Тени Дюн

— Хорошо, — стиснув зубы, сказала она. — Но давай сделаем это синхронно.

Идрис согласно моргнула, довольная результатом.

— Хадар! Вернуться на ноги! — прозвучал чёткий приказ. Алера почувствовала, как внутри нарастает напряжение. Мышцы дрожали от усталости, но отступать было поздно.

— Раз.. два... три! — выдохнула Идрис. Затем — лишь шелест туники в воздухе.

Алера пружинисто оттолкнулась опорной ладонью от камня, сделав мощный замах свободной рукой и ногами. В следующий миг сгруппировалась, превратившись в тугой комок энергии, и взмыла вверх. На долю секунды ей показалось, что она победила ветер. Вращение вышло чистым, девушка сделала два полных оборота, почти зависнув в пространстве. Затем её ноги описали дугу и вернулись к сталагмиту мягким, бесшумным приземлением. Но камень вдруг оказался предательски скользким, и стопа поехала вперёд, потеряв сцепление. Тело неумолимо продолжило движение, и Алера поняла, что падает. Инстинктивно она выбросила руки вперёд, пальцы схватили колонну, но лишь чиркнули по гладкой поверхности. Она услышала скрежет своих ногтей по камню. Время, казалось, замедлилось, и в этом тягучем моменте она успела подумать: «Всё, доигралась». Её провело вниз по острым обломкам, но руки вдруг нащупали небольшой выступ и чудом успели зацепиться за него. Она зависла, ощутив резкий рывок сухожилий.

— Алера! — крикнула Идрис. Она стояла на своей колонне и глядела на неё сверху вниз.

Ровно за секунду до того, как девушка начала падать, Рувим уже оттолкнулся от своего наблюдательного пункта, нарушив обещание никого не спасать. Он заметил микросрыв ещё раньше: едва уловимое дрожание опорной стопы, тот миг, когда корпус чуть потерял ось. Этого хватило. Ученики замерли, не веря своим глазам — наставник двигался с такой грацией и скоростью, что казалось, он парит над сталагмитами, едва касаясь подошвами камней. Каждый его прыжок был просчитан, каждое движение выдавало совершенное владение телом.

Алера висела, удерживаясь из последних сил. Мир сузился до свиста ветра в ушах, ощущения камней под пальцами и пульсирующей боли в запястьях. В отчаянном усилии она пыталась обхватить ногами слегка изогнутую колонну.

Сквозь туман и пот, застилавший глаза, девушка разглядела, как с разных сторон к ней стремительно приближаются три фигуры, среди которых она узнала Ксодара и Тангама. Но кто-то третий добрался до неё первым. «Кто? — успела подумать она, прежде чем сильная, уверенная рука сомкнулась на её запястье, останавливая неизбежное падение.

— Решила полетать, птичка? — услышала она насмешливый тон своего наставника.

Голос Рувима звучал спокойно и даже немного издевательски. Он сидел на вершине колонны, перегнувшись через край все корпусом. Одной рукой он уверенно упирался в платформу, а второй держал руку Алеры — не столько помогая, сколько контролируя ситуацию. Его хватка была крепкой, но он не торопился поднимать её наверх. В его движениях не было ни спешки, ни желания поскорее её спасти.

— Думаешь, я тебя сейчас подниму? — продолжил он, словно читая её мысли. — Нет, пташка. Ты сама должна найти в себе силы выбраться.

Алера впилась зубами в нижнюю губу, собирая остатки злости, воли и концентрации. «Хорошо. Я покажу тебе». Свободной рукой она резко оттолкнулась от колонны и выбросила ноги вверх, чтобы оплести ими колонну. Ступни успели поймать выступы и зацепиться за них. Пальцами руки она нащупала в камне трещину и начала подтягиваться наверх, стиснув скулы от боли в запястьях. Всё произошло за считанные секунды. Рувим, понимая её манёвр, всё это время удерживал её от падения, позволяя прочувствовать всю тяжесть подъёма.

Вокруг, занимая соседние сталагмиты, застыли фигуры подоспевших учеников. Когда Алера, измученная, но полная решимости, добралась до вершины, Рувим помог ей подняться на одну с ним площадку, позволяя упереться ногами в его сапоги и обхватив за талию, как куклу. Алера, всё ещё дрожа от пережитого, подняла глаза и встретилась взглядом с Рувимом. Она впервые стояла так близко к нему, что смогла разглядеть на его лице каждую морщинку. В глазах наставника промелькнуло беспокойство, но он быстро скрыл это. Его туника пахла пылью и потом, но сквозь грубую ткань пробивалось живое тепло. Странно, но этот запах почему-то показался Алере знакомым. Чувствуя странную смесь облегчения и смущения, она уткнулась лбом в плечо наставника, сжав руками края его одежды и стараясь восстановить дыхание. Она вдохнула — и снова этот запах, знакомый до боли. Откуда? Рувим приподнял за подбородок её лицо, чтобы оценить моральное состояние, и в этот момент заметил глубокие порезы на её ладонях — от острых камней. Кровь из свежих ран оставляла тёмные следы на синей ткани его одежды.

— Безмозглая пташка, — произнёс он без тени жалости в голосе, отрывая её пальцы от своей рубашки и поднимая на уровень своих глаз. — Неужели крылышки так чешутся, что не терпится проверить, насколько твёрдой бывает земля? Вы все здесь, чтобы выжить, а не погибнуть из-за глупого бахвальства. — Он повысил голос, обращаясь ко всем ученикам. — Никогда не теряйте бдительность! Никогда не позволяйте гордости затмевать разум. Даже в самых сложных ситуациях нужно сохранять ясность ума.

Рувим помолчал, а затем добавил тихо, оборачивая на Алеру холодный взгляд:

— Ты жива только потому, что я тебе позволил. В реальном бою такого шанса не будет. Там не будет зрителей, чтобы аплодировать твоим красивым прыжкам. Там будет только смерть, которая не прощает ошибок. Ты это понимаешь, птичка?

Алера кивнула, чувствуя, как внутри всё закипает от обиды. Его слова жгли сильнее любого огня.

— Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Всем вернуться на подготовительную площадку! — приказал он группе. — Ты как? Сможешь дойти сама?

Этот простой вопрос снова хлестнул её по самолюбию. В груди всё загорелось от обиды, но она лишь выпрямилась и процедила:

— Я справлюсь. Я не ребёнок. Благодарю за заботу, учитель.

— Тогда шевели ногами, — рявкнул он, выпуская её из своих рук и давая возможность перепрыгнуть на другой сталагмит. — И не думай, что этот разговор окончен. Ксодар! Перевяжи ей раны.

Когда вся группа вернулась на исходный пункт, Ксодар, которому было поручено оказание первой помощи, подошёл к Алере с набором для перевязки. Но та лишь злобно оскалилась, как дикий зверёк.

— Я не нуждаюсь в опеке, — прошипела она, пытаясь остановить кровь краями туники. — Сама справлюсь!

Ксодар мягко, почти игриво, подсечкой толкнул её к валуну, заставляя сесть.

— Не упрямься, сестренка, — спокойно произнёс он. — Даже самым сильным иногда нужна помощь.

Алера хотела огрызнуться, но передумала. Она никогда не могла противостоять его твёрдой, но заботливой манере и с неохотным видом протянула ему руки. Ксодар быстро промыл раны антисептиком и, прежде чем накладывать швы, спросил:

— Вколоть нейроблокатор?

Алера покачала головой:

— Ерунда, потерплю.

Ловко управляясь с биосшивателем и сочувственно поглядывая, как девушка морщится от боли, он осторожно поинтересовался:

— Зачем тебе было делать сальто, сестрёнка? Да еще двойное! Никто не осмелился на такой высоте, даже Тангам. Это же верная смерть, особенно в первый раз.

— Идрис подговорила, — призналась Алера. — Мы хотели показать класс парням. И у неё получилось. А вот мне не повезло немного.

Ксодар на мгновение замер с бинтами в руках, затем продолжил, быстро обматывая свежие швы плотной обеззараживающей повязкой.

— Нет, сестрёнка, ты ошибаешься, — серьёзно сказал он, понижая голос. — Идрис не делала сальто. Она никогда бы не решилась — с её-то скудной техникой. Сальто сделала ты одна.

Алера похолодела, её глаза на мгновение расширились от удивления. До неё начало доходить, что она стала жертвой чужого коварства. Алера поразилась самой себе: как она позволила Идрис так легко себя обмануть? «Интересно, она смеялась, глядя, как я лечу вниз?» — мелькнула мысль.

— Я видел, как вы разговаривали перед прыжком, — продолжил Ксодар. — Но решение было твоим. И ответственность нести тебе.

— Знаю, — отрезала Алера, опуская голову. — Глупо. Но я хотела доказать…

— Доказать что? — мягко перебил он её, затягивая последний слой бинта. — Что ты храбрая? Мы и так это знаем. А впечатление можно произвести и без риска для жизни. Иногда ты действуешь слишком импульсивно.

— Мне это было нужно, — процедила она сквозь зубы. — Ты не понимаешь...

— Понимаю, — кивнул Ксодар, — тебе было нужно доказать это самой себе. Но есть и другие способы показать свою силу, не рискуя при этом всем. Мы здесь одна команда, сестрёнка, важен каждый из нас.

Последние слова заставили Алеру грустно улыбнуться. Ксодар действительно верил в то, о чём говорил, хотя реальность была куда более жестокой. Иллюзии командного духа для неё развеялись ещё в детстве, когда она лишние два года жила в детском корпусе. Те, кого она считала друзьями, после посвящения в шадаи отвернулись первыми — и первыми принялись издеваться.

В общих прачечных её встречали толчками и смешками. Вещи разбрасывали по полу, щёлок прятали за кадками, а то и вовсе подкидывали в чан тряпки, пропитанные техническим маслом. Ей приходилось стирать заново, иногда по три раза, пока вода не переставала темнеть, или получать наказание за неопрятный вид. В редкие дни ритуальных праздников никто не брал Алеру в игры. В библиотеке её скамья всегда оставалась пустой, потому что никто не хотел сидеть рядом. А наставники во время распределения наград намеренно пропускали её имя, несмотря на отличные результаты — для усмирения гордости.

Теперь, глядя на искреннюю веру Ксодара в единство Клана, она чувствовала странную смесь эмоций - от зависти к его наивности до тоски по тому, чего для неё никогда не существовало. Алера молча кивнула, скрывая горечь воспоминаний, не в силах разрушить его иллюзии правдой. Она положила перевязанные ладони на его плечи и осторожно прислонилась лбом к его лбу — не от раскаяния, а от осознания горькой иронии ситуации. Её рискованный трюк был жалкой попыткой доказать свою значимость в глазах тех, кому она была безразлична. Ксодар, не понимая истинной причины, принял её дружеский жест как знак доверия. Его лоб был тёплым, а её кожа — холодной от пережитого.

— Спасибо, — тихо произнесла Алера, не отрывая лба, — за то, что ты есть.

Эти слова прозвучали неожиданно для неё самой. Она не привыкла показывать слабость, но сейчас ей было нужно это прикосновение. Ксодар улыбнулся, не подозревая о буре чувств, бушевавших в ее душе.

— Всегда рядом, сестрёнка, — ответил он, легонько обнимая её за плечи. — Что бы ни случилось.

Алера закрыла глаза, впитывая это тепло, понимая, что, возможно, Ксодар оставался единственным человеком, который видел в ней сестру по духу. Она знала: завтра всё будет как прежде. Но этот миг — прикосновение лбами, его голос — останется с ней. Как шрам.

— Крепись, сейчас будет буря, — сказал он, мягко отстраняясь и едва заметно кивая в сторону Рувима. — Ты заставила мастера боя нарушить его же собственные правила, и он прижмёт тебя за этот трюк. Постарайся ему не перечить. Он такого не прощает.

Алера проследила за его взглядом и увидела, как новый наставник с мрачным видом расхаживает вдоль края скалы, наблюдая за учениками, которые получили возможность перевести дух. Кто-то разминал ноющие мышцы, кто-то жадно пил воду из фляги. Некоторые перешёптывались, обсуждая произошедшее. Идрис равнодушно растягивалась, будто недавний инцидент её не касался. Алера стиснула зубы, чувствуя, как желудок завязывается в узел от предчувствия неизбежного разговора, а также от желания прямо сейчас схватить Идрис за волосы и швырнуть в бездну ущелья. Она представила, как подтаскивает её к краю пропасти, как смотрит в холодные самодовольные глаза... Как медленно сбрасывает вниз, туда, где острые камни ждут свою жертву... Ксодар сжал её плечо.

— Брось, — тихо произнёс он, не убирая руки, — она того не стоит.

— Легко сказать, — пробормотала Алера. Прикосновение его ладони подействовало как эликсир, затушив вспышку ярости. — Как забыть то, что она сделала?

— Прими это как урок, — посоветовал Ксодар. — Идрис показала истинное лицо. И ты теперь знаешь, чего ожидать. Используй этот опыт, чтобы стать сильней. Не опускайся до её уровня.

Она глубоко вдохнула, отпуская образ падающей Идрис. Доброта Ксодара пугала её больше, чем гнев Рувима. Потому что с гневом она знала, как бороться. А с добротой — нет. Идрис усмехнулась, перехватив её взгляд. Алера сжала зубы, но не отвела глаз.

— Построиться! — прогремел приказ наставника.

Наблюдая за выстроившейся на скале шеренгой, впереди которой стояла провинившаяся Алера, Рувим задумчиво хмурил брови. В его голове сталкивались противоречивые мысли. С одной стороны, он понимал, что нарушил собственный приказ, спасая девчонку, и это могло подорвать его авторитет. С другой — она была одной из лучших, терять таких нельзя. «Баланс нужно восстановить, — мысленно решил он. — Ошибка должна быть наказана". Иначе завтра каждый искать лазейки, прикрываясь тем, что «даже мастер ошибается».

— Алера, — произнёс он ледяным тоном, — Я же ясно сказал, ваша задача — не сорваться вниз. Какого демона ты решила сверкнуть мастерством и сорвать тренировку?

Алера не могла признаться наставнику, что её провели, как ребёнка.

— Я лишь хотела проверить, на что способна, учитель, — ответила она спокойно. — Я рисковала только своей жизнью. Это была нелепая ошибка, не стоит преувеличивать последствия моих действий.

Рувима удивило её неожиданное самообладание. Он буравил ученицу взглядом, пытаясь проникнуть в её голову.

— Ошибка? — переспросил он. — Двойное сальто на высоте двести восемьдесят шесть метров? Ты играла со смертью, Алера. Твои амбиции едва не стоили тебе жизни.

— В душе истинного воина нет места страху, учитель, — гордо продекламировала она его слова. — Разве не так? Разве не в этом суть нашего пути?

— Суть нашего пути — долг, честь и подчинение, — сквозь зубы отчеканил Рувим. — Запомни это! Истинный воин не ищет смерти ради смерти, он ценит каждый момент жизни как возможность стать сильнее. Мы все здесь рискуем, но безрассудная смелость — это не храбрость, а глупость.

— Иногда это единственный путь к истинному пониманию своих возможностей, — не уступала Алера, сама не зная, почему. Точнее, знала, но не хотела признаваться даже себе. Она отчётливо понимала: наставник прав. Понимала, что ведёт себя дерзко. Но в этот момент ей было почти всё равно. Впервые в жизни она ощутила, что стоит по ту сторону страха. Не потому, что стала сильнее, а потому, что уже заглянула в пропасть. Страх превратился в пепел, оставив после себя жгучую потребность что-то доказать. Себе. Ему. Этому миру. Она расправила плечи, чувствуя, как по телу разливается странная смелость — та, что рождается из отчаяния.

— Если не рисковать, никогда не узнаешь, на что способен, — её голос прозвучал даже твёрже, чем она ожидала. — Страх — лишь иллюзия, которую мы создаём сами. Настоящий воин должен преодолевать его. Разве не так вы говорили, учитель?

Ученики напряженно наблюдали, как конфликт набирает обороты. Кто-то задержал дыхание, кто-то нервно сглотнул, не отрывая взгляда от Алеры. Некоторые перешёптывались, и до Тангама доносились обрывки фраз: «Зачем она перечит?», «Она сошла с ума», «Мастер её накажет». Все понимали, что ничем хорошим эта ситуация не закончится. Тангам попытался было сказать что-то в защиту Алеры, но Ксодар тут же остановил, предупреждающе покачав головой. «Не лезь, — беззвучно прошептал он одними губами. — Не сейчас. Посмотри на мастера».

Тангам послушно затих. Рувим стоял неподвижно, но в его позе чувствовалась тяжесть, от которой хотелось отступить.

— Я понимаю твой пыл и стремление что-то доказать, Алера, — медленно произнёс Рувим. Его взгляд был острым, жгучим. — Но истинное мастерство заключается не в безрассудных поступках, а в умении контролировать себя. И в первую очередь — свой язык.

— Контролировать? – Алера будто не расслышала последней фразы, которая, по сути, была подсказкой к завершению конфликта. Янтарно-карие глаза девушки сверкнули гневом, в огне которого быстро сгорало её напускное спокойствие. — Я полностью контролировала ситуацию, учитель. Каждый мой шаг, каждое движение были просчитаны. Я показала, что могу выходить за рамки ожидаемого, и выполнила все ваши задачи, даже больше!

— Твоей единственной задачей было выжить, а не устроить представление, — повысил в ответ голос Рувим. — Достижение цели должно стоять выше личных амбиций, а ты своё задание только что провалила.

Алера опустила голову, чувствуя смесь вины и негодования.

— Ты думаешь, что знаешь лучше меня, как нужно тренироваться? — продолжил наставник, стремясь выдавить из неё упрямство, как пасту из тюбика. — В нашем деле нет места самолюбованию и показухе! Каждое твоё действие должно быть направлено на достижение конкретной цели. Поверь, я видел много талантливых учеников, которые погибли из-за своей гордыни. Если ты считаешь, что правила не для тебя — ты глубоко ошибаешься. Здесь каждый подчиняется установленным законам, и ты не исключение.

Он помолчал, давая ей время осмыслить сказанное. Алера тоже молчала, хотя внутри закипал жар чистого, концентрированного протеста. Рувим, по всей видимости, воспринял её молчание как смирение, потому что заговорил уже тише, с явным намерением завершить спор.

— За проявленную беспечность ты будешь тренироваться на малых высотах, — вынес он свой приговор, слишком мягкий, на его взгляд. — Никаких сложных элементов, только базовая техника у подножия скалы. До тех пор, пока не докажешь, что готова к большему. И это в последний раз, когда я спасаю твою бестолковую голову.

Но Алере приказ наставника показался личным оскорблением. Она почувствовала, как к горлу подкатила волна возмущения.

— Тренироваться у подножия скалы? — её голос дрожал. — После всего, чего я достигла? Вы сомневаетесь во мне?

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, — ответил Рувим. — Я сомневаюсь в твоём самоконтроле.

Он повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор закончен. Но Алера не собиралась сдаваться.

— Да это просто уловка, чтобы сдержать мой потенциал! — воскликнула она, в её взгляде полыхала ярость. — Вы намеренно ограничиваете мои способности! Вы просто используете меня, чтобы потешить своё самолюбие и спасти свой авторитет!

По шеренге бойцов прокатился тревожный гул. Алера не видела, что происходит, — взгляд её намертво впился в спину наставника. Но по звуку шагов и перешёптыванию поняла: несколько учеников отступили, увеличивая дистанцию. Кто-то из друзей схватил её за руку — наверное, Тангам. Алера резко вырвала руку, не отрывая взгляда от мастера боя. Рувим остановился, и стало заметно, как вздулись жилы на его шее, а спина окаменела. Плечи чуть дрогнули, будто он с трудом сдерживал порыв обернуться раньше.

Девушка продолжила со злой иронией, в которой теперь сквозила горечь:

— Это уже не вопрос самоконтроля, учитель. Это вопрос доверия. Вы не верите, что я могу идти дальше. А, может быть, вы боитесь, что я когда-нибудь превзойду вас?

Медленно, очень медленно Рувим повернулся и подошёл к Алере. Наклонился к её лицу так близко, что его губы коснулись её уха.

— Ты не слышала моих слов о дисциплине, птичка? — прошипел он. — Что ж, я повторю. И раз ты так плохо осваиваешь теорию, я объясню на практике. На языке, который ты обязательно поймешь.

Он сделал шаг назад и сказал уже громче, чтобы слышали все:

— Значит, ты считаешь, что способна на большее? Что в тебе достаточно мастерства, чтобы перейти к более серьезным тренировкам?

— Испытайте меня, — ответила Алера, вскинув подбородок вверх.

— Пять полных кругов вокруг каньона, — жёстко сказал Рувим, — С полной боевой выкладкой. Без хроматекса. Немедленно приступить к выполнению.

На лицо Алеры легла тень. Каньон простирался на два с лишним фарсаха; его извилистые тропы, огибающие отвесные скалы, и резкие перепады высот были изнурительным маршрутом даже для опытных воинов. Каждый круг занимал налегке не менее четырёх часов, а с амуницией, без термозащитного костюма, — и того больше. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и самый сложный участок пути предстояло пройти под покровом ночи.

— Хотите избавиться от меня? — Алера задохнулась в волне негодования. — Напрасно. Думаете, какая-то прогулка по каньону меня испугает? Значит, вы плохо меня знаете! Это для меня разминка, не более.

Глаза Рувима потемнели.

— Тангам! — окликнул он. — Дай ей свою амуницию. Пусть почувствует, что значит настоящий вес ответственности.

Алера побледнела. Дополнительный вес заметно снизит маневренность и скорость. Поход, который и так не обещал быть лёгким, превратится в борьбу за выживание. Только сейчас она осознала, насколько далеко зашла в своём противостоянии. Если продолжит, Рувим заставит её ползти вокруг каньона на коленях. Пора остановиться и покорно взойти на плаху, чтобы сохранить хотя бы остатки растоптанной гордости.

Дрожа от унижения, она медленно опустилась на одно колено, как того требовал регламент. В горле встал ком, но она всё же выдавила, не поднимая глаз:

— Приношу извинения за дерзость, учитель. Я склоняюсь перед вашим решением. И обязуюсь исполнить назначенное.

Алера не стала просить пощады, хотя по регламенту наставник не мог в ней отказать. Признать своё поражение для неё было бы куда большим позором. Она бросила мимолетный взгляд на него снизу вверх, прежде чем снова опустить голову. Он смотрел на неё не злобно, а лишь с тяжёлой, почти равнодушной усталостью, и это было страшнее всякой вспышки гнева.

— Хорошо, что ты поняла хотя бы это, — сказал он, слегка кивнув. — Но помни: ещё раз переступишь черту — и правила больше тебя не защитят.

Он на миг задержал взгляд на её склоненной голове. На напряжённой линии шеи, где билась едва заметная жилка. Затем добавил:

— Пусть твоё испытание станет уроком самоконтроля и дисциплины. Если, конечно, у тебя хватит ума учиться. А теперь встань.

Тишина стояла такая, что было слышно, как шуршит пыль под подошвами учеников. Рувим произнес уже громче, обращаясь к отряду:

— Запомните: если кто-то из вас позволит себе подобную халатность, наказание будет таким же. Высота не прощает ошибок, а я не прощаю беспечности и безрассудства.

Стараясь не обращать внимания на взгляды друзей, Алера готовилась к походу. Она знала, что все смотрят на неё — кто с тревогой, кто с сочувствием — но виду не подавала. Молча, с упрямой сосредоточенностью, облачилась в боевое снаряжение. Накинула бронежилет из тонких пластин обсидианита; затянула ремни так туго, что стало трудно дышать — не от злости, а потому что так правильно. Затем привычно пробежалась по содержимому рюкзака — фляга, фонарь, аптечка, инструменты. Альпинистское снаряжение перебрала заново, аккуратно укладывая крючья и карабины на отведённые места: в долгом переходе любая мелочь должна лежать строго по порядку. Бросила взгляд на лежащий рядом защитный костюм — хроматекс, её шанс облегчить предстоящий путь. Он мог уберечь от палящего солнца и жажды, смягчить удары при падении, снизить нагрузку на мышцы. Но Рувим ясно дал понять: никакого хроматекса во время этого похода. Алера с сожалением свернула его в компактный рулон и сложила в подсумок. Что ж, справимся и без него. Наконец, пристегнула на бедра пояс с метательными клинками, надела ножны для меча и теневого хлыста, застегнула ремешки и проверила, чтобы рукояти удобно ложились в ладонь.

Щеки её пылали. Не от солнца — ущелье уже окутывали лиловые сумерки. От стыда, от ярости, от унизительной ясности: это не наказание. Это показательное унижение.

Шагнул Тангам. Он молча поставил у её ног свой рюкзак, оружие, снаряжение, флягу, свёртки с провизией. Заговорить он не решался, лишь смотрел на неё, ожидая хоть какой-то реакции — кивка, слова, взгляда. В глазах читалась мольба: "Не вини меня, у меня нет выбора».

— Надевай доппарь, — беспощадно бросил Рувим коротким, привычным для всех приказом.

Алера молча опустилась на землю. Собственный рюкзак уже давил на плечи, а теперь предстояло взвалить на себя ещё и это — чужой вес, чужую волю. Облачаться в дополнительное снаряжение сложнее: нужно идеально совместить элементы двух комплектов. Если неправильно распределить вес, спина начнёт ныть, а к концу перехода будешь ползти на четвереньках. Всё должно сидеть плотно, не натирать, не болтаться, не стучать. Каждая мелочь имела значение: лишний звук может привлечь зверя, а мозоли — стоить жизни. Алера пристегнула ножны Тангама поверх своих, закрепила на поясе ещё одну связку клинков, перекинула через плечо второй моток верёвки. Нагрузка ощутимо возросла. Краем глаза она заметила, как Тангам отодвинул в сторону самый тяжёлый комплект карабинов — массивных, с двойным креплением. Он поймал её взгляд и коротко кивнул: «Бери остальное — я прикрою». Закрепляя на спине его рюкзак к своему с помощью строп, она услышала, как натужно скрипнули ремни. Лямки врезались в плечи.