Кто не спрятался, я не виновата

– Поплачь, допивай чай и поезжай. Последняя маршрутка до Соснового через час уходит. Или хочешь, я такси вызову? У меня бонусы накопились.

– На маршрутке поеду, – сказала я, высморкавшись в салфетку. – Я и так тебе должна.

– Ты мне ничего не должна, – сказала Ника строго. – Просто когда-нибудь, если увидишь человека, которому будет плохо, помоги ему. И все.

– Договорились! – сказала я и улыбнулась сквозь слезы.

Из-за холодильника в этот момент выглянул большой серый кот с недовольной мордой. Он посмотрел на меня с выражением «а это еще что за безобразие на моей кухне», фыркнул и скрылся обратно.

– О, – сказала Ника. – Марсель тебя одобрил. Обычно он на новых людей шипит.

***

Маршрутка до Соснового оказалась маленьким желтым автобусом с номером 47, который отправлялся от остановки «Центральный рынок» и шел до конечной «Поселок Сосновый».

В маршрутке, кроме меня, ехали еще три человека: пожилой мужчина в клетчатой рубашке, женщина средних лет с огромной сумкой и подросток в наушниках. Я сидела и смотрела в окно, прижимая рюкзак к груди.

За окном проплывал ночной город: фонари, мокрый асфальт, отражения огней в лужах, редкие прохожие. Дождь прекратился, оставив после себя влажный, свежий воздух, который пробирался в маршрутку через приоткрытое окно. Город постепенно редел: многоэтажки сменились двухэтажками, двухэтажки – частными домами за заборами. Потом дома стали реже, фонари – тускнее, и в какой-то момент за окном потянулся темный лес, который прерывался только изредка мелькающими огоньками одиноких домов.

– Поселок Сосновый, – объявил водитель. – Кому выходить, выходим. Кому не выходить – тоже выходим, конечная.

Я подхватила свой багаж и вывалилась из маршрутки в ночь.

Поселок Сосновый встретил меня настоящей деревенской тишиной. Ни одного звука, кроме затихающего тарахтения маршрутки, которая развернулась и уехала обратно, и шелеста ветра в соснах.

Так вот, значит, откуда пошло название поселка: сосны здесь стояли повсюду. Они темнели на фоне ночного звездного неба, которое уже очистилось от туч. Воздух пах хвоей, мокрой землей и чем-то цветочным. Я не сразу поняла, что это черемуха, потому что в городе запах черемухи тонет в выхлопных газах, а здесь он был густым и сладким.

Я стояла у маленького магазинчика – одноэтажного кирпичного строения с вывеской «Продукты» и ржавой решеткой на окнах. Магазин, разумеется, был закрыт: режим работы, если судить по криво приклеенному объявлению на двери, был «с 8:00 до 19:00, без выходных, кроме понедельника».

Ника объяснила мне дорогу: от магазина прямо по улице, дом с синими наличниками.

Я пошла по грунтовой дороге, волоча чемоданы, и каждые несколько шагов останавливалась, чтобы поправить пакет с обувью, который упорно сползал с локтя и бился о колени. В кустах кто-то шуршал (я решила, что это еж, потому что альтернативные версии рассматривать не хотелось), и где-то далеко, на другом конце поселка, лаяла собака – не злобно, а лениво, скорее для порядка, как будто отмечала: «Ну вот, пришел кто-то, ладно, полаю».

Большинство домов на улице стояли темные, с заколоченными окнами и заросшими участками.

И вот наконец я его увидела. Дом с синими наличниками.

Глава 9

И вот наконец я его увидела. Дом с синими наличниками.

Он стоял за низким деревянным забором, покосившимся в нескольких местах. Калитка была маленькая, деревянная, с щеколдой и врезным замком. Я достала ключи, которые дала мне Ника, нашла маленький и вставила его в замок. Ключ повернулся с протяжным скрежетом, от которого собака на другом конце поселка залаяла уже более заинтересованно.

За калиткой обнаружился маленький двор, заросший майской травой. Дорожка из бетонных плиток вела к крыльцу.

Крыльцо скрипнуло, когда я на него встала. Мои колени скрипнули в ответ, потому что после марш-броска с чемоданами были примерно в таком же состоянии, как и половицы. Входную дверь я открыла большим ключом. Замок щелкнул охотнее, чем на калитке, и дверь отворилась.

Первое, что я почувствовала, – это запах. Не затхлости, нет. Скорее, запах времени. Пыль, старые книги, сухие травы, что-то деревянное и легкий, едва уловимый аромат лаванды, видимо, от каких-нибудь саше, засунутых в шкаф заботливой рукой бабушки Антонины Федоровны.

Я нашарила рукой выключатель на стене и нажала. Лампочка на потолке без абажура вспыхнула тусклым желтым светом, и я увидела то, чему предстояло стать моим домом на блидайшее время.

Прихожая была крошечная: два шага в ширину, деревянная вешалка на стене с одиноким крючком, на котором висела коричневая вязаная кофта и маленький комод, накрытый кружевной салфеткой. На салфетке стояла фарфоровая кошка с голубыми глазами и золотым бантиком. Она смотрела на меня с выражением вежливого скептицизма.

Прямо – кухня, налево – дверь в комнату, направо – еще одна дверь. Я начала обход, как полководец, осматривающий крепость перед осадой. Только вместо армии у меня были два чемодана, а вместо вражеских войск – трехлетний слой пыли.

Кухня тоже оказалась маленькой, метров шесть, не больше. Газовая плита, старый, белый холодильник с закругленными углами, похожий на те холодильники, которые показывают в фильмах про советское время. Он был выключен, а дверца слегка приоткрыта. На полках кухонного шкафчика стояли белые тарелки с синим ободком, чашки в цветочек, банки с крупами, на которых было написано от руки: «Гречка», «Рис», «Пшено», и – о! – целая батарея банок с вареньем и компотами. Я взяла одну и посмотрела на крышку: маркером было написано «Смородина, 2021». Другая – «Вишня, 2020». Третья – «Малина, 2018». Я поставила банки обратно и решила, что вопрос съедобности буду решать завтра, при дневном свете.

На стене висели часы с кукушкой, остановившиеся на четырнадцати тридцати семь. Рядом – маленький отрывной календарь, застывший на 15 марта 2022 года, и черно-белая фотография в рамке: молодая пара, он в костюме, она в белом платье с кружевным воротником, оба смотрят в камеру с улыбкой. Видимо, это бабушка и дедушка Ники.

Дальше я прошла в гостиную. Там меня встретил мягкий широкий диван, обтянутый коричневым велюром, с вязаной накидкой на спинке, круглый стол под скатертью с вазой посередине, в которой стояли засохшие цветы, старый телевизор на тумбе с кинескопом и этажерка с книгами. Книг было много: советские собрания сочинений в одинаковых обложках, детективы в мягких переплетах, несколько журналов «Бурда» начала девяностых и, почему-то, учебник немецкого языка.

Из гостиной дверь вела в спальню. Там стояла полуторная кровать с металлической спинкой и толстым матрасом, накрытым стеганым покрывалом бордового цвета. Рядом чтоял массивный дубовый шкаф с зеркалом на дверце. На прикроватной тумбочке – настольная лампа с абажуром и книга «Мастер и Маргарита», с закладкой на сто второй странице. Мне стало грустно.

Я вернулась в коридор открыла еще однгу дверь. За ней отказался крошечный санузел. Душевая кабина с пластиковыми стенками, унитаз и раковина. Зеркало над раковиной – с трещиной в правом нижнем углу. На полочке под зеркалом стоял стаканчик с засохшей зубной щеткой. Я убрала его в сторону и поставила на его место свою косметичку.

Потом вернулась на кухню, поставила рюкзак на стол, вытащила Бориса и пристроила его на подоконнике.

– Ну вот, Борис, – сказала я ему. – Теперь мы будем жить здесь.

Борис не ответил, но я решила, что это знак согласия.

Несмотря на позднее время, следующий час я провела за уборкой.

Нашла под раковиной ведро, тряпки и початую бутылку чистящего средства «Пемолюкс». По всей видимости, оно было ровесником варенья из смородины и пахло так, будто его создали не для уборки, а для химической атаки. Я отставила его в сторону, намочила тряпку под краном и начала протирать все поверхности.

Пыль была повсюду. Я методично стирала ее, мыла тряпку и продолжала дальше.

Потом я перестелила кровать в спальне, найдя в шкафу комплект постельного белья. Белье оказалось в мелкий голубой цветочек, и, когда я застелила кровать, она вдруг стала выглядеть не чужой, а почти уютной, как иллюстрация из детской книжки про домик в деревне.

Закончив с минимальной уборкой, я приняла душ. Горячей воды не было: большой белый газовый котел стоял в кухне, но я решила разбираться с ним завтра, при дневном свете. Холодная вода была ледяной и бодрила так, что я вздрагивала каждый раз, когда она касалась кожи. Но сейчас даже она казалась мне роскошью. Вода есть. Крыша есть. Кровать есть.

Все остальное решу завтра.

Я переоделась в свою пижаму, которую достала из чемодана, забралась под одеяло и выключила настольную лампу.

Сосны шумели за окном, ветер постукивал веткой по стеклу, кровать чуть поскрипывала, когда я шевелилась.

А в голове теплилась тихая и упрямая мысль: все будет хорошо.

Последнее, что я помню перед тем, как уснуть, – это как ветка за окном перестала стучать, словно дом наконец успокоился и принял решение: ладно, пусть остается.

Глава 10

Я проснулась от того, что на лицо мне упал теплый солнечный луч, пробивающийся сквозь щель в шторах.

Несколько секунд я лежала, не понимая, где нахожусь. Белый потолок с трещиной, незнакомые шторы, запах лаванды...

А потом все вернулось: кафе «Уютный дворик», Зинаида Павловна, барбершоп, Света с маникюром, мусорные пакеты, чемоданы, дождь, Ника, маршрутка, поселок Сосновый, дом с синими наличниками...

Я села на кровати, взглянула на телефон – было восемь сорок три, – затем встала и открыла шторы. За окном – сосны, яркое майское солнце, а небо такое чистое и голубое, что выглядело как фотообои.

Я прошлепала босыми ногами по прохладному деревянному полу на кухню и включила электрический чайник. Пока вода закипала, сходила в прихожую, достала из рюкзака и ручку и блокнот, вернулась за кухонный стол и принялась составлять список дел на день.

Список выглядел так:

1. Купить еду

2. Разобраться с котлом

3. Начать поиски работы

Я посмотрела на список, подумала и добавила четвертый пункт: «Не сойти с ума».

Потом зачеркнула и написала вместо него: «Все будет хорошо».

Потом зачеркнула и это и написала: «Кофе».

Кофе в доме не оказалось, зато нашелся россыпной чай в жестяной банке с крышкой, на которой был изображен слон. Чай, скорее всего, тоже был ровесником варенья, но пах вполне сносно. В моем положении привередничать было бы странно. Я заварила его в большой чашке, добавила две ложки сахара из банки с надписью «Сахар» и села пить.

Чай был горький, но горячий, а горячий чай, как я уже давно поняла, решает половину жизненных проблем. Вторую половину решает четкий план. Получается, у меня есть все для решения моих проблем.

Я начала с котла, потому что перспектива еще одного ледяного душа пугала меня больше, чем безработица.

Котел стоял в углу кухни, между холодильником и стеной. Он выглядел как прибор, который проектировали инженеры, искренне ненавидящие простых людей. Белый корпус и панель управления с кнопками, цифрами, стрелочками и какими-то символами, которые могли означать что угодно – от «горячая вода» до «самоуничтожение через десять секунд». На передней стенке – маленький темный экранчик.

Я нажала на большую кнопку с надписью «Power». Ничего не произошло. Тогда я нажала и подержала несколько секунд, как делают с компьютером, когда он зависает. Ноль реакции.

Я присела на корточки и осмотрела котел снизу. Обычно в фильмах, когда что-то не работает, герои всегда смотрят на вещь снизу, и это магическим образом помогает. Снизу котел выглядел так же загадочно, как и спереди, только еще были видны какие-то трубы, вентили и подозрительное пятно ржавчины.

Я позвонила Нике.

– Никуся, доброе утро, – сказала я. – Скажи мне, пожалуйста, как включить котел.

– Слушай, – произнесла Ника подозрительно сонным голосом. Кажется, я ее разбудила. – Там должна быть инструкция.

– Где?

– Ну, где-то должна быть. Бабушка всегда хранила инструкции. Попробуй посмотреть в ящике комода в прихожей. Или в шкафу. Или… Слушай, а у меня же видео есть! Я в прошлом году приезжала, мне соседский мужик показывал, как его запускать. Я на телефон снимала. Сейчас найдуи тебе скину.

Через пять минут Ника действительно прислала видео. Качество было такое, словно снимали ночью на камеру наблюдения в подъезде во время землетрясения: все тряслось, было темно, и в кадре мелькали чьи-то руки. Эти руки что-то крутили, нажимали и дергали, пока хриплый мужской голос за кадром говорил: «Вот тут открываешь, тут поворачиваешь, потом ждешь, пока пикнет, и нажимаешь вот эту, нет, не эту, вот эту, да, во-о-от».

Я посмотрела видео четыре раза. После второго просмотра мне показалось, что я начинаю понимать. После третьего – что я все неправильно поняла. После четвертого – что я знаю достаточно, чтобы хотя бы попробовать, и либо включу котел, либо взорву дом. В принципе, оба варианта по-своему решат проблему горячей воды.

Значит сначала нужно было открыть вентиль газа. Вентиль находился на трубе, идущей в стену, и не поворачивался. Я крутила его обеими руками, потом обернула полотенцем для лучшего захвата, потом крутила снова, краснея и пыхтя, и наконец он сдался.

Потом нужно было нажать кнопку «Power», но, как выяснилось из видео, перед этим нужно было открыть еще один вентиль – вентиль подачи воды, – который находился снизу котла.

Вентиль я нашла наощупь и повернула. Потом нажала «Power».

Экранчик замигал, на нем появились какие-то цифры. Этот факт вызвал у меня прилив такого счастья, какого я не испытывала даже когда Толик подарил мне на день рождения сережки (которые, как я теперь подозревала, были куплены не за его деньги, а за мою половину арендной платы).

Потом котел загудел, и на экранчике появилась цифра тридцать восемь, которая стала медленно расти: тридцать девять, сорок, сорок один.

– Да! – сказала я вслух, обращаясь к котлу. – Я справилась!

Я открыла кран горячей воды на кухне. Труба закашлялась, заплевалась ржавой водой, потом вода стала прозрачной, потом – теплой, а потом – горячей. Я подставила ладонь и стояла так целую минуту, просто чувствуя, как теплая вода течет по пальцам.

На часах к этому моменту было десять тридцать семь.

Я приняла горячий душ, собралась и отправилась в магазин.

Солнце уже стояло высоко и поселок Сосновый выглядел почти как курорт: сосны, теплый ветер, запах хвои и нагретой земли, а на обочине грунтовой дороги росла мать-и-мачеха, желтая и упрямая, как маленькие солнышки, воткнутые в землю.

Я шла по дороге и думала о том, что из еды мне купить. Денег осталось – кот наплакал. А пока нет работы, нет и зарплаты. Даже продать нечего. Ведь, как говорил один небезызвестный персонаж: «Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное. А у нас денег нет».

Магазин «Продукты» выглядел при дневном свете еще более уныло, чем вчера вечером. Кирпичная коробка с ржавой решеткой на окне, деревянная дверь с криво приклеенным расписанием и колокольчиком, который звякнул, когда я вошла, оповещая женщину за прилавком о моем появлении.

Внутри было тесно, прохладно и пахло одновременно хлебом, стиральным порошком и соленой рыбой – сочетание, которое бывает только в сельских магазинах, где все продается в одном зале, от гвоздей до сгущенки.

Прилавок был деревянный, застеленный клеенкой в клетку. За ним стояли полки с продуктами и товарами для дома, а в углу тихо гудела холодильная камера, предлагая сосиски, масло, сметану и несколько кусков сыра.

За прилавком восседала женщина. На вид ей было за шестьдесят.

Лицо в мелких морщинах, но глаза живые, цепкие – такие бывают у деревенских бабушек, которые знают все новости раньше, чем они случаются.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Ну здравствуй, – ответила она и посмотрела на меня так, словно я была не покупатель, а подсудимая, которая только что вошла в зал суда. – Ты кто?

Глава 11

– Ну здравствуй, – ответила она и посмотрела на меня так, словно я была не покупатель, а подсудимая, которая только что вошла в зал суда. – Ты кто?

Вот так вот, без прелюдий. Не «добро пожаловать», не «что желаете», а сразу допрос прямо с порога.

– Олеся, – сказала я, немного растерявшись. – Я тут живу. То есть буду жить. В доме Антонины Федоровны.

– В Тонькином дом? – Женщина подалась вперед, и в ее глазах заплескалось любопытство. – А ты ей кто?

– Я подруга ее внучки Ники.

– Ники? Это которая из города? У которой волосья полосатые, как тельняшка?

Я кивнула, усмехаясь про себя. Ни один стилист не описал бы мелирование более точно

– А-а-а, – протянула женщина. – Ну тогда ладно. Меня зовут Клавдия Семеновна. Я тут с восемьдесят девятого года за прилавком. Тонечку, царство ей небесное, знала лично. Хорошая была женщина. Учительница немецкого языка.

Так вот откуда учебник немецкого на этажерке.

– А ты откуда приехала? – продолжила допрос Клавдия Семеновна.

– Из города.

– Так. А работаешь где?

Я открыла рот и замерла. Честность боролась с желанием произвести хорошее впечатление, и честность, как обычно, победила.

– Ищу работу.

– Ищешь значит, – тоном прокурора повторила Клавдия Семеновна. – А образование какое?

– Одиннадцать классов.

– Одиннадцать классов, – повторила она, постукивая пальцем по прилавку. – Замужем?

– Нет.

– Ясненько. А мужчина есть?

– Нет, – сказала я, уже поняв, что пока Клавдия Семеновна не соберет на меня полное досье, она мне ничего не продаст.

– Нету, значит – констатировала Клавдия Семеновна. – А почему одна-то? Молодая, симпатичная, рыженькая. Конопатенькая, правда, ну да это ничего. Конопушки – это поцелуи солнышка, так бабка моя говорила.

– Так получилось, – сказала я, надеясь, что этот ответ достаточно универсален.

Но Клавдия Семеновна универсальных ответов не принимала.

– Бросил? – спросила она прямо.

– Можно и так сказать.

– Пил?

– Нет.

– Бил?

– Нет!

– Алкоголичка?

Я опешила так, что на секунду забыла, зачем вообще пришла.

– Что?! Нет! Я… нет! Почему алкоголичка?

– А чего тогда? – Клавдия Семеновна посмотрела на меня с подозрением. – Молодая девка, одна, в Тонькин дом… У нас тут, знаешь ли, всякое бывало. В позапрошлом году приезжала одна, тоже молодая, говорила, что художница, а потом выяснилось, что она собак крадет и в город продает. Собак! Представляешь? У Михалыча овчарку увела, гадина.

– Я не краду собак, – заверила я максимально убедительным тоном.

– Ну, дай бог, – сказала Клавдия Семеновна.

– Мне бы продуктов купить, – сказала я, решив, что пора перейти к цели визита, пока меня еще в чем-нибудь не обвинили.

– Ну так выбирай, – великодушно разрешила Клавдия Семеновна, обведя рукой свои владения.

Я оглядела полки и решила взять хлеб, десяток яиц, пачку макарон, бутылку подсолнечного масла, ломтик сыра и сосиски.

Начала считать, сколько нужно денег, но математика была беспощадна. Я стояла посреди магазина, прикидывая, на чем можно сэкономить, но результат каждый раз получался один и тот же: мне не хватает.

В итоге я выбрала хлеб, яйца, небольшой кусочек сыра и пачку макарон. Хлеб – потому что без хлеба никуда. Яйца – потому что это белок и можно растянуть на несколько дней, если делать по два на завтрак. Макароны – потому что макароны с тертым сыром, это вполне себе ужин.

Клавдия Семеновна пробила продукты, и я отсчитала деньги. Осталось двадцать семь рублей. Не густо. Если в ближайшее время не удастся найти работу, придется учиться варить борщ из крапивы. А еще я слышала про лечебное голодание...

Клавдия Семеновна смотрела, как я убираю продукты в пакет, и на ее лице появилось сочувственное выражение.

– Погоди, – сказала она, полезла куда-то под прилавок и вытащила батон. – Вот, бери. Все равно завтра спишу. Нечего добру пропадать.

– Спасибо, – сказала я с искренней благодарностью. Еще один батон! Это прямо праздник какой-то.

– И вот еще, – Клавдия Семеновна поставила на прилавок маленькую баночку, – мед. Свой, с пасеки. У меня зять пасечник, у нас этого меда – девать некуда. Бери-бери, не стесняйся.

Я взяла стеклянную баночку с темно-золотым густым медом и прижала ее к груди.

В носу защипало, и я изо всех сил постаралась не расплакаться прямо здесь. Сначала Ника с этим домом – взяла и просто вручила ключи, словно так и надо. А теперь вот Клавдия Семеновна, которая еще пять минут назад допрашивала меня, как особо опасную рецидивистку, сует батон и мед. Мне просто сказочно везет, что вокруг меня оказываются такие потрясающие люди. За исключением Толика, конечно.

– Спасибо вам, Клавдия Семеновна, – сказала я уже от двери.

– Заходи, – ответила она. – И если кто обижать будет – говори. Хотя, у нас тут хорошие люди. Ну, в основном.

Колокольчик звякнул за моей спиной, и я пошла обратно по грунтовой дороге, мимо мать-и-мачехи и деревенских домов, с пакетом продуктов и баночкой меда.

Я думала о том, что доброта – странная штука: она появляется там, где ее совсем не ждешь, от людей, чья помощь не имеет логического объяснения: вы не родственники, не близкие друзья, вы даже толком не знакомы, а они уже протягивают тебе ключи или батон с медом, будто так и надо.

Дома я разложила продукты, быстренько съела кусок хлеба с медом (мед был фантастически вкусный) и приступила к следующему пункту списка: поиск работы.

Я села на табуретку перед подоконником, где связь ловила лучше всего, и открыла браузер. Страницы грузились мучительно медленно, но грузились, и это было главное.

Я открыла сайт по подбору вакансий и вбила свои параметры: город, опыт, образование.

Сайт подумал, покрутил колесико загрузки и выдал результаты.

Официантка – двенадцать вакансий. Кафе, рестораны, бары. График – два через два или три через три. Зарплата плюс чаевые.

Промоутер – четыре вакансии. Раздача листовок, консультации в торговом центре, ростовая кукла.

Продавец-консультант – три вакансии, но везде требовался опыт от года.

Курьер – вакансий много, но нужен был автомобиль или хотя бы велосипед, а у меня не было ни того, ни другого.

Уборщица – шесть вакансий. Не хотелось бы, но выбирать не приходится.

Администратор – две вакансии, обе с требованием опыта работы.

И одна вакансия, которая зацепила мой взгляд: «Помощник менеджера, работа в офисе, оформление по ТК РФ, белая зарплата, обучение за счет компании». Работа с трудовой книжкой, с отпуском и с больничными! Все как я хотела!

И под требования я подходила: среднее образование (есть!), грамотная речь (более-менее), знание компьютера на уровне пользователя (ну, я умела открывать документы, пользоваться почтой и соцсетями, это считается?), приятная внешность (ну это, конечно, очень субъективно, но, на мой взгляд, присутствует).

Я начала составлять резюме. Что написать в графе «навыки»? «Умею носить три тарелки одновременно и улыбаться, когда клиент хамит?»

В итоге спустя сорок минут мучений, резюме было готово.

Я отправила его в ответ на двадцать вакансий. Кидала на все без разбора, где не требовалось высшее образование и собственный автомобиль. Помощник менеджера – да. Официантка – да. Продавец-консультант в магазине косметики (о, это было бы прекрасно, полшага до визажиста) – да, несмотря на требуемый опыт. Уборщица в фитнес-клубе – да, потому что двадцать семь рублей в кошельке не располагают к гордости. Промоутер – да, только, пожалуйста, не ростовая кукла в тридцатиградусную жару.

Отправила и села ждать.

Глава 12

Ждать я ненавижу, но сейчас это единственное, что мне оставалось делать. Каждые пять минут я проверяла почту, и каждый раз, когда в ящике было пусто, я чувствовала острый укол разочарования. Хотя это было совершенно нерационально, потому что, ну кто отвечает на резюме через пять минут, в субботу, в мае?