Импориум 1. Следящие тени. Книга 1

Однако же звук сильно напугал, и ей мало просто оглянуться. Она маленькими шажками вернулась к середине стула, затем на ту же манеру развернулась лицом к двери. Гретель сперва смотрит в проход, ловит кружащиеся пылинки, следом взгляд переползает на табурет, тот стоит на посту. Девчонке бы поспешить закончить начатое, но ведь нет, она ещё зачем-то смотрит на порог. Темно в доме, солнечный свет ушёл, чёрные вещи сложно различимы, однако же Гретель замечает на пороге край чёрного плаща. Казалось бы, незначительная мелочь, вот только откуда ей тут взяться? Там за углом нет и быть не может вешалки с одеждой. Чей же это плащ прячется за стеной?

И давно он тут? Брови Гретель нахмурены, губы поджаты.

- Кто здесь? – спросила девчонка строго. Край плаща отреагировал на звук, начав двигаться. Такого Гретель не ожидала, она не хотела, чтобы была какая-либо реакция вообще, её бы устроило безразличие гостя. Девчонка шокирована, она присела на корточки и, нащупывая ногой скамью, собралась спуститься.

- А… - рот Гретель раскрылся. – К… Кт… Кто?..

Оно, наверно, решило и этот вопрос не оставлять без ответа. К печали… Из-за двери, двигаясь боком, вышла вся увешанная одеждой вешалка. Плащи и куртки тянутся по полу следом. Девчонка, выходит, ошиблась. Вешалка там оказывается была. При движении одно пальто, зацепившись за угол стены, соскочило с крючка и, продолжая тереться о свисающие куртки, сползло на пол. Впрочем, потерянное пальто не сделала наряд вешалки беднее. Там не менее семи плотно натянутых друг на друга слоёв одежды. Со всем этим объёмом вешалка полностью закрыла проход, заняв место от стены до стены. Закрывается дорога свету, подсобка становится чёрной, девчонка не видит даже свои трясущиеся руки.

Страх в глазах Гретель разбавляет непонимание. За это короткое время выход в коридор стал входом в гардероб. Словно стена одежды выросла на границе комнат. Как будто колдовское заклятье влиянием которого неодухотворённые вещи становятся живыми.

Так за счёт чего этот комод с вещами движется? Там есть кто-то? Кто-то тянет? Девчонка попыталась под вешалкой усмотреть чьи-нибудь ноги. Но едва ли у неё получится так просто влезть в чужие тайны, края одежды лежат на полу, они ничего ей не расскажут и не покажут. Одно хорошо, очень крупный этот стеллаж, чтобы пролезть. Ему как минимум придётся раздвинуть стены.

А куртки и плащи продолжают качаться на крючках без остановки несмотря ни на что. И время их не останавливает, не замедляет. Гретель не способна оторвать от них взгляд и продолжает среди пуговиц и карманов искать что-то. Она буквально чувствует, что там есть нечто, что её встревожит. И тщательно ищет причину своего будущего крика. Попутно подмечает совершенно бесполезные вещи.

Оторванная пуговица, пришитый карман, порванная молния… Пальто, клетчатая ветровка, кожаная куртка… Кепка, платок, шляпа… И ведь это совершенно хаотичный набор верхней одежды, которую собирали по разным углам дома. И мужская, и женская без разбора. Новая, старая… Грязная, чистая… И… У верхней части вешалки среди беспросветной массы курток и плащей виднеются две полости, что выглядят как две дыры. Это такое странное обстоятельство. Их положение напоминает… Гретель зря начала всматриваться, ибо увидела там под мехом шубы чужие глаза, пристально смотрящие на неё. Оно не стоит за вешалкой, оно спряталось прямо внутри и всё это время наблюдает. В глазах твари столько интереса и желания.

Зрительный контакт вселил такой ужас в сердце девчонки, она завизжала, сжалась, закрыв глаза и лицо руками. Крик громко зазвенел. Гость отшатнулся от невыносимо громкого звука, начал стонать и подвывать. И шагнёт то влево, то вправо, пытаясь как-то повлиять на этот визг. Ударится в стену слева, оттолкнётся от стены справа.

И вот из-под одежд вылезли его огромные крепкие руки, что больше не могут прятаться в душных облачениях. Чудовищу от ужасных богов достались крупные мышцы, толстые пальцы и острые ногти. Его же плоть покрыта следами гниения и разложения. Руки полезли затыкать уши монстра. Но видимо визг девчонки проникает ему в голову и через ладони. Она слишком громкая, её горло нужно сузить. Он злится, его гнев ищет выхода. Тварь кинулась в сторону подсобки, упёрлась в арку прохода. Хорошо, что железные стены не пропустили внутрь демона. И его протянутые руки недостаточно длинны, чтобы дотянуться до визгливой девчонки.

Тогда он впивается пальцами в дверь подсобки, пытается закрыть уже её. Тянет, с огромным нечеловеческим усилием дёргает. Его желаниям мешает упёршийся в петли табурет. Тот под непрекращающимся давлением твари трещит. Дерево на ножках и сидении лопается, крошится. Но преданный своему делу, он не позволяет двери закрыться. Из-за нерасторопности и суетливости с крючков вешалки сваливаются ещё несколько комплектов одежды. И чем больше падает одеяний, тем громче и яростнее ревёт чудовище. Впрочем, и тогда несмолкающий вопль девчонки не становится менее различим. Её писк разъедает тёмный мозг, волнует сознание.

В сей же момент огромные руки схватили табурет, что так сильно мешал им. Крепко сжимают, а затем швыряют как нечто совершенно невесомое. Потрескавшийся табурет влетел в подсобку и в следующий же миг снёс стул, на котором всё время стояла девчонка. Мебель с треском разлетается на части, оторванные ножки впиваются в стены. Гретель рухнула вниз. Ударилась грудной клеткой прямо об угол скамейки. От резкой мучительной боли глаза девчонки наполняются слезами и кровью, дыхание же на некоторое время полностью останавливается. Она затряслась. В её пересохшем рту снова много слюней. Больше уже не может кричать, хрипит и стонет. Зато слышит, как сокрушается и воет вешалка. Голос у существа ужасный, дикий и нереальный.

А дальше полетела дверь, с оглушающим грохотом врезалась в проём. Стена задрожала, пыль посыпалась с потолка. Следом загремели, намертво запечатывая проход, все до одного запирающие механизмы. Наступил мрак.

Уже в темноте слышится металлический лязг, видно, как свисающий ключ поднимается и исчезает в вентиляции.

Глава 3

[Неизвестное место, неизвестное время]

- Просыпайтесь, просыпайтесь, просыпайтесь детки. Мама в опасности.

Лысое полностью лишённое одежды и волос тело. Оно стоит на коленях, руки раскинуты по сторонам. От пальцев до плеч вся плоть изрыта ужасными сквозными дырами. Некоторые из былых ран частично заросли грубой сморщенной кожей, из других же торчит чёрная окровавленная плоть. В бицепсы, предплечья и кисти забиты огромные железные костыли.

Из приплюснутого носа с шумом вырывается пар.

- Просыпайтесь, просыпайтесь, просыпайтесь детки. К нашему дому подступил враг.

Оно вновь вздохнула. Ещё одно облако пара расходится по сырой и такой холодной дыре. Склизкой, мерзкой полости, спрятанной глубоко под землёй.

- Просыпайтесь детки. Враги у дома. Закрыли окна, нечем дышать.

Оно дёрнуло лысой головой. Под полупрозрачными опущенными веками забегали маленькие чёрные глазки. Его мышцы задёргались, побежала по венам кровь. Начали отрываться от земли грозные руки.

- Детки, в нашем доме нечем дышать. Они пришли нас убивать.

Дыхание учащается. Больше застуженного воздуха окутывает тело. Мышцы начали активно сокращаться, тысячи железных струн-связок начали натягиваться.

- Детки, они пришли убивать. Ройте скорее дорогу домой.

Ещё сильнее выдавливается на коже рельеф мускул. Пасть без губ распахнулась, выпал наружу длинный до подбородка язык. Дальше по рву гниющих и мёртвых, тревожа и пробуждая, разнёсся гулкий рёв. Труба ни одного самого изощрённого инструмента не воспроизведёт этот зов. Он звучит не для живых, ему отведена роль сотрясать проклятых.

Тварь закончив свой душераздирающий крик, поднимается, встаёт на тонкие ноги. Звенят… Бьются друг о друга и звенят его железные штыри. Здесь давно не было звуков. Но вот сейчас громче и громче гремит железо. Пространство разрывают звон… стон. Замельтешила куча голых белых туловищ, сотен рук, тысяч лезвий. Они давно мертвы, они навечно прокляты.

Время копать туннели, ибо враги подступили к дому.

…

Звук грохота разнёсся по всему дому. Что-то крупное упало. Мальчик продолжает ждать свою сестру до сего момента. Но, кажется, что-то не так. Её голос давно стих, а пора бы зазвучать вновь. Где же она? Куда завели чёрные коридоры? Ей холодно? Ей плохо? Ей страшно? Сейчас и ему самому очень холодно и как-то сыро, он всё время замерзает, и ничто не может согреть. Даже эти два толстых одеяла, что укутывают с ног до головы, бессильны.

Мальчик сидит на кровати в сгущающемся сумраке. Его лицо весьма бледное и безжизненное. Губы посинели, обескровленные щёки побелели, около глаз появились огромные чёрные синяки, сами глаза мутные, лишённые эмоций. Несомненно, выглядит очень нездоровым, даже цвет кожи какой-то серо-зелёный.

Сейчас он в своей комнате, самой прилежной комнате всего дома. Недавний ремонт, новая мебель и идеальная чистота, при которой трудно найти даже соринку. Игрушки на своих местах, тетрадки сложены в аккуратные стопочки, книжки расставлены по алфавиту, кровать заправлена, одежда свёрнута. Только болезненный вид главного творца и созидателя порядка всё портит.

Впрочем, немногие бы разделили то же мнение, самые строгие учителя и те всегда отмечали его как очень воспитанного, талантливого и умного, никогда не скупились на хорошие слова. Он точно не может ничего испортить, скорее наоборот, скрасит. "Чистая кровь, образец для подражания, умненький мальчик, достойный наследник и приемник, гордость семьи". В отличие от сестры невежды и задиры, бессовестный грубой девчонки. Хотя мальчик её такой не считает. Взбалмошная, но интересная, ещё красивая, но он об этом ей никогда не говорил.

Нет, так нельзя, нельзя выжидать, нужно действовать. Мальчик поднялся с кровати, скинул одеяла, которые так мешают двигаться. От этого действия не станет теплее, но холод и так завладел всем телом. Но, а что тогда? Стоять? Нет, нужно пытаться выбраться. Но как? Ведь он заперт, и у него нет того ключа, ждёт сестру, но она всё не приходит. Но, может быть, помощь нужна теперь ей? Мальчик медленно расхаживает по комнате, пытаясь что-то придумать, но идеи не находятся. Голова как ватой набита, вместо мыслей шум. Вылезти в окно – не осмелится, стучать в дверь – нет смысла, выбить её – не получится.

Взгляд остановился на полке с игрушками, почему-то там нарушен порядок, все кроме одной раздвинуты в стороны. Это неправильно, что они так стоят. И кто это в самом центре, игрушка от которой отступили остальные? Незнакомый клоун. У мальчика никогда не было такого страшного и неопрятного. В чёрных одеждах с угрожающей улыбкой и злыми глазами.

Он не нравится, и его хочется как можно скорее выбросить с полки. Но, кажется, клоун приготовил откуп за своё вторжение. Он протягивает маленькую коробочку как подношение. Сверху синий бант, сбоку отверстие с заводной ручкой. По центру крупная корявая надпись: «От сестры». Странно, откуда он тут взялся? Ниоткуда, и это пугает. И что же эта игрушка приготовила ему? Мальчик не смог перебороть любопытство, подошёл, забрал у клоуна подношение.

При перемещении внутри коробки нечто прокатилось из одной стороны к другой, видимо, внутри что-то круглое или продолговатое. Совсем не тяжёлое. Юнец потряс, и действительно летает туда-сюда, бьётся о стены один единственный предмет. Звук намекает, что оно должно быть мягким. Воображение почему-то рисует огурец. Маленький сочный огурец. И что же там может быть от сестры. Коробочка аккуратно выполнена, стенка приклеена к стенке, почти незаметны швы. Покрыта картоном приятного зелёного цвета с золотистыми шариками. Совсем новая поделка, собранная на скорую руку.

Мальчик подковырнул крышку, но лишь сломал ноготь. Так просто её снять не получится. Единственное, что поддаётся воздействию, – ручка. Крутится в обе стороны, и при каждом повороте звучит тихая плавная мелодия. Очень добрая и красивая, какая никак не сочетается с ужасным клоуном. Такие обычно слышатся из шкатулок в форме сердечка, что влюблённые дарят друг другу. Уносящая за собой игра инструментов, говорящая об искренности чувств. Когда заводной механизм резко остановился, крышка сама приподнялась.

И как будто оно активировало что-то ещё, ибо сразу за этим одна игрушечная машинка на полке неожиданно и без каких-либо предшествующих причин тронулась с места. Разогнавшись насколько позволило место, въехала в чёрного клоуна.

А внутри клоуна спрятан железный каркас. Страшная игрушка едва вздрогнула, машинка же подскочила на передних колёсах, непосредственно от удара отлетел бампер, с передней части соскочила краска. Но и тогда игрушечный автомобиль не останавливается, безрезультатно, но в то же время очень упорно буксует на одном месте. Ха, шустрая машинка, не зря на ней гоночная раскраска, напоминающая финишную ленту, нарисованы чёрно-белые квадратики. На капоте ещё виднеется слово «СТОП». Символично, ибо на этом всё движение прекратилось.

Юнец без отлагательств закончил начатое, откинул назад крышку коробки. Внутри оказался ключ.

- А, спасибо, мистер неизвестный клоун, - поспешил поблагодарить игрушку мальчик. Теперь сидеть и ждать он просто не может. Ему придётся идти искать сестру. Вытащить её из когтей тьмы, взять за руку и повести за собой.

Слабость подкашивает ноги. Его недомогания тянут обратно в кровать. Он может долго пролежать под одеялом. И день, и неделю. Тёмное пятно, ползущее по подушкам и простыне, говорит, что это будет долгий отдых. Юнец не может позволить рукам болезни затащить обратно, он не хочет срастись с кроватью. И мальчик таки открыл дверь. Следом побрёл в темноту серых коридоров.

Уже тогда на полке с игрушками в небольшой тени клоун медленно поворачивает голову в сторону машинки с чёрно-белой окраской.

…

Медленный неуверенный шаг разгоняет тишину, и в какой-то момент мальчику стали аккомпанировать сторонние звуки. Он прошёл через коридор, шуршали шторы, скреблись в стенах и под полом мыши, их пугливые морды порой выглядывали и смотрели ему вслед.

Мальчик подходит к лестнице, внизу слышится топот, кто-то разбегается при его приближении. Едва ли этот шум может быть вызван чем-то другим. Из закрытых комнат доносятся невнятные, неразличимые голоса нескольких людей, их роптание похоже на детскую монотонную речь. Но стоит приблизиться, и незнакомцы мгновенно затихают, как будто в шуме повинны вовсе не люди, а шепчущие стены. Мальчику кажется почти невероятное, что в доме собрались гости. И все они сейчас играют с ним, бегают и прячутся. За ним наблюдают? Вещи стали как живые, повсюду Следящие Тени.

Сами открываются и закрываются двери, слышится скрип петель из разных частей дома. Шум ходьбы, треск ступеней. И в окружении призраков юнец не ускоряет шаг, он медленно плетётся. Ему не нужно застать кого-то врасплох, ловить за руку. Ему достаточно того, что он не видит их, а они его.

Мальчик добрался до подсобки. Дверь, ведущая внутрь, закрыта. Максимально плотно прижимается к стене толстый лист железа. Вокруг почти полная темнота, из-за чего возникает обманчивое чувство будто ты пришёл куда-то в подвал. Тут и пыли очень много. Растревоженные стены осыпаются мелкой известковой крошкой.

- Ммм… - тихо промычал ребёнок Андерсум.

Эта дверь не должна быть закрыта. Её же невозможно открыть. Был когда-то ключ от замка, такой большой как буква «Г», но где он сейчас, уже никто не помнит. Оттуда теперь нет выхода. О, они с сестрой так боялись, что эта дверь как-нибудь закроет их в логове сумеречных стен. Если заходили внутрь, то только по одному и только в объятьях рук. Ладони в такие моменты всегда были скользкие.

- Хмм… - ещё раз хмыкнул.

В непосредственной близости к двери валяется верхняя одежда. Несколько плащей и курток скомканы и брошены. Под ними в следах грязи видны отпечатки ног. Все следы довольно маленькие. Одни ноги, по всей видимости, были обуты в кроссовки. Аккуратные и ровные. Другие же свою обувь не имели. Странные были эти босые ноги. Стопа маленькая, а пальцы наоборот длинные. Оно словно ходило не на ногах, а на руках. Ну на человека не похоже, на собаку не похоже тоже. Не похоже на кошку… Неизвестный то был зверь. А тут сильно натоптано.

Мальчик прошёлся по забытым одеяниям, присел на корточки, легонько постучал в самый уголок двери. Может это и не дверь вовсе, а часть стены. Вдруг его затуманенная голова привела не туда.

- Гретель, ты здесь? – просипел его тихий вопрос.

Он ещё раз стучит, на удары отзывается лёгкая дрожь. Тем временем из глубин здания к нему снова идут необъяснимые звуки. Дом стал таким живым, незнакомым. Как будто заселился выбравшимися из поселения призраками. И они, должно быть, плохие души, озлобленные на весь мир за свою кару. Вот и пытаются напугать живых скрежетом когтей. Хотят покоя и абсолютную тишину.

- Том? Это ты? – задрожал очень слабый напуганный голос из подсобки. По нему несложно понять, его обладательница плачет. Слова трудно разобрать. Каждую фразу сопровождают сопли и слёзы. Очень похоже, что она сидит рядом с дверью, иначе её мокрую речь невозможно было бы услышать.

- Да… – растерялся мальчик, подползает к двери и прикладывает ухо. – Где ты? Ты в стене? Как ты туда забралась?

- Как ты выбрался? – спросила она вместо ответа на его вопросы.

- Ну, сложно объяснить… Это клоун помог. Он принёс шкатулку, я её взял, в него врезалась машина, я…

- Том, - перебила его сестра, ей очень сложно выговаривать слова, из-за слёз она постоянно срывается, - ничего больше не спрашивай и не говори, слушай и сделай всё, как я скажу. У меня есть важное задание для тебя… Неподалёку дверь во двор, ты сможешь увидеть её прямо с места, где сидишь. Сразу беги туда и… беги не мешкая. Ворота должно быть заперты, не трать на них время, а вот забор… в заборе есть выбитые доски, ты сможешь пролезть. Беги со всех ног через дорогу к дому тёти Гретти, скажи ей… скажи ей, что у нас в доме чужие…

Последнюю фразу она сказала очень быстро.

- Гретель? – протянул мальчик.

- Это всё, теперь беги! – закричала. Несколько секунд она ещё будет бороться с потоком чувств. Будет выть и стонать. Однако же после недолгого сражения эмоции все равно возьмут вверх, тогда девчонка громко и горько зарыдает.

Прервать её, переспросить? У мальчика не шевелятся губы, пересохло во рту, ему жалко, хочется успокоить сестру, но стоит попробовать, и она обязательно закричит. Точно знает. И без того становится страшно. Можно, конечно, сделать всё, как ему сказали, это легче всего действовать по инструкции. Вот только бы понять, что происходит. Знать, зачем бежать к той старухи. А вот чужие… Что имеется в виду?

Юнец всё-таки надолго задержался у двери, слушая как рыдает его сестра, она порой говорит что-то очень неразборчивое, просит, умоляет, часто упоминает маму и папу. Некоторой болью в сердце отзывается каждое из её страданий. Она плачет потому что застряла в стене? Среди всех её скользких звуков можно уловить, даже как капают слёзы. Наконец, в них мальчик нашёл решение и для себя, в надежде не издать шума, осторожно поднялся, а после замаршировал к выходу. Он так и скажет старухе, что сестра застряла в стене и теперь плачет.

Однако же далеко идти, погода ужасно портится. С сестрой ведь ничего не случится, если он переждёт некоторое время, пока на улице ураган? И вообще не лучше ли найти родителей для этого дела? Мама, папа к ним не нужно идти через дорогу. Не придётся что-то придумывать, волноваться, заикаться. Та старуха, она ведь так похожа на ведьму. Старая, морщинистая с недобрым взглядом. В такой тёмный день она наверняка перевоплотится во что-то злое. Попытается затащить на кухню на свой зловещий обед.

Ветер усиливается, по своим тайным лазейкам проникает в дом, не пропускает ничего на своём пути. С комода падает, разбивается неустойчивая высокая ваза. Осколки катятся по полу. Все шторы в коридоре высоко поднимаются, носятся по сторонам, мешают идти. Самое скверное в них, впрочем, не это. Теперь оглядываться и смотреть по сторонам стало гораздо сложнее. Всюду только эти кремовые тона и вышитые красной ниткой рисунки. Хаотичное движение штор подогревает ощущение присутствия посторонних. Они словно уже совсем рядом, стоят слева и справа, пробегают перед глазами и прямо за спиной.

Мальчик идёт в направлении входной двери, его шаг стал заметно быстрее и увереннее. Крепко сжаты кулаки, он точно знает, что ему делать. Через несколько шагов проходит мимо выхода на улицу. Не остановился и не посмотрел в сторону сомнений. Он всё-таки решил ослушаться, поступить по своему усмотрению, направляется к комнате родителей, ведь это совсем недалеко. Нужно преодолеть всего лишь один коридор. Сейчас, когда на улице такой сильный ветер, даже опасно выходить из дому. Может упасть столб, может сдуть. Во время урагана нужно находиться за каменными стенами, прятаться под кроватью. Ищет себе верных оправданий мальчик.

Юнец движется по тёмному коридору, наступает на длинный простеленный от порога до порога ковёр. Впереди ему видна дверь комнаты родителей. Сейчас она закрыта, никак мама и папа тоже прячутся от урагана. Определенно стоит сказать, что слева за стеной тоже расположен коридор. Они два идут параллельно друг другу. Точные близнецы, что равны по длине и ширине. Единственное, берут начало в разных частях дома. И сейчас в том зеркальном коридоре гремит и звенит железо, скрипит и трещит паркет и слышится постоянно повторяющийся звук, как будто шлёпают по сырости мокрые босые ноги. Поток шума перемещается навстречу мальчику. Если юнец идёт вглубь дома, то, что за стенкой, ползёт из недр здания.

Дитя Андерсум смотрит на стену, отделяющую его от происходящего в другом коридоре и видит, как дрожат висящие на стене картины и украшения. Его босые ноги не хуже стен ощущают вибрацию. У измученного болезнью мальчика плохо получается думать. Понять происходящего вокруг он никак не может. Но кто там шлёпает ногами? Почему их так много? Откуда пришли? Кто их звал? Кто разрешил? Кто все они? И куда идут?

Но вот он наконец и добрался до спальни родителей, заваливается внутрь, не закрывая за собой дверь. За стенами никто не готовил вечер встреч. Ох, почему сегодня всё такое страшное и незнакомое. Комната родителей преобразилась в темноте, она перестала одаривать посетителей красотой и уютом. Недавний ремонт и обновлённая мебель потеряли свою прилежность с уходом света. Белый потолок стал серым, обои обесцветились, пол растворился в тени. Теперь вещи еле различимы, смешались в одну массу, из которой сложно что-либо вычленить. Последним ориентиром остаётся стоящая по центру кровать. Пучок блёклого сумеречного света касается подушек. Одеяло сползло до самого пола.

А что с запахом. Пахнет сыростью. Но только слово сырость не совсем подходящее. В действительности запах гораздо хуже. Мальчик проходит вглубь комнаты и ощущает босыми стопами, что постеленный на полу ковёр мокрый. Пропитанный. Водичка выдавливается из ткани.

Стопы мальчика, он поднимает и смотрит сперва на левую, затем и на правую, окрасились в какой-то цвет. Из-за темноты непонятно какой конкретно оттенок. И не ковёр один стал жертвой и свидетелем экспериментом. Пол, покрытый длинными разводами, стал скользкий и гадкий. Жидкость, что разлилась, холодная, и скопилась она в маленькие лужицы, местами начала загустевать и высыхать. Много пролилось сока, ответственный за потоп изнывал от жажды. Забрызгал мебель и стены.

- Мама… папа… - позвал мальчик нерешительно.

Но их ведь не может быть здесь. Они же не попрятались по шкафам? Ему никто не отвечает, его никто не слышит. Никто не ждёт. Никто не звал…

Мальчик все равно в опустевшей комнате ищет родителей, начинает осматриваться. Шкаф, откуда вывалилась одежда. Комод с открытыми ящиками. Видимо, искали уже тут кого-то. Где же вы спрятались? Оглянулся. Справа у двери у самой стены стоят три его внимательных свидетеля. Вешалки, две из них неприлично голые, не под стать мероприятию поставлены они здесь без одежд. Про последнюю того уже не скажешь, она наряжена как королева. Разве только королева не будет накидывать на себя столько грязных курток.