Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7

– Тогда ладно, – пожал плечами Шанцзян-цзинь и обнажил меч.

– Я, конечно, не бог войны, – протянул Мин Лу и вытащил меч из ножен, – но в себе уверен. Меня с детства учили обращаться с оружием.

– Вот и поглядим. Младший бог войны даже не снял плаща, полагая, что в поединке смертного и небожителя преимущество остаётся за последним. Духовную силу он, как и обещал, не использовал. Но Шанцзян-цзинь не ожидал, что Мин Лу действительно умеет обращаться с мечом и окажется достаточно сильным, чтобы даже начать его теснить. Мин Лу был сильным, хоть по его виду и не скажешь. Для смертного, разумеется.

Они в очередной раз скрестили мечи. Мин Лу поднажал и едва ли не упёрся плечом Шанцзян-цзиню в грудь. Но он тут же отскочил и опустил меч, с растерянным видом поглядев на своё плечо. Ему показалось, что он упёрся во что-то мягкое, в то, чего у бога войны не должно быть по определению. Мин Лу уставился на Шанцзян-цзиня.

– Что это ты так на меня смотришь? – не понял тот.

– А у тебя… – начал Мин Лу, но не стал договаривать. Видимо, взгляд его был настолько красноречив, что Шанцзян-цзинь всё понял. Он выронил меч и руками крест-накрест закрыл грудь. На лицо его наползла краска негодования.

– Ага, – сказал Мин Лу потрясённо, – так ты не дедуля, а бабуля?

Шанцзян-цзинь заскрипел зубами. Отправляясь в мир смертных, он не надел доспехи, полагая это излишним. Но этот смертный мальчишка узнал его тайну, которую он тысячи лет скрывал, просто случайно врезавшись в него плечом во время поединка.

– Ты… – протянул Шанцзян-цзинь, направляя на него меч.

– Если ты женщина, – сказал Мин Лу озадаченно, – зачем притворяться мужчиной?

– Потому что все боги войны мужчины.

– Ну, была бы богиня войны, а не бог, – возразил Мин Лу, потирая плечо, всё ещё хранившее мягкость чужой груди. – Что это ты так на меня смотришь? – тут же вскинулся он, потому что взгляд Шанцзян-цзиня ничего хорошего не предвещал.

– Да вот размышляю, убить тебя или просто отрезать тебе язык, чтобы ты не сболтнул лишнего генералу Ли, – совершенно серьёзно сказал Шанцзян-цзинь, задумчиво поглядывая на свой меч.

[758] Богиня войны

– Со мной так нельзя поступать, – важно и с назиданием заявил Мин Лу, – царство во мне нуждается.

– Думаю, царство переживёт, – пробормотал Шанцзян-цзинь, но меч всё же вложил в ножны.

Что бы он сказал Ли Цзэ, если бы действительно заставил Мин Лу навсегда замолчать? Что на тренировке допустил оплошность и не рассчитал силу удара? Простых смертных убивать было запрещено Небесным Дао, и никакие оправдания не смягчили бы суровости приговора – разжалования из богов и ссылки на Нижние Небеса, а то и вовсе в мир смертных, чтобы на своей шкуре прочувствовать, как тяжко живётся обычному человеку.

– Ну правда, – не унимался Мин Лу, – зачем скрывать-то? На Небесах, я слышал, богинь полным-полно.

– Богинь войны не бывает.

– Но ты-то как-то вознёс… лась, – споткнулся Мин Лун на слове, – причём сразу в боги войны.

Шанцзян-цзинь поморщился, но ответил, переходя на «женскую речь»:

– При жизни я переоделась мужчиной, чтобы пойти на войну. Но женщинам было запрещено участвовать в сражениях. Если бы меня разоблачили, то немедленно казнили бы.

– А тебя разоблачили? – навострил уши Мин Лу. Он любил слушать старые истории.

– А ты как думаешь? – рассерженно спросил Шанцзян-цзинь. – Вознеслась бы я, если бы меня казнили?

– О вознесениях я мало знаю, – возразил Мин Лу. – И что было дальше? Ты совершила много подвигов, тебя назначили генералом, а потом объявили о твоём обожествлении?

– Примерно так всё и было, – кивнул Шанцзян-цзинь и, заметив подозрительный взгляд Мин Лу, нахохлился: – Что? Не веришь?

– А тебя, случаем, не Му Лань зовут? – спросил Мин Лу. Легенду о женщине-воительнице он тоже читал, и её история подозрительно напоминала то, что рассказывал младший бог войны.

– Нет, – с возмущением сказал Шанцзян-цзинь, – меня же не разоблачили.

– Тогда как? – спросил Мин Лу.

Шанцзян-цзинь понял, что от Мин Лу не отвязаться, и неохотно назвался:

– При жизни меня называли Сы-гунчжу[2], я была четвёртой дочерью правителя царства Вэй. Я переоделась мужчиной, сбежала из дворца и ушла на войну.

– Разве тебя не искали? – удивился Мин Лу.

– Ты даже не представляешь, что может сделать с лицом кусок пемзы, – серьёзно сказал Шанцзян-цзинь.

– Ты испортила себе лицо? – поразился Мин Лу.

– Я хотела презреть жалкую долю четвёртой дочери. Царство Вэй проигрывало. Меня всё равно ждала бы участь заложницы или рабыни. Лучше сражаться до последнего вздоха и погибнуть на поле брани.

– Но ты не погибла, – задумчиво протянул Мин Лу, пытаясь вспомнить историю, – тебя даже сделали генералом.

– Царство Вэй всё равно проиграло. Одному генералу не изменить ход войны.

– Если ты не генерал Ли, – машинально добавил Мин Лу.

Шанцзян-цзинь согласно кивнул.

– И ты продолжаешь притворяться мужчиной даже после вознесения. Так ли это необходимо? – с сомнением спросил Мин Лу.

– Теперь уже было бы неудобно признаваться, – слегка смутился Шанцзян-цзинь. – Другие боги войны… хм… не оценили бы такого поступка.

Мин Лу, обладая хорошим воображением, живо представил себе, как боги войны сидят вместе в купальне, а тут Шанцзян-цзинь встаёт и говорит: «Извините, но я не мужчина, а женщина».

– Интересно! – вырвалось у Мин Лу. – Может, и оценили бы.

– Ты о чём сейчас подумал?! – взвился Шанцзян-цзинь.

– А как ты по-настоящему выглядишь? – спросил Мин Лу, сделав вид, что ни о чём подобном не думал. – А как ты себя называешь теперь, после обожествления?

– Анъян. И не вздумай звать меня по имени! – едва ли не свирепо предупредил Шанцзян-цзинь, заметив, что Мин Лу собирался что-то сказать. – И никаких бабуль! – прибавил он тут же, безошибочно догадавшись, что Мин Лу скажет дальше.

Мин Лу сделал постное лицо, но решил не спорить, тем более что настоящего лица Шанцзян-цзиня он ещё не увидел. О чём тут же напомнил.

Шанцзян-цзинь огляделся по сторонам, махнул перед собой рукавом, меняя лица.

– Ух ты! – вырвалось у Мин Лу.

– Что за оскорбительный возглас? – вспыхнула богиня, в которую превратился Шанцзян-цзинь.

Удивление Мин Лу можно было понять. Не считая светлых волос, выглядела богиня точь-в-точь как принцесса Ланьхуа или, какой видел её Мин Лу, вдовствующая императрица.

[759] Тысячеликая змея

– Я просто удивился, – сказал Мин Лу. – Ты вылитая матушка. Если волосы вычернить, так не отличишь.

– Что? – сердито спросила Анъян. – Нисколько мы не похожи.

Вдовствующую императрицу Шанцзян-цзинь видел мельком, когда забирал на Небеса поверженного змеиного демона.

– Похожи, – настаивал Мин Лу, – иначе бы я не удивлялся.

Анъян махнула перед собой рукавом, в воздухе появился лист бумаги. Мин Лу вытаращился на очередное «чудесное явление», хотя давно уже было пора перестать удивляться. Из рукава богиня извлекла кисть, взмахнула ею над бумагой, быстрыми, широкими мазками рисуя портрет священной змеи.

– Это кто? – не понял Мин Лу, поглядев на портрет.

– Твоя мачеха, – сказала Анъян. – Ты слепой?

– Матушка не так выглядит, – возразил Мин Лу. – Ты рисовать не умеешь.

– Это я-то не умею? – взвилась Анъян. – Портреты, которые я рисую, украшают стены Небесного дворца, настолько они хороши!

– Про это я ничего не знаю, – сказал Мин Лу, – только на матушку совсем не похоже.

– Тогда возьми и сам нарисуй, – оскорблённым тоном велела Анъян.

– А ты можешь… – Мин Лу попытался повторить жест богини войны, когда та материализовала бумагу.

Анъян взмахнула рукавом, создавая ещё один лист бумаги, и с насмешливой улыбкой протянула Мин Лу кисть. Юный император был в себе уверен. Пусть его портреты и не развешивали по стенам дворцового комплекса, но матушка его всегда хвалила, когда он рисовал её или Ван Жунсина. Надо заметить, похвала была заслуженной: Мин Лу хорошо справлялся, а в рисовании вдовствующей императрицы так набил руку, что мог бы сделать это даже с закрытыми глазами.

– Вот это, – сказал Мин Лу назидательно, – портрет матушки.

– Ты меня нарисовал, глупый мальчишка, – сердито сказала Анъян, поглядев на портрет.

– Я матушку рисовал, – возразил Мин Лу, – но это лишь доказывает, что вы похожи.

– Твоя мачеха вот так выглядит, – сказала Анъян, хлопнув ладонью по нарисованному ею портрету.

– Матушка выглядит так, – не сдавался Мин Лу, держа нарисованный им портрет на высоко поднятой руке.

– А вот и не так!

– А вот и так!

Дело закончилось бы ссорой, но тут в саду появилась Су Илань. Она вышла погреться на солнце, но услышала, как кто-то спорит в саду, и решила взглянуть.

– Матушка! – обрадовался Мин Лу и тут же исправился: – То есть Шэнь-Су. Она нас и рассудит! Матуш… Шэнь-Су, это…

– Я знаю, кто это, – сказала Су Илань, окинув Анъян пристальным и не слишком довольным взглядом. Удивлённой она не казалась.

– Знаешь? – недоверчиво уточнила Анъян. – Откуда?

Су Илань снисходительно усмехнулась:

– Энергию Инь от энергии Ян легко отличить.

– До сих пор никто не отличал, – нахмурилась Анъян.

Су Илань только фыркнула и обратила всё внимание на Мин Лу:

– Хуан-эр, разве у тебя сейчас не должен быть урок каллиграфии?

– Ли Цзэ сказал, чтобы я занимался с небесным наставником, – ответил Мин Лу, покосившись на богиню войны.

– Как я погляжу, на урок это нисколько не похоже, – выгнула бровь Су Илань. – Не подойди я, вы бы друг другу в волосы вцепились.

– А! – воскликнул Мин Лу и показал Су Илань оба портрета. – Вот.

Су Илань поглядела на портреты и уточнила:

– И что это?

– Один из них твой портрет, – сказала Анъян, – но этот глупый мальчишка уверяет, что мы с тобой на одно лицо.

– Матуш… Шэнь-Су, – опять исправился Мин Лу, – скажи же, вы с Анъян похожи? Она просто рисовать не умеет.

– Говорила же не называть меня по имени! – рассердилась богиня войны. – И я умею рисовать.

Су Илань засмеялась, прикрыв лицо рукавом.

– Что смешного? – недовольно спросила Анъян.

– Пусть лучше Ли Цзэ вас рассудит, – сказала Су Илань. – Ему не привыкать.

– Но…

Су Илань потянулась, поглядела на солнце и сказала:

– День сегодня замечательный. Самое время немного размяться.

– Что? – не понял Мин Лу.

Су Илань, не ответив, вернулась во дворец. Некоторое время спустя оттуда послышались испуганные возгласы, беготня, а потом вопль, в котором Мин Лу узнал голос Чжу Вансяна:

– Ах ты змеюка! Тысяча лет прошла, а ты от меня никак не отстанешь!

Мин Лу и Анъян переглянулись, но решили не вмешиваться, а пойти искать Ли Цзэ, чтобы он их рассудил – как и посоветовала Су Илань. Богиня войны превратилась обратно в Шанцзян-цзиня.

Ли Цзэ обсуждал детали постройки павильона со строителями. На большом столе в саду разложили чертежи, в которые все поочерёдно тыкали пальцами во время обсуждения.

Недопёсок вертелся тут же. Ему во всём хотелось поучаствовать, поэтому он поставил передние лапы на стол и с умным видом разглядывал чертежи, в которых ничего не понимал. Норы он рыл и безо всяких чертежей. Заметив Шанцзян-цзиня, Сяоху тут же юркнул под стол и спрятался там.

Пока младший бог войны приветствовал Ли Цзэ, Мин Лу наклонился и заглянул под стол. Два мерцающих лисьих глаза уставились на него.

– Лиса, ты что там делаешь? – спросил Мин Лу.

– Меня здесь нет, – страшным голосом проскрипел Недопёсок.

Мин Лу распрямился, озадаченный этим ответом, но отвлёкся на спор с портретами. Шанцзян-цзинь уже показывал оба портрета Ли Цзэ и просил рассудить, какой из них изображает вдовствующую императрицу. Ли Цзэ отчего-то засмеялся. Мин Лу недовольно на него воззрился.

– Дело в том, – проговорил Ли Цзэ, продолжая смеяться, – что священную змею каждый видит по-разному. Вы оба правы и неправы одновременно.

– Тогда почему матушка сказала, что ты можешь нас рассудить? – не понял Мин Лу.

– Не обращайся к старшему богу войны столь непочтительно, – оборвал его Шанцзян-цзинь.

– Ха, – сказал Мин Лу, приосанившись, – как хочу, так и обращаюсь.

Ли Цзэ оборвал начинавшуюся перепалку повелительным жестом:

– Будет вам! Су Илань так сказала, потому что только я один вижу её настоящее лицо. И если вам интересно взглянуть…

Он вытащил из рукава сложенный вчетверо портрет и развернул его.

– Но это же вообще другой человек, – покачал головой Мин Лу после паузы.

– Об этом я и говорю, – кивнул Ли Цзэ.

– Змеиный морок? – спросил Шанцзян-цзинь, подумав.

– Каждый видит то, что ему нравится, – объяснил Ли Цзэ. – Ты, Мин Лу, видишь в Су Илань твою мать, принцессу Ланьхуа. А ты, Шанцзян-цзинь, кого-то ещё. В прежние времена было так же, – с улыбкой добавил он, – никому не удавалось написать портрет Юйфэй, потому что Су Илань – змея с тысячей лиц. И если я ответил на ваши вопросы, давайте каждый вернётся к тому, чем был занят до этого.

Шанцзян-цзинь тут же поклонился Ли Цзэ и сказал, что они вернутся к прерванному уроку. Мин Лу, прежде чем уйти, заглянул под стол. Чернобурки там уже не было. Мин Лу подумал, что Недопёсок вырыл очередную нору и через неё улизнул.

Недопёсок именно это и собирался сделать.

Он не знал, какое наказание грозит тому, кто показывает лисьи дули богам, поэтому решил перестраховаться и любым способом избежать встречи с Шанцзян-цзинем, который вдруг объявился во дворце. Кто знает, зачем он тут объявился! Может, чтобы выдрать Недопёска за уши или оттаскать за хвост. Лучше подрыться под стол и улиснуть через новую нору в подземные галереи и отсидеться там.

«Так и сделаю», – решил Недопёсок, но не успел.

Только он приметил подходящее место и загрёб когтями первую горсточку земли, под столом открылся портал. Аккурат из портала высунулась рука, ухватила Недопёска за шкирку и утащила его в неизвестность.

[760] Камень на пояснице

Оставаться во дворце постоянно Шанцзян-цзинь не пожелал и к вечеру вернулся на Небеса.

Мин Лу нисколько не испугался, когда Шанцзян-цзинь пригрозил ему расправой, если он разболтает секрет младшего бога войны. Во дворце ему ничто не грозит, а если Шанцзян-цзинь перейдёт черту, то Мин Лу сразу же нажалуется Ли Цзэ или матушке, уж они-то его приструнят!..

Мин Лу чужие секреты хранить умел, но его несколько озадачивало сделанное им открытие: Шанцзян-цзинь на самом деле женщина по имени Анъян и только притворяется мужчиной, потому что богами войны на Небесах женщины быть не могут. Мало того, эта женщина – вылитая матушка!

А Мин Лу хорошо помнил, что сказал министрам, когда они вздумали его женить. Он сказал тогда, что женится, только если они разыщут ему невесту, похожую на вдовствующую императрицу. Они-то так и не нашли, а вот он сам – нашёл, пусть и совершенно случайно. Конечно, характер у Анъян вдвое хуже, чем у матушки – плохо же Мин Лу знал свою мачеху, иначе не считал бы так! – и волосы светлые, а не чёрные, и лет ей, должно быть, тысяча, но она ему всё равно нравится. Но не может же он жениться на ней? Или может?

Поразмыслив, Мин Лу решил посоветоваться с Ван Жунсином. Шанцзян-цзинь ведь сказал молчать и не говорить об этом с Ли Цзэ, но не упомянул, что нельзя рассказывать кому-то ещё. А Ван Жунсин не из болтливых и может дать дельный совет. Конечно, в последнее время он совсем отбился от рук, но виноват в том, разумеется, не сам Ван Жунсин, а – чтоб его! – бывший евнух, который от него ни на шаг не отходит. И Мин Лу отправился в покои молочного брата, где его глазам предстало вопиющее зрелище. Чжу Вансян лежал на кровати ничком, уткнувшись лицом в сцепленные руки. Ван Жунсин сидел на краю кровати и, как показалось Мин Лу, взволнованно смотрел на Чжу Вансяна.

– Вы… – задохнулся Мин Лу. Он осёкся и уставился на поясницу Чжу Вансяна внимательнее. Теперь, когда он был близко к кровати, он заметил, что Ван Жунсин водит по спине Чжу Вансяна не ладонью – плоским камнем-голышом, а у дальнего окна стоит тигель, у которого хлопочет старый слуга, с величайшей осторожностью нагревая над огнём ещё один камень-голыш.

– Что это вы делаете? – после ошеломлённого молчания спросил Мин Лу.

– У Сяогуна поясницу прихватило, – объяснил Ван Жунсин.

– А камнем-то зачем? – всё ещё не понимал Мин Лу.

– Ты что, никогда не видел, как нагретыми камнями лечат прострелы в спине? – не слишком довольно спросил Чжу Вансян, которого резкий голос Мин Лу вырвал из приятной дрёмы.

Мин Лу медленно покачал головой. Ван Жунсин терпеливо принялся объяснять, в чём состоит лечение камнями. Чжу Вансян изредка добавлял пару словечек. Мин Лу обо всём этом слышал впервые и круглыми глазами смотрел, как старый слуга забирает уже остывший камень и кладёт на его место только что нагретый. Разумеется, во дворце лекари не использовали столь грубые методы. Это были хитрости простонародья, которых Чжу Вансян за тысячу лет перерождений изучил превеликое множество.

– И почему у тебя прихватило поясницу? – с подозрением спросил Мин Лу.

– Змеюка эта меня добрых два часа по дворцу гоняла, – проворчал Чжу Вансян, – вот и вступило.

– Не называй матушку змеюкой, – страшно возмутился Мин Лу. – Как ты смеешь!

– Если бы ты не стал убегать, – заметил Ван Жунсин, – она бы за тобой и не погналась.

– Ничего не могу с собой поделать, – со вздохом признался Чжу Вансян.

Змей и демонов он до сих пор боялся. А тут сразу два в одном, ноги сами понесли, едва он увидел ползущую к нему белую змею.

– Ты что-то хотел, Лу-эр? – спохватился Ван Жунсин. – У тебя был озабоченный вид, когда ты вошёл.

– А… да… – рассеянно сказал Мин Лу, машинально следя за движением камня по спине Чжу Вансяна. – А если камень раскалить?

– Лу-эр!

– Если сможешь вытащить раскалённый камень голыми руками из огня, – сказал Чжу Вансян, усмехаясь, – и не обжечься при этом, то с тебя снимается всяческая вина.

– Какая-какая вина? – переспросил Мин Лу.

– Любая. Раньше так испытывали тех, кого подозревали в преступлениях, – объяснил Чжу Вансян. – Если не обожжёшься, значит, невиновен.

– Чушь какая! – рассердился Мин Лу. – Ведь обожжёшься же?

– То-то и оно, – согласился Чжу Вансян, – а всё-таки были случаи, когда люди проходили это испытание.

– Не бывает так! – возмутился Мин Лу. – Это же раскалённый камень. Кожа до мяса слезет, если за него руками схватишься. Ты это всё выдумываешь!

– Я своими глазами видел, – возразил Чжу Вансян, – как один человек продержал раскалённый камень в ладонях и не обжёгся.

– Значит, это был колдун, – категорично заявил Мин Лу.

– Должно быть, – согласился Чжу Вансян. – Или просветлённый.

– Кто? – переспросил Мин Лу.

Чжу Вансян терпеливо объяснил и добавил:

– Думаю, Цзэ-Цзэ тоже смог бы.

– Тогда или сейчас? – уточнил Мин Лу.

– Можешь спросить у Цзэ-Цзэ, если тебе так интересно, – ухмыльнулся Чжу Вансян.

– Спешу и падаю, – проворчал Мин Лу.

Ван Жунсин между тем отдал остывший камень старому слуге и положил на поясницу Чжу Вансяну нагретый камень. Чжу Вансян крякнул и опять уткнулся лицом в руки.

– Так, – напомнил Ван Жунсин, – зачем ты пришёл, Лу-эр?

Мин Лу сердито засопел. Ван Жунсин, вероятно, ничего такого в виду не имел, но Мин Лу почудилось, что его присутствие молочному брату в тягость. Но на этот раз Мин Лу сдержался и стал закатывать ставшие привычкой скандалы: ему ведь нужен был дельный совет, а только Ван Жунсин мог его дать. Ну и, пожалуй, этот – чтоб его! – бывший евнух.

Мин Лу набрал полную грудь воздуха, одним махом выдохнул и сказал:

– Я, кажется, нашёл себе жену, но не знаю, как к ней подступиться.

[761] Советчики. Часть первая

– Чего уставились? – тут же вспыхнул Мин Лу, поскольку у Ван Жунсина и Чжу Вансяна было столько изумления во взгляде, что хватило бы на всех жителей столицы и ещё осталось бы.

– Ты… что сделал? – переспросил Ван Жунсин. – Нашёл себе… кого?

– Жену, – повторил Мин Лу.

– И… где нашёл? – с запинкой уточнил Ван Жунсин.

– Во дворце.

На лице Ван Жунсина обозначилась сосредоточенная задумчивость. Он пытался припомнить всех женщин во дворце и определить, какая из них могла завладеть вниманием Мин Лу. На ум никто не приходил. Они все были слишком заурядны, чтобы вызвать интерес у юного императора, да и не находилось во дворце женщин подходящего возраста: придворные дамы и служанки были значительно старше Мин Лу. Об этом позаботились министры, радеющие о чистоте крови правящей династии. Но если Мин Лу увлёкся какой-то из дворцовых женщин…

– И… кто это? – осторожно спросил Ван Жунсин.

– Помнишь младшего бога войны, которого мне прислали в наставники? – спросил Мин Лу, и Ван Жунсин кивнул. – Так вот, это вовсе не бог войны. Это богиня войны. Что у вас за лица?

– Богиня войны? – подозрительно уточнил Чжу Вансян. – А разве на Небесах есть богини войны?

– В том-то и дело. Она притворилась мужчиной, чтобы стать богом войны, потому что богинь войны не бывает, – выпалил единым духом Мин Лу.

– А её не Му Лань, случаем, зовут? – с ещё большим подозрением спросил Чжу Вансян.

– А вот и нет! – торжествующе сказал Мин Лу, страшно довольный, что хоть в чём-то обошёл его. – Её зовут Анъян.

– Да ладно! – не слишком понятно отозвался Чжу Вансян и даже приподнялся на локтях.

– Что? – насторожился Мин Лу. – Как будто ты её знаешь!

– Да это довольно нашумевшая история была, – кивнул Чжу Вансян. – Четвёртая принцесса сбежала из дворца на войну и прославилась военными подвигами. Правда, войну их царство всё равно проиграло, но люди запомнили бесстрашную воительницу.

– А разве её разоблачили? – нахмурился Мин Лу. – Она сказала мне, что никто её не узнавал до самого конца.

– Ну, люди тоже не дураки, – неопределённо заметил Чжу Вансян. – Как будто нельзя женщину от мужчины отличить. Если она, конечно, не воспользуется колдовством и не заморочит тебе голову, – сердито добавил Чжу Вансян, имея в виду Мэйжун. – Но та колдуньей не была.

– И что с ней стало? – спросил Ван Жунсин.

– Бесследно исчезла.

– Вознеслась, – важно сказал Мин Лу.

– Вероятно, – кивнул Чжу Вансян. – И что же, ты эту Анъян себе в жёны прочишь?

– Что за ухмылка? – вспыхнул Мин Лу. – Ты же не видел, какая она красавица!

– Знаю я этих красавиц, – проворчал Чжу Вансян. – Она же тебе в бабки годится. Небожительницы только выглядят молодо.

– Ты, допустим, тоже старый дед, – съязвил Мин Лу.

– Тело-то у меня двадцатипятилетнее, – возразил Чжу Вансян.

Ван Жунсина беспокоило другое. Конечно же, если Мин Лу заговорит о женитьбе на небожительнице, министры только обрадуются. История знавала примеры, когда феи или богини вступали в связь с простыми смертными и рожали им сыновей, которые непременно становились героями древности. Но так ли уж нужен смертный муж богине войны, которая, к слову, притворяется мужчиной и вряд ли захочет раскрыть себя по такой банальной причине?

– А эта богиня хочет стать твоей женой? – утончил Ван Жунсин.

– Да, – уверенно сказал Мин Лу, – только она об этом ещё не знает.

– Ясно, – непередаваемым тоном сказал Ван Жунсин. – Лу-эр…

– Ничего не хочу слышать, – категорично сказал Мин Лу. – Мнения твоего я не спрашиваю. Мне нужен совет, как завоевать её благосклонность.

Ван Жунсин вздохнул, поняв, что Мин Лу должен набить эту шишку, чтобы поумнеть, и сказал:

– Начни с подарка. Женщинам нравится, когда им дарят подарки.

– Не уверен, что это хороший совет, – живо возразил Чжу Вансян. – Мэйжун так и не удалось угодить. Женщины привередливы, а Анъян так вообще небожительница.

– И что ты предлагаешь? – шумно засопел носом Мин Лу.

Чжу Вансян задумался ненадолго, припоминая, как Ли Цзэ завоёвывал строптивую красавицу, и, с трудом сдерживая смех, сказал:

– Не будь она богиней войны, ты мог бы показать ей, как управляешься с мечом. Но, боюсь, она всё буквально воспримет.

Мин Лу тоже не понял насмешки и досадливо отмахнулся:

– Уже. Я её и разоблачил, когда показывал, как с мечом управляюсь.

– Как? – заинтересовался Чжу Вансян, поскольку Мин Лу покраснел, сказав это. – Промахнулся и уткнулся ей лицом в грудь?

– Плечом, – сказал Мин Лу и непроизвольно потрогал руку, словно всё ещё чувствовал предплечьем мягкость груди небожительницы.

– Хм… – неопределённо протянул Чжу Вансян.

– Что? – сердито спросил Мин Лу.

– И она тебя за это не побила? – уточнил Чжу Вансян.

– Что? – вспылил Мин Лу. – Императоров нельзя бить!

– Женщинам можно, – возразил Чжу Вансян. – Ты бы видел, какую оплеуху вкатила змеюка Цзэ-Цзэ! Просто загляденье!