Пока все смотрят

– Школьный купальник… серьезный подход, – усмехается Тайлер.

– Ты надеялся, что ради тебя я надену бикини?

– Упаси господь! – В его голосе столько насмешки и притворного ужаса, что я тут же жалею и о сказанном, и о том, что пришла. Я не удивлена, что он не считает меня привлекательной, но разве не грубо заявлять мне об этом прямо в лицо?

– Ладно, это была идиотская затея, лучше я пойду.

Хватаю свою одежду с лежака, но Тайлер преграждает мне дорогу.

– В чем дело? Что я не так сказал?

– Дай-ка подумать… Примерно все. Как мы будем с тобой притворяться парой, если и двух минут рядом провести не можем?

– Это не я пытаюсь сейчас сбежать. У меня нет проблемы находиться рядом с тобой. Прекрати, Скай. Ты что, не можешь перебороть свою неприязнь ко мне даже ради дела? И кстати, откуда вообще она взялась? У тебя что, какая-то редкая аллергия?

– Аллергия? – растерянно переспрашиваю я.

– Ага, на красивых, умных и невероятно обаятельных парней, как я.

– На чемпионате по завышенной самооценке первое место определенно досталось бы тебе.

– Конечно, я всегда побеждаю, – кивает Тайлер, игнорируя сарказм, которым сочатся мои слова. – А теперь давай прыгай в воду и покажи, что умеешь, чтобы я понимал, с чем придется работать.

– А ты знал, что брасс – самый древний стиль? Рисунки плывущего таким способом человека находили даже на стенах пещер каменного века.

Тайлер закатывает глаза.

– Эта информация не поможет тебе плыть. Как и те километры докладов, которые ты успела написать за последние сколько… года четыре?

Я кошусь на бассейн. Он в несколько раз меньше школьного, здесь, естественно, нет канатов и дно ровное, без перепадов глубины. Интересно, насколько он глубокий? Из-за яркого солнца поверхность бликует, и смотреть на нее долго неприятно.

– Ну, – торопит Тайлер, – ты собираешься весь день гипнотизировать бассейн взглядом? Просто проплыви из одного конца в другой как умеешь.

Чувствую себя полной идиоткой, руки невольно сжимаются в кулаки, а пульс подскакивает. Ненавижу выставлять себя неумехой, не хочу, чтобы он смеялся надо мной.

На плечо вдруг опускается ладонь, от неожиданности я вздрагиваю и отшатываюсь. Нога скользит по мокрому бортику, и я падаю в бассейн. Вода смыкается над головой, заливается в глаза и уши, попадает в нос. Я в панике дергаю ногами и руками, пока не выныриваю на поверхность.

Тайлер склоняется над бассейном и удивленно таращится на меня, пока я, отплевываясь от воды, подплываю к бортику и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Видимо, убедившись, что я не собираюсь тонуть, он смеется и что-то спрашивает. Едва слышу его, кровь стучит в ушах, ноги не достают до дна – слишком глубоко или я слишком мелкая.

– Скай, прием! – зовет Тайлер. – Ты в порядке? Чего испугалась так?

– Не люблю, когда меня трогают, – бормочу я.

– Ла-а-адно, – тянет он и, окинув меня еще одним внимательным взглядом, отдает первое указание: – Давай туда и обратно.

Опозориться еще сильнее после такого, мягко говоря, неэлегантного падения невозможно, поэтому я, тяжело вздохнув, плыву до противоположного конца бассейна.

Я не боюсь воды или глубины. Но, когда нас в пятом классе привели в бассейн и начали учить плавать, оказалось, что я делаю это хуже всех. Это было унизительно. Я старалась, правда старалась нагнать остальных, но сдалась после нескольких месяцев. До появления Тайлера мне казалось нормальным быть успешной или в учебе, или в спорте… Все и сразу невозможно, да? Что ж, не для него.

На обратный путь сил, кажется, не хватит, поэтому цепляюсь за бортик. Тайлер, который шел параллельно со мной, пока я плыла, остановился и навис сверху.

– Это все? Кошмар, Скай. Когда ты в последний раз плавала?

– Какая разница? Ты будешь издеваться или начнешь уже учить?

– Я не издевался, – начинает спорить он, но обрывает сам себя. – Ладно, может, чуть-чуть. Просто приятно видеть, что ты не всегда такая самоуверенная.

– Спорт – это не мое, – зачем-то озвучиваю я очевидный факт.

Он смеется, соглашаясь, и сообщает, что мы начнем с кроля. А потом кидает мне плоскую сиреневую доску и объясняет, что нужно положить на нее ладони, а потом плыть, работая только ногами.

Все повторяется: я плыву, он идет вдоль бассейна по бортику.

– Еще раз, но теперь попробуй делать вдох, а выдыхать, опустив лицо в воду.

– Без этого никак?

– Это кроль. Ты собираешься все время плавать, задрав подбородок?

– Не люблю, когда вода в нос попадает.

– Ну так выдыхай в воду, а не вдыхай.

Хочется запустить доской ему в лицо, чтобы стереть с него самодовольное выражение, но природное упорство берет верх. Я могу всему научиться, нужно только постараться.

Снова плыву, на этот раз получается еще медленнее. Мышцы налились усталостью, руки и ноги отяжелели, но я толкаю себя вперед, сжав зубы. На четвертом заходе Тайлер зевает, когда я доплываю до края. Придурок.

Я вылезаю из бассейна, ощущая себя в большей степени медузой, чем человеком – могу только растечься желеобразной лужицей на раскаленных солнцем плитках бассейна. Именно это я и делаю, наплевав на то, как выгляжу со стороны.

– Двадцать минут – твой максимум, Скай? – доносится издевательский голос Тайлера откуда-то сверху. Я не вижу его, потому что закрыла глаза рукой, прячась от ослепляющих лучей. – Могла бы хоть постараться.

– Я старалась.

Даже эти два слова даются с трудом. Валяться вот так, без сил, у его ног унизительно, но я не могу заставить себя встать. Плитки теплые, и лежать на них приятно. Мышцы покалывает, а сбитое дыхание медленно возвращается в норму.

Живот вдруг издает урчание, и я прижимаю к нему руку, молясь, чтобы звук только мне показался оглушительно громким.

– Кто приходит на тренировку голодным? Или ты из тех дурочек, что морят себя диетами ради идеальной фигуры?

– Я не успела поесть.

– Ну так пойдем поедим.

Приставляю ладонь ко лбу козырьком, приоткрываю один глаз и смотрю на Тайлера. Он наклоняется и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Его глаза в ярком дневном свете завораживают, сейчас в них больше зеленого, но я знаю: стоит нам отойти в тень, и они потемнеют до глубоко карего, оставив от зеленого только тонкий намек вокруг черного зрачка. Почему я думаю об этом? Кажется, от усталости помутилось в голове.

– Чего это ты такой добрый?

– Это просто еда, Скай. Вставай давай, хватит валяться. Быть жалкой не в твоем стиле.

– Зато быть занозой в заднице – в твоем, – ворчу я, вставая и игнорируя протянутую руку. Не собираюсь лишний раз его касаться, но от предложения перекусить отказаться не могу. – Где у тебя можно переодеться?

– В ванной на первом этаже.

«На первом этаже», – передразниваю его про себя. Ну конечно, у них несколько ванных комнат. Очень сложно оставаться невозмутимой и не завидовать, когда мне приходится по утрам вставать раньше остальной семьи, просто чтобы не застрять в очереди на чистку зубов.

Мы проходим через двор и широкий холл. Тайлер машет рукой в сторону кухни и говорит, что будет ждать там, а потом показывает на дверь ванной.

Я стараюсь переодеться как можно быстрее и не обращать внимания на то, как сияет белоснежная раковина, словно ее только установили, как вкусно пахнет ароматизатор воздуха и что на подоконнике с матовым приоткрытым окном стоит ваза с живыми цветами. Кто вообще ставит живые цветы в ванную?

Тайлер, успевший переодеться в футболку и шорты, ждет на кухне, сидя на высоком барном стуле.

Мне кажется, что я стою посреди кухонной секции в магазине, а не в реальном доме. Встроенная техника, матовые фасады гарнитура, минимум декора – пара керамических чаш и кулинарные книги, сложенные аккуратной стопкой. Сомневаюсь, что после покупки кто-то их открывал.

Все выглядит слишком чистым, словно здесь или никогда не готовили, или готовят только специально нанятые люди, сразу убирающие за собой каждую крошку и тарелку. Белые стены отражают естественный свет, льющийся через большое окно, которое выходит в сад. Зелень снаружи – единственное, что делает кухню живой.

И тихо. Во всем доме тишина, даже здесь из всех звуков – только щебетание птиц за окном. Это так разительно отличается от маленькой кухни в моем доме, с потемневшими от времени дверцами шкафов, глубокими царапинами на столешнице, разномастной посудой и вечным беспорядком. Сколько ни убирайся, в мойке всегда мгновенно появляется чья-то чашка, на полу – детская машинка, а на столе – тарелка недоеденных хлопьев.

Я отгоняю от себя эти нелепые сравнения и смотрю на Тайлера. Перед ним – тарелка с нарезанной пиццей и две бутылки колы, по запотевшим стенкам которых медленно стекают капли.

От запаха бекона и сыра во рту тут же скапливается слюна.

– Когда ты успел ее заказать?

Тайлер поднимает палец, продолжая печатать что-то в телефоне. Да как он смеет меня затыкать! Я хватаю кусок пиццы с тарелки и кусаю, прожигая его взглядом.

Он отправляет сообщение и только после этого отрывается от телефона и смотрит на меня.

– Ты как будто год не ела. – Он пододвигает тарелку ближе ко мне. – Разогрел вчерашнюю. Не люблю такое есть, но у Карлы сегодня выходной. Можем, конечно, доставку заказать, но придется ждать, так что или это, или творог. Но, судя по всему, тебе и пицца подходит.

Мне кажется, я сейчас сгорю со стыда и спалю стул под собой. Откладываю недоеденный кусок на тарелку, аппетит пропал. Представляю, как я выглядела со стороны. Набросилась на еду, как нищая. Хотя… я и правда нищая.

А Карла – это кто, домработница? Вряд ли он мать по имени называет.

– Ты чего? Я что-то не то сказал?

Не успеваю ответить, как в кухню, насвистывая, заходит обнаженный по пояс парень. Ремень и верхняя пуговица на его джинсах расстегнуты. Они с Тайлером немного похожи. Каштановые, чуть кудрявые волосы, но черты лица у него более грубые, взрослые, и он выше сантиметров на двадцать.

Заметив меня, парень расплывается в улыбке.

– Тай-Тай, ты подружку привел?

– Ширинку застегни, ты тут не один живешь.

Проигнорировав замечание, парень облокачивается на стойку передо мной и берет пиццу с тарелки. Мой кусок, я не успеваю его предупредить об этом, как он начинает есть и спрашивает:

– Так как, говоришь, тебя зовут, красотка? Кстати, я – Эллиот.

– Это моя девушка Скайлер Фокс, и у тебя что, дел других нет? – отвечает за меня Тайлер.

Это ложь, но фраза «это моя девушка» от Тайлера оглушает, и я теряюсь. Я еще никогда не была чьей-то девушкой. Эллиот, ничуть не смущаясь, окидывает меня заинтересованным взглядом.

– Бриджит Фокс твоя сестра?

Я киваю, чувствуя неприятный укол раздражения. В школе все знают Бриджит. Нас часто сравнивают, и Эллиот наверняка делает это прямо сейчас. Уверена, сравнение снова не в мою пользу.

– И что ты, Скайлер Фокс… нашла в моем непутевом младшем кузене? – Он выделяет мое имя, произнося его как название какого-то десерта.

Тайлер резко вскакивает со стула. Флирт Эллиота кажется совершенно неуместным. Что, если бы на моем месте была реальная девушка Тайлера?

– Его непутевость умилительна, – отвечаю я и зачем-то добавляю: – И глаза красивые.

– А у меня красивые глаза? – Эллиот придвигается еще ближе, и я улавливаю легкий запах парфюма: цитрус и что-то сладко-древесное. Я пытаюсь отодвинуться, смущенная этой странной близостью, и едва не падаю со стула. Он хватает меня за плечо, удерживая на месте. – Осторожнее.

– Убери от нее руки, Эллиот!

Голос Тайлера звучит непривычно жестко, без вечной нотки насмешливости. Улыбка, которая казалась приклеенной к его лицу, исчезла. Эллиот фыркает, но отходит от меня к холодильнику.

– Все-все, угомонись, никто не крадет твою девчонку. Ну если только она сама не хочет быть украденной. – Он посылает мне улыбку, и настает моя очередь фыркать. Самоуверенность у них явно наследственная.

Тайлер стоит рядом со мной, словно закрывая от брата. Тот хмыкает, берет из морозилки упаковку мороженого и пару чайных ложек из ящика.

– Развлекайтесь, детишки. – Эллиот выходит из кухни, кидая напоследок: – Если заскучаешь с ним, лисичка, моя комната на втором этаже. Первая дверь слева.

– Не слушай его, Скай. – Тайлер смотрит прямо на меня.

– Я и не собиралась. У вас явно какие-то проблемы, я не хочу в этом участвовать. Давай быстро обсудим наше дело, и я пойду.

У меня самой два брата и три сестры, я лучше всех понимаю, какими непростыми бывают отношения между родственниками, но от искр, летящих между этими двумя, мне не по себе. Кажется, еще чуть-чуть – и Тайлер набросился бы на Эллиота с кулаками.

Его я помню плохо, он выпустился из школы года три назад, и мы никогда с ним не пересекались. Но фотография Эллиота висит в рамке в зале славы. Лучший пловец, лучший ученик школы и король бала 2022 года. На том же стенде есть фото Бриджит. Они ровесники, так что, возможно, он знает ее даже ближе, чем я могу себе представить.

Тайлер усаживается обратно на стул, и какое-то время мы молчим. Я жую остывшую пиццу, он отпивает колы, потом, вздохнув, открывает лежащий рядом ноутбук.

– Я изучил конкурсные задания последних десяти лет и… – Он прерывается и кидает на меня осторожный взгляд. – Скажешь, что это слишком и я придурок?

– Скажу, что ты был бы придурком, если бы не провел предварительный анализ. Я планировала сделать то же самое, но вчера не было времени, так что давай, говори все, что нашел.

Он кивает и чуть опускает напряженные плечи. Из его рассказа понятно две вещи. Первое: организаторы не сильно беспокоятся о разнообразии конкурсов, не меняют форматы годами. Второе: нам придется проводить вместе достаточно много времени, потому что каждый конкурс – а всего их четыре – требует подготовки. И это не считая главной проблемы – заставить всех поверить в то, что мы пара.

– А Хлоя и Блейз будут участвовать?

Блейз ведь его лучший друг, по крайней мере со стороны это выглядит именно так. И они с Хлоей встречаются уже года четыре. Их отношения похожи на подростковую драму на «Нетфликсе». Они то милуются на школьном дворе, то ссорятся так громко, что учителям приходится делать им замечания. Они сходятся и расходятся по пять раз за год, но никогда не встречаются с другими. Разве они не идеальные кандидаты на короны?

– Блейзу плевать на бал.

– А Хлое?

Тайлер пожимает плечами.

– Ничего личного, это соревнование. Мне не будет стыдно, если мы обойдем настоящую парочку.

Звучит довольно цинично, я бы точно отказалась в этом участвовать, если бы Кэссиди мечтала о короне. Но она настойчиво игнорирует любые школьные активности, кроме театрального кружка.

– Начнем с вечеринки в следующую пятницу. И я могу зайти пару раз в твое кафе, чтобы…

– Я не хожу на вечеринки.

– Ну так начнешь.

– Нет.

Мы сверлим друг друга взглядами, пока Тайлер не вздыхает.

– Почему нет?

– На вечеринках шумно и липко.

– Липко? – спрашивает он и удивленно смотрит на меня.

– Ну, из-за пива…

Он хохочет, я же почему-то смущаюсь и перевожу взгляд на последний кусок пиццы.

– Доедай, я не голоден. Я так понимаю, ты и не была никогда на вечеринках.

– Трата времени.

– Тут соглашусь, но на эту ты пойдешь. Точнее, мы пойдем как пара. Нужно дать людям понять, что мы уже встречаемся.

Вот же самоуверенный придурок – не говорит, а требует. Я открываю рот, чтобы привести десяток аргументов против, но не произношу ни одного, потому что он прав. Так будет проще всего, но нам нужна убедительная предыстория.

– В школе все знают, что мы, мягко говоря, недолюбливаем друг друга – они ведь ставки делают на нас! А тут вдруг раз, и встречаемся? Очень подозрительно. Нам никто не поверит.

– Поверят, – уверенно произносит Тайлер. – От ненависти до любви, разве не романтично? Скажем, что я учил тебя плавать в обмен на помощь с алгеброй. Самая убедительная ложь – та, что основана на правде.

– Ты ждешь, что я буду помогать тебе с алгеброй?

– Я бы не отказался. Но, если ты не хочешь, я пойму. – Он пожимает плечами. – Если я получу по ней высший балл, то это снизит твои шансы обойти меня в рейтинге.

– Я не боюсь тебе проиграть, – произношу вслух, но про себя с неохотой признаю, что именно из-за этого не хочу ему помогать. С другой стороны, он ведь помогает мне с плаванием, так что будет честно отплатить ему той же монетой. Не хочу ходить в должниках, тем более у него. – Я помогу.

– Что ж, договорились! – Тайлер с улыбкой протягивает мне руку, а я кошусь на нее, думая о том, что мои пальцы липкие после сыра с пиццы.

– Забыл правило? Никаких лишних прикосновений.

– Как скажешь, колючка.

Он поднимает телефон и фотографирует меня.

– Эй!

Я тянусь к его телефону, требуя удалить то, что он снял.

– Выложу в сторис. – Его пальцы летают по экрану, набирая текст. – «Пицца с врагом». Или врагиней? Я не против феминитивов, но не думаю, что конкретно этот правильный. Что думаешь?

– Зачем тебе вообще это в сторис?

Он смотрит на меня, как на глупого ребенка.

– Для начала нашей легенды. Договорились о временном перемирии, помогали друг другу с учебой, а потом – бам! Искра, буря, безумие, и я уже у твоих ног, молю стать моей девушкой, – произносит он, театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу, а потом с улыбкой добавляет: – Хотя в реальности, скорее всего, было бы наоборот.

– Если считаешь, что я хотя бы в одной из мультивселенных добровольно оказалась у твоих ног, то ты не так уж умен, как думаешь.

Он смеется так, словно я рассказала невероятно смешной анекдот, и его смех так заразителен, что я тоже улыбаюсь. Похоже, этот учебный год будет интересным.

Глава 4

Тайлер

Я провожаю Скай до ворот и смотрю, как она уезжает на своем велосипеде вниз по дороге. Сколько лет этой развалюхе? Даже цвет трудно понять, красный или коричневый.

Запоздало приходит мысль, что нужно было подвезти ее до дома. Мы до вечера засиделись за обсуждением плана, и на улице успело стемнеть.

Я рассчитывал уложиться в полтора часа вместе с плаванием, а потом заняться более полезными делами, но в итоге мы провели вместе почти три. Время пролетело как-то незаметно. Скай неловкая, колючая и постоянно смотрит с осуждением, но при этом с ней легко. Легче, чем с остальными. Не нужно пытаться понравиться, расположить к себе, потому что я уже ей не нравлюсь. Рядом с ней можно просто быть собой. Может, потому, что я не вижу в ней девушку или друга?

Просто напарница по делу, как будто мы выполняем лабораторную работу. Да, наверняка все дело именно в этом. С другими девушками нужно думать, что говорить, чтобы не показаться глупым или слишком нахальным. А Скай уже считает меня и тем и другим. Эта мысль вызывает у меня усмешку.

За сегодня я улыбался как-то слишком уж много. Все-таки выбрать для фиктивной пары именно ее было хорошей идеей. Уверен, все пройдет как по маслу. Я беру телефон, чтобы написать Скай.

Я: Напиши, как доберешься до дома.

Она отвечает только спустя три часа.

Скай: С чего бы мне перед тобой отчитываться?

Отправляю ей эмодзи ежа, а потом, повинуясь внезапному порыву, переименовываю ее в списке контактов на «Колючка».

Девушка Эллиота уже ушла, он даже не соизволил представить нас друг другу. Хотя, учитывая, что это уже третья за месяц, знакомство и правда было бы бессмысленным. Зачем он звал к себе Скай, если был не один? Просто подействовать мне на нервы?

Напоминаю ему отогнать «Порше» в гараж, чтобы не перегораживал выезд, но он даже голову в мою сторону не поворачивает. Развалился в наушниках на диване в гостиной и играет в очередную стрелялку по сети, громко споря со своей командой.

Время, когда мы играли вдвоем, сидя рядом, прошло так давно, что, кажется, его и вовсе никогда не было. Раньше наши семьи общались довольно плотно, дома были рядом, и он часто захаживал в гости, чтобы сбежать от ругани родителей. Но как только Эллиот окончил школу, его родители развелись, мать переехала в Лондон, отец завел новую семью, а он сам поступил в университет Бостона.

Если бы мои родители не позвали его в свою компанию, не уверен, что мы бы вообще с ним разговаривали. И как будто этого было мало, они еще уговорили его пожить здесь во время практики.

– Слева! Твою мать! – орет Эллиот, ожесточенно щелкая джойстиком, экран вспыхивает сообщением «You died!», заставляя кузена сорвать наушники с головы и раздраженно выдохнуть. – Так у вас все серьезно?

– Не твое дело, – огрызаюсь я, готовый уйти, но он задает новый вопрос.

– Не стоит тебе с Фоксами связываться. В этих нищенках ни грамма искренности, они все сделают, чтобы свое получить.

– Я советов не просил.

– А зря, мог бы и послушать старшего кузена, – хмыкает Эллиот, надевает наушники обратно и запускает новый раунд игры. В этом весь он: вкинет какую-то гадость и делает вид, что это абсолютно нормально.

Его нравоучения выводят из себя. Хорошо, что он уедет уже через неделю. Терпеть Эллиота дольше было бы невыносимо, и мне бы не хотелось, чтобы он пересекался со Скай.

Он обожает выводить людей из равновесия, а она легкая мишень. От него явно не укрылось, как Скай скривилась при упоминании сестры, и он наверняка попытается это использовать.

Но нам везет, следующие три встречи со Скай проходят по одному сценарию: час она проводит в воде, усердно стараясь выполнять все мои указания, а потом мы перекусываем, сидя на лежаках у бассейна.

С Эллиотом они больше не пересекаются, он слишком загружен в офисе. Как по мне, для летней стажировки многовато задач. От меня ждут такой же отдачи в будущем. Эти едкие мысли нервируют, и только встречи со Скай отвлекают от них.

К четвертому разу я ловлю себя на том, что жду звонка домофона и слишком вдумчиво выбираю, какую еду заказать на этот раз, чтобы Скайлер точно понравилось.

– Это просто невозможно, – ворчит она, выжимая волосы. – Как вообще можно этому научиться? Какой извращенный мозг придумал этот стиль?

– На самом деле ты молодец, делаешь успехи.

Она натягивает футболку и садится на лежак рядом. Ткань мгновенно пропитывается влагой и прилипает к коже. Я отвожу взгляд. Не хочу, чтобы она думала, будто я пялюсь. Да и было бы на что: она каждый раз надевает один и тот же школьный слитный купальник скучного синего цвета с эмблемой. А все ее футболки старые и растянутые, будто на два размера больше, и отличаются только принтами поп-групп в основном прошлого тысячелетия: Modern Talking, Abba, Ace of Base и внезапно современного Two Feet. Ну хотя бы музыкальный вкус есть.

– Ты отвратительный лжец, Тайлер Харт. Просто скажи прямо, что я безнадежна.

Ее голос звучит так печально, что я не могу не улыбнуться. Она это замечает и обиженно фыркает.

– Кто ты и что сделала с самоуверенной выскочкой Скай? – Она хмурится, но расслабляется, когда я протягиваю ей бургер из пакета. Курьер доставил его десять минут назад, надеюсь, ей понравится. – Ты уже можешь проплыть двести метров, не умирая… ладно, почти не умирая, и твоя техника стала лучше. Ты же не думала, что научишься всему за несколько часов в неделю?

– Ладно, – бормочет она, приподнимая булку.

– Нет там лука, ешь.

Она улыбается и впивается зубами в бургер, а потом, едва прожевав кусок, бормочет, что этот соус, должно быть, готовили с ангельской помощью, иначе невозможно объяснить, почему он настолько вкусный.

Ее настроение так быстро меняется, стоит просто покормить. И мне нравится, что Скай ни разу не сказала слово «калории». Когда мы встречались с Шелли, она вечно сидела на диетах, заказывала в кафе только салат и морщила нос, если я предлагал заехать за крылышками в «КФС».

– Ты знаешь рекорд по задержке дыхания?

– Уверен, что ты меня просветишь. – Я вздыхаю, но на самом деле эта ее привычка то и дело вставлять рандомные факты в разговор даже забавляет.

– 24 минуты и 37 секунд! Можешь себе представить? Это был хорват… м-м, – она поднимает глаза к небу, как будто ответ написан прямо на облаках, – имя у него такое…

– Будимир Шобат?

– Ты знал! – Скай легонько толкает мою ногу своей. – А ты на сколько можешь задержать дыхание?

Я пожимаю плечами. Минуты на две, может быть. Раньше мы устраивали с парнями проверки, кто продержится под водой дольше, но теперь это кажется слишком детской игрой.

– Проверим в следующий раз, кто из нас круче?

– Я пловец, – напоминаю ей.

– Ага, – фыркает Скай и тянется за моей картошкой фри, я пододвигаю упаковку поближе к ней. – Боишься проиграть, птенчик?

Соглашаюсь устроить соревнование по задерживанию дыхания, и она довольно улыбается. Мы ненадолго замолкаем, наблюдая, как пара белок воюет за кусок хлеба на газоне. Одна из них крупнее и с черным пятном на боку. Издалека не понять, шерсть это или грязь. Вторая помельче, с облезлым куцым хвостом.