Листорез

Джейн По

Листорез

Глава 1. Дежурство

ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗ

Запись #1

Если убрать из колонии ключевую особь, система продолжит работать, но вскоре маршруты собьются, ресурсы будут потеряны и возникнет хаос: со стороны это кажется внезапным, но на самом деле критический слом начался гораздо раньше.

__________

— О, черт… Нет-нет-нет… Я катастрофически опаздываю… — хрипло выдыхаю, накрыв лицо руками.

Отличное начало отличного дня!

Первое, что я вижу, приоткрыв глаза — это солнце, и оно нагло светит мне прямо в лицо сквозь полуоткрытые шторы, игриво насмехаясь надо мной: «Мол, доброе утро, Никки, ты снова все проспала».

Черт.

Оглядываюсь по сторонам. Голова трещит. Моя комната выглядит как после мини-апокалипсиса, и нет, тут не было вечеринки всю ночь — она так выглядит всегда. Ребята с плакатов старых рок-групп — The Runaways, Arctic Monkeys, Nirvana, Sex Pistols — и какой-то наполовину оторванный гитарист, которого я вечно обещаю переклеить, смотрят на меня с немым пониманием. Уверена, они тоже ненавидели школу.

Недовольно простонав, принимаю вертикальное положение и оглядываю пол в поисках нужных вещей. Где-то под рисунками нахожу джинсы, носки (один под кроватью, второй в одеяле) и любимую зеленую рубашку в клетку. Там же валяются тетради и скетчбук с недорисованным профилем. Поморщившись, толкаю рисунок ногой под кровать. Некоторые лица лучше не вспоминать по утрам.

Хлопаю себя по щекам в надежде быстрее прийти в чувства и сфокусировать взгляд.

— Проснись, Тернер. Это уже не смешно, — шепчу, зачесывая длинные красные волосы назад.

Чертов старый будильник снова сработал на два часа позже. Я честно хочу отнести его в ремонт вот уже третью неделю, но вечно что-то мешает. Лиз советует купить новый и выкинуть эту «часть прошлой жизни», но я не могу. Это единственная вещь, напоминающая мне об отце. Маленький розовый будильник-котенок. Максимально чужеродно смотрится в моей комнате.

Когда мне было пять, папа говорил, что этот кот выглядит точь-в-точь как я по утрам: злой, лохматый и готовый убить любого, кто разбудит раньше времени.

Прибор давно сломался.

Папа тоже давно исчез.

Осознав, что первый урок я уже пропустила, начинаю метаться по комнате, будто участвую в квесте «собери себя, пока горит спичка».

— Черт, черт, черт…

Нужно успеть хотя бы на биологию, иначе маме снова позвонят из школы. А я не хочу доставлять ей проблемы. Опять.

Впопыхах натягиваю футболку задом наперед. Отлично. Переодеваю, и это заставляет нервничать еще сильнее.

Рюкзак с нашивками любимых групп висит на ручке двери. К счастью, хотя бы его искать не приходится. Резким движением перехватываю плотную лямку и сгребаю со стола первые попавшиеся тетради.

Спешу к выходу, спотыкаюсь о скомканное одеяло и впечатываюсь плечом в стену. Я уже говорила, что день обещает быть отличным?!

Начинаю думать, что это знаки Вселенной и лучше остаться сегодня дома, затем вспоминаю прошлый звонок из школы и мамины наставления, делаю глубокий вдох носом и заставляю себя двигаться дальше.

Запах кленового сиропа и выпечки, доносящийся из кухни, на секунду заставляет желудок сжаться от голода. Мама, конечно, уже ушла на работу, но оставила стопку панкейков на столе. Хватаю один, запихиваю в рот почти целиком и, пока жую, пытаюсь одновременно собрать свои алые волосы в хвост и пропихнуть стопу в кед. В зеркало не смотрюсь принципиально: чем меньше знаю о своем лице в 9:40 утра, тем лучше для психики.

Наконец-то! Старые, любимые «конверсы» на ногах, рюкзак за спиной, дверь захлопывается, и я выскакиваю на улицу… Чтобы увидеть, как голубой хвост городского автобуса медленно, почти театрально, скрывается за поворотом.

— Ну за что-о-о?!

Следующий будет только через полчаса. Закидываю голову назад, безнадежно простонав в небо. Мой единственный шанс добраться до школы быстрее только что безвозвратно исчез.

Бежать через сквер — паршивая идея, но единственная. Я вообще считаю, что бег по утрам — это какое-то изощренное насилие над собой.

Пока я задыхаюсь на ходу, кто-то из соседей попивает утренний кофе на крыльце, кто-то просто читает газету и никуда не спешит, а кто-то получает милый поцелуй от жены, уходя на работу.

Здесь, в Редлендс, жизнь течет неспешно, даже магазинчики открываются чуть позже девяти.

Кажется, я — единственный хаос этого городка.

— Нет, точно надо купить новый будильник. Или велосипед, — недовольно бурчу, пробегая мимо аккуратных домиков. — Точно, велосипед. Это же так романтично.

Представляю, как я в наушниках плавно лавирую между улочками, будто бабочка, ветер развевает мои волосы, и никаких больше опозданий… Ага, конечно.

— Хорошего дня, Никки! — крикнул мистер Льюис, подстригающий свой идеальный сочный газон.

— И вам, мистер Льюис! — машу рукой и несусь дальше.

Каждое движение отзывается тяжестью в ногах, а в легких начинает неприятно жечь, напоминая о моей нулевой выносливости. К горлу подступает тошнотворный привкус наспех проглоченного теста.

Не выдержав такой тренировки, останавливаюсь на секунду, упираюсь ладонями в колени и делаю пару глубоких вдохов.

— Так. Спокойно. Дыши. Тебе еще нужно дожить до выпускного, — пытаюсь подбодрить себя, слыша, как сердце бешено стучит в ушах.

Кажется, пора брать пример с Рика и все-таки заниматься спортом. Когда-нибудь. Позже.

Кое-как заставив ноги двигаться, я преодолеваю последние сотни футов до школьного крыльца, взлетаю по лестнице и на автопилоте несусь по пустому коридору второго этажа.

Дверь класса я распахиваю с эффектом, достойным театральной сцены. Задыхающаяся, с красным лицом и волосами, которые решили жить своей жизнью и залезть мне прямо в рот.

Нужно было посмотреть расписание перед выходом, потому что если бы я знала, что биология, будет вторым уроком, а не третьим, то никогда бы не пришла. Тем более посреди занятия. Я вообще не хотела выбирать этот предмет, но послушала Лизу и поверила в сказку, что это будет легко и даже забавно.

В классе воцарилась гробовая тишина, и все уставились на меня. О, просто «обожаю» этот момент.

— Провал… — шепчу, поправляя волосы — Здрасьте. Простите, я могу…?

— Ты что, возомнила, будто можешь являться на мой урок, когда заблагорассудится?! — мистер Питт вскочил так резко, будто его укусил один из его любимых муравьев.

Третье опоздание за неделю. Мне точно не сдать этот предмет. Опаздывать к мистеру Питту — это как добровольно записаться в отряд «чистим клетки крыс до конца своих счастливых школьных дней».

— А-а-а… я… не… мой будильник… — пытаюсь одновременно отдышаться и оправдаться, но не получается ни то, ни другое.

Ужасная комбинация.

Кто-то в классе хихикнул. Кажется, это был голос Терезы. У нее всегда этот писклявый смех, будто кто-то водит вилкой по тарелке.

— Тернер! — учитель сделал паузу, придумывая наказание. — После уроков останешься убирать кабинет. Заодно поможешь Кристоферу почистить крысиные клетки.

Хихиканье стало громче.

— Что?? Почему…?!

Мистер Питт прищурился, поправляя очки.

— Потому что это твое третье опоздание за неделю, Тернер. Кристофер сегодня как раз работает в лаборатории, так что он проследит, чтобы ты вычистила все до последнего угла и ничего там не разгромила. Может, под его присмотром ты научишься ответственности и дисциплине.

— Но, мистер Питт…

— Хватит срывать урок! Займи свое место, юная леди!

Спорить с ним было все равно что спорить с бетонной стеной. Хотя стена, возможно, была бы мягче.

Недовольно падаю на стул и машинально кидаю взгляд на Криса. Вот уж с кем я точно не планировала проводить время после уроков, так это с ходячей энциклопедией.

Он поймал мой взгляд и тут же отвернулся, уткнувшись в учебник.

Черная футболка с логотипом школьного научного клуба — ну, конечно. Наверное, он не расстанется с этой эмблемой даже на выпускном. Поверх накинута оливковая рубашка, которая немного разбавляет его неприметный образ.

Кристофер Эванс.

Самый тихий парень школы «Ист-Вэлли». Непопулярный и умный до невозможности. Он из тех, кто знает ответ еще до того, как учитель закончит задавать вопрос.

Но если честно… он совсем не похож на классического «ботаника». Высокий, стройный, с темно-каштановыми вьющимися волосами, которые вечно лезут ему на лоб, пряча изумрудные глаза.

А когда он улыбается…

Да, он определенно стал чертовски привлекательным. Удивительно, что у него до сих пор нет девушки. Хотя, учитывая его график, наверное, нет времени даже на нормальный сон.

В средней школе ходили слухи, что он играл в баскетбол и у него даже были друзья, но потом случилась одна «C» (кстати, именно по биологии), и его отец подумал, что сын скатится по наклонной, если продолжит в таком духе. Мистер Эванс решил, что Крис станет гением науки, даже если придется выжечь из него все остальное. И с тех пор Кристофер спрятался за стопками книг.

Боковым зрением замечаю, что его взгляд снова скользнул по мне. В голове проносится паническая мысль: «Да что не так?!»

Машинально тянусь к волосам, пытаясь пригладить их. А может, у меня лицо в кленовом сиропе?

Резко отворачиваюсь к окну, уткнувшись взглядом в раскидистый дуб.

Мы учимся вместе с первого класса. В начальной школе получали одинаковые дурацкие грамоты за «активное участие в проектах». Да-да, я тоже была немного другой раньше.

Иногда мне кажется, что он до сих пор смотрит на меня так, будто ждет, что я что-то скажу, но после той дурацкой записки мы ни разу больше не разговаривали. А в старших классах вообще перестали даже здороваться.

Внутри неприятно кольнуло.

Тот год в средней школе был худшим в моей жизни. В двенадцать лет ты отчаянно пытаешься казаться крутой, но на деле жутко трусишь. Особенно когда твой собственный дом перестает быть безопасным местом, а привычный мир трещит по швам.

· · · · ·

Крис стоит у края школьного двора, крепко сжимает в руках сложенный вчетверо листок бумаги, будто он может убежать.

— Никки… — окликнул он неуверенным голосом. — Это тебе.

Я спешила домой, но эта ситуация была настолько неожиданной, что заставила меня остановиться.

Нахмурившись, беру и разворачиваю записку прямо при нем.

Там красуется всего одна фраза, написанная кривым почерком.

Прочитав это, я просто… рассмеялась.

Так, что услышали все остальные.

— Ты серьезно? Прогулять? С тобой?

Кто-то из проходящих мимо кинул смешок. Но я даже не увидела, кто это был.

Крис стоит и не двигается. Как вкопанный. Он не пытается меня перебить или как-то объясниться. Просто смотрит и ждет, когда я остановлюсь.

Но я не останавливаюсь.

— Это… мило, конечно, — мягко говорю, все еще улыбаясь, — но тебе не кажется, что ты немного… не в теме?

Растерявшись, он быстро опускает глаза, забирает записку обратно, и, небрежно поправив свои очки, поспешно уходит под смешки других ребят.

· · · · ·

Перевожу взгляд на Криса и замечаю, что он не пишет. Смотрит в тетрадь, будто читает, держит ручку, но не пишет ни слова.

Спустя несколько секунд он медленно проводит ладонью по волосам и снова начинает писать.

— Муравьи-листорезы распространены в тропических лесах Центральной и Южной Америки… — монотонно бубнит мистер Питт, навевая сон.

Я продолжаю машинально чиркать что-то в тетради, прогоняя мысли о прошлом. Конспектирую основные тезисы, иногда отвлекаясь на рисование маленьких язычков пламени на полях и выводя слово «хаос». Почти весь март посвящен изучению этих муравьев. Скука смертная.

Звонок прозвенел как спасительный гимн свободы, класс одновременно выдохнул и засуетился к выходу.

Кафетерий встретил нас запахом картошки фри и шумом сотни разговоров.

— Ох, и сочувствую я тебе! — рассмеялась Лиза, пока мы занимали наш столик у окна. — Уборка с Крисом. Это так романтично! — она театрально приложила руку к груди.

— Хватит тебе. И так день не задался, — бурчу, толкнув ее локтем в бок.

Лиза — моя противоположность. Она — спокойствие и ходячий синоним слова «правила». Живет будто согласно инструкции: домашние задания всегда выполнены вовремя, ланч-бокс собран с вечера, а репутация чище, чем у новорожденного.

Ее русые кудри игриво касаются плеч, хоть как-то отвлекая внимание от скучного наряда — белая футболка и синие джинсы. Почти всегда.

С раздражением сдергиваю прозрачную пленку со своего сэндвича, мысленно продолжая злиться на несправедливость мистера Питта.

Лиза лишь понимающе хмыкает на мой агрессивный выпад.

— Да ладно, — улыбнулась она, потягивая диетическую колу через трубочку. — Ты его даже не заметишь. Он как те букашки, которых разводит.

— Точно… Как те муравьи… Как же они называются? — хмурюсь, пытаясь вспомнить.

— Листорезы, — с довольным видом отвечает подруга.

— Точно!

— Слышала… — Лиза придвинулась ко мне почти вплотную, будто собиралась выдать секреты Пентагона. — Наш листорез в тебя влюблен.

— О, нет! Где ты набралась этой глупости? — демонстративно закатываю глаза, а сама невольно вспоминаю ту дурацкую записку. В горле начинает пересыхать.

— Алекс на днях заходил в лабораторию к мистеру Питту, чтобы умолять о пересдаче теста, иначе тренер отстранит его от матча. Говорит, Эванс сидел там один и выводил твое имя на полях своего драгоценного научного блокнота, так увлеченно, что даже не заметил, как вошел посторонний.

— Уверена, Алексу просто показалось, — фыркаю, пытаясь придать голосу как можно больше безразличия. — И вообще, Алекс и сплетни? Как-то не вяжется.

— О-о-о, Ник, ты даже представить себе не можешь, какими парни бывают сплетниками. Хуже девчонок.

Улыбаясь, откидываюсь на спинку стула, и вот уже открываю рот возразить, как именно в этот момент к нашему столику подходят они. Рик и Алекс.

Рик — мой парень и капитан футбольной команды, и мечта почти всех девчонок школы. Красная футболка, как всегда, плотно обтягивает его мышцы, которыми он поигрывает по пути к нам. Он всегда выглядит так, будто только что сошел с обложки журнала «Идеальный парень года».

Алекс — его лучший друг и, по сути, его тень. Такой же спортивный, но менее дерзкий. В любых вопросах он прислушивается к Рику и вечно ему поддакивает. А еще он встречается с Лизой.

Собственно, именно так она и появилась в моей жизни. Когда Рик взял меня «под крыло» своей популярности, нам с ней просто пришлось подружиться, ведь мы оказались в одной компании. Забавно: то, что начиналось как вынужденное общение с девушкой лучшего друга моего парня, в итоге переросло в единственную дружбу, которой я сейчас дорожу.

— Что насчет пятницы, дамы? — оживился Рик, подбрасывая бутылку воды и ловко ловя ее.

— Никки, ты вроде говорила, что твоя мама снова уезжает, — Алекс оторвался от телефона. — Знаешь, что это значит?

— Опять у меня? Может, придумаем что-то другое? — скептически вскидываю бровь.

— А что тебе не нравится, детка? — Рик приобнял меня за плечи и попытался поцеловать в щеку, но я ловко увернулась.

— В прошлый раз вы все свалили, а я почти до утра оттирала полы от рвоты. Сама!

— В этом и есть суть тусовок! — издевательски усмехается Алекс.

— Ну, может, в таком случае эстафету по уборке возьмешь ты?!

— Не кипятись, детка, — снисходительно бросил Рик. — Просто не мужское это дело.

Вот это его «детка» иногда звучит мило, но чаще — как напоминание, что я просто часть его коллекции. До меня у него уже были отношения с пятью девушками. И вспоминать, что я шестая в списке, не очень-то приятно.

— Я помогу тебе, — мягко сказала Лиза, накрыв своей теплой ладонью мою руку.

— Ладно. Но это последний раз, — сдаюсь под общим напором.

— Конечно, последний, — ехидно поддакнул Алекс, подмигнув Рику.

— Да чтоб тебя!

— Привет, Рик, — протянула Тереза своим тонким, почти писклявым голоском, подходя к нашему столику. — Можно тебя на минутку?

Я чуть не зажмуриваюсь от такого писклявого приветствия — как же я ее терпеть не могу. Терри выглядит так, будто только что вышла со страниц мужского журнала. Смуглая азиатка, с длинными каштановыми волосами. Всегда идеальный макияж, пышная грудь и декольте, которое было на грани школьного дресс-кода, не могли не привлекать внимание парней. Уверена, о ней мечтает буквально каждый.

— Да, конечно, — Рик сразу подскочил. — Девчата, скоро вернусь.

Пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно.

— Боже, эта девка слишком часто вокруг него крутится, — прищурилась Лиза.

— Да ладно тебе, — отмахиваюсь несчастным сэндвичем, который никак не могу доесть.

— Тернер, почему я слежу за твоим парнем больше, чем ты?

Снова пожимаю плечами. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло, напоминая о знакомом чувстве пустоты. Точно так же у меня перехватывает дыхание, когда мама случайно роняет фразу об отце, а потом резко замолкает, делая вид, что ничего не произошло. В такие моменты мне становится настолько некомфортно, что хочется поскорее сбежать на очередную вечеринку, раствориться в толпе и вообще ни о чем не думать.

Черт, и почему я просто не повернусь к нему и не скажу: «Пошел ты, Рикки»?

С другой стороны, часть меня упрямо тянется к его уверенности. К тому, что он — настоящий герой всех школьных тусовок и к тем редким моментам, когда кажется, что он может быть милым.

Или это только кажется?

Закрываю глаза и глубоко вздыхаю, пытаясь сбросить эти мысли.

· · · · ·

ЭНТОМОЛОГИЧЕСКИЙ АРХИВ: ЛИСТОРЕЗЫ

Запись #2

В колонии отсутствует эгоизм. Если какому-то элементу плохо или он не справляется, система мгновенно перестраивается, чтобы помочь.

__________

Шестой урок закончился, и школа опустела за считанные минуты.

— Здравствуй, мой худший вечер… — бормочу, выжимая тряпку в ведре.

Крис молча поливает растения.

— Нет, ну правда! За что?! Я опоздала случайно! Будильник сломался! И вот тебе справедливость! — злюсь уже не столько на мистера Питта, сколько на саму себя.

Напряжение доходит до предела, и я с грохотом откидываю швабру. Не собираюсь заниматься этим рабством, я не уборщица в конце концов и не специально прогуливаю его уроки. Я этого не заслужила.

Крис вздрагивает. Грохот в пустом классе раздается слишком громко.

Он медленно оборачивается, смотрит на упавшую швабру, а затем — на меня. Не говоря ни слова, откладывает свои дела, подходит, поднимает инвентарь и начинает мыть пол.

Ну и ладно, не так уж я и против. Лучше предоставить дело тому, кто лучше с этим справляется. Запрыгнув на парту, я поудобнее устраиваюсь на деревянной поверхности и демонстративно утыкаюсь в телефон, всем видом показывая, что моя часть отработки на этом закончена.

Через десять минут полы уже блестят, а Крис перемещается к дальним стеллажам. Он возится там с такой поразительной бережностью, что мне становится жутко интересно. Не выдержав, сползаю с парты и подхожу ближе.

— Эй, а что это?

— Формикарий, — отвечает Крис, аккуратно снимая стекло.

— Фор… ми… что?

— Муравьиная ферма. Здесь живет колония муравьев.

— Иу, — морщусь, но все равно наклонилась ближе.

Маленькие муравьи тащат крошки, строят ходы, копошатся с личинками. Они кажутся такими спокойными и дисциплинированными — то, чего так не хватает мне.

— У них четкая иерархия, — тихо продолжает Крис. — Королева, рабочие, няньки…

Он говорит это так увлеченно, что я на мгновение забываю о том, что он замкнутый ботаник.

— Смотри, вот эти мелкие — это рабочие-няньки. Они никогда не выходят наружу. Видишь, как один из них аккуратно чистит усики другому? Это их способ общения и ухода. Они буквально заботятся о каждом члене колонии, проверяют, все ли в порядке, передают капли сиропа из уст в уста. У них нет эгоизма и, если кому-то плохо, система перестраивается, чтобы помочь.

Его голос оказывается такой... успокаивающий. Поймав себя на этой мысли, я замираю. И почему я не замечала этого раньше? Столько лет учиться в одном классе, слушать, как он отвечает у доски, и ни разу не расслышать, какой у него на самом деле теплый голос.

Ловлю его улыбку боковым зрением, и, черт, она заставляет меня задержать взгляд. Сердце почему-то ускоряет ритм, и мне это совсем не нравится.

— Интересно… Даже у муравьев есть порядок. А у нас сплошной хаос.

Он застенчиво улыбается, опустив взгляд. В этот момент между нами повисает неловкая тишина. Ненавижу такие моменты. Именно в них в голову начинают лезть различные паршивые мысли и старые ситуации. Мне вдруг становится так стыдно за тот день и за то, что я столько лет делала вид, будто Эванса не существует. А сейчас мы вдвоем, здесь, и он общается как ни в чем не бывало. Думаю, нужно как-то все исправить. Прямо сейчас.

— Кстати! — спохватываюсь я. — У меня завтра вечеринка. Приходи.

Он замирает, а мое тело обдает кипятком от того, что я выпалила не подумав. С чего вообще Кристоферу Эвансу идти на вечеринку? С чего вообще мне его звать?!

Черт, это выглядит нелепо.

— Звучит… классно. Но завтра у меня встреча в научном клубе.

Конечно. Я совсем не удивлена. Ходячая мировая энциклопедия имеет дела поважнее, чем тусить и отрываться в единственные школьные годы. Как я могла забыть.

— Ты же не всю ночь там будешь, — решаю настоять.

Это уже азарт под названием «уломай ботаника».

— Ну… мы один глобальный проект дорабатываем. Он важный…

— Так ты не придешь?

— Я постараюсь. Не обещаю. Но… если получится.

— Ладно. Как хочешь, — пожимаю плечами и, взяв рюкзак, направляюсь к выходу, даже не попрощавшись. Мне почему-то стало неприятно, будто меня обманули в глупом фокусе. Смесь неловкости, стыда и злости на себя.

Когда я подхожу к выходу из школы, мое настроение становится еще хуже.

— Да вы издеваетесь! — вскрикиваю, взмахнув руками.

На улице льет дождь.

Останавливаюсь в конце пустого коридора, достаю телефон и начинаю судорожно набирать текст.

За шумом капель я даже не слышу глухих шагов за спиной.

— Эй, Никки…

— И снова привет… — бурчу, не отрываясь от экрана.

— Все в порядке?

— Да. Просто мой парень — идиот! — резко выдыхаю, закатив глаза. — Он сказал, что уже выпил и не сможет приехать за мной.

Кристофер молча достает из рюкзака зонт и протягивает мне.

— Не уверена, что твой зонт исправит ситуацию… — выдавливаю, потирая лоб.

— Могу подвезти тебя домой… — вызывается Эванс, нервно сжимая лямку рюкзака.

— Подвезти?

— Да. Я езжу в школу на велосипеде… — выдыхает он.

Я не в силах удержаться, и из меня вырвался нервный смешок.

— О, да! Конечно! Всю жизнь мечтала прокатиться на велосипеде под дождем!

Крис пожимает плечами, совершенно не настаивая и, возможно, понимая всю нелепость ситуации.

— Ладно, тогда хорошей прогулки.

— Стой! Ладно-ладно! Я поеду, — останавливаю его, почти не веря, что сказала это вслух.

Он закусывает губу, стараясь не выдать улыбку, которую я все равно замечаю.