Стоя на краю

Через десять минут вошла она. Без улыбки. Без «привет».

- Возьми, - сходу протянула мне кольцо Яна. - Не хочу, чтобы о нашем браке оставались воспоминания.

Я расправил ладонь и через секунду ощутил прикосновение холодного металла. На пальце Яны осталась лишь бледная полоса, как шрам от несбывшихся обещаний. Она поспешила спрятать руку, будто в этом было что-то постыдное. И мне стало не по себе. Неуютно. Некомфортно. Потому что она вернула мне кольцо, а моё… оно всё ещё было одето на безымянный палец.

- Извини, мне жаль, что я не оправдал твои ожидания, - еле слышно прошептал я.

- Поздно просить прощения. Ты опоздал. Как минимум на год, - вдруг улыбнулась Яна, как-то напряжённо и неестественно. - Но это ничего… Ты выбрал карьеру, я свободу - так бывает. Это жизнь.

- Так ты меня простишь?

- Возможно… наверное… когда-нибудь… я не знаю… не знаю, - замялась Яна. - Не спрашивай сейчас, я ещё не думала об этом.

- Ладно, - отступил я. - Ответишь, когда будешь готова. Мы же ещё увидимся?

Яна бросила короткий взгляд.

- Не думаю… - сухо ответила она. - Не думаю, что это хорошая идея.

- Да брось, мы же можем остаться друзьями.

- Ничего не обещаю, Костя. Развод покажет, что к чему, - от слов Яны веяло безразличием.

Она отвернулась в сторону, будто не желала смотреть мне в глаза. А я продолжил рассматривать профиль и вдруг вспомнил её смех на нашем первом свидании в кафе, когда я перепутал соль с сахаром. Это было мило. Сейчас же её лицо выглядело статичным, почти каменным, застывшим во времени, чужим.

Теперь это была совсем другая Яна, не та, которую я повстречал несколько лет назад.

Идя на встречу, я ожидал увидеть в ней хоть каплю сомнения, надеялся, что личная беседа растопит лёд, и возможно, изменит уже принятое решение, но нет. Новая Яна была абсолютно уверена в своём выборе, а вот я… я - не особо… И чем больше я смотрел в её небесно-голубые глаза, тем больше сомневался. Хотелось вскрикнуть: «Да что же мы делаем?!» Но я смолчал, сдержался, сделал вид, что согласен с разводом, потому что так было правильно.

- Ладно, - произнёс я. - Кажется, для обсуждения деталей мы ещё не готовы. Возьмём тайм-аут. А сейчас предлагаю расходиться… в смысле по домам… Тебя подвезти?

- Да, - без доли сомнения ответила Яна и, залпом осушив чашку уже остывшего чая, резко вскочила из-за стола.

Дорога домой оказалась мучительно долгой. В машине царила тишина и это напомнило мне похоронную процессию. Собственно, так и было… Мы молча провожали свои отношения в последний путь и скорбели. Мрачные лица отражали траур. И было в этом моменте что-то необъяснимо ужасное. Что-то, отчего по спине пробегал лёгкий холодок…

Казалось, сама машина стала гробом для наших мёртвых чувств. Воздух внутри был спёртым, пропитанным тишиной и отчаянием. Каждый поворот колеса, каждый стук дворников отсчитывал последние секунды не только поездки, но и всего, что когда-то нас связывало.

«Как же так?» - крутилось в голове. - «Куда же испарилась наша любовь? Куда подевалась моя нежная девочка с улыбкой ангела? Неужели я сам стал причиной её трансформации? Неужели я…»

Эти мысли не давали мне покоя. И монотонный звук дождя лишь сильнее тревожил чувства, словно оплакивал то, чего уже никогда не вернуть.

Крупные капли тяжело падали на лобовое стекло. Дворники едва справлялись. А дорога, залитая лужами, превратилась в зеркало из бликов и теней.

К счастью, ехать оставалось совсем ничего - тоннель, мост, два перекрёстка и мы на месте. Я прибавил скорость, чтобы быстрее закончить эту пытку молчанием.

Мрачный тоннель встретил нас слепящим светом фар.

Картинка перед глазами мгновенно расплылась, превратилась в одно сплошное яркое пятно.

- Да что творит этот придурок, - не выдержав, рявкнул я. - Ничего не вижу из-за него.

Я напряг зрение, прищурился и рассмотрел за потоком света размытый силуэт машины. Она ехала по нашей полосе, навстречу, мчалась на полной скорости, виляя из стороны в сторону.

И меня бросило в холодный пот. В замкнутом пространстве тоннеля свернуть было некуда.

- Мы сейчас врежемся! - надрывно завопила Яна.

Я стал судорожно соображать, что делать, но ничего стоящего на ум не приходило…

Счёт шёл на секунды…

Я дал по тормозам, резко крутанул руль в попытке увернуться. Колодки громко завизжали, пронзая слух, однако колёса продолжали нести нас по мокрому асфальту.

Машина не слушалась. Её кидало из стороны в сторону. И я понял, что всё… Это конец.

- Костя! Спаси нас! - умоляла Яна, сжавшись в ужасе.

Но от прямого удара было не уйти.

И я просто замер в ожидании чего-то страшного. Застыл, как грёбаный истукан, пока Яна кричала во всё горло…

Удар.

Мир перевернулся в калейдоскопе искр, осколков стекла и невесомости. На миг я увидел лицо Яны, искажённое чистым животным ужасом, её руку, инстинктивно вцепившуюся в панель...

Скрежет металла. Истошные вопли. Острая боль. А дальше…

Дальше темнота…

Глава 4. «Падение в темноту»

Очнулся я уже в больнице. Весь переломанный, но, как ни странно, живой. Глаза на опухшем лице едва открывались, но я сразу заметил, что у кровати сидит Глеб. Сквозь узкую щель век мир казался размытым и враждебным. Первое, что я различил - не белые стены, а его сгорбленную спину, неестественную скованность плеч, которая без слов объясняла всю глубину его печали.

Внезапно, выражение лица изменилось, когда он понял, что я пришёл в себя. Глеб выпрямился, закусил нижнюю губу и неестественно затрясся. Он едва сдерживал слёзы и выглядел мрачнее тучи, готовый вот-вот разрыдаться, как маленький мальчик. А это было совсем, совсем ему не свойственно. Так что я сразу понял, что к чему.

Без слов. Просто по выражению его лица я догадался, что траурный вид не в мою честь.

«Яна не выжила», - подумал я, но почему-то продолжал надеяться, что мои догадки не верны.

А Глеб всё смотрел и молчал, как рыба.

И я не знаю, чего я хотел тогда больше: чтобы он сделал усилие над собой и начал говорить или чтобы он не озвучивал правду вслух. Никогда. Будто от этого могло что-то поменяться…

В палате висела тишина. Тяжёлая и удушающая. Глеб сделал несколько попыток, что-то сказать, но ничего не вышло. Он будто давился словами и едва дышал от волнения.

К счастью для Глеба, говорить так и не пришлось.

Пока мы играли в мрачные гляделки, в палату вошёл дежурный врач, и не теряя ценное, рабочее время, без какой-либо подготовки, сразу же вывалил на меня все известия.

- Что ж, я рад что вы пришли в себя, - сухо и безэмоционально начал он. - Но вы должны знать, что вам очень сильно досталось. Берегите себя и старайтесь, как можно меньше двигаться. У вас сотрясение, перелом нескольких рёбер, перелом правой ноги,