людей на газоне, – они поворачивают головы в нашу сторону. И это только те, что снаружи. Дом большой, свет горит во всех комнатах, освещая желтым лужайку идеально выстриженной изумрудной травы. Музыка грохочет басами.

Дверь открывается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не забиться поглубже в салон, спрятаться там ото всех. Мне нравится внимание, но сейчас оно кажется неправильным. Терпеть не могу жульничать. Тайлер протягивает мне руку и поднимает бровь, на губах – едва заметная издевательская улыбка. Он ждет, что я струшу, уверен в этом.

Хочу стереть эту ухмылку с его лица.

Вкладываю свою ладонь в его и выхожу из машины. Тайлер переплетает наши пальцы. Это чертовски неправильно.

Первый парень, с которым я держусь за руки, не хочет этого так же сильно, как и я. Понимание, насколько абсурдна, глупа и опрометчива была эта идея, накрывает меня липким ужасом, вдоль позвоночника пробегает холодная дрожь. Я распрямляю плечи и приподнимаю подбородок. Идиотская, сумасбродная, рискованная.

Кто-то кричит приветствие Тайлеру, кто-то мне. Я отвечаю на автомате, пока мы поднимаемся по ступенькам в дом. Я знаю, что он принадлежит родителям Блейза, но никогда раньше здесь не была. Мы учимся в одной школе, бо́льшая часть предметов у нас совпадает, но за все время мы едва ли перебросились десятком слов. Мы слишком разные. Дом Блейза в два раза меньше, чем у Тайлера, но все равно слишком большой по сравнению с моим, из-за этого я чувствую себя не на своем месте. Платье слишком дешевое, а кеды потертые и давно уже не белоснежные. Никто никогда не поверит, что Тайлер мог заинтересоваться нищей девчонкой, вынужденной подрабатывать в кафе-мороженом. Внутри душно, несмотря на распахнутые окна. Смесь духов, запаха попкорна, начос и мужского одеколона обволакивает и сбивает с толку. Тайлер ведет меня сквозь толпу, а я думаю лишь о том, как бы не запутаться в собственных ногах.

– Скай?

На диване у стены сидят несколько девчонок и Кэс. Она сжимает в руке красный пластиковый стаканчик, глаза широко распахнуты, а взгляд мечется от наших с Тайлером соединенных рук к моему платью и лицу.

Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы положить ладонь на поясницу и подтолкнуть вперед. Я делаю шаг, чувствуя себя не в своей тарелке, и занимаю кресло рядом с лучшей подругой. Тайлер опускается на подлокотник.

Кэс наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Я, конечно, обожаю быть правой, но как-то неприятно, что ты решила скрыть от меня такое.

– Ничего та… – начинаю я, но тут же обрываю себя. – Прости, не знала, как сказать.

Это почти правда.

Безумная, безответственная, провальная идея.

Вокруг слишком много людей. Даже тех, кто из нашей школы, не всех могу назвать по именам. Лица знакомые, видела в коридорах, но мы никогда не общались. Остальных вижу в первый раз – возможно, они из католической школы или из частной для девочек в соседнем районе.

– Разве вы двое не ненавидите друг друга? – спрашивает Шелли, отпивая из своего стаканчика. Ее глаза прищурены, а голос сочится подозрением. Или мне это только кажется?

Раз уж ввязалась в это, нужно держаться. Я пожимаю плечами вместо ответа, откидываюсь на спинку кресла, стараясь выглядеть расслабленно, и кладу руку на подлокотник – точнее, на колено Тайлера. Он склоняет ко мне голову, но ничего не говорит, а потом отворачивается к подошедшему Блейзу.

Интересно, Тайлер рассказал ему правду или соблюдает наш договор? Возможно, стоило настоять на праве поделиться всем с Кэс. Она ведь моя лучшая подруга – посмеялась, может быть, пожурила, но поддержала бы.

Блейз присвистывает и повторяет вопрос Шелли. Ясно, значит, Тайлер ему не сказал или тот просто хорошо притворяется. Явно лучше меня, потому что приходится приложить всю силу воли, чтобы оставаться неподвижной и не дергаться.

– Ты же знаешь, как это бывает, – весело отвечает Тайлер.

– Что «это»? – К нам подходит Хлоя, она протягивает стаканчик своему парню и выжидательно смотрит на него.

– Тайлер и Скайлер… – он заминается, а потом смеется, – для вашей парочки даже прозвище не придумать[10].

– Парочки? – Хлоя рассматривает нас, а потом пожимает плечами. – Ну, это было очевидно.

Я не успеваю спросить, что она имеет в виду, потому что Кэс поддерживает:

– Да-да! Эти искры между ними, – она резко растопыривает пальцы, изображая взрыв, – или уничтожат друг друга, или объединятся.

Тайлер довольно хмыкает, а я закатываю глаза. Он был прав, остальные вцепились в идею от «ненависти до любви». Но это работает только в книгах и фильмах! Я бы ни за что в жизни не посмотрела на Тайлера так.

– Я думала, такие, как она, парней стороной обходят до самого выпуска из универа, а потом быстро выскакивают замуж за самого приличного.

Шелли говорит это сидящей рядом с ней подруге, но достаточно громко, чтобы я это услышала даже сквозь шум разговоров и музыки. Резкий ответ вертится на языке, но я сдерживаюсь. Хотя, возможно, публичный скандал с бывшей девушкой моего «парня» – отличный способ привлечь к нашей паре больше внимания. Но от одной только мысли от такого внимания в животе скручивается узел, как в момент перед тем, как вагончик срывается вниз с горки аттракциона.

Одно дело – стоять перед толпой, получая грамоту за успешную учебу или кубок за победу в очередном конкурсе: тебе могут завидовать, но всем очевидно, что ты лучшая. И совсем другое дело, когда ты в центре внимания из-за личной жизни. Когда тебя обсуждают и осуждают…

Будь рядом Кэс, она бы точно ответила, но Маркус уже утащил ее танцевать. Прямо сейчас она смеется, а он кружит ее совершенно не в ритм. Я была права: ей не понадобилось много времени, чтобы завладеть его вниманием. Вот бы иметь хоть половину ее уверенности в себе, когда дело доходит до общения с людьми.

Тайлер болтает с Блейзом, я едва вслушиваюсь в их разговор, рассматривая окружающих. Кто-то танцует, кто-то целуется у стены, а за настольным футболом разыгралась настоящая битва: две команды подбадривают друг друга так активно, словно играют на крупную сумму.

Входная дверь открывается, впуская больше людей. Среди них знакомое лицо. Стройная темноволосая девушка сжимает руку Зака и ведет его за собой. Народу много, но он достаточно высок, чтобы его можно было заметить даже в такой толпе.

Темные короткие волосы, прокол в ухе, татуировка на шее. Девушка тянет его к лестнице на второй этаж, он что-то со смехом ей говорит, кладет ладонь на перила. Рисунок на шее отсюда выглядит размытым темным пятном, но я знаю, что там штрихкод и надпись fckyu. Интересно, что скажут родители, если я сделаю татуировку? «Даже Бриджит до такого не додумалась бы!» Голос матери так четко звучит в голове, что губы сами по себе растягиваются в улыбке.

И именно в этот момент Зак поворачивает голову в нашу сторону. Я не уверена, на кого он смотрит. На диване кроме меня еще две девушки, а вокруг еще больше.

Но если все же на меня, то что он видит? Мой локоть на бедре Тайлера, его ладонь на моем плече, а я довольно улыбаюсь. Быстро отвожу взгляд, как будто не пялилась на него только что, но все, чего мне хочется, – повернуть голову и посмотреть, там ли он еще, смотрит ли на меня…

Глава 6

Тайлер

Ровно в половину одиннадцатого я получаю локтем в бок. Легкий, но ощутимый толчок. Мы со Скай стоим у барной стойки, пока я болтаю с одним из парней о ближайших заплывах.

Наклоняюсь к ее уху, чтобы спросить, что случилось. Она вздрагивает, а потом шепчет: «Пойдем». Отвратительная актриса. Я рассчитывал, что она сможет притвориться хоть ненадолго, но почти весь вечер Скай была ужасно напряжена.

– Нам пора, – говорю я.

– Комендантский час для хорошей девочки? – беззлобно дразнит Блейз.

– Хэй, я тоже хорошая! – возмущается Хлоя, которая не только не имеет никакого комендантского часа, так еще и пару ночей в неделю проводит в этом доме.

– Нет, – он чмокает ее в макушку, – но мне нравятся плохие.

Хлоя хихикает и поднимает голову, чтобы он поцеловал ее в губы.

Я не умею читать мысли, но точно знаю, о чем сейчас думает Скай: вот против этой парочки мы играем. Этим двоим даже стараться не нужно: любой, кто посмотрит на них, сразу поймет – это любовь. Даже когда ребята ссорятся и проклинают друг друга посреди футбольного поля (именно это случилось в мае), всем понятно, что они сойдутся через неделю.

В тот раз даже недели не понадобилось. Блейз через десять минут криков просто подхватил ее под бедра и поцеловал, а она обвила его талию ногами и позволила унести себя с поля. Они оба получили выговор за непристойное поведение и кучу фотографий в сети от невольных зрителей (на трибунах в момент ссоры было полно людей), но совершенно не расстроились.

Пока мы идем к машине, я не переставая кручу варианты, как нам привлечь к себе внимание. Скай слишком сдержанная или скромная, чтобы устраивать скандалы или публично демонстрировать свои чувства, которых у нее, конечно же, ко мне нет.

Только сев в машину, она расслабляется. Кладет затылок на подголовник и закрывает глаза, плечи опускаются. Такое ощущение, что она и не дышала все это время.

– «КФС»?

– О да…

Скай произносит это с таким облегчением, что я хмыкаю. Ожидал, что она попросит отвезти ее домой, желая поскорее избавиться от моего присутствия и пойти в душ, чтобы смыть все ненавистные прикосновения.

Мы забираем заказ в автокафе: луковые кольца и молочные коктейли. Миллиард вредных, но очень вкусных калорий.

– Подожди, – говорю я, когда Скай открывает пакет. Она кидает на меня обиженный взгляд. – Пять минут.

Изначально я думал просто поесть прямо в машине – она, видимо, тоже, – но идея отвезти ее на утес пришла как-то сама собой. Захотелось отвлечь Скай от явно неприятного ей вечера. На краю сознания зудит мысль, что я зря втянул ее в это. Ей было слишком некомфортно. Это заставляет меня чувствовать себя эгоистом. Так зациклился на короне, что не подумал, каково ей в этом участвовать. Да, она знала, на что шла, но, пожалуй, мне вообще не стоило это предлагать.

Мы доезжаем до утеса за семь минут. Почти все время Скай пытается выяснить, куда мы едем, а я смеюсь и шучу, предлагая один нелепый вариант за другим, за что получаю тычок в плечо. Мне нравится, что она оживилась.

Я паркуюсь на полукруглой площадке, Скай выскакивает из машины и осматривается.