Одиночество в её объятиях

Джамиль Джафаров

Одиночество в её объятиях

Отведи меня к истокам чистых рек, унеси меня к концу той битвы. Cмой с моей кожи яд. Покажи, каково это – снова стать целым. Подними меня на серебристых крыльях, унеси туда, где звучат песни сирен. Разожги мое сердце дав мне согреться, укрыв от мира, погруженного в метель. Окружи меня светом, который прогонит тени прошлого. Пусть в этом новом начале я найду силу, чтобы восстановить то, что было разрушено. Упавая на бесконечные звездопады, буду хранить надежду о месте, где я смогу вновь обрести покой. И когда я достигну цели, пусть песня райского сада станет гимном моего возрождения. А пока что… Только я дал трещину в этом замке из стекла. И на закате этого мира, последнее, что я увижу будет ее улыбка.

Воздух был неестественно холодным. Моя голова возвышалась над темно синей дымкой тумана, что плавно расстилался по глади таинственного черного озера. Теплая, черная густая жижа медленно стекала по моему телу позволяя холодному воздуху касаться меня. Каждый шаг был подобен ходьбе по зыбучим пескам, ноги так и утопали в этом черном небытие. Я возвышался все выше и шел в сторону берега и лишь бесконечная боль в моей груди и спине сопровождала меня. Белые перья, подобно снегу в штиль медленно ложились на густую гладь оставляя лишь круги на воде. Впитывая этот яд, они погибали и отправлялись на дно, становясь частью его темной глубины. Шаг за шагом я приближался к заветному берегу. Все та же тяжелая жижа, обволакивавшая меня, была подобна ширме, скрывающей солнце в ночные часы. Вступив на холодный берег, она как мед, стекла на пористый песок и стала отступать, чтобы вновь слиться с озером. В этот миг мои глаза открылись этому новому миру. Это было похоже на сумерки, хотя в небе синими огнями сияло солнце. Это солнце не было из моего мира, было видно, что оно умирает, из последних сил пытаясь поделиться своим теплом. На моей белой мантии оставались следы от чьих-то ладоней и остатки темной воды. Я поднял руки к пустому небу в надежде почувствовать его присутствие, но небеса были холодными, и я поднес свои дрожащие ладони к губам. Выпустив теплый воздух на окаменевшие пальцы, я увидел, как пар затуманил мой взор. Обернувшись вокруг, я видел лишь темную чашу леса, чья тишина внушала страх, сбивающий дыхание. Листва, которая редко встречалась на здешних деревьях, была голубоватого оттенка, а кора – мертвенно белой с редкими вкраплениями черного. Любая ветвь, за которую я хватался, ломалась и была сухой до основания. Собрав несколько веток, я пытался разжечь костер, чтобы согреться.

Разложив камни, я, наконец, добыл заветную искру уже посиневшими руками. Огонь разгорелся алым светом, добавляя еще больше таинственности и тревоги в этот чужой, ледяной мир. Я пытался понять, где я нахожусь, но эти земли были мне вовсе не знакомы. Я начал говорить сам с собой в надежде, что он меня услышит и даст мне какой-то знак, но, как и небеса внутри меня отдавало пустотой. Неужели это то, чего мы заслужили? Оказаться в этом холодном, умирающем мире. Мы всего лишь хотели жить, ошибаться, чувствовать, выбирать свой собственный путь, но ты решил отречься от своих любимых созданий, заперев врата Целестии так и не дав нам возможности объясниться. Мы стремились к свету, к пониманию, но теперь находимся в темноте, оставленные и забытые. Я пытался вспомнить, как я попал сюда, но воспоминания были размытыми, словно их затопил этот вечный мрак. Я пытался найти ответы, но вокруг в вальсе кружили лишь безмолвие и ледяной ветер, который уносил мои надежды прочь. Этот мир был лишь отражением наших страхов и сожалений. И вот я здесь, один, перед алым огнем, который бросает зловещие тени на белые стволы деревьев. Эти тени танцевали вокруг меня, как призраки прошлого, напоминая о том, что мы потеряли. Но, несмотря на все это, я все еще надеюсь на чудо, на знак, что мы не забыты, что есть еще шанс на искупление и возвращение к свету. Для начала мне нужно было найти ее. Я готов был идти по этим умирающим пустошам годы, в надежде найти ее образ в золотых очертаниях. Мою голову заполонили мысли о том, как я продираюсь сквозь плотные, мертвые заросли, пробиваюсь через черные болота и поднимаюсь на серые, безжизненные холмы в надежде окрасить этот черный мир цветами неба. В моей голове её образ был словно маяк, который светил сквозь туман отчаяния. Я помнил её глаза, её голос, её прикосновения, которые дарили мне тепло и надежду. Эти воспоминания были моим единственным утешением и источником силы. Каждое мгновение, когда я чувствовал, что силы покидают меня, я вспоминал её улыбку, и это давало мне мужество продолжать путь. Пусть этот мир и умирает, но в моем сердце жила надежда, что её золотой свет сможет исцелить его и мы возведем свою Целестию. И пусть мне предстояло пройти через тысячи испытаний, я был готов. Я знал, что найду её, несмотря ни на что.

Вдруг из темной чащи, куда не проникали лучи умирающего солнца я услышал чье-то присутствие. Шаги были хаотичными, но те, кто издавали их пытались быть все тише. Взяв в руки горящее полена, я пытался осветить ту пустоту, как вдруг и за спины я почувствовал сильный удар по голове. Перед тем как пасть на землю я увидел кого-то в белой мантии, такой же как у меня. Эти люди с осторожностью выходили из чащи леса и направлялись в мою сторону.

Очнувшись в лагере среди мертвого леса, я услышал, как несколько человек до хрипоты спорят между собой. Голова была тяжелая, и мне было трудно сосредоточиться на том, о чем они говорили. Я слышал лишь громкое: “Я вам клянусь! Он вышел из озера!”. Дрожащий голос повторял это вновь и вновь, указывая пальцем в мою сторону. Спустя миг, тот, к кому обращались эти слова, осторожно подошел ко мне. Он двигался медленно, присматриваясь ко мне, словно я был диким зверем, запертым в клетке. Как оказалось, таковым я и был. Я обнаружил, что нахожусь в самодельной клетке из твердой, неотесанной толстой древесины.

Мужчина, который подошел ко мне, был высоким и мужественным. Он возвышался над остальными на голову. На его плечах покоилась белая мантия, слегка порванная и испачканная в нескольких местах, но все еще внушающая уважение и свидетельствующая о его статусе среди этих людей. Его широкие скулы были покрыты густой бородой, придавая его лицу суровое и решительное выражение. Его глаза были острыми и проницательными, словно он мог видеть сквозь людей и вещи. Взгляд его был полон недоверия, но также и любопытства, когда он пристально смотрел на меня. Волосы, темные и немного взъерошенные, спускались до плеч, придавая ему вид дикого, но благородного воина. Его фигура была крепкой и внушительной, мускулистые руки выдавали в нем человека, привыкшего к трудностям. Казалось, что сам воздух вокруг него становился плотнее от его присутствия. Этот человек явно был предводителем этих людей, и его слова и действия были законом для них. Когда он заговорил, его голос был низким и хриплым, но в нем звучала стальная уверенность и решимость.

Пойдя вплотную, он спросил.

– Кто ты? И правда ли то, что ты вышел из озера? – наконец спросил он все тем же голосом.

Я попытался вспомнить, как я оказался в этом месте, но воспоминания были размытыми, словно покрытыми густым туманом. Единственное, что я помнил, – это огромная небесная воронка, которая источала золотой свет в моем мире. Она поглотила меня и вела в неведомые миры. Туннель, по которому я летел искрил самоцветами и казалось, что я провел там несколько жизней, пока не ощутил себя внутри этого черного озера окутанный бесконечным ощущением холода.

Когда я говорил ему об этом, люди вокруг так же тихим шагом окружали мою клетку. Люди перешептывались между собой и смотрели на своего лидера в надежде, что он подаст какой-то знак, однако он лишь вдумчиво слушал каждое мое слово, но вскоре кто-то из толпы вскрикнул «Ноар, он же говорит тоже, что и ты…». Он посмотрел грозным видом на толпу, чтобы они впредь не раскрывали секретов. После чего он продолжил говорить со мной.

– Как тебе удалось сохранить память о Целестии? – спросил он, высоко подняв правую тяжелую бровь.

Понимая, что правда которая мне известна может пагубно повлиять на мое положение, я решил ответить по-другому. Было слишком рано говорить о своем прошлом. Так же этот Ноар, что-то знает о Целестии… но как?

– Я думал все знают о Целестии. Тихо пробормотал я тебе под нос.

– Мы выжили благодаря моему внутреннему голосу. Я всегда к нему прислушиваюсь. Я думаю, что это то немногое что осталось между мной и Творцом. Но сейчас я слышу то, что мне не нравится. – Едва шепотом он произнес эти слова наклонив свою могучую голову в мою сторону.

– И что же говорит твой внутренний голос? Произнес я, глядя прямо в его синие как моря Целестии глаза.

– Я слышу лишь тишину.

Он медленно стал разворачиваться к толпе и в самый последний момент он отвел свой взгляд от меня, закрыв меня своей широкой спиной. Он стал обращаться к своим людям. Женщины, мужчины и дети пристально следили за каждым его жестом и словом.

– Уже много лет, мы пытаемся выжить в этом Богом забытом мире! Такова цена грехопадения и восстания, что произошли в нашем мире. Мы жили в счастье и гармонии, пока нечестивые не вкусили запретный плод. У нас было все, но им хотелось большего. Каждый день, борясь за свое существование мы расплачиваемся за грехи тех, кто поднял это восстание. С тех пор врата Целестии закрыты, а Бог оставил нас. Вскоре мы обретем свой дом, и Творец вновь протянет нам свою ладонь.

Его пламенную речь прервали разведчики, что вернулись с раненым товарищем. Они волокли его весь путь на своих плечах их некогда белые мантии, пусть и с налетом грязи были окрашены в красный цвет.

– Ноир! Игнис ранен! Они почти подошли вплотную к нашему лагерю! – громко прокричали разведчики.

– Проклятые Иссы! Зовите лекаря! – Громко прокричал Ноир, подставив плечо находившемуся без сознания Игнису.

Я понимал, что это мой шанс выйти из этой клетки и отправиться на ее поиски. Возможно, она была и в этом лагере среди этих людей. Тем не менее нужно было действовать.

– Лекаря нет! Он ушел за травами! – Прокричал дрожащий голос женщины из толпы.

– Проклятье, он же умрет от потери крови! Мы и так волокли его с западного нагорья. – Произнес на последнем дыхании уставший разведчик.

– Позвольте мне помочь. – Громко произнес я, пытаясь перекрикнусь волнующуюся толпу.

– Ты знаешь, как ему помочь, чужак? – Спросил Ноир и я вновь ощутил его тяжелый взгляд.

Я лишь кивнул головой и в этот же миг деревянная дверь клетки была открыта. Они уложили его на холодную землю, припудренную сухими листьями. Небеса сгустились и из темных облаков хлынул дождь. Дождь заглушил крики, смыв застывшую кровь с лица. Было удивительно видеть в этом пустом мире капли живительной воды, однако он был не в силах оживить мертвые леса вокруг. Стрела пронзила правую часть его спины, и он с трудом мог дышать. Я поднес ладони к его ране и золотой свет Целестии, подобно солнцу, что погибло в этом мире согрел своим теплом всех вокруг. Волны света отражались в каплях дождя, преломляясь и постепенно наполняя все вокруг, создавая радужные полосы. Вскоре Игнис, вдохнув воздух полной грудью, взял меня за руку и тихо произнес:

– Спасибо, что на миг вернул меня домой…

Его голос, хоть и был слабым, звучал с оттенком удивления и признательности. Я смотрел в его глаза и видел в них проблеск надежды, что этот мир ещё можно спасти.

Дождь продолжал лить, и мы стояли среди мертвых лесов, но уже не чувствовали себя одинокими. Свет Целестии согревал нас, и в этот момент казалось, что мир начал оживать, даже если только на мгновение. Тогда все стоящие вокруг поверили в чудо и каждый пытался прикоснуться ко мне, поблагодарив тем самым за спасение их друга. Взгляд Ноира смягчился, и он помог мне встать с мокрой земли протянув мне руку и подняв ее к небу, громко сказал.

– Теперь я убежден, что он не является Иссом! Сегодня ты спас одного из нас, а это значит, что теперь и ты один из нас. С гордость назови свое имя! – Воодушевленно произнес Ноир в унисон с грозовыми облаками.

– Мое имя Люциус. – Не менее громко произнес я.

– Что ж, Люциус добро пожаловать. Как ты уже понял я Ноир. Я веду этих людей. Прошу за мной – менее громко сказал он. Указав рукой на небольшую землянку, что стояла отдельно от других.

Спустившись по скрипучим лестницам, я обнаружил что, внутри было достаточно места. В центре стоял стол с картой и пометками, что была высечена на шкуре не известного мне животного. Там же догорала сутулая свеча, что своим слабым светом освещала другие углы этого скромного жилища. Мы с Ноиром присели и у нас завязался разговор.

– Мы такие же ангелы, как и ты Люциус, но в отличии от тебя все мы потеряли наши силы, когда отец решил изгнать всех нас из Целестии. Более того, все те, кто выжили, потеряли память о своей прошлой жизни. Когда ты рассказал о золотом свете нашего дома и когда я увидел чудо, что источали твои руки, обрывки воспоминаний стали возвращаться ко мне. Мои воспоминания о Целестии подобны россе по утру. Вновь и вновь эти воспоминания испаряются в этих крошечных каплях. Прошу расскажи мне все, что ты знаешь. Поделись своими знаниями, возможно это приблизит нас к дому. – На его суровом лице расположились глаза ребенка, которому было бесконечно интересно познавать этот мир. Скорее это был огонек надежды, что зажегся в них. Я чувствовал, как он рад, тому, что все его догадки оказались верны.

– Целестия… – с сожалением продолжил Ноир, подбирая слова, чтобы описать нашу потерянную обитель. – Это место света и гармонии, где не было ни боли, ни страданий. Наша сила проистекала из самого источника света, который питал нас и наш мир. Но когда отец изгнал нас, мы потеряли связь с этим источником и погрузились во тьму.

Он посмотрел на свои руки, вспоминая те моменты с глубокой тоской, когда его так же наполняла божественная сила, пытаясь вновь почувствовать это тепло и свет.

– Я помню бескрайние луга, где каждая травинка светилась в утреннем свете. Вода в реках была чиста и прозрачна, как кристалл. Помню рассветную полосу, что стаей диких лошадей мчалась по миру даря свой свет. И горы, что пели свои песни, когда сквозь них мчался непокорный ветер.

Я смотрел в его глаза и тонул в этом море радости, я хотел ему рассказать все, все то, что я наделал… Но боюсь, что это только бы вызвало гнев.

– Мои воспоминания не так ясны, как твои. Все, что я помню я уже рассказал. Помню лишь путешествие длинной в несколько жизней и мое пробуждение в этом озере. Кстати, что в нем такого особенного? Почему его все так сторонятся? – Спросил я в надежде перевести тему нашего разговора.

– Я, Игнис и еще несколько ангелов пали на эту землю первыми. Потом наступил период звездопадов и как мы поняли это были ангелы, что были ниспосланы в другие миры из Целестии. Множество звезд пали в эти земли. И чем больше нас становилось, тем опаснее было существовать. Что-то стало сводить с ума наш род. Что-то что живет в этих землях. Ангелы говорили, что они слышат странные голоса, которые велят им идти к озеру. – Его голос снизился до шепота, будто он боялся привлечь чье-то внимание, хотя кроме нас в землянке никого не было.

– Эти голоса, – продолжал он, – словно шепчут прямо в душу, навевая мрак и безумие.

– И что стало с этими ангелами, и кто такие эти Иссы, что ранили Игниса? – Спросил я не менее громко.

– Иссы, ангелы, которые поддались голосу. Они навсегда потеряли связь с Целестией. Охотясь не большими группами, они, похищают наших людей и ведут их к озеру. Живыми или мертвыми, им нет разницы. Что происходит с ними у озера, нам неизвестно. Слишком опасно подходить к ним так близко.

Этот новый мир не был похож на наш. Вокруг поселились страх и безнадёга, танцевавшие в вечном вальсе. Я стал свидетелем того, как боль на сердцах ангелов рисует свои насечки, пытаясь протолкнуть дальше свою уродливую натуру. Она заполнила всё своей желчью, не позволяя благородному взрасти. Казалось, что она погубит всех, и её царство не продлится долго. Боль заставит любить лишь себя одну, приведя подругу одиночество, и вместе они устроят бесконечный хоровод, превращая вечную жизнь в год или чуть более. Она заставит восхищаться своими картинами, что нацарапает в душе. Теперь мы тут одни и никому не нужны. Видимо, таков теперь божественный закон. Располагайся поудобнее, дорогая боль, тебе ещё творить и творить… Рисуя свои картины не кистью и красками весны, а черным надломанным когтем. Этот мир был полон угрюмости и отчаяния, его пейзажи были мрачными и бесплодными. Казалось, что сама природа отвергла всякую надежду, каждый уголок пропитан унынием. Ангелы, некогда величественные существа света, теперь скитались по этим пустошам, утратившие свою силу и веру. Я видел, как их крылья, однажды сиявшие чистотой и светом, теперь были покрыты пеплом и грязью. Их глаза, когда-то излучавшие мудрость и сострадание, стали пустыми и тусклыми. Боль выгравировала свои следы на их сердцах, и каждый шаг был тяжелым напоминанием о потерянном рае. Но несмотря на это, я знал, что не всё потеряно. В глубине души каждого ангела тлел крохотный огонек надежды. Пусть он был слаб, но он не угас. Мы должны были найти способ разжечь его, вернуть свет в наш мир и дать ему шанс на возрождение.

Ноир повернулся в мою сторону и увидел в его глазах то же самое желание бороться, ту же решимость. Вместе мы могли сделать невозможное, могли вернуть себе утраченное. Этот мир не должен был оставаться во власти боли и отчаяния. Мы были ангелами, и наша природа – свет и добро. И несмотря на все трудности, я верил, что мы сможем вернуть себе это.

– Но надежда есть. Мы найдем способ вылечить эту напасть. Возможно ты и есть ключ ко всему Люциус. – произнеся мое имя, Ноир похлопал меня по плечу.

– Скажи Ноир. Среди вас есть девушка, молодая с золотыми волосами. Она любит их заплетать бирюзовой лентой и глаза того же цвета.

– Возможно я знаю о ком ты говоришь. Но будь готов к тому, что она не вспомнит ни тебя ни свою прошлую жизнь. Завтра на рассвете мы с тобой и еще несколько наших людей отправимся к озеру. Остальные же должны будут переместить наш лагерь к подножью у северной горы. Та о которой ты говоришь завтра отправится с нами к озеру. А теперь предлагаю набраться сил для завтрашнего похода. Ты можешь расположиться в том углу. – сквозь его густую бороду наконец блеснула улыбка.

Ноир жесткими пальцами прищипнул горящий фитиль, от которого серой дымкой верх пошел легкий дым, который переливался в синем цвете надвигающейся луны. Мы разошлись по своим углам и сквозь маленькое отверстие, откуда и просачивался этот свет я стал разглядывать новое для себя небо. Неужели это и в правду будет она? Я потерял большинство воспоминаний о прошлой жизни, но стереть память о ней не посильно ни одной силе во вселенной. Вспоминая ее звонкий смех, я осторожно и бережно стал собирать ее образ из осколков. Пытаясь разглядеть слабо сияющие звезды, мне вспоминался ее взгляд. Всегда буду помнить родинок море, так много что заблудиться и никогда не забуду, как был покорен без желания обрести свободу. Сделав глубокий вдох, я чувствую запах ее тела, что был схож с ароматами хвойного леса после дождя. Золото волос, что ярче самых ярких солнц. Золото ее волос, как шелковые волны рассветного океана, плавно изгибались, будто танцующие ветви деревьев под легким штилем. Вместе мы разжигали небесное пламя, что дарило тепло другим мирам и весь наш мир был вечным летом. Жаль, что теперь это все лишь воспоминания.

Я продолжал смотреть в небо, и каждый миг был напоминанием о том, что я потерял. Этот новый мир, мрачный и холодный, казался таким далеким от той беззаботной и радостной жизни, которую мы когда-то знали. Я знал, что должен был продолжать бороться, искать её и возвращать свет в этот мир. Пусть даже каждый шаг будет напоминанием о прошлом, я верил, что впереди нас ждёт будущее, в котором мы снова сможем быть вместе, и этот мир вновь станет таким же ярким и теплым, каким был наш дом, даже если в нем не будет творца. Мысленно я вновь поклялся найти её, несмотря на все преграды, которые могут встать на нашем пути. В моём сердце тлела надежда, и я знал, что пока она жива, я буду продолжать свою борьбу.

Утром мне казалось, что я проснулся под пение сойки по весне, однако природа, как и вчера была безмолвна. Люди вокруг суетились, собираясь в дорогу. Поднявшись по лестницам, я увидел, как Ноир зовет меня к себе, собрав во круг себя ангелов, что пойдут с нами к черному озеру.

– Да, но как? Мы даже не знаем, что там происходит. Любая попытка приблизиться к озеру может закончиться гибелью. Прошлый раз они чуть не убили Игниса! – говорил на повышенных тонах один из разведчиков.

– Риск был оправдан. Мы нашли Люциуса. Возможно, мы сможем найти еще кого-то. Ты не думал о том, что Люциус мог оказаться на их стороне? Нам нужны люди, и ты сам видел, что Люциус сохранил божественную силу в отличии от нас. Нам нужно отправиться туда и в этот раз я буду сопровождать вас. – Речь Ноира была спокойна и уверена.

Игнис, стоявший рядом, сложил руки на груди и посмотрев на меня сказал:

– Он спас мою жизнь. У нас появилась надежда спустя долгое время. Однако я уверен, что они будут готовы. Нам нужно быть на стороже.

Ноир посмотрел на старого друга и сказал.

– Именно поэтому она пойдет с нами…

Ноир указал на девушку, что стояла спиной у отдалённой палатки. Она натягивала тетиву своего лука, что был соткан из живого дерева. Волосы её были цвета золота, и они плавно спускались по спине, словно струящиеся солнечные лучи. Сердце вновь забилось среди мертвой пустоши, и я рванул на встречу к ней с одним лишь именем на своих устах, и имя это было «Абель». Но когда она обернулась, я увидел другого человека, хотя так напоминающего ее. Все те же пронзительные глаза и локоны волос чистого золота, что не блекли в этом чуждом мире.

Ноир посмотрел на меня с лёгкой досадой и обратившись ко мне сказал:

– Это Эвалин, наша лучшая лучница. Её лук был дарован ей духами леса, и она владеет им, как никто другой. Говорят, что её стрела всегда находит цель, даже в самой густой мгле.

Я кивнул, наблюдая, как Эвалин сосредотачивается, затем отпускает тетиву. Стрела полетела с невероятной скоростью и точностью, пронзая мишень в самом центре. Заметив наше внимание, она расслабила тетиву и медленно опустила лук. Эвалин подошла к нам, её шаги были лёгкими и уверенными. Немедля она подошла к карте обрисовав свой маршрут к озеру при этом поправляя ремни и пояса, на которых удобно был размещен колчан со стрелами. Вскоре колчан уже плотно прилегал к спине в котором затаились стрелы, что сверкали металлическими наконечниками, готовыми к действию.

– Нам следует отправиться вдоль реки, это самый короткий путь. Так же после вылазки мы сможем быстрее присоединиться к остальным. – на последнем слове она остановила свой взгляд на мне и продолжила.

– Мы выдвигаемся через несколько минут. Люциус, надень это. – Она протянула мне форму, в которой они выходили на разведку. Обувь, легкая, что почти не оставляла следов и капюшон, что надевался поверх белых мантий.

Вскоре я был готов выдвигаться. Подойдя к выходу из лагеря, мы отправились в путь. Весь путь мы были на стороже, никто не мог знать, что может скрываться за деревьями. При малейшем шорохе Игнис тянулся к стилетам, что были прикованы на его поясе. Мы достигли реки, и её бурный поток смыл легкий шум наших шагов, поглотив его своим бесконечным стремительным течением. Эвалин, как опытный следопыт, немедля отправилась на разведку территории, внимательно прислушиваясь и оценивая обстановку вокруг. Мы же воспользовались этим моментом, чтобы перевести дух у самой реки. Её воды, хоть и быстрые, и холодные, казались единственным живым существом в этом безжизненном мире. Я огляделся: пейзаж вокруг был всё тем же – мрачным и полым, будто лишённым самой сущности жизни. Деревья стояли словно застывшие тени, их голые ветви тянулись к серому небу, будто моля о милосердии. Мёртвые стволы словно говорили о том, что надежды здесь нет, и ничто не сможет воскресить эту землю. Но вдруг мой взгляд остановился на одной из гор вдали. Она выделялась среди этого унылого пейзажа – густая, зелёная, как по весне, она казалась осколком другой реальности. Будто кусочек Целестии, потерянный и забытый в этом мире. Я не мог оторвать от неё взгляда, в её яркой зелени мерцала едва уловимая надежда, как слабый луч света в глубокой тьме. Эта гора казалась живой, как воспоминание о прошлом, о том, что когда-то было и, возможно, всё ещё может быть.

– Что это за место и почему этот клочок земли так отличается от здешних пейзажей? – Спросил я Игниса.

– Когда-то все вокруг было именно таким. Порой я даже не отличал это место от Целестии. Но в скором времени все начало меняться и стало тем, что ты видишь. Могу сказать тебе лишь одно. Никогда не задерживайся на этих землях. Можно лишь быть рядом с ними и изредка добывать пропитание и древесину. – ответил Игнис потачивая свой стилет.