Попрошайка

Девочка смотрела на неё, пытаясь осознать случившееся. Но нет, это был не сон.

Она медленно поднялась и тихо прошептала, будто кто-то мог её услышать:

— Я поняла, киса. Ты наверно отведёшь меня к бабушке? Я готова идти.

Затем бросилась к стулу со сложенной с вечера одеждой, торопливо натянула джинсы, футболку и розовую жакетку. Вспомнила, что положила шапку с деньгами под подушку.

Кошка уже сидела на подоконнике, будто напоминая, что надо спешить.

Рума, прижимая к себе шапку, полезла за ней в оконный проём, но тут что-то больно кольнуло в ногу. Она ойкнула, пошарила рукой в кармане джинсов и вытащила расстегнувшуюся брошь в виде бабочки из разноцветных камней. Эту брошь девочка нашла на улице, когда просила милостыню — видно, кто-то из прохожих обронил. И это стало её единственной драгоценностью. Однажды дядька заметил брошь на жакетке и сильно отругал. С тех пор она всегда прятала свою находку в кармане.

Рума на мгновение задумалась. Потом вернулась в комнату, подошла к зонту, который Айла оставила сохнуть в углу после дождя, и приколола бабочку к лепестку нарисованной розы. Постояла немного, шмыгнула носом, стёрла кулаком слезу, побежавшую по щеке.

Затем вернулась к окну и осторожно вылезла наружу.

После тёплой комнаты её обдало прохладой осеннего раннего утра. Она запахнула плотнее жакетку, втянула голову в плечи, чтобы унять бившую — не то от холода, не то от волнения — дрожь.

Кошка бежала впереди, периодически оглядываясь на девочку и убеждаясь, что та следует за ней.

Вскоре они подошли к пустой остановке. Через несколько минут звякнул, подъезжая, первый трамвай, в котором дремал, положив голову на стекло, единственный пассажир. Девочка подхватила кошку на руки и вошла внутрь.

Она села, обрадовавшись возможности немного согреться и успокоиться. Но не тут-то было. На следующей остановке вошёл контролёр. Он подошёл и строго произнёс:

— Предъявите билет.

Рума растерялась — она совсем забыла, что за проезд нужен билет.

— У меня нет… я не знала… но у меня деньги есть, вот… — растерянно забормотала она дрожащими губами, раскрывая шапку с монетами.

— Ага, так ты попрошайка уличная?! Мало того, что кошку в салон затащила, ещё и сама зайцем едешь, — прогремел басом мужчина, так что Рума похолодела от ужаса. — Значит, на следующей остановке сдам тебя полиции…

Контролёр брезгливо взглянул на кошку, хотел добавить что-то ещё — и вдруг запнулся. Веки его мелко задёргались, лицо застыло, словно маска. Он стоял, покачиваясь в такт движению трамвая. Но через несколько секунд мотнул головой, стряхивая наваждение. Двери раскрылись на остановке. Контролёр выскочил из вагона и бросился бежать.

Рума смотрела ему вслед, недоумевая, что случилось. Потом взяла билет, опустив монетку в кассу, вернулась на место и прижала к себе плотнее кошку.

Мерно стучали колёса по рельсам. Городские высотки сменились частными низкими постройками, а затем дома стали встречаться всё реже и реже. Наконец трамвай остановился возле небольшого лесочка. Вагоновожатый объявил:

— Конечная.

Кошка спрыгнула с колен девочки и направилась к выходу. Рума последовала за ней.

Они шли через лес. Под ногами шуршали опавшие листья, похрустывали сухие ветки. Наконец лес закончился, и перед ними выросла каменная ограда. За ней виднелась крыша длинного невысокого здания. Кошка побежала вдоль забора, и Рума поспешила следом.

Через несколько минут они оказались перед закрытыми воротами, на которых висела потёртая табличка: Пансион «Солнечный закат». Рума уже хотела попробовать толкнуть ворота, но кошка побежала дальше, и девочка снова пошла за ней.

Вскоре она увидела груду камней, рассыпанных возле узкой калитки. Кошка прилегла за камнями. Рума не знала, что та задумала, но тоже присела рядом.

Через некоторое время изнутри щёлкнула щеколда. Калитка скрипнула несмазанными петлями. Какая-то женщина в сером переднике вышла с ведром мусора и направилась к стоявшим неподалёку бакам. Кошка сразу напряглась, вытянулась в струнку, подняла уши, а потом, выждав несколько секунд, рванула вперёд и заскочила в оставленную приоткрытой калитку.

Рума почувствовала, как холодный пот прошиб спину. Но медлить было нельзя, и она, почти на четвереньках, проскользнула внутрь вслед за кошкой.

Изнутри стена густо заросла плющом. Рума не придумала ничего лучше, как спрятаться в его гуще. Сквозь листву, она разглядела небольшой дворик, со всех сторон окружённый деревьями. За ними виднелись скамейки, беседки и кусты роз вдоль узких аллей. Посреди двора стоял двухэтажный дом, выкрашенный местами облупившейся зелёной краской. На окнах плотные белые шторы. Здание выглядело старым, давно не ремонтированным.

Руме было страшно покидать укрытие, но кошка уже рысцой бежала дальше, и девочке пришлось последовать за ней.

Вдруг позади послышался странный монотонный звук:

— Шик-шик-шик…

Рума юркнула за ствол дерева и осторожно выглянула. По аллее шёл дворник и мёл дорожку большой метлой из связанных прутьев.

Не смея шевельнуться, девочка обернулась на кошку. Та тоже на секунду замерла, словно оценивая обстановку, а потом снова побежала вперёд.

Рума чувствовала, как пульс стучит у самого горла. Ладони вспотели, ноги налились тяжестью от страха. Но она всё равно заставляла себя двигаться за своей мохнатой спутницей, понимая, что сейчас полностью зависит от неё.

Забежав за угол, кошка юркнула вверх по кособокой каменной лестнице из трёх ступенек. Девочка взбежала следом и увидела покосившуюся деревянную дверь, неплотно прикрытую. Потянула за ручку и оказалась в узком тёмном помещении без окон, полном всякой утвари — от старых бидонов до лопат. Спрятавшись за пустыми пыльными ящиками, она наконец перевела дух.

Глава 4

Рума переползла на корточках в самый дальний угол и укрылась за сложенными друг на друга ящиками. Потом глянула на кошку, устроившуюся рядом, и вдруг словно от сна очнулась. Даже в жар бросило: «Зачем я здесь? Сейчас меня поймают и точно сдадут в полицию. Надо бежать отсюда. Бежать скорее. Может, та калитка ещё не заперта? А может, это какая-то ловушка? Какая я глупая».

Захотелось схватить эту странную одноглазую кошку за шкирку, потрясти хорошенько и спросить: «Что тебе от меня надо?! Кто тебя подослал?! Ну почему, почему я тебе поверила!»

Кошка будто поняла её мысли. Подошла, потёрлась ухом о руку, лизнула палец.

— Эх ты… ещё и подлизываешься, — с упрёком прошептала Рума. А потом отстранила её легонько и добавила: — Ты как хочешь. А я пойду. Не хочу в беду из-за тебя попасть.

Она привстала, чтобы осмотреться и попытаться выбраться из этого непонятного места. Но тут же услышала приближающиеся шаги и нырнула обратно в своё укрытие.

Тем временем кто-то поднялся по лестнице. Петли протяжно скрипнули, и на пороге появился мужчина, тот самый, который подметал двор. Рума, затаив дыхание, наблюдала за ним сквозь щель между ящиками. Он положил метлу возле двери, взял замотанный в бублик шланг и собрался выходить.

— Эй, Заруб, не знаешь, хлеб привезли на кухню? — раздался сверху женский голос.

— Да, Инесса, привезли. Я разгрузил давно.

— Ну вот и отлично. Тогда пойду будить стариков на завтрак.

Мужчина хрипло откашлялся, вышел со шлангом и прикрыл дверь. Снова помещение погрузилось в полумрак. И только зелёный глаз кошки, направленный на Руму, светился фонариком, будто вопрошая: «Ну что, бежишь или остаёшься?»

Рума замерла в нерешительности. Вдруг и правда всё это не случайно? Женщина сказала про стариков. Может, бабушка здесь? И если сейчас сбежать, то потерять последнюю надежду найти её.

— Ладно, раз уж привела сюда, показывай, что дальше делать, — пробормотала она.

Кошка будто только этого и ждала. Бесшумно пробралась к проёму двери и исчезла за ним. А через минуту заглянула обратно и тихонько мяукнула.

Рума осторожно, чтобы ничего не задеть, вылезла за ней. Снова страх разлился холодной липкой лужей по спине. В голове стучало: «Увидят, поймают, накажут».

Во дворе никого не было. Только где-то за домом слышался шум воды. Рума крадучись двигалась, оглядываясь по сторонам, и, обернувшись очередной раз, потеряла свою четвероногую провожатую из виду. Однако сильно испугаться не успела, потому что кошка тут как тут появилась из-за угла, глянула на неё укоризненно и скрылась вновь. Рума рванула следом. Кошка легко, одним плавным движением запрыгнула в открытое окно первого этажа. Девочка подбежала, нащупала ногой какой-то выступ в стене, подтянулась и, ухватившись за облупленную деревянную раму, тоже перевалилась внутрь.

Спрыгнув с подоконника, она огляделась и увидела, что оказалась в маленькой захламлённой комнате. У одной стены стоял громоздкий шкаф. В углу примостился шаткий столик на трёх ногах. На полу возвышалась гора сложенных друг на друга полосатых матрасов. Пара стульев были завалены старыми пледами. Там и здесь валялись тряпки. Похоже, она угодила в какую-то подсобку. Из двери торчал ключ с биркой на брелоке. Рума не рискнула подходить к ней.

На всякий случай девочка стала искать, куда спрятаться. В шкафу почти ничего не было, кроме нескольких подушек и сброшенных на дно полотенец, явно отслуживших свой срок.

— И что же дальше делать? — спросила она, обратившись к кошке, словно всерьёз ожидала ответа.

Но хвостатая, как ни в чём не бывало, запрыгнула на горку из матрасов, зевнула и спокойно легла, всем своим видом показывая, что спешить больше некуда.

— Бессовестная, хоть бы объяснила, что всё это значит! — возмутилась девочка. — Ты же умеешь… ну это… через мысли…

Но та в ответ только вильнула хвостом. Руму снова захлестнула обида вперемешку с глухой тревогой.

— Вообще больше с тобой не разговариваю! — бросила она и залезла в шкаф, решив, что так будет безопаснее.

Прошло немного времени, и за дверью послышались шаги. Кто-то медленно прошёл мимо. Потом всё замерло, а ещё через минуту — снова шаги: шаркающие, тяжёлые. Следом раздался мерный стук, будто кто-то шёл, опираясь на трость.

Рума сидела на дне шкафа, до боли в пальцах вцепившись в деревянную перегородку. Ей каждый раз казалось, что в комнату вот-вот войдут.

Но время шло, а дверь не открывалась. Шаги то приближались, то затихали. Иногда медленные, семенящие, иногда — торопливые и шустрые. Громыхали вёдра, доносилось звяканье тарелок и плеск воды — где-то неподалёку мыли посуду. Потом послышалось мерное шуршание швабры.

Когда воцарилась полная тишина, Рума наконец перевела дух. Появилась надежда, что эта подсобка и правда никому не нужна, и здесь можно отсидеться. Она набралась смелости и вылезла из шкафа. Ноги затекли, спину ломило от напряжения. Кошка лениво посмотрела на неё, села и принялась вылизываться. В этот момент Рума почувствовала, как живот болезненно сводит от голода. Она и забыла, что крошки во рту не было со времени их встречи с Айлой в кафе.

— Я есть хочу, — буркнула девочка, искоса глядя на кошку. — Что теперь, с голоду умереть?

Злость на кошку не проходила. Казалось, это она виновата во всех бедах. Сейчас Рума готова была вернуться на улицу, сидеть на картонке и просить милостыню. Есть холодную картошку с сухим хлебом. Это, по крайней мере, было привычным, знакомым и понятным. А сейчас — страшно и голодно. Но хуже всего — непонятно, где она и зачем. Рума чувствовала себя крошечной и потерянной в огромном мире, где до неё никому нет дела.

От этих мыслей стало так себя жалко, что она снова забралась в шкаф, легла калачиком на кучу полотенец и расплакалась — тихо, беззвучно, как давно привыкла, чтобы никто не узнал и не услышал. А потом сама не заметила, как уснула.

Проснулась она, когда за окном уже стемнело. Из-под дверного проема сочилась полоска света. Было тихо. Рума подошла к двери, осторожно повернула ручку и приоткрыла её. Через узкую щель виден был длинный коридор со множеством дверей. Она рискнула высунуть голову и осмотреться. Справа виднелась широкая арка, а за ней — светлый зал со столами и стульями. Столовая! И там сейчас никого не было.

Девочка прикрыла дверь и обернулась. Кошка неподвижно лежала на прежнем месте, лениво следя за ней единственным глазом.

— Ну и лежи тут, не нужна ты мне, — шепнула Рума.

Пустой желудок требовал еды так настойчиво, что страх отступал на задний план. Рума ещё раз убедилась, что в коридоре пусто, и бесшумно выскользнула из своего убежища.

В нос ударил манящий запах еды. Девочка по стеночке скользнула в сторону столовой. До неё было рукой подать, буквально пару шагов. Дошла, заглянула в зал. Из столовой был виден вход на кухню — там тоже никого. Она юркнула в раскрытую дверь и оказалась в просторном, чистом помещении. У стены стояли две большие плиты, посередине — столешница с огромными кастрюлями — Рума таких в жизни не видела, — глубокие мойки и стеллажи с подносами.

На одном из подносов многообещающе стояли две железные миски, прикрытые крышками. Оттуда вкусно пахло. Рума приоткрыла одну. Точно! На дне лежали несколько варёных сосисок, видимо, остатки ужина. В другой была холодная рисовая каша. Чтобы не греметь, девочка не стала трогать рис, быстро взяла три сосиски и уже хотела шмыгнуть обратно, как вдруг услышала шаги.

Сжав в кулаке сосиски так, что из них проступил жирный сок, она попятилась. Но второпях наступила на стоявший позади металлический совок. Раздался оглушительный грохот.

Рума метнулась за холодильник. На кухню вбежала полная женщина в переднике.

— Кто здесь?! — крикнула она и осторожно пошла вдоль столов, осматриваясь.

И когда уже почти дошла до холодильника, прямо к её ногам из темноты прыгнула белая одноглазая кошка. Женщина вскрикнула от неожиданности. А кошка спокойно положила перед ней задушенную мышь.

— Ох ты окаянная! — держась за сердце, выдохнула повариха. — Откуда ж ты взялась? Ещё мышь словила... И откуда тут мыши? Начальство узнает — мне голову оторвет.

Кошка села, лизнула лапу, а затем подхватила добычу и понесла прочь из кухни.

— Ох и напугалась я, аж забыла, за чем шла. Ах да, за стаканом для старичка из третьей палаты... — женщина взяла стакан и вышла.

Когда её шаги стихли, Рума, которая всё это время боялась даже дышать, на цыпочках выбралась из укрытия. Прижимая к себе раздавленные в ладони сосиски, она бесшумно проскользнула обратно в свою подсобку.

Глава 5

Рума положила кусочек сосиски перед кошкой, но та не стала есть. Похоже, мыши ей вполне хватило. Она старательно вылизывала шкурку, принимая самые невероятные позы.

Рума быстро справилась с едой и теперь рассматривала жирные руки. Хоть и обтерлась тряпкой, но они пахли и явно требовали воды. К тому же хотелось пить, а ещё в туалет.

Она привыкла терпеть, подолгу сидя на улице на своей картонке, но сейчас было уже невмоготу.

Кошка на секунду прервала гигиеническую процедуру, уставилась на девочку, а потом снова вернулась к своему занятию.

— Что за противное животное, хоть бы подсказала, что делать — в сердцах пробурчала Рума и притаилась у двери.

Коридор молчал. Ни шагов, ни шорохов. Она приоткрыла щелку, подождала, прислушиваясь. Желание быстрее дойти до туалета пересиливало все страхи и сомнения, но где его искать? Она тенью скользила вдоль стены.

Слева по коридору была открыта ближайшая из множества дверей. Дойдя до нее, Рума заглянула внутрь. В маленькой комнатке горел приглушенный свет. Из-за перегородки виднелись чьи-то ноги на кровати, прикрытые пледом, и доносился тихий храп. Сбоку, сразу у входа, за пластиковой белой дверцей виднелся умывальник. Это было то, что она искала.

Девочка, не раздумывая, проскочила туда. Изнутри ванная комната не закрывалась, но она понадеялась, что спящий не скоро проснется. И даже кран открыла тонюсенькой струйкой, чтобы напор воды не создал шум.

А когда уже хотела уходить, услышала приближающиеся шаги. Поняв, что сейчас попадется, она толкнула дверь, чуть не сшибив с ног какую-то старушку, и опрометью бросилась к своей подсобке.

До упора повернула ключ в замке и прилипла ухом к холодной двери, вслушиваясь: нет ли переполоха и погони? Сперва было тихо. Потом раздались все те же шаркающие шаги. Они приблизились, затихли. Рума замерла. Казалось, кто-то топчется посреди коридора. Потом шаги отдалились, и всё стихло.

От пережитого напряжения в ногах появилась слабость, и она села на пол. Кошка, как ни в чем не бывало, подошла и влезла к ней на колени. На автомате девочка погладила маленькую головку, почесала за ухом. Во мраке комнаты, под мерное кошачье мурлыканье, Рума почувствовала, как снова начали слипаться глаза. Не в силах встать, она потянула верхний матрас с навьюченной друг на друга стопки, положила на него голову и так на полу и уснула.

***

Откуда-то издалека назойливо проникали незнакомые голоса… Рума не могла понять, кто она, где находится и что происходит. Из глубокого сна, где мама бежала к ней по волнам, а папа кружил, подняв высоко-высоко над головой, она, всё ещё не открывая глаз, потихоньку возвращалась в реальность. Наконец, полностью проснувшись, села и прислушалась.

— Я тебе говорю, это был какой-то ребенок. Не поняла — девочка или мальчик, но он выскочил из ванной и убежал. Кажется, куда-то сюда, — раздраженно говорила какая-то женщина.

От этих слов сердце Румы отчаянно заколотилось.

— Да поди ж приснилось тебе, не может такого быть. Откуда тут дети, — насмешливо ответила вторая.

— Может, повариха дочку привела?

— Ну ты выдумщица. Ты же знаешь, наши очкастые запрещают посторонним сюда входить. Не посмеет она, работы лишат. Так что это твои фантазии.

Смешок. Шарканье.

— Фух, может… пронесло… — девочка выдохнула и какое-то время не шевелилась, прислушиваясь к звукам.

Вот уже привычно брякнуло ведро в коридоре, зашуршала швабра. За окном мерно зашептала метла дворника: шук-шук, шук-шук… Дом ожил. Рума как будто начала привыкать к режиму этого странного и непонятного ей заведения.

Но вдруг всё изменилось.

— По палатам, по палатам! — донесся из коридора встревоженный женский голос. — Модераторы идут, модераторы! Всем по местам!

Скрип дверных петель. Беготня. Ускоренное шарканье шлепанцев. Гул голосов издалека. И внезапно всё стихло. Даже журчание воды из шланга во дворе.

Рума подошла к окну и осторожно, стараясь оставаться незаметной, выглянула наружу. Сперва ничего не происходило. Только ветер уносил пожелтевшую осеннюю листву от собранной метлой кучки мусора. А потом раздался гул моторов. Она услышала, как открылись ворота и друг за другом въехали две машины. Мимо окна прошла группа людей в серых костюмах. Это было похоже на какую-то делегацию. Рума успела заметить одну странность: они все были в одинаковых очках с серо-голубыми стеклами.

Люди прошли ко входу. Девочка обернулась и увидела, как кошка выгнула спину. Шерсть на ее загривке встала дыбом.

— Киса, ты этих испугалась? Кто это? — она подошла к кошке и с тревогой на нее уставилась.

Кошка напряженно смотрела куда-то в одну точку, навострив уши, словно не желая упустить ни шороха, ни звука.

Вскоре топот незнакомых шагов заполнил коридор. Вошедшие негромко переговаривались, открывались и закрывались поочередно двери.

Рума на всякий случай забралась в шкаф и вылезла только после того, как услышала ворчание заведенного мотора и скрежет шин выезжающих с территории машин.

В коридоре сперва воцарилась тишина, а после раздался звонкий голос поварихи:

— Обед, обед!

И вновь бесконечное хождение. Рума уже стала различать по походке. Вот кто-то прошел в резиновых шлепанцах — они глухо били жесткой подошвой в пол. Вот кто-то передвигается медленно, постукивая палочкой. За ним семенящие легкие шаги. Потом грузные, тяжелые, припадающие на одну ногу. А следом — мягкое шуршание тапок по линолеуму. Девочка очень хотела увидеть тех, кто там ходит, а вдруг одна из них — её бабушка…

Но в замочную скважину было не разглядеть. А о том, чтобы приоткрыть щелку и заглянуть, когда коридор полон народу, не могло быть и речи.

После обеда жильцы разошлись по своим комнатам и снова стало тихо. Рума сидела на матрасе и обдумывала, как бы добыть еду.

Вдруг ручка двери медленно повернулась. Кто-то с той стороны осторожно нажимал на неё. Рума заперлась с прошлого вечера, поэтому попытка открыть не удалась. Еще пару поворотов. Девочка почувствовала, как по спине побежали мурашки, а лоб покрылся испариной. В голове уже роем теснились мысли: сейчас обнаружат, ключ в замке, и поймут, что здесь кто-то прячется.

Она тихо встала и на цыпочках отступила к окну, приготовившись выпрыгнуть в любую минуту. Но никаких действий за этим не последовало. Только удаляющиеся тяжелые, припадающие на одну ногу шаги донеслись до её слуха.

От голода и испуга свело живот. Она скрючилась, пытаясь заглушить болезненные спазмы.

***

Как и накануне, Руме пришлось дождаться вечера. И только после ужина, когда коридор опустел, отправиться за едой.

Теперь она уже знала расположение кухни, поэтому, не теряя времени, проскользнула через темную столовую к заветным кастрюлям. Подкралась к столу, но в этот раз мисок с остатками еды не оказалось — видно, успели всё убрать. Она огляделась в надежде хоть что-то найти. И вдруг увидела на стеллажах с подносами грязные тарелки. В одной из них лежала холодная котлета и срезанные хлебные корки. Недолго думая, Рума схватила находку и, оглядевшись, поспешила обратно. Кошки в комнате не было — по-видимому, хвостатая тоже отправилась на охоту через окно.

Ближе к ночи Рума решилась на вылазку по нужде знакомым путем в соседнюю палату. Прислушалась к мерному храпу ее обитателя и рискнула тихонько проскочить в уборную. Но когда через несколько минут с опаской приоткрыла дверцу, чтобы выйти наружу, чьи-то крепкие пальцы вцепились в плечо, а над ухом раздался командный возглас:

— Стоять!

Глава 6

Руме показалось, что откуда-то из груди в живот ухнула ледяная сосулька. Она было дернулась к выходу, но дверь была закрыта, и доступ к ней отрезан нависшей над ней грузной фигурой. А когда решилась поднять глаза — встретилась со строгим взглядом из-под круглых очков с толстыми стеклами. Теперь она ясно увидела, что перед ней пожилая женщина в теплом коричневом жакете поверх ситцевой ночной сорочки.

— Тюю… да ты девчонка, — присвистнула женщина, прищурившись так, что лучики морщин разошлись по лбу и щекам. — Ты откуда тут?

— Я… я… — Рума судорожно соображала, как выкрутиться. — Я это… дочка… этой… уборщицы.

— Ой, врешь! Отродясь у нашей уборщицы дочки не было. Ты воришка?

— Нет-нет! — губы у девочки дрожали, слёзы ручейками потекли по щекам. В голове стучала мысль: «Где же кошка? Почему она не спасает? Сейчас она тут появится…»

— Пожалуй, сдам тебя администрации, а они полицию вызовут, — вынесла вердикт старушка.

Рума опустилась на корточки, закрыла лицо ладонями и беззвучно затряслась всем телом. Только периодические всхлипывания нарушали тишину.

— Так… только мне тут болота не хватало, — в голосе, прозвучавшем над её головой, явно появились насмешливые нотки. — Ну-ка марш в ванную, давай-давай, нечего сопли размазывать.

Рума, задыхаясь от забитого носа, встала и, всё еще сотрясаясь от рыданий, подошла к крану. Холодная вода помогла немного успокоиться.

Когда она вышла, женщина стояла возле закрытой входной двери, преграждая ей путь к побегу.

— Иди садись на стул и рассказывай, — приказала она.

Девочка, опустив голову, повиновалась. За предбанником располагалась небольшая комната: кровать возле окна, рядом тумбочка. Сбоку у стены стол со стулом и шкаф — вот и вся мебель. С потолка на проводе свисал плафон, но сейчас только тускло горел ночник над кроватью. Рума села и сложила руки на коленях. Женщина встала над ней, навалившись на спинку стула.

— Успокоилась? А теперь говори. Кто тебя подослал? Что тебе тут надо в моей комнате?