Чаровница для альфы

А потом хорошая грунтовая дорога стала ухабистой, с глубокими колеями, вымытыми дождевой водой, и ему пришлось сосредоточить всё своё внимание на управлении машиной, забирающейся всё выше и выше в горы. Да и сиденье скрипело уже не только подо мной.

Через полчаса плавных покачиваний словно по волнам, сменяющихся резкими рывками, среди деревьев замелькали огни факелов, выстроившихся по периметру небольшой искусственно созданной поляны, где мы и остановились минутой позже.

- Это парковка для тех, кто приезжает на машинах, - пояснила для меня Елена, когда мы вышли на улицу. - Два раза в год за неделю до летнего и зимнего солнцестояния родители или вожаки стай приводят к Майынке своих волчат, которым уже исполнилось десять. В этом возрасте мы первый раз оборачиваемся. И она предсказывает им судьбу и предназначение. Тех малышей, кто обернулся совсем недавно и ещё недостаточно освоился в новой сущности, чтобы добраться сюда по лесу в волчьем обличии, и привозят на машинах. Но пешком пройти всё равно придётся.

И мы зашагали по тропинке среди деревьев, слабо освещённой всё теми же факелами, расставленными уже на большем расстоянии друг от друга и не способными развеять кромешную темноту вокруг. Но, несмотря на это, я вдруг успокоилась. Лес полнился звукам и шорохами, словно разговаривал с нами, рассказывая свою историю. Шелестом листьев, скрипом мелких камешков под нашими ногами, далёким журчанием ручья. И я как будто наполнялась энергией, всё глубже и чаще вдыхая невероятно пахнущий сырой воздух. И даже туман, поползший по земле среди тёмных стволов и густого папоротника, ощущался мягким и тёплым.

А потом он подсветился впереди оранжевым пятном, и совсем скоро мы вышли к яркому костру перед старым, немного скособоченным деревянным домиком.

Возле него прямо на земле сидела пожилая женщина, родившаяся, казалось, не меньше сотни лет назад. Кожа её лица, на котором плясали отблески огня, была сухой и обветренной, голову с жидкими седыми волосами венчала матерчатая полоска с торчащими вверх перьями филина, а на саму ткань были нашиты медные бляшки и нитки бисера, скрывающие раскосые глаза. Её костюм напоминал холщовый халат, отороченный шкурами животных и разноцветными лентами с бронзовыми колокольчиками и бубенцами. Рядом, прислонённый к одному из трёх лежащих вокруг костра брёвен, стоял большой бубен, обтянутый кожей.

- Добро пожаловать домой, снежная кошка, - скрипуче пророкотала в полной тишине шаманка, не поднимая взгляда, а по моей шее сзади побежали трепетные искорки любопытства и тепла. Она даже ещё не видела меня, стоящую за кругом света, но уже знала, кто к ней пришёл. Насколько же сильна она была? Или всё же ошибалась, и я не та, кем она меня считала? - Присаживайся. Я ждала тебя, девочка. Мы все ждали.

Елена с Исайей непонимающе переглянулись и остались стоять, в то время как я приняла приглашение и опустилась на ближайшее к шаманке бревно по её правую руку.

- Не жди, о прошлом не скажу, - тихо проскрипела Майынка, как поскрипывали многовековые деревья вокруг. - Самой придётся дознаваться. Сил хватит. Мне же туда дорога закрыта. Бабка твоя постаралась.

Я неосознанно закусила ноготь на указательном пальце. Упоминание о бабушке озадачило меня. Неужели она тоже была из шаманов или ведьм?

- Я лишь путь укажу, - порывшись в складках своей одежды, Майынка извлекла из кармана горстку сухих трав и кинула её в костёр, взвившийся вверх яркими искрами. В воздухе поплыл дурманящий аромат. - Не стой столбом, волк, - грубо бросила она, резко крутанув голову в сторону Исайи. - Напротив садись. Раз привёл её, подстрахуешь. Якорем её в этом мире станешь. Силой поделишься, если исчерпает себя слишком. От тебя не убудет.

По лицу Исайи было чересчур хорошо видно, что он об этом думает. Но ослушаться он не посмел. Видимо, авторитет Майынки был безусловным. Даже для этого нахального волка. Только уголки его губ вздёрнулись словно в оскале, когда он, не издав ни звука, сел слева от шаманки так, что его полностью скрыло пляшущее между нами пламя.

Майынка медленно развела руки в стороны и закачалась вперёд-назад с закрытыми глазами, а по лесу поплыло гипнотизирующее монотонное гудение её старческого голоса, проникая под кожу протяжным «м-м-м». Огонь приковал к себе мой взгляд трескучим танцем, лапы плотного дымчатого тумана доползли до самых ног, укутывая их тяжёлым одеялом, а веки начали тяжелеть.

- Прочувствуй мир вокруг себя, - долетел до меня ещё более тихий и повелевающий скрип. - Коснись его рукой, ощути плотность воздуха, как он течёт сквозь твои пальцы.

Удивительно, но представить всё это оказалось не так уж и сложно. Лесной воздух действительно скользил по коже лёгкой прохладой. Как шёлковая ткань.

- Сожми его и подкинь…

Я сомкнула пальцы и махнула рукой вверх, словно подбрасывая закрывающую мне обзор тюль.

- А теперь подумай о том, кому ты будешь задавать свои вопросы, и падай…

И не чувствуя ни капли страха, я откинулась назад, спиной в открывшуюся пропасть. В нижний мир давно ушедших духов. К той единственной, кто был рядом с самого моего рождения.

Глава 6

- Мам! Мамулечка, ну где же ты?

Из непроглядного тумана, в котором я оказалась, передо мной появилась красивая девушка лет двадцати, и я с удивлением узнала в ней ту, кого видела только на паре фотографий, что с самого детства показывала мне бабушка. Майя - моя мать, умершая ещё совсем юной во время тяжёлых родов сразу же, как дала мне жизнь. В честь неё бабушка и назвала меня, убрав из её имени первую букву. А потом как-то незаметно Ян убрал из него и ещё одну, сократив его до Ая.

Майя была взволнована, но её лицо сияло радостью, а когда к ней выплыла из тумана ещё одна женщина, вытирая руки о передник, она схватила её ладони и сжала их в своих:

- Мам, я замуж выхожу. Дима сделал мне предложение.

- Дима? - моя бабушка нахмурилась и отошла на шаг назад. - Я же отвадила от тебя этого оборотня. Он тебе не пара. Ты ведунья, он барс. Ничего из этого союза не выйдет. Вы даже ребёнка родить не сможете. Вы не совместимы. И думать забудь, - жёстко отрезала она, а моя мать разочарованно поникла.

- Мамуль… Мы любим друг друга. И никакие твои предрассудки не помешают нам быть вместе. А насчёт ребёнка ничего не известно. Оборотни ведь никогда не связывали свою жизнь с людьми, - Майя умоляюще заглянула ей в глаза: - Мамуль, порадуйся за меня. Я ведь только с ним могу быть по-настоящему счастлива. А без него - никак.

- Его стая тебя не примет, - бабушка была категорична. - Ты будешь для них всегда чужая.

- Ну почему ты так в этом уверена? - Майя всплеснула руками. - Ты же не провидица, в конце концов, а ведьма.

- Они животные и живут инстинктами. Выбирают только себе подобных в пару. Особей своего вида. Это законы природы, которые вы пытаетесь нарушить. Его стая заставит его найти себе кошку для продолжения потомства, - раздражённо настаивала моя бабушка, пытаясь образумить влюблённую дочь, но та была непреклонна.

- Он животное только на половину, и человечнее многих твоих знакомых, - разозлилась Майя. - А насчёт стаи, его отец дал своё согласие. А если бы и нет, Диме всё равно. Я для него важнее. Так что мы поженимся, нравится тебе это или нет.

Видение - а то, что это было именно оно, я не сомневалась - растаяло в тумане, оставляя после себя какую-то незавершённость, но мгновением позже Майя снова материализовалась из дымки и подошла к стоящей спиной ко мне матери, с нежностью приникая к её плечу:

- Мам, давай мириться. Год прошёл, и я очень скучаю.

Моя бабушка удручённо вздохнула, и, так и не повернувшись, опустила голову набок, коснувшись щекой её макушки. В этом была вся она. Скупа на ласку и проявление чувств, но Майя, как и я, распознав в этом жесте согласие, крепко обняла её за тонкую талию.

- Маму-улечка, у меня всё хорошо, правда. Ты зря переживала. А ещё… У нас с Димкой будет малыш. Дочка. Где-то через полгодика.

Несколько секунд стояла полнейшая тишина, а потом бабушка положила ладонь на голову Майи, прижимая её к себе, и я различила её шёпот, пропитанный горечью и болью:

- Бедная моя девочка. На что же ты себя обрекла. Но ничего, ничего, я всё исправлю.

И Майя вдруг обмякла, сползая на пол.

Моё сердце заходило ходуном в грудной клетке. Что это значило, что она собиралась исправлять? Я не могла поверить, что моя родная бабушка была способна навредить собственной дочери и её ещё нерождённому ребёнку. Нет-нет, такого просто не могло быть.

- Мама, как ты могла? Зачем? - сидя на кровати в слезах, Майя заламывала руки, глядя на ту снизу вверх, и моя бабушка, присев перед ней на колени, заговорила спокойно и вкрадчиво, хотя по её лицу было хорошо видно, как непросто ей даются признания.

- Много лет назад, когда я училась у Майынки колдовству, она предсказала мне, что если моя дочь свяжется с себе не подобным, то у них родится дочь. И каждая из стай оборотней начнёт охоту на неё, ведь от её выбора будут зависеть сотни жизней. Я пыталась уберечь тебя от такой судьбы. Но раз ты пошла мне наперекор, то забрать вас с Алтая - единственное, что я могла сделать. Ведь старая шаманка наверняка сказала об этом и другим причастным.

- Мама, - простонала Майя, обречённо опуская голову в ладони. - А Дима? Он бы смог нас защитить. А теперь? О нём ты подумала? Что будет с ним? Я же его настоящая.

- Может, твой Дима и запудрил тебе голову из-за этого предсказания, всё подстроил.

- Мама! - вскинулась Майя в негодовании, словно это предположение оскорбило её, но моя бабушка только отмахнулась.

- Если твой Дима действительно любит тебя и вашу дочь, он не будет вас искать. Я оставила ему письмо, где всё объяснила. А если нет, все равно не найдёт. Моей магии хватит, чтобы спрятать вас обеих. И твою я связала, можешь даже не пытаться колдовать, чтобы сбежать, - отрезала бабушка, поднимаясь на ноги, показывая, что решения своего не изменит, и Майя разрыдалась ещё сильнее, практически воя от горя и бессилия.

И я сама не смогла сдержать слёз. Бедная моя мамочка. Как же ей тяжело было в разлуке с любимым. Ещё и отражать нападки бабушки о неискренности его чувств. А мой отец? Что случилось с ним? И кто был на самом деле прав? Хотелось верить, что мама. И как тогда он пережил нашу потерю?

Но бабушка не знала ответа на эти вопросы. Или не хотела говорить. Сколько бы я ни спрашивала, обращаясь к ней сквозь туман нижнего мира духов.

- Скажи хотя бы как найти его, - сосредоточилась я на новом вопросе, но и на этот раз белёсое марево не раскрасилось новыми картинками, давя на меня своим безмолвием, словно мне на плечи опустили мешок с камнями. - Мама, - позвала я, уверенная, что уж она-то должна сказать.

Туман вдруг стал гуще и холоднее, задрожал капельками воды, собирающимися на моей коже в мерцающие цепочки, словно кружевная паутина после дождя, и утяжеляющими моё тело. И я попыталась стряхнуть их, взмахнув руками.

- Мама! - выкрикнула я с надрывом, неосознанно делая шаг вперёд. Мне нужно было узнать. Хоть что-нибудь. Хоть крошечную зацепку, от которой я смогу оттолкнуться в поисках отца.

Где-то впереди мелькнул расплывчатый образ, и я обрадованно дёрнулась за ним. Но в этот момент позади раздался предостерегающий рык, и огромный серебристо-белый волк схватился зубами за подол моего сарафана, оттаскивая меня назад. Мощные лапы скользили как по льду, но он упирался, пригибаясь и всё равно пятясь, будто противостоя чему-то невидимому. А когда туман стал снова теплее и не таким густым, сбил меня с ног так, что я упала ему на спину, и прыгнул высоко вверх.

И только открыв глаза, сидя всё на том же бревне перед успокаивающимся пламенем костра, я поняла, что со мной что-то не так. Руки тряслись как в лихорадке, кожа была покрыта испариной, а всё тело казалось налитым расплавленным свинцом, обжигающим изнутри и невероятно тяжёлым. Даже дышалось с трудом.

Исайя напротив смерил меня рассерженным взглядом:

- Глупая ведьма! Зачем сунулась так далеко? Еле вытащил тебя.

Он и сам выглядел уставшим: широкие плечи порывисто вздымались от сбившегося дыхания, а на выбритых висках блестели капельки пота.

- Жить надоело, решила и меня с собой утащить? Что тебе там такого страшного могли рассказать?

Я непонимающе уставилась на него сквозь огонь и вздрогнула от раздавшегося справа трескучего шёпота:

- Не гневайся, волк. Первый раз к духам ходит. Да и силу свою просыпающуюся только познаёт. Не почувствовала, как всю себя исчерпала и на тебя перешла. Не все ответы получила, вот и потянулась глубже. К тем, кто дольше на том свете. Ничего, научится. И возможности свои раскроет. Я помогу.

- Это уж вы как-нибудь без меня, - Исайя оскалился в насмешливо-вежливой улыбке и встал со своего бревна, а Майынка тихо поцокала языком и улыбнулась практически беззубым ртом.

- Это-то конечно. Но в конце, как и ей, тебе придётся сделать свой выбор, помнишь? - она постучала тонким прутиком, который крутила в костлявых пальцах, по своему плечу, и Исайя машинально провёл ладонью по своему. Тому, на котором с сегодняшней ночи красовался фигурный шрам.

Его серые глаза полыхнули сначала осознанием, потом неверием и отвращением, а потом, коротко взглянув на меня, он вдруг кувыркнулся в воздухе, и на ноги приземлился уже не человек, а серебряный волк, отталкиваясь мощными лапами от земли, кинувшийся в сторону деревьев. Парой мгновений позже ночную тишину леса острым клинком вспорол далёкий душераздирающий вой, в котором слишком явно слышалось отчаяние.

Глава 7

- Мальчишка, - снисходительно усмехнулась Майынка и отстранённо помешала угли в костре длинной угловатой палкой. - Придётся вырасти. Заставят.

Сказано это было в пустоту, никому, но из темноты к нам вышла Елена, о которой я успела забыть. Она нерешительно присела на бревно, туда, где ещё пару минут назад сидел её сын, и с осторожностью и почтением обратилась к шаманке:

- Что Ая вчера с ним сделала, скажи. Шрам на его плече и… её запах для него… Что за колдовство?

- О запахе, волчица, ты знаешь лучше меня, - будто бы с укором за глупый вопрос пророкотала Майынка. - Никакое колдовство не сможет его подделать. А шрам, - она с безразличием дёрнула одним плечом, наполняя воздух лёгким перезвоном бубенцов на своей одежде, - пустяки. Случайный подарок на знакомство, не больше. Не надумывай, - и снова повернулась ко мне, протягивая непонятно откуда взявшийся в её руке пучок сухих трав: - На вот, у кровати положишь. Приходить к тебе буду. Научу, как силой овладеть твоей. Всё равно обернуться не сможешь. Так раскроем вторую сущность, раз бабка твоя её от тебя спрятала. Тем более, она сильнее кошачьей. Пора просыпаться.

На этих словах последние всполохи костра потухли, и я поняла, что сегодня шаманка не скажет больше ни слова. Пробормотав «Спасибо», я поднялась на плохо слушающиеся ноги и вслед за Еленой побрела обратно по тропинке, не обращая внимания на гаснущие факелы, всё глубже и глубже погружаясь в свои мысли.

Эта ночь стала для меня откровением. Неприятным. С одной стороны, я понимала бабушку. Она хотела спасти дочь и меня. А с другой, обманула меня, не сказала ничего, лишила магии, увезла нас с матерью от родного человека, вмешалась в мою судьбу. Вот только был ли толк, если я всё равно оказалась здесь, на Алтае, и предначертанное мне исполнить когда-нибудь придётся. И что оно это предначертанное? Каким образом я должна повлиять на сотни жизней? Не слишком ли большая ответственность для одной меня? Хотя «эффект бабочки» никто не отменял.

А ещё был Исайя, чей взгляд перед побегом оставил очень неприятный и даже болючий след где-то глубоко внутри. Не говоря уже о том, что и его короткий разговор с Майынкой меня почему-то встревожил. Радовало то, что сам волк, судя по всему, не видел то, что видела я в нижнем мире.

Я не думала всерьёз, что кто-то будет охотиться на меня здесь. Двадцать три года прошло. Даже если шаманка и сказала кому-то обо мне, как предполагала бабушка, то наверняка это уже давно забылось. Тем более, после нашего с мамой исчезновения. Не факт вообще, что Майынка назвала кому-то конкретные имена. Судя по тому, как она разговаривала, всё было слишком расплывчато и могло трактоваться как угодно.

А обучение магии? Слабо верилось, что я смогу хоть что-то серьёзное, что я вообще на неё способна. Я больше допускала возможность того, что всё произошедшее со мной, сотворила сама Майынка. Ведь я ничего не чувствовала: ни сегодня, ни вчера, когда, оказывается, запустила чем-то в Исайю. А если вчера это всё-таки была я, то сделано это было неосознанно, от испуга. Тогда наверняка вот такие случайности это мой максимум.

- Садись вперёд, - вырвал меня из раздумий мягкий голос Елены, когда мы вышли к машине. - Я, конечно, не такой умелый водитель как Исайя, но домой нас довезу. Выбора-то всё равно нет.

А вот об этом я как раз и не думала. Как мы будем добираться обратно без Исайи. Хотя на самом деле так даже было лучше. Ещё одна поездочка с этим волком истрепала бы мои нервы окончательно.

Открыв дверь, я забралась на предложенное мне место, а когда Елена нажала кнопку запуска двигателя, и мотор размеренно заурчал, уставилась в боковое стекло, только сейчас поняв, что стала гораздо чётче и яснее различать то, что нас окружало. Даже с учётом того, что Елена, как и Исайя до этого, не включила фары. Неужели во мне действительно была вторая сущность - кошачья - которая, просыпаясь, теперь позволяла мне видеть в темноте?

- Не обижайся на моего сына, Ая, - снова заговорила Елена, заставив меня с непониманием повернуться к ней. - Он действительно ещё мальчишка. Бунтующий против судьбы, её предопределённости и отрицающий любовь. Уж не знаю, почему он так относится к этому чувству, но Исайя никогда не позволял себе влюбиться. Даже когда был подростком. А потом и подавно. Поэтому и отношений серьёзных не допускает, я уверена. Чтобы не привязываться. Но он изменит своё отношение, поймёт, как ему повезло, и обязательно придёт к тебе. Не сможет не прийти. Просто дай ему время.

Я в недоумении проморгалась. К чему она вообще завела этот разговор, и причём здесь я?

- Ну конечно, я всё время забываю, что ты ничего не знаешь о нашем мире, - с тёплой улыбкой кивнула сама себе Елена, правильно распознав моё молчание. - Оборотень находит свою пару, истинную и навсегда единственную, по запаху. Она пахнет для него цитрусами и анисовым маслом. Самый привлекательный аромат для волков. Но мало кому из нас выпадает возможность почувствовать его. Такие пары у нас редкость. Настоящий дар.

- Так вот почему он так злился… - вырвалось у меня. Теперь изменение в его поведении было мне понятно. Ведь что может быть хуже для такого как он, чем быть связанным до конца жизни с такой как я. Да ещё и не по своей воле. И поэтому он решил, что я околдовала его. Ведь никогда даже не посмотрел бы в мою сторону. Но волчья природа сыграла с ним злую шутку.

- Ну да, два его самых ненавистных пунктика сплелись в одно: любовь, да ещё и навязанная судьбой, - кивнула Елена, не отрывая взгляда от ухабистой дороги. - Но ничего, волчья сущность сильнее. Она приведёт его к тебе. Долго сопротивляться он не сможет. Чему угодно, но не этому.

Она говорила так, словно мы с ним вместе - вопрос решённый. Но уж я-то точно к нему ничего не испытывала. Кроме разве что ответного раздражения и желания сбежать от него куда подальше.

- Не думаю, что в этом есть смысл. Наше нежелание находиться рядом взаимно, - пробормотала я, снова отворачиваясь к окну и нервно покручивая конец бечёвки, которой были связаны травы в моих руках. Не хотелось обижать её своим отношением к её сыну. - Вы не подумайте, он красивый и, наверное, человек хороший, но… Не смогу я быть с тем, кого не полюблю сама.

- Природа решит всё за тебя, - ничуть не смутившись, ответила на мою откровенность Елена. - Я же сказала, ты не сможешь сопротивляться этому притяжению к нему, будешь тосковать, а кошка сама потащит тебя к нему. День в разлуке - уже смерти подобно.

- Вы не поняли, - я пристыжённо вжала голову в плечи, словно была виновата в том, что не могу ответить её сыну взаимностью. - Нет никакого притяжения. И запаха я такого тоже не чувствую. Вообще ничего не чувствую.

Елена даже остановила машину, выехавшую на хорошую дорогу, и повернулась ко мне всем телом. Несколько секунд с задумчивым видом всматривалась в моё лицо, склонив голову набок, а потом, развернувшись обратно, снова мягко нажала на педаль газа.

- Просто ты ещё не чувствуешь ни себя, ни свою кошку. Нужно время. Чтобы проснуться, как сказала Майынка. Либо же у вас, у кошачьих, это проявляется как-то иначе. Другим запахом или ещё чем-то. Природа кошек мне, к сожалению, не известна.

То есть то, что мы с её сыном разных видов, её в принципе не смущало? Что мы не совместимы даже биологически, не говоря уже обо всём остальном. Но вслух я этого говорить не стала. В любом случае, заставить себя влюбиться в него я не могла, да и не хотела. Меня не касались все эти их волчьи штучки. В этом я с Исайей была согласна - подчиняться закону оборотней, диктующему мне к кому что чувствовать, я не собиралась. Я ведь и оборотень-то не настоящий. Только на половинку. Да и может, у кошек такого даже не существует. А Исайя уж как-нибудь сам справится со своей навязанной любовью. К тому же у него есть «его прелесть». Она наверняка ему в этом отлично поможет.

Оставшийся путь обратно Елена вежливо и заинтересованно расспрашивала меня о том, чем я живу. Сначала хотелось сказать, что это не её дело, но и моё воспитание, и хорошее отношение этой женщины ко мне не позволили мне нагрубить ей. И я рассказала и как переехала сюда, и про поиски работы, не увенчавшиеся успехом.

- Вообще-то я могла бы тебе помочь, - воодушевилась Елена, въезжая в посёлок. - Вернее, даже ты мне. У моей матери была поистине огромная коллекция книг. Она собирала её всю жизнь. Мама умерла много лет назад, а книги после нашего переезда сюда так и стоят в коробках на складе. И мы с мужем давно собирались сделать библиотеку для постояльцев или просто гостей на одной из наших баз. Да времени всё не хватает. Помещение-то готово, а вот его обустройством заниматься некому. Это же нужно всё расставить по полкам, составить картотеку и наверняка много ещё чего сделать.

Елена многозначительно улыбнулась. Посыл был предельно ясен. Она предлагала заняться этим мне.

- Я не знаю, - неуверенно протянула я. Было такое ощущение, что она выдумала это только сейчас.

- Соглашайся, Ая. Хотя бы попробуешь. Но если ты действительно ищешь работу библиотекарем, то моё предложение - идеальный вариант.

Ну да, слишком уж идеальный. С каким-нибудь подвохом.

- Серьёзно, нам очень нужна помощь, - продолжила уговаривать Елена, коснувшись моего плеча. Как-то по-матерински тепло. И я пожевала щёку изнутри, и желая согласиться, и сомневаясь одновременно.

- Исайя тоже работает на одной из ваших баз? - я неловко покрутила пальцем завиток волос, выпавший из пучка, надеясь, что она не воспримет этот вопрос как интерес к её сыну. Мне просто не хотелось бы лишний раз с ним пересекаться.

Елена же помолчала несколько секунд, но потом всё же ответила, заметно расстроившись:

- Нет. Ему это не интересно. Хотя когда-то и было, ведь он отучился на факультете управления гостиничным бизнесом, да и на экономическом тоже. Но они с его отцом… скажем так, не нашли общих точек соприкосновения. У них слишком разные взгляды на жизнь. Поэтому Исайя не имеет отношения к семейному делу. На данный момент он зарабатывает криптовалютой. Правда, я ничего в этом не понимаю.

Это был ещё один плюсик к тому, чтобы согласиться на предложение Елены. Альтернатив у меня всё равно пока не было.

- А до вашей базы ходят автобусы? - задала я последний немаловажный вопрос, внутренне ощущая, что как будто ныряю в омут. - Я же живу в городе.

- Для туристов у нас есть трансфер. Но это не подойдёт. Слишком долго добираться. Большинство наших сотрудников живёт там. И для будущего библиотекаря жильё, конечно, тоже предусмотрено.

Вот, значит, как. Работа мечты с комфортными условиями.

- Можно я подумаю?

- Конечно, - кивнула Елена. - Я буду благодарна, когда бы ты ни решила этим заняться.

Машина остановилась на подъездной дорожке дома Туманских, и только сейчас я сообразила, что нужно было попросить Елену отвезти меня в город. Вряд ли сюда приезжали такси.

- Переночуешь сегодня у нас, а завтра Исайя подкинет тебя домой. Всё равно явится за машиной, - словно прочитав мои мысли, заявила Елена. Причём таким тоном, что ослушаться я бы не смогла.

Да и на меня внезапно накатила такая усталость, что я еле дошла до спальни на втором этаже, где провела весь сегодняшний день. Не вспомнила ни о друге, с которым должна была созвониться, чтобы договориться о завтрашней поездке к его родным, ни о своём мобильном, оставшемся либо дома, либо у Исайи. Заснула мёртвым сном, едва добравшись до кровати.