Попрошайка

Попрошайка

Тринадцатый Хранитель.

Глава 1

Небо свинцовыми тучами нависло над крышами пятиэтажек. Казалось, ещё немного — и оно прольется холодным осенним дождем.

Перед входом в небольшое заведение с потёртой вывеской: «Кафе-кондитерская“Вкусная история”» сидела девочка.

Худенькая, мелкая, в выцветшей розовой жакетке, серых джинсах и сандалиях на немытых босых ногах. Ветер забрасывал в глаза вьющиеся тёмно-каштановые волосы, остриженные до плеч, и ей приходилось откидывать их назад.

Она примостилась на смятой картонной коробке, рядом с вывернутой в виде котелка вязаной шапкой. Время от времени чья-то сердобольная рука опускала туда горсть монет, а порой и мелкие купюры.

Двери кондитерской, украшенные ко Дню Осеннего Равноденствия подвесками из гранёных камушков, то и дело открывались, выпуская или впуская посетителей. И каждый раз обдавали маленькую попрошайку густым ароматом сдобы.

За спиной проезжали машины, скрипя тормозами и ревя моторами.

Девчушка попробовала поменять позу, но нога так затекла, что перестала слушаться. Будто тысячи игл вонзились в одеревеневшие мышцы. Она встала и запрыгала на другой ноге, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Но тут же взвизгнула от сильного тычка в бок.

Над ней навис коренастый небритый мужик лет шестидесяти, в сером полосатом костюме, с лоснящимися затёртостями на рукавах. Она подняла глаза, потирая место удара рукояткой палки, на которую он опирался, и невольно выкрикнула:

— За что?

— За дело, — рыкнул он и огляделся.

Убедившись, что прохожие продолжают идти по своим делам, не замечая их, наклонился над её ухом, и грозно прошептал:

— Кто тебе позволил встать? Сиди и деньги зарабатывай. Другие вон уже дневную норму собрали. Эта даже физиономию не может жалкую сделать. Так ещё и прыгает. Хочешь, чтобы я тебя в детский дом сдал? Там тебя быстро научат слушаться. Так что цени мою доброту, и делай так, чтоб хорошо подавали.

Девочка молча покачивалась перед ним на своих ещё ноющих ножках. Он столько раз пугал её ужасами, которые ждут в детдоме, что страх оказаться там был сильнее любого другого: даже страха перед этим грубым дяденькой.

Мужик ещё несколько мучительных секунд грозно смотрел на неё. Потом медленно вынул из кармана небольшой свёрток, развернул и протянул остывшую варёную в кожуре картошку и кусок хлеба.

— Ладно, иди вон за угол встань, поешь и возвращайся. Смотри у меня, чтоб в конце дня я был доволен выручкой.

Девочка схватила еду и мигом метнулась за выступ здания.

Она откусывала маленькими кусочками, медленно разминая языком липкую холодную картошку. Кожура позволяла задерживать еду во рту дольше, ведь её можно было пережёвывать как жвачку. Сухой хлеб колючей крошкой таял на языке. Хотелось тянуть эти мгновения вечно. Но уже через несколько минут раздался окрик:

— Ты скоро там?! Мне тебя долго караулить? Давай быстрей возвращайся.

Она быстро запихала остаток еды в рот, стараясь не проглотить, чтобы хватило ощущений ещё хоть ненадолго. Вытерла руки о жакетку и послушно вернулась на свою картонку.

Дождь так и не пошёл. Наверно, готовил сюрприз с ночным фейерверком из грома и молний. Из-за пасмурной погоды день казался ближе к завершению.

Дверь кондитерской в очередной раз открылась, и из неё вышла симпатичная незнакомка в голубом плаще и бежевом берете на русых волосах. В руках она держала длинный зонт, похожий на трость. Хоть он был сложен, сквозь складки проглядывал яркий рисунок. Она уже собиралась уходить, но взгляд зацепился за съёжившуюся худенькую фигурку в розовом жакете.

На мгновение незнакомка замерла, раздумывая: пройти мимо или задержаться.

Желание уйти было сильнее. Она отпустила стеклянную дверь, которая плавно захлопнулась, пряча внутри тепло и дразнящие запахи еды и напитков.

Но через несколько шагов раздражённо мотнула головой, развернулась и подошла к ребёнку.

— Голодная? — без всякого вступления спросила она, слегка наклонившись.

Та не ответила, невольно покосившись в сторону, откуда мог в любой момент нагрянуть небритый мужчина с тяжелой палкой.

Девушка, больше ничего не сказав, снова нырнула за стеклянную дверь кондитерской. А через несколько минут вышла и протянула маленькой попрошайке теплую продолговатую булочку, издающую сумасшедший аромат свежей колбасы и малосольного огурца.

Попрошайка изо всех сил замотала головой. Вздрогнула от прикосновения чужой ладони, ласково взъерошившей её спутавшиеся кудряшки. Тёплая булочка в шуршащей бумаге легла прямо на колени. Подняв глаза, она успела лишь заметить, как от порыва ветра за поворотом всколыхнулся подол голубого плаща.

Спрятав бутерброд под жакетом, девочка, оглядываясь по сторонам, стала отрывать кусочки и запихивать в рот.

В этот момент к локтю прижалось что-то мягкое. Увидев перед собой худющую одноглазую белую кошку, она отковыряла кусочек колбаски и положила на землю. Кошка проглотила угощение в один миг и замерла в ожидании добавки. Тогда девчушка выложила перед ней остатки булки. Но вдруг... резкий скрежет хряща, боль, жжение.

Ухо вспыхнуло огнем. Она вскочила и встретилась взглядом с разъяренными глазами своего надзирателя.

— Ты что тут сытую жизнь всем демонстрируешь? — брызжа слюной ей в лицо, тихо зашипел он. — Ешь и ещё кошку кормишь! Смотри, всего несколько монет в шапке. Кто подаст зажравшейся девчонке? Кто, я тебя спрашиваю?! Откуда взяла?

— В мусорке… в мусорке… я не ела, просто для кошки…

Она держалась за горевшее ухо и подбирала хоть какие-то оправдания.

Он провёл рукой по её щеке:

— Не ела, говоришь?! А сама в майонезе выпачкалась. Клянчишь еду у людей вместо денег?

— Нет, нет, — замотала она головой, чуть отступая.

С неба упала первая капля дождя. Мужчина собрал с пола картонку, выгреб деньги из шапки и схватил девочку за руку. Потом развернулся, взглянул на кошку и замахнулся на неё палкой, будто та была в чём-то виновата. Но кошка ловко увернулась, отбежала в сторону и снова села, продолжая сверлить его единственным зелёным глазом.

— Тьфу, нечисть, — выругался он и потащил ребёнка за собой.

***

Небольшая двухкомнатная квартира на первом этаже старой пятиэтажки тускло светилась зарешеченным окном сквозь сумерки осеннего вечера. Тёмная парадная встречала кривыми лестницами и облупившейся краской.

Ключ с трудом повернулся в замке. В прихожую, подгоняемая подзатыльником, влетела девочка. Следом, тяжело топая, ввалился небритый мужик.

Комната была разделена на две половины плотной занавеской, натянутой на верёвке под потолком. За столом, прямо перед этой самодельной ширмой, сидела средних лет женщина в байковом халате. Она неторопливо пила чай, закусывая конфетой.

— Подавай ужин, — прогрохотал дядька, скидывая ботинки. — А этой паршивке не давай. Её сегодня добрые люди на улице заморскими булками кормили! — Он исчез за дверью ванной.

Женщина нехотя встала и, не говоря ни слова, прошла на кухню.

Девочка, воспользовавшись моментом, шмыгнула за ширму. Там, на матрасах, разложенных прямо на полу, спали, даже не скинув уличную одежду, ещё две маленькие попрошайки, работавшие на дядьку. Она на цыпочках пробралась к свободному матрасу, тихонько легла, свернувшись калачиком, и сразу уснула.

Глава 2

Утро началось с пинка ногой в матрас и рыка:

— Вставай, паршивка, пора на работу!

С трудом разлепив веки, девочка поплелась в ванную, ополоснула лицо холодной водой. Затем получила в руки вареное яйцо и чашку кипятка. Вскоре компания трех девчонок в сопровождении небритого дядьки отправилась рассаживаться по своим точкам на улицах.

Город встретил их привычным равнодушием. Прохожие в куртках и шарфах снова бежали мимо кондитерской «Вкусная история». А напротив, на том же месте, сидела кучерявая девчушка. Небо прояснилось, и по его высокой дымчато-голубой глади неслись, подгоняемые злым ветром, пухлые белые облака.

Люди спешили, не обращая внимания на маленькую попрошайку. Редко кто опускал монетки в шапку. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась одноглазая кошка.

— Уходи, — прошептала девчушка, отталкивая её. — Еды нет, а мне снова влетит.

Кошка не ушла. Она обошла её и улеглась рядом. Какой-то мужчина, проходя мимо, опустил монетки в шапку и, погладив кошку, пошёл дальше. За ним остановилась женщина, сфотографировала их обеих на большой фотоаппарат, и бросила бумажную купюру. Потихоньку шапка стала наполняться деньгами.

Время шло медленно. В животе у малышки заурчало, тело ныло. Кошка встала, потянулась, подошла ближе и потёрлась о её ноги. Девочка машинально подхватила её на руки, просто чтобы почувствовать хоть немного тепла. Но вдруг, опомнившись, обернулась.

В этот момент из подворотни на противоположной стороне улицы показалась знакомая грузная фигура «кормильца». Девочка увидела, как исказилось недовольством его лицо, и быстро сбросив животное, сжалась, зная, что за этим последует.

Машин было мало. Он не спеша, опираясь на палку, двинулся через дорогу. На миг ей почудилось, будто в глазницах кошки блеснули тонкие зелёные молнии. Она моргнула, решив, что это солнечный блик. Мужик замер, побледнел, отшатнулся назад.

Визг тормозов тяжелого внедорожника разрезал воздух, и фигура в полосатом костюме беспомощно кувыркнулась на асфальт.

Девочка вскрикнула и вскочила со своей картонки.

Из машины выскочил молодой парень с белым, как простыня лицом и полными ужаса глазами. К счастью, лежащий мужчина пошевелился. Парень бросился к нему на помощь, явно обрадовавшись, что не задавил человека насмерть.

Вокруг пострадавшего начала собираться толпа. Кто-то в телефонной будке вызывал скорую. Пробравшись между ногами людей, девочка подбежала к дядьке и присела на корточки рядом.

Он лежал на спине и глухо стонал. Из разбившейся губы стекала кровь.

Она осторожно тронула его за плечо. Дядька перевёл блуждающий взгляд на неё, потом повернул голову в сторону, где сидела кошка. Та как ни в чём не бывало умывалась, изредка посматривая на него своим единственным глазом.

— Ведьма, — прохрипел он, — Зеленоглазая ведьма…

Со стоном он снова уронил голову на асфальт.

Раздалась сирена. Машина скорой помощи припарковалась рядом с местом происшествия.

— Расступитесь, пропустите, разойдитесь! — пробивая дорогу сквозь собравшуюся толпу, требовательно командовал немолодой фельдшер с чемоданчиком, расчищая путь для следующей за ним женщины в белом халате.

Вскоре потерпевшего погрузили на носилки, и два санитара понесли его к машине с красным крестом.

Девочка вернулась к своей картонке и почувствовала, как липкий холодный страх мурашками расползается по всему телу. С дядькой было трудно, но привычно. А что делать теперь, она не знала и растерянно озиралась по сторонам.

Еще одна мысль заставила ее ужаснуться: она поняла, что не помнит где дом. Дядька водил дворами, а она, занятая своими мыслями, никогда не следила за дорогой.

Она схватила шапку с картонки и забежала за угол, в подъезд, где обычно пряталась, чтобы поесть свой скудный паёк. Не в силах справиться с дрожью, опустилась на корточки и спрятала лицо в ладошках.

Неожиданно что-то мягкое коснулось её ног. Одноглазая кошка примостилась прямо на сандалиях, согревая своим теплом.

— Киса… — прошептала девочка, и слёзы сами покатились по щекам.

Она прижала кошку к себе и расплакалась — тихо, беззвучно.

В голове мелькали воспоминания: улыбка мамы, сильные папины руки, кружащие её по комнате. Смешно, весело и щекотно в животе.

Потом кто-то сказал, что их больше нет. Они разбились в горах во время экспедиции. Она долго не хотела верить...

Ещё вспомнился запах бабушкиных лекарств, вперемешку с ароматом жареных, очень вкусных пирожков с капустой.

Всё чаще их стал навещать дядька, говорил, что позаботится о них и что-то про квартиру. Бабушка после этих визитов всегда плакала. В один из дней бабушка сказала, что ей надо срочно уехать. Прижала внучку к себе, тихонько прошептала:

— Рума, родная моя, прости за тяжкую ношу. Я знаю, ты справишься.

А потом оттолкнула ее от себя легонько, смахнула слезу и вышла.

Девочка бросилась было следом, но дверь захлопнулась перед её носом.

В этот же день дядька поселился у них в доме со своей женой. Сперва они относились к ней неплохо.

Бабушка не возвращалась. Прошло несколько недель. Всё чаще на девчушку стали покрикивать, заставлять делать много работы по дому. В комнате поставили ширму, и с привычной удобной кровати пришлось перейти на матрас, постеленный на полу, потому что они заняли спальню. Позже откуда-то появились в квартире две чужие худющие девочки. Одна постарше и повыше Румы, другая маленькая. Их он уводил утром и приводил вечером. Однажды она услышала, как дядька с женой шептались, глядя на неё. До ушей донеслись слова:

— Бабулька-то того… видать сгинула, ведьма старая. Можно паршивку в дело.

Она не поняла, что случилось с бабушкой, а спросить не посмела.

Однако, на следующий день он привел её на улицу, постелил картонку на асфальт и сказал: Не будешь слушаться — сдам в детский дом. Там и пропадёшь. Так что сиди тихо, и смотри, чтоб хорошо подавали.

С того момента жизнь поделилась на добрые воспоминания о прошлом и суровое будничное настоящее.

Сейчас дядьку увезли, и она осталась совсем одна.

Немного успокоившись, девочка утерла лицо краем шапки и заглянула в нее.

Шапка слегка растянулась под весом монет, между которыми шуршали бумажные деньги. И теперь это богатство принадлежало только ей.

— Кися, я сейчас нам покушать куплю. А потом… потом пойду искать бабушку, — сказала девочка и решительно встала.

Выйдя из подъезда, она огляделась вокруг.

Магазинов поблизости не было. Взгляд упал на вывеску «Вкусная история». Вспомнив вчерашнюю ароматную булочку с колбасой, не раздумывая подошла и толкнула тяжёлую стеклянную дверь. Её с порога одурманил аромат шоколада, ванили и сдобы. Она потопталась у входа, осматриваясь. А когда нерешительно двинулась к прилавку с едой, путь ей перерезал парень в белом фартуке.

— Эй, ну-ка уходи, — сказал он тихо и, чтобы посетители не заметили, развернул её за плечи и, слегка подталкивая, повёл к выходу.

— Пустите! — пытаясь вырваться из его рук, воскликнула малышка. — У меня есть деньги, я купить хочу!

Сидевшие поблизости люди повернулись в их сторону. Одной из них оказалась вчерашняя незнакомка в бежевом берете. Узнав в ребёнке девочку с картонки, она вскочила и подошла к ним.

— Оставьте её, пожалуйста, — вежливо попросила она. — Я оплачу её еду.

Парень нехотя остановился. Спорить и привлекать внимание к ситуации ему явно не хотелось, и он, отпустив девочку, отошёл в сторону.

— Идём за мой столик. Что тебе купить? — спросила незнакомка.

— У меня есть деньги, — ответила девочка, показывая раскрытую шапку с купюрами и монетками.

— У меня тоже есть, — улыбнулась девушка. — Что хочешь поесть?

— Ту булочку… ну, как вчера… — тихо, стесняясь своей чрезмерной просьбы, прошептала малышка.

— Конечно.

Девушка встала из-за стола, переговорила с продавцом, расплатилась и вернулась.

— Как тебя зовут?

— Рума.

— А родители у тебя есть?

Девочка помотала головой.

— Они уехали в экспедицию и не вернулись. А бабушка… это.. сгинула.

— Что? — удивлённо переспросила незнакомка.

— Ну, пропала, — пояснила Рума. — Так дядя сказал.

Она помолчала и тихо добавила:

— Только сейчас дядю машина сбила. Его на скорой увезли.

Девушка подняла брови.

— Подожди… того самого дядю? Здесь? Сегодня?

Мимо проходил официант с подносом. Услышав последние слова, он остановился.

— Если вы про того типа с палкой, что детей попрошайничать приводит, то да, — вмешался он в разговор. — Его тут днём машина сбила. Скорая увезла.

Маленькая собеседница кивнула. В это время принесли заказ — ароматную булочку с колбасой и горячее какао. Рума смотрела на еду и не решалась притронуться. Девушка придвинула к ней тарелку и ласково сказала:

— Ешь, потом поговорим.

Малышка, обхватив горячую чашку ладошками, с наслаждением вдохнула струящийся пар.

Когда большая часть бутерброда была съедена, Рума аккуратно завернула остаток в салфетку.

— Почему не доела? — удивилась девушка.

— Это для кошки, — тихонько ответила она.

— Ну хорошо. Тогда пойдём, покормим твою кошку, и я отведу тебя домой. Ты адрес знаешь?

— Нет, я не помню дорогу. Дядя всегда приводил меня сам. Я не запомнила.

— Вот это да… — присвистнула незнакомка. — Куда ж тебя девать теперь?!

Она подозвала официанта и спросила, не подскажет ли он, куда можно отвести девочку. Может, кто-то знает, где она живет? Но тот пожал плечами и предложил обратиться в полицию.

При слове «полиция» у Румы глаза расширились от испуга. В ушах сразу зазвучал голос дядьки: он часто повторял, что если придут копы, прячься, иначе упекут в тюрьму, а там бьют и держат в клетках, как зверей.

— Не надо в полицию! — дрожащими губами прошептала она и вскочила со стула, готовая рвануть к двери в любую секунду.

— Ладно, ладно, — заметив её реакцию, поспешила успокоить девушка.

А потом, тяжело вздохнув, громко добавила:

— Кажется я нажила себе проблему, но… сегодня переночуешь у меня в мастерской, а завтра решим, что с тобой делать.

— Вы меня в детский дом отвезёте? — Рума всё еще недоверчиво смотрела на неё.

— Пока что я просто предлагаю тебе переночевать в тепле. А завтра подумаем, идет?

Идти Руме было действительно некуда. Оставаться ночью на улице казалось даже страшнее, чем довериться чужой тётеньке. Немного помедлив, она кивнула.

Когда они вышли, на улице было темно. Моросил неприятный дождь. Напротив кондитерской всё ещё валялась промокшая картонка. Кошки нигде не было. Девочка положила на картонку остатки бутерброда. Потом подъехало такси и забрало с осенней улицы двух пассажирок: девушку в голубом плаще и маленькую кучерявую девочку в выцветшей розовой жакетке.

Глава 3

Такси мчалось по тёмным улицам города. Рума потёрла ладонью запотевшее стекло, но видно всё равно ничего не было — только вспышки фар, блики витрин и фонарей отражались в растянувшихся на дороге лужах.

Наконец машина остановилась.

Незнакомка в голубом плаще расплатилась за поездку и, выйдя из салона, раскрыла свой большой зонт. Рума вылезла следом и остановилась, заглядевшись на него. На чёрном куполе красовались нарисованные красные розы. А капли дождя, словно утренняя роса, поблескивали на лепестках и стекали вниз.

Девушка заметила её любопытный взгляд.

— Идём скорее. В мастерской много зонтов.

Они подошли к старенькой пятиэтажке, но не вошли в подъезд, как ожидала Рума, а подошли к широкой железной двери сбоку здания. Девушка открыла её ключом, и Руме в нос ударил запах краски и духота.

— Ох, надо было форточку открытой оставить. Первый этаж, с подвала сыростью тянет, — как бы извиняясь за неудобство, пробормотала незнакомка. — Заходи, сейчас проветрим, и будет нормально.

Она включила свет и отворила форточку. Это была небольшая комната с одним окном, украшенным прозрачными гранёными камушками к приближающемуся Дню Благоденствия.

В углу стоял старенький диван, перед ним — журнальный столик, заваленный альбомными листами. У стены сложены холсты в рамках. Но самое интересное — под низким потолком были протянуты верёвки от стены до стены. А на них за рукоятки подвешены зонты. На одних были изображены цветы, на других — городской пейзаж, на третьих — птицы.

— Видишь, — улыбнулась девушка, — я же говорила, здесь их много. Люди любят дарить необычные подарки или поднимать себе настроение даже в пасмурные дни. А я рисую для них. Кстати, меня зовут Айла. Я живу в этом же доме, только на третьем этаже. Сейчас принесу тебе постель, переночуешь тут, а завтра решим, что с тобой дальше делать.

Она вышла.

Рума, оставшись одна, стала осматриваться. Сбоку за деревянной дверью оказалась тесная ванная, в которую едва помещались раковина, унитаз и душ, подвешенный над трапом между ними. В другом углу комнаты стоял низкий холодильник, на нём — электрический чайник, несколько гранёных стаканов и вазочка с конфетами. Рядом — этажерка, заваленная кисточками и тюбиками красок.

Дверь снова скрипнула. Это вернулась Айла с постельным бельём, полотенцем и халатом в руках.

— Рума, — позвала она с порога, — сходи прими душ, а я пока постелю.

Девочка возражать не стала. Нечасто ей позволяли купаться в доме у дядьки. Он говорил, что купание — это лишний расход за воду.

Наигравшись с мыльной пеной под душем, Рума закуталась в большой махровый халат — явно не её размера, но от этого не менее уютный и мягкий. А когда разомлевшая и распаренная вышла в комнату, её ждала чистая постель на раскрытом диване-книжке, тёплый плед и горячий чай. Роскошь, от которой она уже так давно отвыкла.

Айла набросила ей полотенце на волосы и хорошенько потёрла, просушивая непослушные кудряшки, затем обернула его чалмой вокруг головы.

— Ну вот, чем не принцесса Будур? — засмеялась она.

Руме нравилось всё тут: и зонты, и тепло рук этой совершенно чужой девушки, неожиданно появившейся в её жизни. Но внутри жила тревога. Она была уверена, что это всё ненадолго. И скоро снова придётся бежать… Но не сейчас, когда всё вокруг так тепло и уютно…

Тем временем Айла сняла с неё чалму из полотенца, расчесала кудряшки гребешком и сказала:

— Сегодня тут переночуешь. Домой пригласить не могу: у меня мама с давлением, боюсь, распереживается на ночь. Думаю, тебе будет удобно. Ну, пока, спокойной ночи. Только я запру снаружи, потому что изнутри замок сломан, — бросила она уже у двери и вышла, щелкнув ключом.

Рума легла прямо в халате, укрывшись пледом. Она очень устала от событий этого бесконечного тревожного дня и сразу уснула, не успев до конца насладиться ароматом свежего белья и теплом, окутавшим тело с головы до ног…

Разбудил её какой-то странный скрежет. Она резко открыла глаза, не понимая после глубокого сна, где находится. Комната была освещена лучами восходящего солнца. Огляделась, прислушалась — решила, что показалось. Но только голова снова утонула в мякоти подушки, как громкий скрежет повторился.

Испугавшись, девочка вскочила и стала оглядываться в поисках источника звука. И тут за окном увидела белую одноглазую кошку, скребущуюся в форточку, которую Айла закрыла перед уходом.

Рума с трудом справилась с тугой щеколдой и приоткрыла раму. Кошка, как ни в чём не бывало, запрыгнула в комнату и села облизывать запачкавшиеся лапы. Рума застыла, наблюдая за ней. Она даже ущипнула себя, проверяя: это сон или самом деле та самая одноглазая кошка нашла её на другом конце города. И теперь сидит, спокойно вылизывается. Девочка присела рядом на корточки и произнесла:

— Киса, это ты? Как ты нашла меня?

Кошка посмотрела на неё долгим пронзительным взглядом.

Вдруг вокруг всё стало меняться. Комната потеряла чёткие очертания и превратилась в длинный коридор, сияющий неоновым светом. На миг Руме показалось, что у кошки два глаза — оба светились, как зелёные фонари. Это было странно, дико, но совсем не страшно.

А потом в голове зазвучали мысли — не её собственные, а чужие, проникающие откуда-то извне:

«Одевайся. Следуй за мной. Туда, где ты должна быть. Где ты нужна».

Это продолжалось всего несколько мгновений, а потом оборвалось так же внезапно, как и началось. Рума вышла из оцепенения. Перед ней снова сидела прежняя одноглазая кошка и лениво зевала, будто ничего и не было.