Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7

Хэшан неодобрительно булькнул вином, вытер усы и назидательно поднял палец:

– Круговорот душ разрывать нельзя. Нарушится баланс между живыми и мёртвыми, кто знает, к каким последствиям это приведёт? Но уж точно ничего хорошего не выйдет.

«Вечному судии это скажи», – невольно подумал Ху Фэйцинь. Ведь именно благодаря Юн Гуаню Господин-с-горы переродился «вне очереди», да ещё и в столь возмутительное существо – в шелудивого лиса!

– А другие способы призыва души? – спросил Ху Фэйцинь.

Хэшан так пристально на него посмотрел, что Ху Фэйцинь смутился.

– Я похож на дурака? – спросил хэшан.

– Хм…

– Как будто я не знаю, что будет, если я назову хотя бы один, – усмехнулся хэшан. – Да вы тут же ринетесь проверять, рабочий ли способ!

– Ну, почему сразу ринемся? – глубокомысленно возразил Ху Вэй. – Сначала одной лапой проверим, а уж потом можно и морду сунуть.

– Вот об этом я и говорю! Нет уж, из меня вам и полсловечка о призыве души не вытянуть!

– А если подумать? – спросил Ху Вэй, искушая хэшана ещё запечатанным сосудом вина.

Но хэшан только погрозил ему пальцем.

– Да, – протянул Ху Вэй, – если уж этот старый пьяница от дармового вина отказывается, то дело, надо полагать, серьёзное…

– Ху Вэй, – неодобрительно сказал Ху Фэйцинь, – прояви уважение.

– Он не старше меня, – возмутился Ху Вэй, – с какой стати проявлять к нему уважение?

– С такой стати, что он монах, а монахи – святые люди…

Договорить Ху Фэйциню не удалось. Ху Вэй так расхохотался, что дом заходил ходуном.

– Это ты через край хватил, – сконфузился хэшан.

– Вот об этом я и говорю, – передразнил его Ху Вэй, наблюдая, как хэшан распечатывает очередной сосуд вина, чтобы к нему приложиться.

[766] Колыбельная для лиса

– А ты вообще без задних ног спать должен, – напустился на Ху Фэйциня хэшан. – Что я тебе сказал? Меридианы восстанавливаются во сне.

– Не могу заснуть, – возразил Ху Фэйцинь.

– Колыбельную тебе спеть? – предложил хэшан.

– Ну нет, – хохотнул Ху Вэй, – такого мои лисьи нервы не выдержат. Я лучше сам ему колыбельную спою. Фыр-фыр, фыр…

Ху Фэйцинь демонстративно зажал уши ладонями. На колыбельную подвывания Ху Вэя нисколько не походили. И это он ещё тявкать не начал!

Хэшан же сунул мизинец в ухо и проворчал:

– А ещё мои стихи ругал. Сам два фыра сложить не может, а туда же, других критиковать.

– Между прочим, – оскорбился Ху Вэй, – там больше двух фыров. Это колыбельная на полтораста фыров и тявов, сложенная по всем лисьим правилам, а в припеве ещё и лисоскрипение есть.

– Какое-какое скрипение? – не понял хэшан.

– Только не это! – закатил глаза Ху Фэйцинь, потому что Ху Вэй решил, что проще показать, чем объяснять.

– Будто ржавую дверь забыли маслом смазать, – не оценил таланта Ху Вэя хэшан. – Такой колыбельной только пленных врагов пытать.

– Да что ты понимаешь! – страшно обиделся Ху Вэй. – Для пыток лисоскрипение не годится. Врагов нужно затявкивать.

– Что-что делать? – опять не понял хэшан.

Ху Фэйцинь предусмотрительно зажал уши, потому что Ху Вэй тут же решил – в воспитательных целях – затявкать самого хэшана.

– Ага, – вздохнул хэшан, пытаясь вытряхнуть из уха отголоски лисьего тявканья, – оглохнуть можно.

– На это и рассчитано, – кивнул Ху Вэй и, засмеявшись, добавил, что по части затявкивания с Недопёском никто не сравнится.

Он как в воду глядел: Сяоху в этот самый момент как раз затявкивал ловчих императорского дворца.

Ху Фэйциню несколько взгрустнулось, когда речь зашла о колыбельных. Он вспомнил, что мать пела ему в детстве колыбельные, когда он долго не мог заснуть.

– На самом деле, – сказал Ху Вэй, – что угодно можно использовать как колыбельную. Даже сутры. Меня всегда в сон клонит, когда я их слушаю.

Хэшан согласно булькнул вином. Он, если ему приходилось бывать в храмах, во время молитв тоже задрёмывал, старательно притворяясь при этом медитирующим. Некоторые обрели просветление и зашли ещё дальше – выучились спать с открытыми глазами.

– А ещё можно мышей считать, – сказал Ху Вэй.

– Каких мышей? – не понял хэшан.

– Да любых. Каких представишь, таких и считай, – принялся объяснять Ху Вэй. – Хочешь – белых, хочешь – серых, или даже кочевых.

– Не бывает кочевых мышей, – машинально возразил Ху Фэйцинь.

– А как же мыши-даосы? – ехидно напомнил ему давний разговор Ху Вэй.

– Мыши кто? – поразился до глубины души хэшан.

– Да не слушай ты его! – недовольно велел Ху Фэйцинь. – Вечно он всякие глупости болтает. Ещё скажи, что кочевые хорьки бывают.

– Может, и бывают, но речь сейчас не об этом, а о подсчёте мышей. Представляешь, значит, себе мышей.

– Сколько штук? – деловито осведомился хэшан.

– Штук полтораста, – подумав, ответил Ху Вэй, – или сколько поместится в воображение.

– Воображение безграничное, – возразил Ху Фэйцинь. – В него сколько угодно поместится.

– У кого как. У смертных воображение ограниченное. Ты видел, как они духов и демонов изображают?

– Ты не отвлекайся, – пихнул его в бок хэшан. – Рассказывай, что с мышами дальше делать.

– Ну, – потёр руки Ху Вэй, – представляешь, значит, себе полтораста мышей, которые, скажем, прыгают с моста в реку.

– Зачем мышам прыгать с моста в реку? – тут же перебил его хэшан.

– Мало ли, зачем! Может, переправиться на тот берег хотят. А может, решили устроить массовое вознесение на Небеса. Один вон попробовал, – добавил Ху Вэй, со значением поглядев на Ху Фэйциня.

– Это была случайность! – вспыхнул Ху Фэйцинь.

– Ну-ну, – кивнул Ху Вэй и воодушевлённо продолжал: – Мышь прыгает, ты её считаешь. Раз мышь, два мышь, три мышь… и так далее, пока не закончатся или не заснёшь.

– А если закончатся раньше, чем заснёшь? – осведомился хэшан ещё деловитее.

– Поэтому я и говорю, что нужно мышей представлять побольше, – важно сказал Ху Вэй. – Ну, или можно представить себе, как мыши взбираются на дерево, чтобы запрыгнуть на Небеса, – добавил он и опять многозначительно поглядел на Ху Фэйциня.

– Не так всё было! – возмутился Ху Фэйцинь.

Ху Вэй по-лисьи поскрипел смехом. Подначивать Ху Фэйциня ему нравилось, тем более что он всегда попадался на это.

– Надо будет попробовать, – пробормотал хэшан, поглаживая бороду.

– А что, ты бессонницей страдаешь? – удивился Ху Фэйцинь.

– Всякое бывает… – Когда трезвый, не спится, – съязвил Ху Вэй, – а как налакается, так беспробудно дрыхнет.

Хэшан поискал глазами свой посох, но поскольку тот лежал далеко, а вставать и идти за ним было лень, то хувэйская дерзость осталась безнаказанной.

[767] Легенда о сивом хоре

– А может, ему сказку на ночь рассказать? – предложил хэшан. – Под сказки хорошо засыпается.

– Какие сказки на ночь? День на дворе, – возразил Ху Вэй. – Или так уже надрался, что у тебя перед глазами мельтешит, а, хэшан?.. Ты бы ему ещё сутры предложил почитать.

– А что, – одобрительно покивал хэшан, – можно и сутры. Или стихи…

– Нет! – сейчас же воскликнул Ху Вэй. – Только не стихи!

Хэшан возмущённо булькнул вином. Такой решительный отказ его покоробил, тем более что стихами своими монах даже гордился, особенно теми, в которых содержались иносказательные предсказания. Сочинялись они по наитию и нередко сбывались, такой дар был у хэшана.

– Напредсказываешь, – принялся объяснять Ху Вэй, – а нам потом опять голову ломать, разгадывая предсказания.

– Предсказывать я могу и прозой, – сухо сказал хэшан. – Кому я говорил музыкой не заниматься, а?

Ху Вэй только фыркнул с пренебрежением, а вот Ху Фэйцинь насторожился. О том, что волшебный артефакт был гуцинем, то есть музыкальным инструментом, не было и полслова сказано, а между тем хэшан об этом знал. Очень странно.

– Я ведь не говорил, что это из-за музыки произошло, – проговорил Ху Фэйцинь. – Откуда ты об этом знаешь?

– Я всё на свете знаю, – самодовольно сказал хэшан. – А что, из-за музыки?

Ху Фэйцинь сообразил, что хэшан ляпнул наугад, а он только подтвердил его догадки своим вопросом. Он вздохнул и признался:

– Из-за музыки. Только, хэшан, давай и вправду без стихов обойдёмся. А то ещё и Ху Вэй свои читать вздумает.

– А мои-то чем тебе не угодили? – обиделся Ху Вэй. – Мои очень даже хороши были.

– Ничего не желаю слушать ни про каких повесившихся мышей, – отрезал Ху Фэйцинь.

– Эти про сивого хоря были.

– Про кого? – не понял хэшан.

А вот тут уже Ху Фэйцинь заинтересовался. Не мог не заинтересоваться, поскольку давно гадал, что это за мифический сивый хорь такой, которого лисы то и дело поминают в ругательствах. И даже самому спрашивать не пришлось, хэшан сделал это за него.

– Сивый хорь – предок всех хорьков, – по-лисьи наморщил нос Ху Вэй, – лжец из лжецов. Из-за него лисы и хорьки не ладят, так говорят. Он обманул лисопредка: передушил у предка людей всех кур, а обставил дело так, будто это сделал лисопредок. Потому люди ненавидят лис, а лисы – хорьков. Но лисы-то никогда не убивают больше, чем смогут съесть, а хорьки убивают из баловства или азарта. Поэтому лисы всегда поминают сивого хоря недобрым словом, как люди – чёрта.

– Надо же, какая интересная легенда, – удивился хэшан.

– А говорил, что всё знает, – опять подколол его Ху Вэй.

– О мире смертных всё знаю, а это ведь лисья легенда. О лисах я только с твоих слов знаю.

– Всегда отбрешется, – пробормотал Ху Вэй себе под нос. – Ну так что, читать про сивого хоря или нет?

– Читай.

И Ху Вэй прочёл.

Стихи были длинные и не всегда складные, но весьма поучительные и заканчивались назидательно:

И последний совет тебе дам,Рассказывая об этом хорьке:Никогда не верь хорькам,Если не хочешь висеть на крюке.

– Это наставление лисятам, – закончил Ху Вэй свой рассказ, – его ещё в детстве заставляют затвердить наизусть.

– А в мире демонов хорьки тоже есть? – не удержался от любопытства Ху Фэйцинь.

– Больше нет, – ответил Ху Вэй и так зубасто улыбнулся, что и без дальнейших объяснений и Ху Фэйциню, и хэшану стало понятно, почему в мире демонов хорьков больше нет.

[768] Загадочный гость

Хэшан скрупулёзно проверял каждый сосуд и если где-то на донышке оставалась хотя бы капля вина, то принимался трясти его над раскрытым ртом, пока капля не падала в рот. Последний оставшийся сосуд с вином, ещё не распечатанный, одиноко взирал на поверженных собратьев, из которых хэшан сложил уже настоящую пагоду. Ху Вэй подумал, что если та развалится, то грохот будет слышен даже на Небесах. Но пагода хоть и качалась от каждого сквозняка, но не падала. Видно, хэшан использовал какой-то хитрый способ составления сосудов один на другой.

Лису в Ху Вэе очень хотелось подкрасться и стукнуть лапой по самому нижнему сосуду, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но он сдержался: Ху Фэйцинь наконец-то начал задрёмывать.

– А этот я приберегу, – сказал хэшан, любовно поглаживая сосуд с вином по боку. – Ху Вэй, если монахи спросят, так ты не знаешь, в какую сторону я пошёл.

– А ты куда-то пошёл? – неподдельно удивился Ху Вэй. – И разве не с остальными монахами?

Отвращение на лице хэшана было таким неподдельным, что Ху Вэй зашёлся хохотом.

– Все ошибаются, – укорил его хэшан, – но только глупцы совершают одну и ту же ошибку дважды. С этими неправильными монахами мне не по пути. Последней радости в жизни я себя лишать не собираюсь.

– Говоришь так, словно помирать вздумал, – фыркнул Ху Вэй.

– Не дождёшься. Ху Фэйцинь открыл глаза и поглядел прямо на них. Вид у него был какой-то озадаченный.

– Разбудили тебя? – смутился Ху Вэй. – Прости.

– Хвост.

– Что хвост? – не понял Ху Вэй.

– Хвост волнуется, – ответил Ху Фэйцинь и сосредоточенно поглядел по сторонам. – Что-то надвигается.

– Вот только этого ещё не хватало! – проворчал Ху Вэй и тоже начал озираться и принюхиваться. – Я ничего не чую. Ты уверен…

– Хвост уверен.

– Это что, знаменитое лисье гадание на хвостах? – оживился хэшан.

Ху Вэй однажды рассказывал ему, что лисы решают споры игрой, похожей на «камень, ножницы, бумагу», только люди используют для этого пальцы рук, а лисы – хвосты. Выигрывает тот, кто выпустит больше хвостов. У игры в хвосты есть ряд правил, которые нужно соблюдать. К примеру, запрещено выпускать больше хвостов, чем имеется у слабейшего в игре противника, или выпускать подряд одинаковое количество хвостов. Впрочем, споры частенько решаются лисьей сварой, а игра в хвосты используется по своему прямому назначению.

– Это предчувствие, – сказал Ху Фэйцинь и уставился в пространство пустым взглядом. Пространство поглядело в ответ двумя мерцающими искрами расширяющегося портала.

Хэшан, видимо, никогда не видел порталов. Он вытаращился на искажение пространства круглыми глазами и выронил вожделенный сосуд вина. По счастью, тот упал к нему на колени и не разбился.

– Это портал, – объяснил Ху Вэй, заметив его реакцию. – Сейчас из него что-нибудь вылезет.

– Что вылезет? – потрясённо спросил хэшан, продолжая таращиться на портал.

– Обычно ничего хорошего. Всякая дрянь вылезает, – фыркнул Ху Вэй презрительно.

Портал ещё не сформировался полностью, поэтому вынюхать его ауру не представлялось возможным. Оставалось дожидаться, пока круг искажённого портала замкнётся и откроется проход на ту сторону – куда бы она ни вела.

– Не нравится мне это, – сказал хэшан беспокойно. – А закрыть его никак нельзя?

– Он ещё не открылся, чтобы его закрывать, – возразил Ху Вэй.

Пространство внутри зарождающегося портала преобразовалось в спираль, вытянуло ложноножки, сплетая их в подобие оправы. Прямо-таки пространственное зеркало, подумалось Ху Фэйциню. Когда портал расширился до размеров круга диаметром в пять-шесть лисьих локтей, спираль замедлила вращение и преобразовалась в бесформенную колышущуюся серую кляксу, сдерживаемую «оправой».

То, чем из портала повеяло, заставило Ху Вэя тихонько зарычать. Ху Фэйцинь тоже почуял знакомый запах, но поскольку толком не знал о стычке Владыки миров и Ху Вэя за его душу, то воспринял его лишь с настороженным любопытством.

Пространство в «оправе» разверзлось, но появился из него не Владыка миров, как ожидали лисы, а… большой серебристый лис с таким роскошным хвостом, что впору позавидовать и густоте, и длине шелковистой шерсти. От самого кончика хвоста тянулась тонкая серебристая ниточка, уходящая куда-то в портал. Ху Вэю это навеяло не слишком приятные воспоминания: о связующей Ху Фэйциня и Бай Э нити. Быть может, и этот лис тоже с кем-то или чем-то связан.

Серебристый лис внимательно оглядел всех троих, причём в его взгляде промелькнуло явное презрение, когда он заметил облитую вином бороду хэшана.

Ху Вэй напрягся: то, как расставил лапы таинственный гость, было очень похоже на позу для затявкивания. Но, присмотревшись хорошенько, понял, что затявкать их он не мог, поскольку в пасти держал что-то круглое и светящееся, напоминавшее очень крупную жемчужину. Лапы он расставил, чтобы пригнуть голову и положить вещицу на пол. Проделав это, серебристый лис носом подтолкнул жемчужину в сторону кровати, на которой лежал Ху Фэйцинь, но она далеко не откатилась, всего-то на пару лисьих пальцев. Серебристый лис при этом поглядел на Ху Фэйциня, как тому показалось, со значением. После этого он совершенно бесшумно, как привидение, развернулся и скользнул обратно в портал, сливаясь с ним.

Мерцающие искры истаяли, и если бы не лежала на полу сияющая жемчужина, слегка обслюнявленная, то можно было бы решить, что всё это им только привиделось.

[769] Таинственный дар

Все трое довольно долго взирали на оставленный серебристым лисом дар. Жемчужина лежала на полу и теперь уже не сияла, а неярко мерцала, словно приглушила сияние, а может, подстроилась под восприятие мира смертных. Какие-то букашки, сновавшие по полу, старательно её огибали, причём по чётко выверенной окружности. Стало быть, жемчужина или была окружена невидимым барьером, или испускала невидимую ауру. Это вполне могла быть не просто драгоценность, а какой-нибудь таинственный артефакт.

Первым молчание нарушил Ху Вэй:

– Фэйцинь, кто это был? Владыка миров?

– Нет, – однозначно сказал Ху Фэйцинь, – ауры разнятся. Да и с какой стати ему превращаться в лиса?.. Как считаешь, это мог быть лисий демон?

– Никогда не видел лисьих демонов такой масти, – отрицательно покачал головой Ху Вэй, – да и аура у него не демоническая. А ты что думаешь, хэшан?

Но хэшан ничего не ответил, продолжая таращиться то на жемчужину, то на пустое место, где прежде открывался портал. Пальцами он машинально сковыривал печать с последнего сосуда вина. Ху Вэя он, видно, и не услышал.

– Дохлый номер, – со вздохом сказал Ху Вэй. – Слишком большое потрясение для смертного. Того гляди, ещё и спятит.

Ху Фэйцинь размышлял, хватит ли у него сил, чтобы встать и взять оставленный таинственным лисом дар. Обычной жемчужиной эта точно не являлась, поскольку даже первосортный жемчуг ауры не имеет. Чтобы в этом убедиться, нужно было её ощупать, обнюхать и, быть может, попробовать на зуб, но для этого поднять её с пола. Поразмыслив, Ху Фэйцинь всё-таки решил, что встать самостоятельно не сможет, потому сказал повелительно:

– Ху Вэй, дай мне эту штуку.

– Я? – отчего-то удивился Ху Вэй. Желанием геройствовать он явно не горел, а жемчужина не вызывала у него доверия. Он пришёл к тому же выводу, что и Ху Фэйцинь: это какой-то артефакт, и кто знает, что он делает. Памятуя о происшествии с бесструнным гуцинем, жемчужину эту лучше не трогать, а если и трогать, то или палкой, или чужими руками.

– Хэшан, – сказал Ху Вэй, оживившись, – а возьми-ка ты эту жемчужину.

– А возьми-ка ты её сам, – сердито отозвался хэшан. – Я простой смертный, а эта штука явно волшебная.

– Да будет тебе, ты же просветлённый мастер и всё такое, – продолжал увещевать его Ху Вэй. – Это мне, демону, нужно бояться, а тебе-то нечего.

– Почему? – не понял Ху Фэйцинь. На его памяти Ху Вэй вообще ничего не боялся, да и сейчас его испуг был явно нарочит.

– Я демон, – с самым серьёзным видом принялся объяснять Ху Вэй. – А если она меня в себя запечатает? Я слышал, бывают такие злокозненные штуки, которые могут запечатывать демонов и духов. Сиди внутри потом целую вечность, пока тебя кто-нибудь случайно не выпустит. А если не выпустит, что тогда? Нет, я эту штуку даже трогать не буду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Гурт – стадо, толпа.

2

Сы-гунчжу – четвертая принцесса. Число «4» в Китае считается несчастливым.