Стоя на краю

- Забудь, - отвечал Глеб на мои попытки извиниться. - Уверен, ты бы сделал для меня то же самое.

Но я не хотел забывать. Я хотел помнить всё, чтобы однажды сполна расплатиться за доброту и заботу.

И по весне такой случай представился. Когда Глеба уволили с работы за «слишком гордый взгляд», несколько месяцев я тянул наши расходы один. Взял эту ответственность на себя, как взрослый человек. Потому что Глебу требовалась передышка. От всего, что на него свалилось. Я сразу это понял. Внешне он, конечно, не показывал свою усталость, никогда ни на что не жаловался, но я-то знал точно - жить в постоянном напряжении невозможно. Иногда даже очень сильным людям нужно побыть слабыми, перезарядиться. И я обеспечил ему этот перерыв.

По утрам я часто заставал его сидящим на краю матраса, просто глядящим в стену. Руки бессильно лежали на коленях. В эти минуты он выглядел не героем моего детства, а измотанным до предела солдатом после долгой войны. Тогда я просто клал ему на колени бутерброд и уходил на смену, зная, что сегодня моя очередь быть щитом.

- Спасибо, брат, - говорил он мне.

Именно тогда я по-настоящему понял, что братство - это не кровь, а готовность идти на жертвы. И наша дружба была именно таким братством.

Жизнь текла своим чередом.

Через год мы накопили денег и перебрались в столицу, где найти нормальную работу было куда проще, чем в нашем провинциальном городишке. Там мы сняли однушку на окраине города. Свежий ремонт, современные кровати, просторный шкаф. Внутри было скромно, но чисто. Ничего общего с нашей первой комнатой.

Сняв жильё, мы сразу же приступили к поиску работы. Первые два дня не везло - попадались сомнительные варианты. Мы возвращались под вечер уставшие, но Глеб, глядя в потолок, говорил: «Не дрейфь, завтра найдём». И на третий день нам действительно улыбнулась удача - должность менеджера в отделе продаж бытовой техники. Две вакансии сразу, как по заказу. Обучение за счёт компании и хорошая зарплата. Мы вцепились в это предложение обеими руками. К счастью, им были нужны как раз такие, как мы - молодые, активные, не обременённые семьёй и готовые работать по двенадцать часов в день. В общем, нас взяли, чему мы оказались несказанно рады. Это решило вопрос с финансами и серьёзно улучшило качество нашей жизни. Мы, конечно, не шиковали, но и экономить больше не приходилось. Хватало на всё.

- Вот видишь, я же говорил, что когда-нибудь мы будем работать в тепле, с чаем и печеньками, - улыбаясь, говорил Глеб. - Так и вышло. Но думаю, это не предел, Костя. Мы можем больше, - уверенно заявлял он.

И я молчаливо соглашался с его очередным утверждением, потому что знал - вместе мы сила.

***

Мы долго искали своё место, перепробовали разные профессии, сменили ради мечты город. Но в конце концов призвание нашло нас само.

Мы и не заметили, как занялись журналистикой.

Всё началось с маленького блога, который мы с Глебом вели как хобби, просто для души, в свободное от работы время. Писали о том, что видели вокруг: о людях, событиях, необычных местах. Выкладывали фото и видео - смешные и грустные, глупые и серьёзные. Не зацикливались на чём-то одном, не вгоняли себя в рамки. Мы просто делились впечатлениями и даже не думали, что это кого-то по-настоящему заинтересует.

Возможно, подсознательно нам хотелось показать миру то, чего нам так не хватало в детстве: обычные, но настоящие истории людей, их маленькие победы и грусть. Не глянцевую картинку, а жизнь - такую, какая она есть, с её трещинами и бликами света.

Отлично помню наш первый ролик о старике-часовщике, чья мастерская размещалась в подвале соседнего дома. Глеб тогда ругался, что камера не ловит свет, а я постоянно забывал текст, сбивался, поэтому в итоге пришлось накладывать закадровый голос. Монтаж видео занял ещё один вечер, но, когда наш ролик набрал первые сто лайков, мы с Глебом радовались, как дети.

- Это же целая сотня! Нас посмотрело сто человек!

Постепенно наши публикации стали находить всё больший отклик. Один из сюжетов про женщину, вырастившую сад на крыше многоэтажки, неожиданно попал в рекомендации. Просмотры перевалили за несколько тысяч, на канал стали подписываться зрители, и пошло-поехало.

Как оказалось, людям понравился наш посыл, наша искренность и живой взгляд на вещи. Им понравилось, что мы находили необычное в самых обыкновенных вещах. Этим наш блог разительно выделялся из остальной информационной массы и именно этим привлёк первых зрителей, да и всех последующих. Количество подписчиков увеличивалось понемногу, но ежедневно.

Находились и те, кто критиковал. Но я рассуждал просто: критикуют – значит зацепило, значит есть что-то стоящее.

Успех, которого мы, не имея специального образования, совершенно не надеялись достичь, обрушился на нас, как снег среди лета. Мы наконец-то поняли: вот оно, журналистика и есть наше истинное призвание. Так скитаниям пришёл конец.

Мы бросили работу менеджерами и полностью сосредоточились на ведении блога. Из скромного хобби он перерос в серьёзный проект, который приносил нам не только моральное удовлетворение, но и донаты. Он превратился в основной источник дохода. И мы делали всё, чтобы совершенствовать канал, поддерживая его на должном уровне.

Мы стали настоящей, слаженной командой. Глеб фотографировал и снимал, а я был в кадре: вёл репортажи, комментировал, рассказывал подробности, приводил факты, делился собственным мнением. У нас была полная рабочая идиллия. Публикации выходили регулярно, по нескольку раз в неделю. И каждая находила отклик.

А потом мы сняли лечебницу.

Это была история о заброшенной клинике для душевнобольных на окраине города - месте, окутанном слухами и городскими легендами. Мы с Глебом решили не просто заснять мрачные коридоры и облупившиеся стены, а копнуть глубже: разыскать бывших пациентов, отыскать архивные записи и, если повезёт, раскрыть тайну, почему клинику закрыли в спешке почти тридцать лет назад.

Глеб снял потрясающие кадры: солнечный свет, пробивающийся сквозь решётки на разбитых окнах, полустёртые надписи на стенах, ржавые койки, будто застывшие в ожидании.

А мой рассказ дополнил эту таинственную атмосферу. Он был очень эмоциональным и живым - с историческими справками, жутковатыми байками от местных и даже парой записей из старых медицинских журналов, которые мы откопали в архиве. Видео получилось объёмным, насыщенным и острым. Сюжет цеплял, оставляя в напряжении до самого конца. И хотя тайну лечебницы нам так и не удалось раскрыть, репортаж вышел отличный.

По итогу дня он набрал в десять раз больше лайков, чем обычно. Комментарии пестрели историями о «проклятом месте», советами «не соваться туда ночью» и даже признаниями бывших сотрудников, которые нехотя подтверждали: да, в последние годы работы лечебницы там творилось что-то… необъяснимое. Мистическая тема зашла всем без исключения.

Видео буквально взорвало интернет и даже разлетелось по соцсетям. За каких-то три дня количество подписок выросло вдвое. Но самое интересное началось две недели спустя.

С нами связались представители одного очень известного телеканала и предложили сотрудничество.

Телеканал «Рус-Медиа» - один из крупнейших в стране, известный своими смелыми расследованиями и документальными проектами хотел, чтобы мы, скромные любители без образования, стали частью его профессиональной команды. Это было какое-то чудо!

Мы, не раздумывая, согласились на встречу с продюсером.

В назначенный день и время мы явились в офис.

Войдя в кабинет продюсера, я сразу заметил на стене старые фотографии, повествующие о начале его карьеры.

- Это мой первый репортаж, - пояснил Алексей Олегович. - Я тогда ночевал в редакции, чтобы успеть всё смонтировать. Как же давно это было… Да, я горел своим делом, прямо как вы.

- Родственные души? - спросил я, слегка улыбнувшись.

- Похоже на то, - ответил мужчина. Его голос заметно смягчился. Он говорил с нами не как продюсер, а как союзник.

- Видите ли, я уже давно слежу за вашим блогом. И знаете что? Ваш стиль, ваша подача - это именно то, что нужно современному зрителю, - продолжил Алексей Олегович. - Поэтому мы предлагаем вам не просто эфирное время, а собственную программу. Журналистские расследования, документальные фильмы, видео-разоблачения, сюжеты про городские легенды, про путешествия, истории с неожиданной развязкой - одним словом, всё. Всё, что вы делаете обычно, но с приличным бюджетом, поддержкой и аудиторией в миллионы.

Глеб молча переглянулся со мной. Его выражение лица отражало мои собственные мысли: «Слишком круто, чтобы быть правдой».

- А что насчёт… нашей свободы? - осторожно спросил я. - Мы привыкли сами выбирать темы, сами решать, как их подавать.

Продюсер улыбнулся, обнажив неровные, серые от возраста зубы.

- Вы будете работать с нами, а не на нас. Конечно, редактура и юридические моменты - это наше поле. Но идеи, конечно же, ваши. Как я сказал ранее, нам нравится ваш стиль, и менять его мы не собираемся. Так что о свободе можете не беспокоиться. Её будет предостаточно.

Слова продюсера звучали как музыка. Однако в голове пронеслось: «Доверяй, но проверяй». Мы слишком долго шли сюда, чтобы потерять себя из-за красивого контракта. Алексей Олегович, кажется, это понимал.

Но у Глеба оставались сомнения. Он нервно заёрзал в кресле. Я знал этот жест ещё с детского дома - он всегда так делал, когда был не уверен в своих действиях.

- А что если… что, если нашей следующей темой станет… - Глеб сделал многозначительную паузу. - Например, коррупция в мэрии.

Алексей Олегович замер, потом рассмеялся.

- Что ж, дерзко. Но ведь за это вас и любят. Правда?

Глеб ответил ему улыбкой и тут же повернулся ко мне. В его взгляде отчётливо читался вопрос: «Ну что? Мы соглашаемся?»

Интуиция подсказывала: продюсер честен. Да и второго подобного шанса могло больше не представиться. Это был один шанс на миллион.

- Так что ответите? По рукам? - спросил Алексей Олегович.

- По рукам! - радостно воскликнул я.

Глеб тоже одобрительно кивнул, и мы по очереди пожали руку продюсера.

Я и Глеб подписали контракт и, договорившись о начале работы, покинули кабинет в приподнятом настроении. Пока мы шли по коридору и спускались на лифте, кажется, мы почти не дышали. Лишь выйдя из здания, мы позволили себе вольность и закричали от счастья во всё горло. Помню, одного из прохожих дико испугал наш крик. Тот подпрыгнул на месте, посмотрел на нас как на дурачков, покрутил пальцем у виска, тяжело выдохнул и только после этого пошёл дальше. Но, если честно, нам было всё равно. Мы радовались своему успеху, не замечая ничего вокруг.

Я и Глеб стояли посреди шумного города — два бывших детдомовца, которых когда-то не ждал никто и ничто. Теперь нас ждали миллионы зрителей. Глеб схватил меня в охапку, и мы, смеясь и спотыкаясь, закружились на месте, как когда-то в детдоме после победы над «главными». Только теперь наша победа пахла не пылью сарая, а бетоном и выхлопами большого города. В этом крике вырвалось всё: и страх перед взрослой жизнью после выпуска, и холод нашей первой комнаты, и боль от синяков, и радость первых лайков, и невероятное, духоподъёмное ощущение — мы нашли своё место под солнцем.

Глава 3. «Без второго шанса»

Через неделю мы приступили к съёмкам первой пилотной серии нашей передачи, которую назвали «Всё обо всём».

Тогда нам впервые помогали ассистенты. Это было непривычно. Процесс съёмок стал проще, но под слоем азарта в нас клокотал холодный страх провала. Освещение софитов, ранее казавшееся волшебным, теперь давило, как тяжёлый пласт. Каждый дубль чувствовался экзаменом, где цена ошибки - не просто плохой кадр, а крах всего, чего мы достигли.

Помню, как Глеб впервые взял в руки новую камеру.

- Чувствую себя Голливудом на минималках, - довольно ухмыльнулся он, но я заметил едва уловимую дрожь в его голосе.

Перед нами стояла огромная ответственность. И мы оба это понимали - второго шанса не будет.

Да, съёмки шли как по нотам, но гарантировать успех никто не мог, к тому же на наших плечах оставался блог. Забрасывать его мы не собирались. Канал был нашим детищем, нашим мостом для отступления и главным запасным вариантом в случае провала. Поэтому днём мы работали над передачей, а по вечерам делали новые видео для блога, чтобы обновлять его хотя бы раз в неделю. Это ощутимо усложняло жизнь. Но мы справлялись.

Усилия не прошли зря.

Первый эфир выстрелил прямо в яблочко. Рейтинг зашкаливал. Нас обсуждали в соцсетях, рекомендовали к просмотру, хвалили критики. Лайки и комментарии сыпались со всех сторон. А на следующее утро после премьеры Глеб распечатал один из таких восторженных отзывов и повесил над монтажным столом. Там было всего два слова: «Вы - огонь!» И это стало нашим негласным девизом.

Мы были счастливы, но одновременно растеряны. Такого успеха никто не ожидал. Всё происходило слишком быстро. Ещё вчера мы были просто двумя чудаками с камерой, а сегодня вещали на телевидении и по всему интернету. Это не укладывалось в голове.

Иногда я ловил себя на том, что щипаю свою руку, проверяя реальность происходящего. Боль подтверждала - всё правда.

И когда следующие серии продолжили наш триумф, я окончательно растерялся.

«Это правда? Это точно правда?»

Всё, о чём мы мечтали, будучи детьми, сбывалось и становилось явью в режиме реального времени. Передача нравилась зрителям. А начальство было и вовсе в восторге. Поэтому о втором сезоне заговорили ещё в процессе съёмок первого.

Такой стремительный взлёт карьеры принёс нам хорошие деньги и долгожданную популярность. Мы стали вращаться в элитных кругах, обзавелись полезными знакомствами. Особенно Глеб…

Он не на шутку увлёкся звёздными невестами: певицы, актрисы, ведущие, блогеры. Периодически Глеб менял одну подружку на другую. Но потом, в какой-то момент остановился – понял, что между обёрткой и содержимым слишком большая пропасть. Для него, как для бывшего детдомовца, звёздные капризы оказались несовместимыми с нормальной семейной жизнью. Так в его жизни появились обычные девушки (не медийные личности). Но, к сожалению, и среди них он так и не смог найти «ту самую».

А вот я женился.

Встреча с Яной произошла случайно. Я увидел её в книжном магазине, куда забежал спрятаться от внезапного ливня. Она стояла у полки с классикой, задумчиво листая томик с яркой оранжевой обложкой. На её лице была мягкая, едва заметная улыбка. Кажется, несколько минут я просто смотрел на неё, не решаясь заговорить и прервать эту идеальную картинку. Но потом она сама подняла глаза, снова улыбнулась (уже мне) и я резко позабыл, зачем вообще зашёл в магазин.

- Тоже прячетесь от дождя? - спросила она. Голос у неё оказался тёплый, с лёгкой хрипотцой.

- Я? А-а-а… нет, то есть да. Прячусь, чтобы не растаять, как сахарок, - зачем-то ответил я, заикаясь, нервно хихикая и чувствуя себя при этом, последним дураком.

Она засмеялась. Тихо, но так искренне, что у меня внутри что-то щёлкнуло. Мы разговорились. Слово за слово, и я уже не помнил ни про съёмки, ни про работу. Впервые за долгое время я был просто Костей. Человеком, который стоит в книжном магазине, пахнущем типографской краской, и не может отвести глаз от незнакомки. Которая, к слову, на момент нашего знакомства, даже не знала кто я такой! Это означало, что ей понравился именно чудик Костя – простой парень с улицы, а не картинка из телевизора. И это цепляло меня ещё сильнее.

Мы начали встречаться.

Яна умела слушать. Не перебивала, не давала советов, когда не просили. С ней было спокойно. Мы часто гуляли по ночному городу. Иногда сбегали от дел, чтобы поесть мороженого в парке, как школьники. Она звонко смеялась над моими откровенно дурацкими шутками, а я ловил себя на том, что наконец-то чувствую себя настоящим. Не ведущим популярной передачи, не бывшим детдомовцем, который должен постоянно что-то доказывать, а просто Костей.

Яна меня дополняла и понимала так, как не понимал даже Глеб. Она была особенной, невероятной, моей идеальной половинкой.

Рядом с ней я впервые поверил, что у меня может быть дом. Не съёмная квартира, не комната, не место, где просто ночуешь, а настоящий дом, где пахнет чем-то тёплым, где ждут и где хочется остаться.

Мне было страшно. Всё детство я мечтал о семье, а когда мечта оказалась так близко – я испугался, что не справлюсь. Но Яна, кажется, чувствовала мой страх. Она просто однажды взяла меня за руку и сказала: «Я никуда не денусь».

И я поверил. Сделал ей предложение. Она ответила «да».

Первые месяцы после свадьбы оказались счастливым продолжением нашего конфетно-букетного периода. Любовь окрыляла. Утром я уходил на съёмки, а вечером спешил домой. Мы вместе готовили ужин, включали какой-нибудь дурацкий сериал и засыпали обнявшись. Каждые выходные у нас были обязательные «выходы в люди»: ресторан, театр, кино, да что угодно, лишь бы насладиться обществом друг друга.

Но шло время, и работа всё чаще вставала между нами, будто стена. Я задерживался допоздна. Пропускал наши традиционные свидания по выходным, потому что из-за плотного графика приходилось ездить на съёмки и в субботу, и в воскресенье. На всё сразу не хватало ни времени, ни сил. Я начал забывать важные даты, иначе расставлять приоритеты. И Яна… сначала она понимала. Потом - ждала. А затем… затем её надежда угасла.

- Ты смотришь на часы чаще, чем на меня, - с укором подмечала она. Но я лишь отшучивался, целовал её и снова бежал на работу.

Её духи, с запахом сладкой груши, ощущались на моей коже почти весь день. Они напоминали, что дома меня ждут. Но я отбрасывал эти мысли в сторону, потому что работа требовала полной отдачи. Без вариантов. И я выкладывался. Вновь и вновь. Выжимал себя до последней капли, чего требовал и от Глеба.

Мы работали на износ. У нас появилось всё, чего можно захотеть. Всё и даже больше, чем надо. Мы забрались настолько высоко, что у меня появился страх упасть - навязчивый, как ритм метронома. Я боялся свалиться с Олимпа и снова оказаться у подножия. Это чувство меня подстёгивало, мотивировало работать усерднее и в какой-то момент стало походить на одержимость.

Днём я ещё контролировал эти эмоции. Ночью же - нет.

Мне часто снились кошмары. В них я всё время куда-то бежал: то по кругу, как белка в колесе, то по эскалатору против движения, как безумец, решивший обхитрить самого себя.

Иногда я был не один. Рядом, запыхавшись, бежал маленький мальчик с потрёпанным мишкой - я сам из детдома. Он кричал мне: «Не останавливайся! Они догонят!» - и я знал, что «они» - это не «главные» из прошлого, а тени моего возможного будущего: нищета, забвение, насмешки тех, кто сейчас нам рукоплещет.

«Остановиться - значит рухнуть», - повторял я себе, просыпаясь по утрам.

А затем всё начиналось заново. Я одевался, пил свой кофе, целовал Яну и бежал на очередные съёмки.

Но, как у любой медали, у карьеры оказалось две стороны. На первой был труд, успех и овации поклонников, а на второй - личная жизнь. И с каждым новым днём совмещать одно с другим получалось всё сложнее и сложнее.

Я свято верил, что строю карьеру не только ради себя, но и ради семьи, наших будущих детей и их благополучия. Чтобы они никогда ни в чём не нуждались. Я правда в это верил и продолжал пропадать на съёмках.

Но однажды я так заработался, что совсем забыл о дне рождении Яны. Это было непростительно…

В тот день я вернулся домой далеко за полночь. В голове ещё крутился сценарий новой серии, который я старательно пытался доработать, сделать совершенным. И только увидев лицо жены - застывшее, с высохшими следами туши на щеках и с не нарезанным тортом на столе - я вспомнил… Мысль пронзила, как молния. Я наконец-то понял, что пропустил день рождения Яны. Удар под дых был бы менее болезненным… Ком в горле перекрыл мне кислород. Я замер на месте, судорожно ища себе оправдания, но увы, найти их я так и не смог.

Кажется, именно в тот момент в наших отношениях появилась первая ощутимая трещина. Яна изменилась. Стала холоднее, безразличнее. Больше не боялась задеть мои чувства, говорила, что думала, а порой даже намеренно колола своими шипами, чтобы сделать больно.

Но я лишь продолжал отшучиваться, продолжал закрывать глаза на проблемы, хотя в душе понимал - это закончится плохо. Совершенно точно закончится плохо.

Я спрашивал себя: «Что, если мы слишком увлеклись погоней за мечтой? Не пришло ли время остановиться?»

Знаю, что Глеб тоже задавался этими вопросами, но вслух мы их никогда не обсуждали. Не хотели признавать очевидное и расписываться в собственном поражении. Проще было оставить всё, как есть. И мы поддались своей слабости, пустили ситуацию на самотёк.

Думаю, прежний Костя никогда бы так не поступил. Где-то в глубине души шевелилось стыдливое понимание: я не просто предал свою жену. Я предал того парнишку у вокзала, который жевал сухой доширак и мечтал просто о тепле и чае с печеньками. Тот парень боролся за жизнь, а я, достигнув вершины, разучился в ней жить. Время размыло былые принципы. Теперь на первом месте была карьера, и она диктовала свои жёсткие правила. А я… я им безропотно подчинялся.

***

Сохранять брак в условиях полной загруженности было непросто.

Вечные разъезды и командировки, плавно перетекающие из одной в другую, лишь усугубляли напряжённость.

Я чувствовал, как Яна от меня отдаляется. Мы стали мало разговаривать, раздражали друг друга. Редкие беседы превращались в поток претензий. Я не знал, как объяснить свои чувства и искренне не понимал её категоричный настрой - «Всё или ничего».

Брак трещал по швам.

Личная жизнь и карьера буквально отторгали друг друга. Я пытался как-то балансировать, пытался найти компромисс (или я просто оттягивал неизбежное, не знаю). Скажу лишь одно - я хотел сохранить семью. Хотел, но просто не знал «как».

«Ещё одни съёмки, ещё один репортаж, завтра или послезавтра обязательно наверстаю упущенное, ещё будет удобный случай», - наивно думал я.

Так время продолжало утекать сквозь пальцы, но в лучшую сторону ничего не менялось.

Точка невозврата приближалась. Я чувствовал - терпение Яны на пределе. Она не шла на контакт, пропадала с подругами, могла остаться у родителей на ночь, лишь бы не пересекаться со мной. Игнорировать проблему и дальше было глупо. Я понял, что пришло время посмотреть правде в глаза - нашему браку пришёл конец.

- Привет. Я дома, - набрал я ей после очередной командировки.

- И что с того? - съязвила Яна.

- А ты где?

- Какая тебе разница? Что хотел? - возмутилась она.

- Поговорить.

- Так мы уже… Разве нет?

- Я хотел поговорить лично, при встрече. Ты когда вернёшься?

- Куда? - будто не понимая о чём я, переспросила она.

- Домой.

- Костя, я уже неделю, как съехала! Я не вернусь. С меня хватит.

Тишина…

Слова ударили, как обухом по голове. В ушах зазвенело, ладони мгновенно покрылись липким потом. Я машинально сжал телефон так, что пластик затрещал. Я застыл, замер, оцепенел… Я оказался не готов к такому повороту. Не знал, что сказать дальше.

Пока я собирался духом, Яна взяла инициативу в свои руки и сделала первый шаг. Это было логично и в то же время странно.

- Так значит, всё? - переспросил я, немного погодя.

- Да, Костя. Это совершенно точно всё. Завтра подам документы на развод. Так что будь добр, найди в своём расписании время на подпись. Больше от тебя ничего не требуется.

- Прекрати, не начинай, хотя бы сейчас.

- А я и не начинаю, я лишь констатирую факты, - огрызнулась Яна. - У тебя всегда было время на работу, но не для меня.

- Ты преувеличиваешь…

Яна истерично засмеялась.

- Твоя реакция, как всегда, ожидаема, - иронично добавила она. - Продолжаешь лгать самому себе, будто это отрицание поможет решить проблемы.

- Не понимаю, какие грехи ты опять мне приписываешь, но это несправедливо... В отношениях не бывает виноват кто-то один.

- Ну-ну… Успокаивай себя и дальше. Я не против. Только прошу, освободи меня от этой сказочной фигни. На твои оправдания у меня уже давно аллергия.

- Послушай…

- Нет, это ты послушай, - вмешалась Яна. - Если хотел сказать что-то конкретное, то говори. Не надо этой воды.

- Не хочу расставаться вот так… по телефону, - едва выдавил я. - Давай встретимся на нашем месте. Обговорим всё глядя в глаза.

Тишина в трубке.

- А знаешь, что? Давай. Я и сама хотела увидеться, - внезапно согласилась Яна. - Хочу отдать тебе обручальное кольцо. Лично. Через сорок минут сможешь подъехать?

- Да.

- Чудненько, - подытожила она и сбросила звонок, даже не попрощавшись.

Кафе на набережной было ещё открыто. Я приехал раньше. Сел за наш старый столик, где мы любили обычно сидеть, и заказал две чашки чёрного чая.