Разреши любить. Навсегда со мной, навсегда моя. Книга 1

Серж приехал первым, прошел в один из залов, сел за барную стойку возле стены и ему сразу же предложили аперитив, от которого он не стал отказываться, и перед ним появился деревянный поднос с бокалами и легкими закусками. Игнат писал, что попал в пробку и будет через минут пятнадцать, и Серж, от нечего делать, стал разглядывать посетителей элитного заведения. Ему нравилось разглядывать людей и угадывать, какие они. Раньше он угадывал характер или привычки, а потом – тайны. Смотрел на человека и думал: «Какая тайна может быть у этой девочки с ангельской внешностью? Она предала подругу? Изменила парню с его братом? Била младшую сестру, пока не видела мать? А что мог сделать тот сутулый парень с шапкой, надвинутой на глаза? Вымогал деньги у сокурсника? Украл пенсию у воспитавшей его бабушки? Целовался с другом, а потом вместе с другими избивал его до крови, крича, что такие, как он, не должны жить?

Глядя на спокойного мужчину лет пятидесяти, сидевшего за столиком рядом, Серж вдруг сразу понял, какую тайну хранит его спокойное лицо. Он убийца. Внешность обычная, среднестатистическая – рост чуть выше среднего, среднее телосложение, средняя внешность без резких выдающихся черт лица, разве что есть залысина. Слишком обычный, ничего примечательного, даже в одежде. А вот взгляд выдает – волчий, лютый. От него веет холодом, который пробирает до костей. «Не сделаешь так, как я хочу, умрешь», – говорили его глаза, цвет которых Серж не разобрал в полутьме.

Мужчина задумчиво пил из трубочки – но не алкоголь, а сок или газировку, и за соседним столиком сидела его охрана: двое крепких мужчин в черных костюмах и с рацией. Глядя на него, Серж вдруг одернул себя. Глупости. Он не может ставить клеймо убийцы на незнакомого человека. Это глупо. Наверное, виноваты нервы.

– Илья Васильевич, дорогой! Я спешил к тебе через все эти проклятые пробки! – раздался вдруг подобострастный голос, и к мужчине с глазами волка подошел один из гостей: грузный тип с неприятным обрюзгшим лицом, которое все еще хранило остатки былой красоты.

На нем была стильная одежда, золотые часы стоили целое состояние. Однако несмотря на то, что одет он был куда дороже собеседника, вел себя, как пес, который ластился к хозяину. Грузный мужчина протянул руку, но тот, кого Серж мысленно назвал убийцей, не стал ее пожимать.

– Садись за стол, Стасик, поговорим, – произнес он спокойно.

Гость тотчас уселся рядом и заговорил:

– Сколько мы не виделись? Лет пять? Или больше? Что-то случилось? Зачем вернулся? Ты как позвонил, я сразу все бросил и приехал.

– Дело у меня к тебе есть, Стасик. Важное.

– Для тебя, Илья Васильевич, сделаю все, что могу. И что не могу – тоже, – захихикал грузный мужчина над собственной шуткой, но его никто не поддержал, и он резко замолчал.

– Говорят, ты хорошо людей ищешь. Талант у тебя такой.

– Что есть, то есть, – хмыкнул Стасик. – Найти кого-то нужно? Это я организую! У меня знаешь, спецы какие? Бывшие ментяры. Из тех, которые за бабки землю носом рыть будут и камни сплевывать. Они у меня на особом поводке.

– Ментяры, говоришь? – задумчиво проговорил мужчина с волчьими глазами. – Ментяры на поводке – это хорошо. У них доступ к разной информации есть… Ладно, о деле. Найди мне их. Заплачу. Много заплачу, не обижу.

Серж заметил, как на стол легла фотография с изображением женщины и девочки, но деталей разглядеть, разумеется, не смог.

– Кто это? – тут же хищно спросил Стасик. – Что за баба с девчонкой? Фотка старая, ей лет пятнадцать.

– Вся инфа лежит здесь, ознакомься. – Его собеседник положил на стол папку с документами. – Здесь же найдешь сумму, которую получишь, если найдешь их.

Грузный мужчина торопливо открыл папку и, кажется, увидел сумму. Поднял опешивший взгляд на собеседника и изогнул бровь.

– Я, конечно, знал, что ты человек щедрый, но чтобы настолько…

– Это аванс, Стасик. Еще столько же получишь, когда привезешь их мне. Но если откроешь рот и кому-то расскажешь, то будешь наказан. Усек?

– Все конфиденциально, Илья Васильевич! У меня к вип-клиентам отношение особое!

– Вип-клиентам? – усмехнулся мужчина с волчьими глазами и вдруг взял своего собеседника за галстук, заставив побледнеть. – Смотри, Стасик. Напортачишь – пожалеешь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Он затянул галстук под самое горло Стасика и, потрепав того по плечу, встал и ушел. Телохранители последовали за ним, и вскоре все трое покинули зал.

– Эй, официант, водки принеси! Ты глухой или тупой? Сюда иди! —выкрикнул Стасик, мгновенно преобразившись.

Теперь в нем не было никакой подобострастности, лишь неприкрытая злость. Серж, который стал невольным свидетелем этого разговора, лишь усмехнулся про себя. Таких людей он не любил, а, скорее, презирал. Интересно, какая тайна у него? Или этих тайн так много, что Стасик и со счета сбился?

Глава 5. Я выбираю себя

Мыслям Сержа помешал Игнат, который буквально ворвался в зал, крепко, как и обычно, пожал руку и опустился на соседний барный стул.

– Извини, чел, – выдохнул Игнат. – Город весь стоит. Думал, не доеду на наше свидание.

Он схватил один из бокалов и залпом выпил. А потом сгреб к себе тарелочку с орешками и закинул в рот целую горсть.

– Где твои манеры? – усмехнулся Серж, по традиции поддразнивая друга. – Это же приличное заведение.

– Приличное? Уже не уверен. – усмехнулся Игнат. – Я тут врезался в одного типа в холле. По виду криминальный авторитет на пенсии, с двумя шкафами за спиной. Я ему даже говорить ничего не стал, – он на меня так посмотрел, что я решил заткнуться.

– Иногда у тебя все же срабатывает инстинкт самосохранения, – кивнул Серж, сразу поняв, о ком говорит Игнат.

Они заказали у бармена напитки, обсуждая какую-то ерунду под ненавязчивую игру на рояле, который стоял на небольшой сцене. Несмотря на раскол в душе, Серж хотел казаться обычным, но Игнат все-таки что-то заметил.

– Ты какой-то странный, – вдруг сказал он, пристально глядя на него. – Что-то случилось?

– Все в порядке, – ответил Серж.

– Уверен? – прищурился Игнат. – Если есть проблемы, говори. Будем решать.

Серж позволил себе улыбку. Знал бы Игнат, что у него за проблемы.

– Все хорошо. Просто настроение такое. Осеннее.

– Это как? – спросил Игнат, душевная организация которого была устроена не так тонко, как у Сержа.

– Тоскливое. Как будто в душе идет дождь, – задумчиво ответил Серж. – Мерзкий серый противный дождь.

Вместо ответа Игнат поднял поднос, на котором подали аперитив, и прикрыл ими голову Сержа, словно укрывая его от невидимого дождя.

– Все нормально, от дождя всегда можно укрыться, – сказал Игнат. – Говори, что у тебя случилось, чел. Серьезно.

Серж снова улыбнулся – Елецкий был тем человеком, на которого невозможно было злиться. Под маской самодовольного придурка в нем было скрыто много хороших черт. Со своими близкими он был по-настоящему заботливым. Защищал, как мог, хотя и спорными методами.

– Сказал же – все хорошо, уймись. Просто проблемы с тревогой и сном. Бывает.

– Ладно, сделаю вид, что поверил. Но если что – просто скажи мне, и мы все решим. О’кей? – Игнат поднял руку, и Серж дал ему пять, отстраненно думая, может ли он позволить себе потерять друга? И что важнее: он или Ярослава?

– Ты сам как? – спросил Серж, переводя тему. – Выглядишь странно.

– Не спал всю ночь, – признался Игнат.

– Новая девочка? – поднял бровь Серж.

– Ты же знаешь, что моя единственная подруга теперь всегда со мной, – расхохотался друг. – Развлекает меня, как может.

Он раскрыл исчерченную линиями ладонь и резко сжал пальцы, показывая, что именно стало его «подругой». Серж знал, что с появлением Ярославы Игнат не смотрел на других девушек – говорил, что не хочет их. Сначала это удивляло его, потом казалось смешным, а затем он окончательно понял, как серьезны чувства Елецкого. Не спать с другими – это серьезно. Сам Серж спал, не мог без этого – желание женского тепла было сильнее его.

– Я принял решение, – сказал Игнат, водя пальцем по высокому бокалу.

– И какое?

– Я хочу быть с ней.

Серж сглотнул. В ушах зазвенело.

– С кем? – спросил он, хотя сразу понял, про кого говорит друг.

– С Ярославой, – ответил Игнат. – Хочу с ней встречаться. Знаешь, ее подруга сказала мне, что я играю с Ярой. Типа то нахожусь рядом, то отстраняюсь. И ей от этого больно.

– Да, это действительно так, – кивнул Серж. – Я ведь тебе то же самое говорил. Почему ты не слушал меня, но послушал Стешу?

– Не знаю, – пожал плечами Игнат. – Она сказала, и до меня вдруг дошло. А ведь реально так. Я козел, да?

– Временами —невыносимый, – признался Серж.

– Люблю твою честность, – ухмыльнулся друг и зачем-то достал телефон.

Вошел в галерею и открыл фотографию с Ярославой, которая явно была сделана летом. Девушка лежала на надувном матрасе в бассейне, закинув руки за голову. На ней был купальник небесно-голубого цвета – лямочка верха была спущена на плечо. Ярослава была соблазнительной, хотя сама, возможно, не понимала, какой сексуальностью обладает. Серж замечал это в ней – ему казалось, будто она специально не позволяет себе быть женственной и соблазнительной, и для себя решил, что это из-за родного папаши, который, по словам отца Сержа, был тираном. Наверное, поэтому Яра не подпускала к себе мужчин, но Игнат Елецкий стал исключением.

– Я зачем-то сделал эти фотки, – продолжал Игнат. – И смотрю на них каждый день. Просто смотрю и думаю – какая она милая. Милая же, да? И у нее никого не было, она ни с кем мне не изменяла, просто сказала так, потому что я сам сморозил дичь. Если честно, я жалею об этом. Такой придурок. Я, правда, не хотел, чтобы ей было больно. Но не контролировал себя и злился – на нее, на ее мать, на отца. Когда думал, что отец нашел себе новую дочь, срывало крышу. Как будто бы он Катю решил променять на нее…

– А сейчас? Сейчас ты так не думаешь? – спросил Серж, который несколько раз говорил другу, что это не так.

– Это куда-то ушло, – признался Игнат. – Я все еще злюсь, но не так. Мне обидно, что отец не поверил мне. Ее мать реально предала его, я уверен! Не с врачом она разговаривала. С кем-то другим. И однажды я все узнаю.

– Некоторые тайны нужно оставить тайнами, – философски заметил Серж, стараясь выглядеть обычным, хотя внутри стало пусто и тоскливо.

– Но если это не тайны, которые вредят другим. У меня тоже есть тайна, – вдруг признался Игнат и залпом допил вермут, прежде чем сказать: – Я ревновал тебя к Ярославе.

– В плане? – нахмурился Серж, вдруг подумав, что друг все понял. Понял, что Яра нравится и ему тоже.

– Мне присылали фотки, на которых вы были вместе в какой-то кафешке. Потом я видел, как ты привез ее домой, – признался Игнат глухим голосом. – Вспомнил, что с тобой она всегда общается мило. Не то что со мной. И вдруг подумал, что между вами что-то могло быть. Никогда не чувствовал этого – тупой ревности. А тогда меня накрыло. Я тебе не говорил, но сейчас не могу молчать, потому что чувствую себя мразью. Знаешь, Серый, что я думал?

Серж вздрогнул, услышав старое детское прозвище, от которого старательно избавлялся, но единственный, кто иногда позволял себе ее, был Игнат. И Ярослава.

– Что? – спросил он.

– Я думал – только не он. Пусть она встречается с кем угодно, но только не с моим другом. Не с тобой. – Игнат поднял на Сержа уставшие глаза, в которых не было ни капли веселья. – Знаешь, почему?

– Почему? – одними губами спросил Серж, вдруг ощутив острую тоску.

– Потому что я буду ненавидеть того, кто с ней спит. А ненавидеть своего единственного друга… брата я не могу. Это меня разобьет. Я рассыплюсь и пропаду. Просто сдохну. Потому что ты один, кому я доверяю на сто процентов.

– А что бы ты сделал, если бы она реально мне нравилась? – улыбнулся Серж.

– Не знаю, – нахмурился Игнат. – Сошел бы с ума? – предположил он.

– Ты позволил бы нам быть вместе? – подперев подбородок, спросил Серж.

Он все так же улыбался, только в душе было пусто, а сердце уменьшилось до размера точки. Кажется, он все-таки сделал выбор.

– Если бы вы любили друг друга – да, – чуть помедлив, ответил Игнат. Он был искренен в своих словах и потому беззащитен. – Наверное, я бы набил тебе морду и устроил бы ей пару истерик, но… Что бы я мог еще сделать, чел? Только уйти в сторону. Хотя знаешь, если так подумать… Лучше ты, чем какой-то урод. В тебе я уверен и все такое. Слушай, о чем мы говорим? – сам себя спросил парень и вдруг перевел на Сержа прищуренный взгляд – в полутьме бара его глаза казались темными, почти черными. – Почему ты спрашиваешь об этом? Яра… Она тебе правда нравится?

Игнат сказал это и сам, кажется, испугался своих слов. Серж весело рассмеялся, хотя внутри стало еще больнее. Он сам уменьшился теперь до размера точки и будто падал в пустоту.

– Нравится. Как человек. Я же тебе столько раз говорил, что она не так плоха, как тебе казалось. Но ты человек-противоречие. Умных людей не слушаешь, потому что этому препятствует внутренняя глупость. Но, как говорится, глупость – не порок, а его следствие. Ярослава – хорошая девочка. Не стояла рядом с Алексой, которая, если ты забыл, а я любезно напомню, та еще стерва, – спокойно произнес Серж, и собственный голос казался ему чужим.

– Да в курсе я, что ты умный, – хлопнул его по плечу Игнат. – Но спасибо, что делишься своей мудростью со мной, тупицей.

Он улыбнулся Сержу, и в этой улыбке было столько искренности, что Серж улыбнулся в ответ.

– Значит, ты решил попробовать быть с Ярой? – повторил он, даже боясь представить, что будет.

– Да, —кивнул Игнат. – Внутри чувство, что если не сделаю этого, совершу ошибку. Только вот мысли о матери… – Он запнулся, и его лицо потемнело.

– Что с мыслями о матери?

– Я все так же чувствую себя предателем, – несмело, как-то по-детски ответил Игнат. – Если буду с дочерью той, которая испортила ей жизнь, значит, придам.

– Я же говорил тебе, что это глупость, – ровным голосом произнес Серж. – Твоя мать тобой манипулирует. Это нужно пресечь.

Алина раздражала его. Как человек, способный манипулировать людьми, Серж сразу замечал любые манипуляции других. Мать лучшего друга с детства не нравилась ему – сначала подсознательно, потом он понял, насколько она хитра и даже порой жестока. Игната она настраивала против отца, сама же постоянно выступала в роли жертвы, призывая сына стать ее спасителем и мстителем в одном лице, и у нее неплохо это получалось. А демонстративная попытка суицида и вовсе взбесила обычно спокойного Сержа. Он буквально возненавидел Алину за то, что та устроила. Если бы у Игната не было сильного внутреннего стержня, он бы давно сошел с ума с такой матерью.

– Не говори о ней плохо, мама хорошая, – нахмурился Игнат, который буквально автоматически начинал защищать ее. – Хорошая, но несчастная.

– А я и не говорю, что плохая. Манипулировать могут и плохие люди, и хорошие. Тебе просто нужно это понять, – спокойно сказал Серж. – Ты можешь любить свою маму и встречаться с Ярой. Это не будет значить, что ты придаешь маму, понимаешь? Твои личные отношения вообще не могут стать предметом предательства кого-либо кроме девушки, с которой ты встречаешься. Предать ты можешь только ее. А мать ты можешь разочаровать, расстроить или разозлить. Она ведь твоя мама, она должна понимать, что ты не можешь просто так взять и забить на свои чувства. Это будет неправильно.

– Да, я понимаю. Просто боюсь обидеть ее. Кроме меня, у мамы никого нет, – заученно повторил Игнат то, что вбивала ему в голову Алина – Серж был уверен в этом, сам как-то раз слышал несколько лет назад.

– У твоей мамы есть она сама. И это главное. Ты не можешь прожить всю жизнь так, как хочет она. Это бессмысленно. Тебе нужно один раз сказать «нет» самому себе, чтобы жить счастливо.

– Философ, – хмыкнул Игнат, за весельем пытаясь скрыть беспокойство. – Но если честно, я подумал, что мама – она же поймет. Я все ей объясню. Что Яра хорошая, что она не несет ответственности за свою мать. Черт, как же сложно! – Он закрыл ладонями лицо и потер глаза.

– Жить вообще сложно, – заметил Серж, все так же падая в пустоту, которая казалась бесконечной. – Делай так, как считаешь нужным, и всегда выбирай себя.

Он сказал это и задумался – а что выбрал он, скрыв от Игната свои чувства к Яре? Себя или друга? Они посидели в баре еще пару часов, наслаждаясь атмосферой и музыкой. Вспоминали прошлое, обсуждали знакомых, говорили про девчонок и секс. Подкалывали друг друга. Пили. Дурачились. Фотографировались в туалете на фоне писсуаров и хохотали, вызывая косые взгляды у гостей бара, которые пришли справить нужду. Серж разбил бокал, а Игнат, обозвав его безруким, зачем-то стал собирать осколки и порезался. Пришлось перевязывать ему палец, а этот придурок умудрился замазать кровью белую рубашку Сержа, еще и ржал, как конь. А потом потащил Сержа на улицу, и несколько километров они шли по ночным улицам, не переставая болтать и смеяться. В каком-то переулке Серж заметил несколько неясных теней и, поняв, что ходить туда опасно, стал тянуть друга назад, но у того играла кровь, давать заднюю он не хотел, и в итоге они нарвались на каких-то гопников, которые стали их задирать. Если бы не полицейская машина, проезжавшая мимо, точно была бы драка. Елецкий не собирался отступать и терпеть оскорбления – он точно бы кинулся на противников, и Сержу пришлось бы идти за ним. Однако полиция разрулила конфликт, и гопники испарились, а друзья пошли дальше. Потом Игнату захотелось покачаться на качелях и Серж, вздыхая, стоял рядом и раскачивал друга.

– Садись тоже! – прокричал Игнат, явно кайфуя от происходящего.

Серж только усмехался, глядя на него. Видели бы все те девчонки, которые сходили с ума по Елецкому, каким он может быть… Явно бы разочаровались. Вместо бэд-боя хохочущий пацан с растрепанными волосами.

– Садись, говорю! – не отставал Игнат. Серж не соглашался, и тогда он резко затормозил, силой усадил друга на качели рядом и начал раскачивать изо всех сил. Когда Елецкий расходился в веселье, успокоить его было сложно.

– Ты больной, – сообщил ему Серж, впрочем, ощущая удовольствие от происходящего. Он давно не качался на качелях – все это осталось в детстве, которое ему хотелось закрыть, как самую неудачную страницу в своей жизни.

– Какой есть! – ответил Игнат с ухмылкой, оставив друга в покое и пересев на соседние качели. Теперь они качались вдвоем, глядя в темное звездное небо и не чувствуя холода.

Домой они отправились еще через час, вызвав такси, потому что оба пили. Машина Сержа пришла первой, и Игнат, стукнувшись с ним кулаками, услужливо открыл другу дверь.

– Садись, сладкий, – сказал он. – Как доберешься, напиши папочке, чтобы я не беспокоился.

– Напишу, – пообещал Серж, закрыл дверь, и машина плавно тронулась с места. Иронично, но за рулем сидела девушка – Серж видел на руле ее короткие пальцы с длинными ногтями самого проигрышного и пошлого красного оттенка, украшенные крупными стразами. Впрочем, и макияж у нее был довольно неряшливый и вульгарный – Серж видел это в зеркало заднего вида.

– С другом гуляли? – кокетливо спросила девушка.

Она то и дело пыталась заигрывать с Сержем, а ему почему-то казалось, что они знакомы, но вспомнить ее не мог.

– Да, – коротко ответил Серж

– Ваши девушки отпускают вас так поздно?

– Простите?

– Говорю – ваши девушки вам разрешают так долго гулять с друзьями? Я вот своему не позволяю. В одиннадцать как штык должен быть дома, – заявила девушка.

– А сами ночами не появляетесь, – с полуулыбкой заметил Серж.

– Так я ж работаю, пока этот олень чилит дома, – возмутилась девушка. – Не может нормальную работу найти. А я вот таксую. Между прочим, можно нормально так зарабатывать, если каждый день кататься. А что? Удобно. Гоняешь по городу, клиентов развозишь, но и на себя всегда время есть. Учусь на заочке, когда нужно, иду на сессию. Начальника нет. Делаю, что хочу. Бабки получаю каждый день.

– Здорово, – равнодушно ответил Серж, мысленно возвращаясь к их с Игнатом разговору в баре.

Только вот девушка за рулем его равнодушия не поняла и продолжала:

– Я, конечно, нормально получаю, не жалуюсь и все такое, но где взять нормального мужика?

– Нормального? – рассеянно спросил Серж.

– Ну, при бабле. Чтобы он работал и тебя содержал, а не ты его, – усмехнулась девушка. – Мне мой капец как надоел. Целый день пиво пьет и в дотку гоняет с пацанами. Я уже устала тащить эти отношения, если честно, – призналась она, тормозя на светофоре.

– Тогда бросайте его, – сказал Серж все так же равнодушно. Перед глазами был образ Ярославы в объятиях Игната.

– Ну как без мужика? – вздохнула девушка и повернулась к нему. – А у вас подруга-то вообще есть или вы одинокий?

Градус кокетства в ее голосе явно зашкаливал. Серж поднял на нее взгляд и вдруг понял, почему она показалась ему знакомой. Это была та самая девчонка, в которую он когда-то давно влюбился и осмелился признаться. А она показала его валентинку остальным. «Смотрите, что этот жирный урод написал, мне так стремно», – зазвучали в его голове язвительные слова из прошлого. А следом – громовой смех одноклассников.

Получается, психотерапевту он солгал. Увидел – и вспомнил. Только она так изменилась. В худшую сторону, к сожалению. Надо же, он думал, что девушка за рулем лет на семь старше него, а они ровесники.

– Так у вас подруга жизни есть? – повторила она.

– Нет, – ответил Серж, и девушка оживилась, стала кокетничать еще больше, ничуть не смущаясь, что клиент не реагирует на ее слова.

В пол-уха слушая ее, Серж думал – знала бы она, кого отшила много лет назад. Он ведь мог дать ей все. И ей бы не пришлось работать за двоих, содержа парня-бездельника. Он был бы преданным до конца. Преданность – это все, что он умеет. Но… Возможно, без боли прошлого не было бы его настоящего. И он бы не стал тем, кем является сейчас. Забавно.

Высунувшись из окна машины и глядя на звездное небо, Серж вдруг подумал – он все-таки выбрал себя. Потому что считал правильным уступить лучшему другу. И потому что не хотел его терять. Пусть Игнат с Ярой будут счастливы. А эта ноющая боль в груди когда-нибудь пройдет. Не может ведь она быть вечной. Возможно, психотерапевт права, и он действительно может любить только через боль.

Часть вторая. Чувства

Глава 6. День, когда пошел первый снег

После дня рождения прошла неделя, и я почти оправилась от произошедшего, по крайней мере старалась так думать, хотя время от времени в людных местах на меня накатывал жуткий страх. Вдруг меня снова попытаются похитить? И сделать что-то ужасное? В такие мгновения я начинала беспомощно оглядываться по сторонам, пытаясь унять дрожь в пальцах. Если рядом была Стеша, она брала меня за руку и успокаивала, понимая, что со мной происходит. С ее помощью я быстро справлялась со страхом, но до конца изгнать его из себя не могла.

Сейл в университете больше не появлялся. Стеша принесла новость, что он под арестом вместе со своим дружком, с которым издевался над беззащитными девушками, – об этом говорил весь факультет международных отношений. С Окс и Ритой мы больше не общались. Я позвала их на разговор в понедельник перед парами, как только пришла в университет. Мы вчетвером пошли на четвертый этаж, в укромный уголок рядом с закрытым женским туалетом. Сначала девочки строили из себя дурочек.

– Зачем вы это сделали, девочки? – прямо спросила я, внутренне понимая, что это конец. Конец нашей трехлетней дружбы.

Они переглянулись.

– Ты о чем? – удивилась Рита.

– О том, что произошло в клубе, – сквозь зубы процедила я, с отвращением вспоминая момент, когда меня нес на руках какой-то незнакомец, а я даже слова сказать не могла, чтобы попросить помощи.

– А что там произошло? – сделала большие глаза Рита.

Стеша, стоявшая за моей спиной, шумно выдохнула – она злилась.

– Вы серьезно? – нахмурилась я, чувствуя не только злость, но еще и отвращение. – Подставили меня и делаете вид, что все хорошо?

– Я-а-ар, не понимаю, ты про что? – похлопала ресницами Окс. – Вы с Раевской куда-то пропали из клуба, на звонки не отвечали. Я думала, вы свалили вдвоем куда-то, а нас кинули.

– Вот-вот, – подхватила Рита. – Я на вас, между прочим, обиделась! Подруги, называется! Бросили нас и свинтили. Мы вам надоели? Или решила провести время в более дорогом месте, а нас брать не захотела?

– Это было максимально неприятно, – вставила Оксана, надув губы.

– Да что вы? – прищурилась я, поражаясь такому нахальству. – Переживали, наверное, бедные? – Девочки переглянулись. А я продолжала: – Поставлю вопрос иначе – сколько?

– Что – сколько? – осторожно спросила Рита.

– Сколько вам заплатили за предательство? – задала я вопрос, от которого стало противно. Три года дружбы ушли в никуда.