Читать книгу Лживая весна (Александр Сергеевич Долгирев) онлайн бесплатно на Bookz (17-ая страница книги)
bannerbanner
Лживая весна
Лживая веснаПолная версия
Оценить:
Лживая весна

4

Полная версия:

Лживая весна

Как часто случалось, у богача трупов за спиной было больше, чем у серийного убийцы. Хольгер всем сердцем ненавидел таких как фон Штокк за то что они наживались, когда страна из последних сил работала на фронт, наживались в годы послевоенной разрухи, богатели даже тогда, когда деньги перестали что-то стоить. Вюнш твердо был уверен, что с такими людьми нужно воевать, иначе они снова нанесут Германии удар в спину. А для того чтобы победить в войне иногда необходимо быть безжалостным.

Майер просто кивнул и внезапно улыбнулся. «Такая речь пропала!» – Хольгер был даже в некоторой степени раздосадован.

– Ну что же, Франц, предлагаю вновь разделиться. Я могу съездить к доктору Иоханнесу, а вы в Народный союз.

Вновь молчаливый кивок.

– Отлично, тогда встретимся здесь же к полудню.

За прошедшую неделю дом доктора ничуть не изменился. Фрау Иоханнес тоже, как и ее недоверчивое отношение к Вюншу. Хольгер прошел сразу в кабинет доктора. Приемная была пустой, к тому же, в прошлою встречу Иоханнес говорил, что примет их без очереди.

Несмотря на данное Вюншу разрешение войти, доктор был занят телефонным разговором. «В прошлый раз я не обратил внимания на телефонный аппарат». Хольгер жестом попросил разрешения сесть и, дождавшись утвердительного кивка, устроился в удобном кресле, от которого у него еще с прошлого раза остались хорошие воспоминания.

– Нет, господин Вирт, я еще раз вам сообщаю, что не заинтересован в этом.

– …

– Я понимаю, что вы радеете за будущее Германии, и вы напрасно думаете, что я за него не радею.

– …

– Потому, что не понимаю, как научная психиатрия может пригодиться вам в ваших… оккультных изысканиях?

– …

– Это вы меня не понимаете, господин Вирт, я не говорил, что сомневаюсь в существовании арийской расы, не говорил, что не верю в существование земли Туле, я вообще их не упоминал в нашей беседе. Дело в том, что мне в моем возрасте не интересна ни земля Туле, ни арийская раса.

– …

– Да, можете считать, что я не интересуюсь прошлым, а даже интересуйся я им, ну какие чисто профессиональные услуги я могу оказать вашей организации?

– …

– Нет, это мне решать! Это мне решать, вовлекать ли себя в околонаучные изыскания, никак, повторяю – никак! – не связанные с моей профессиональной деятельностью!

– …

– Можете подождать. Что хотите, можете делать, но я не передумаю.

– …

– Да плевать мне на то, как к вашим идеям относится Юнг! Мне они не интересны!

– …

– Так! Позвольте мне оставить мое отношение к господину Юнгу только моим и его достоянием…

– …

– Послушайте, господин Вирт, мы начинаем ходить кругами. Я последний и окончательный раз заявляю вам, что не вступлю в создаваемую вами организацию ни в каком качестве! На сем прошу меня простить – у меня клиенты.

– …

– До свидания, господин Вирт!

Доктор Иоханнес положил трубку на аппарат, упер руки в стол и уставился немигающим взглядом на противоположную стену, очевидно, приходя в себя после тяжелого разговора. Хольгер выждал некоторое время, а после заговорил:

– Доброе утро, доктор Иоханнес.

Доктор повернул голову и посмотрел на Вюнша так, как будто впервые его увидел. Однако вскоре глаза Иоханнеса вновь стали живыми и внимательными:

– Да, добрый день, оберкомиссар Вюнш, кажется?

– Верно.

– А где юный Майер?

– У него другие дела, не смог приехать.

– Понимаю, работа есть работа… Я закончил отчет по поводу психологического портрета того убийцы и готов вам его передать. Признаюсь, это был интересный опыт для меня, и я был бы не прочь его повторить.

– Хорошо, если мне или кому-нибудь из моих коллег понадобится консультация такого рода, мы обратимся к вам.

– Спасибо, буду рад помочь. Вот ваш отчет.

Доктор извлек из верхнего ящика стола тонкую папку и передал ее Вюншу.

– Получилось не очень много, но и исходной информации было, откровенно говоря, маловато.

– Так или иначе, спасибо за сотрудничество. Нам это уже помогло. Я, разумеется, внимательно изучу ваш отчет, но я был бы благодарен, если бы вы рассказали мне о том, что бросилось вам в глаза за прошедшие с нашего с Майером визита дни.

Доктор, как и в прошлый раз, долго набивал и раскуривал трубку, не говоря при этом ни слова. Наконец, дым начал колечками подниматься к потолку и он заговорил:

– Все мои основные выводы остались неизменны. Я по-прежнему считаю, что убийца обладает скудной эмоциональной реакцией и не испытывает раскаяния.

Еще в прошлую нашу встречу я сказал вам, что убийца выбрал этот дом не случайно и с тех пор мое мнение только укрепилось. Возможно, я беру на себя лишнее, но, как мне кажется, ключ к личности убийцы в «женщине средних лет» и ее дочери. Как я отметил в прошлый раз, они убиты с несимулированной, настоящей жестокостью, как мне видится, он вообще не хотел их убивать. Вот в чем нарушение его плана. Они вдвоем были для него важны, он испытывал к ним чувства, поэтому ему пришлось приложить усилия для их убийства. Эти усилия и выразились в жестокость.

Возможно, это все же действительно было сродни помешательству: что-то запустило травмирующий механизм, нейтрализовав эмоциональную составляющую личности убийцы. Под воздействием этой, если угодно, холодной ярости он убивает первых двух жертв, потом видит «женщину средних лет» и девочку, это запускает второй травмирующий процесс, который накладывается на первый. После этого его состояние не вернулось к норме, по крайней мере, несколько дней. Возможно, именно «выздоровление», ослабление психопатического состояния заставило его покинуть дом.

Позволите мне задать один вопрос по обстановке?

– Да, пожалуйста.

– Из дома пропали какие-нибудь ценности?

– Нет.

– Значит, не исключено, что он покинул дом спонтанно, как-бы устрашившись содеянного. Я понимаю, что это противоречит моим же словам о том, что убийца не раскаивается в совершенном преступлении, но такое объяснение тоже возможно.

Скажу сразу, изложенная мной только что версия не является основной. Как я уже сказал – психология преступника не мой профиль. Я внес ее в отчет под названием «Версия №2». Та версия, которую я изложил вам еще в прошлый раз, с парой-тройкой добавлений и обоснований видится мне все же основной и на вашем месте я бы сначала отработал ее, хотя вам, разумеется, виднее.

– Спасибо за откровенность, доктор. Я прислушаюсь к вашему совету. Можно еще один вопрос?

– Конечно.

– Что могло запустить этот травмирующий механизм?

– Что угодно. Резкий звук, плач ребенка, яркая вспышка, какие-либо слова или действия окружающих… Трудно сказать, не имея возможности сравнить свои выводы с личностью реального человека.

– Понятно. Спасибо вам еще раз за помощь, доктор Иоханнес.

– Обращайтесь, вы или ваши коллеги, я буду рад помочь. И еще, оберкомиссар Вюнш, желаю вам удачи и надеюсь, что вам удастся его поймать. Человек, который совершил подобное, не должен оставаться на свободе – он очень опасен для общества и должен быть из него изъят.

– Мы сделаем все возможное для этого. До свидания, доктор Иоханнес.

– До свидания, оберкомиссар Вюнш.


Глава 30

Список


В ожидании Франца Хольгер успел просмотреть отчет Иоханнеса. Доктор действительно увлекся этой работой: в тексте отчета было большое количество терминов, которые были не знакомы Вюншу, доктор часто обращался к разнообразным специализированным изданиям и много теоретизировал. Все это было похоже не на отчет, а скорее на статью для журнала, но общий смысл изложенного оставался тем же, что и в понедельник. Немного раздосадовало Хольгера то, что доктор, уйдя в дебри теоретических рассуждений, так и не выдал заключение, в котором четко бы указывал черты характера убийцы. Вюнш вложил отчет в папку с делом и закурил. Вскоре пришел Майер.

– Успешно?

Молчаливый кивок и перед Хольгером уже лежали тонкая папка и толстая тетрадь. Вюнш взял в руки папку и понял, что это было самое настоящее личное дело Карла Габриеля.

– Франц, а вам в Народном союзе личное дело выдали?

Майер кивнул. «Ничего себе они работают…» – максимум, на который рассчитывал Вюнш, отправляя запрос в Союз по уходу за военными захоронениями, это справка о дате смерти и месте погребения, в самом лучшем случае, свидетельские показания сослуживцев, но уж никак не полноценное личное дело. Хольгеру пришла в голову немного безумная мысль, что вездесущий полицайпрезидент Гиммлер, прочитав докладную записку о ходе расследования за прошлую неделю, попросил Народный союз обработать этот запрос тщательнее, чем обычно. Так или иначе, личное дело Карла Габриеля было у них в руках.

Хольгер открыл папку. С фотокарточки на него смотрел усатый молодой человек с пронзительным взглядом. Совершенно удивительным для Вюнша было то, что фотокарточка оказалась цветной. Карл Габриель был заснят по грудь и одет в военную форму образца 1914-го года – светло-серую, с пикельхельмом52. «Он 14-м году был на семь лет старше, чем я…» Усы залихватски торчали в стороны, а волос совсем не было видно из-под шлема. «Скорее всего, фото сделано перед отправкой на фронт – через пять дней он погибнет».

Как и ожидал Вюнш, Карл Габриель действительно погиб двенадцатого декабря 1914-го года. В подтверждение этого к делу была приложена фотокарточка братской могилы в Сен-Лоран-Бланжи – одной из многочисленных деревенек под Аррасом. Хольгер с удовлетворением отметил, что, судя по фотографии, за могилой ухаживали. Окончательным же доказательством смерти Карла была подшитая к делу копия отчета о потерях, поданного гауптманом Бертинком шестнадцатого декабря 1914-го года. «Молодцы! Основательно поработали…» – в чем бы ни заключалась причина тщательности работников Народного союза, Вюнш мог лишь похвалить их работу.

На следующей странице приводились показания сослуживцев Габриеля, видевших его смерть. В голову Хольгера пришло подозрение, что Рейнгрубер подшил к делу №44518 копию этих показаний, однако после сверения имен опрошенных он был вынужден отказаться от этой мысли. Только два человека давали показания и Рейнгруберу, и для Народного союза – Леопольд Маркс и Пауль Фишер. Разница в описаниях была только внешней, с точки зрения фактов они друг другу соответствовали. У Вюнша больше не оставалось сомнений в том, что Карл Габриель действительно погиб в середине декабря 1914-го года.

Хольгер обратился к медицинскому листку, очевидно, скопированному прямо из личного дела в Министерстве обороны. «А парень-то явно добровольцем пошел…» – медицинский лист однозначно говорил Вюншу, что в 14-м году в общий призыв Карл Габриель не попал бы по здоровью. Насколько ему было известно, с астмой и в 18-м определяли в части тылового снабжения, а то и вовсе признавали негодным к службе. Помимо астмы у Карла были проблемы с внутренним ухом, а также был вырезан аппендикс.

«Астматик с плохой координацией движений в условиях окопного кошмара и газовых атак – у него не было ни одного шанса…» – сердце Хольгера в очередной раз сжала стальная рука разочарования. В 14-м году им всем казалось, что Война это победный парад в Париже. «Причем не только мы, но и австрийцы, русские, французы, бельгийцы, англичане… Если бы все мы знали тогда, через что нам придется пройти в ближайшие годы, мы бы послали куда подальше наших ниспосланных Богом правителей с их стремлением что-то кому-то доказать».

Больше в папке ничего не было. Карл Габриель родился, вырос, женился, погиб – дело закрыто.

Вюнш закурил очередную папиросу и попытался привести мысли в порядок. Карла Габриеля тоже можно было исключать. Подделка отчета гауптмана о потерях была крайне сомнительна, да и остальные доказательства были достаточно убедительны. Хольгер проговорил про себя: «Ни Карл Габриель, ни Лоренц Шлиттенбауэр не убивали Груберов».

Теперь оставались только братья Карла, Ульрих и Вольфганг, а их поиск, соответственно, становился первостепенной задачей. Вюнш выругался про себя – ему нужно было опять закапываться в архив и по обрывочным материалам пытаться установить судьбу двух человек, последняя проверенная информация о которых относилась к началу 20-х годов. «Черта с два я заявлюсь в Рейхсархив раньше понедельника» – эта неделя его изрядно утомила.

Майер, тем временем, закончил изучать отчет Иоханнеса и положил его в папку к остальным материалам расследования.

– Что вы думаете об этом, Франц?

– Думаю, что доктор немного перебарщивает со специальной терминологией, а также, что мы, в общем и целом, знали все это с понедельника.

– Как вам Версия №2?

– А я бы не назвал ее отдельной версией, скорее рассуждениями на полях. Она не противоречит Версии №1. Вполне мог быть какой-то сигнал, «запустивший» убийство, но что это за сигнал, мы все равно не знаем. А по поводу того, что убийца ушел из дома второпях – это все же домыслы…

– Согласен с вами. Но, Франц, идея составить психологический портрет убийцы не была неудачной. Мы многое узнали благодаря доктору. Вы успели прочитать дело Габриеля?

Франц помотал головой.

– Хорошо, тогда вы берите на себя Карла, а я возьму список его роты.

Хольгер подвинул к себе толстую тетрадь, на которой было написано: «3-я рота 13-й резервный полк 6-я Баварская дивизия 3-й Баварский армейский корпус». Он углубился в чтение. Ребята из Народного союза создали громоздкую, но достаточно эффективную систему: сразу на первом листе указывалось, что рота была на перекомплектовании четырнадцать раз, а значит, существовало четырнадцать списков личного состава и все они были в этой тетради. Хольгер быстро разобрался с примечаниями. Крест напротив имени значил, что военнослужащий погиб, в этом случае далее указывалась дата смерти. Сначала в списке шел офицерский состав в алфавитном порядке, а за ним был такой же список нижних чинов.

Насколько помнил Вюнш, списки личного состава в армии выглядели совсем не так, но они были нужны для поиска живых, а подобная структура помогала быстро найти мертвых. Ему предстояло внимательно отсмотреть только первый список, так как Карл Габриель погиб в одном из первых боев своей роты. Хольгер еще раз задумался, что именно они хотят здесь найти? Поняв, что пытается оттянуть неизбежное, он решил просто цепляться глазами за странные совпадения и неожиданные встречи. Вюнш глубоко вдохнул, досчитал в уме до четырех, выдохнул, снова вдохнул и начал читать:


Бертинк Альфред Макс фон гауптман + 02.03.1917

Фридель53 Георг-Хайнц лейтенант

Келль Георг оберлейтенант + 21.06.1915

Натткемпер Герман Иоганн лейтенант + 07.11.1918

Рафтль Рудольф лейтенант + 15.12.1914

Вигольд Гаральд Йозеф лейтенант


С офицерами было покончено, теперь шли рядовые и унтер-офицеры.


Адлер Хорст – рядовой + 28.01.1915

Айхель Отто Герман – рядовой

Алльменредер Карл – рядовой + 27.06.1917

Аманн Людвиг рядовой

Арндт Стейн унтер-офицер + 05.06.1916

Бааде Эрнст Гюнтер – рядовой

Бирмейер Фриц – унтер-офицер + 11.10.1917

Билльман Вильгельм фельдфебель + 01.03.1917

Бем Йозеф Иоахим рядовой + 12.12.1914

Боймер Пауль рядовой + 11.10.1918

Брандт Якоб – унтер-офицер

Капеле Эдуард фон – унтер-офицер

Цилль Курт – рядовой + 13.12.1914

Даманн Густав – рядовой

Данкльман Генрих – фельдфебель + 30.10.1918

Даубе Вильгельм – рядовой + 20.08.1915

Денкерт Вальтер – рядовой

Дирлевангер Оскар Пауль – унтер-офицер

Эберхардт Фридрих Георг – рядовой + 08.06.1916

Эйкен Арнольд – рядовой

Фангер Пауль – рядовой + 15.04.1918

Фауст Иоганн Георг – унтер-офицер

Фишер Херварт – рядовой + 14.08.1915

Фишер Пауль – рядовой

Фридеричи Эрих – фельдфебель

Габриель Карл – рядовой + 12.12.1914

Габриель Вольфганг – рядовой

Гонтерманн Генрих – рядовой + 30.10.1917

Гутманн Уго – рядовой + 22.06.1915

Хальм Ганс – рядовой + 14.12.1914

Хансен Кристиан – рядовой

Хартманн Эрих Альфред – унтер-офицер + 21.04.1918

Хартманн Людвиг Манфред – рядовой + 21.04.1918

Хаузер Вильгельм – рядовой

Хитцфельд Отто Максимилиан – фельдфебель

Иммельман Макс Франц – рядовой + 18.06.1916

Йодль Альфред Йозеф Фердинанд – унтер-офицер

Юнгер Эрнст – рядовой

Капитульский Эрнст фельдфебель + 22.06.1916

Кениг Ойген – рядовой + 11.11.1918…


У Хольгера хватило сил добраться до рядового Ларса Маршалла, погибшего в бесконечном 1917-м, после этого он понял, что больше не может. Мозг отказывался воспринимать реальность. Самое важное он уже увидел – на следующей после Карла Габриеля строчке был Вольфганг Габриель и напротив его имени не стоял крест. Вюнш еще не понимал, что именно это им дает, кроме того факта, что младший брат служил в одной роте с Карлом, но все же был рад, что прошел через этот список не совсем напрасно. Он передал тетрадь Майеру и вновь закурил, но закашлялся и затушил папиросу.

Франц пробежал список глазами за пару минут и отложил в сторону.

– Есть что-нибудь необычное после буквы «М»?

Хольгер постарался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, но предательская хрипота выдала его истинное настроение. Майер уже собирался задать очевидный вопрос, но поймал взгляд Вюнша и передумал. Вместо вопроса Франц дал ответ:

– Нет. Кроме Вольфганга Габриеля никаких совпадений с именами фигурантов дела. Есть пара непонятных мне вещей по списку в целом…

– Например?

– Почему так мало офицеров? Как мне кажется, для эффективных действий нужно большее количество офицеров, кроме того, где, например, медицинская служба или служба связи? Если каждый лейтенант командует взводом, то кто координирует артиллерию?

Сказывалось отсутствие у Майера военной подготовки.

– Все это находится в ведении полкового командования, а уж артиллерией и вовсе управляет командир дивизии, а обычная пехотная рота это несколько офицеров и простые бойцы… Что думаете по поводу Вольфганга Габриеля?

– Пока не ясно связано ли это как-нибудь с убийством, но найти Вольфганга необходимо.

– Это верно. Нашли что-нибудь интересное в деле Карла Габриеля?

– Не знаю насколько это интересно, но вам не показалось странным, что его взяли на фронт с астмой?

– Я тоже обратил на это внимание. Скорее всего, он пошел добровольцем и смог убедить врача признать его годным.

Майер кивнул. Лицо его было задумчиво.

– Как вы полагаете, Франц, Карл Габриель и впрямь погиб двенадцатого декабря 1914-го?

– Думаю, да. Иначе, как и в случае с Шлиттенбауэром, слишком много сил и времени приложено к организации этой лжи и слишком много людей должно быть в нее вовлечено. Мне это не кажется вероятным.

– Согласен с вами. Но это означает, что теперь у нас остаются только братья Габриели.

На это Франц тоже молча кивнул.

После того, как в дело была занесена информация о Карле Габриеле, Хольгер отпустил Майера домой, попросив обращать внимание на газеты или радио – вдруг там прозвучит фамилия «Габриель». Особенных соображений по поводу местоположения Ульриха и Вольфганга у полицейских не было, а значит, нужно было пытаться извлечь информацию из всего, что только возможно. Самому Вюншу еще предстояло написать докладную для Калле. Он не повторил ошибку предыдущей недели и воспользовался печатной машинкой.

– Молодцы! У вас и так было немного подозреваемых, так вы их всех и исключили.

Калле прибывал в не самом лучшем настроении, поэтому почти не улыбался.

– Зато нашли новых…

– Ты про Ульриха и этого… второго… Вольфганга Габриелей?

– Да.

– Ты же понимаешь, что подозреваемыми они являются только потому, что никого другого у вас нет?

– В общем да, но не до конца. Например, Ульрих был свидетелем на процессе против Андреаса Грубера в 15-м году, а Фрау Мюлленбек видела Вольфганга, возможно, в 22-м весной.

Иберсбергер откинулся на спинку стула и подвигал головой из стороны в сторону, вызвав характерный хруст в шее.

– «Возможно в 22-м весной» – очень точные показания… Впрочем, я понимаю, что дело сложное, а вы и так продвинулись дальше чем Рейнгрубер. Скажи мне лучше вот что, Хольгер, сколько еще времени, как тебе кажется, потребуется на это дело?

– Трудно сказать. Скорее много, чем мало. А что, новые дела жмут?

– Не без этого. Хотя начальство по-прежнему настаивает, чтобы вы с Майером занимались только этим убийством. Я тебе одну вещь скажу, только ты это при себе держи – я твои докладные должен Гиммлеру лично сдавать, так он, когда прошлую прочел, сказал мне, чтобы я выделил вам столько времени сколько возможно. Уж не знаю, чем ему именно это убийство приглянулось, но пока вы как за каменной стеной. Только ты учти – я через неделю Майеру другое дело дам, а твое будет ему в довесок. Уж не обессудь, ловить действующую мразь тоже кому-то надо.

– Понимаю.

– Зигмунд, кстати, передает сердечный привет. Фон Штокк уже дает признательные показания. Разумеется, только по одному эпизоду, но все же. Молодцы, что помогли коллегам из Экономического отдела. Им фон Штокк поперек глотки сидел уже очень давно. Хорошо, что соориентировались и смогли воспользоваться ситуацией, а то могли и упустить такой шанс… Хотя рисковал ты, конечно, изрядно – мог все дело запороть. Да что с вас – счастливчиков – взять? Фон Штокк, кстати, тебя недобрым словом вспоминает, да все про то, что ты обещание какое-то не сдержал, говорит.

– Это тебе все Шигода рассказал?

– Ну, да. Обедали сегодня вместе, вот он и просветил, а про, ворвавшихся ураганом в Управление, Вюнша с Майером мне еще Пауль рассказал. Так что за обещание ты ему дал?

– Обещал, что для него все закончится без последствий, если он архивариуса сдаст.

– Обманул…

– А ты против?

– Нет, конечно.

Хольгер вышел из управления вместе с Хеленой. Он был очень благодарен ей за то, что этот вечер она решила провести рядом с ним. Прошедшая пятница далась ему тяжело.


Глава 31

«Гизелла»


«Гизелла» располагалась на Августинерштрассе и была одной из крупнейших пивных города. Всего в паре кварталов была Мариенплатц и хозяева заведения всячески подчеркивали, что в том числе и отсюда во время Пивного путча в 1923-м году нацисты отправились к центру города. Связь с политикой, а также вечная многолюдность в свое время отпугнули Хольгера от этого места. Национал-социалисты любили «Гизеллу», считая ее местом своей боевой славы, а потому часто устраивали здесь разнообразные мероприятия вроде митингов и награждений.

Количество людей со свастикой на плече превышало все разумные пределы, и Вюнш чувствовал себя белой вороной. Несмотря на уговоры Хелены, он не стал надевать свой Железный крест и пришел в своем самом что ни на есть гражданском виде, благо его гражданский вид всегда был весьма аккуратен.

Еще за два квартала до пивной Хольгер начал замечать следы грядущего события. Листовки и транспаранты, приглашавшие на митинг всех мюнхенцев и гостей города, были по обеим сторонам улицы. Как не без ехидства отметил про себя Вюнш, приглашение подкреплялось обещанием дармового пива и сосисок «…от Партии!». «В чем никогда нельзя было отказать национал-социалистам – они знают, какими должны быть политические лозунги!» Хольгера всегда интересовало, откуда нацисты брали деньги на роскошные пиры, в которые частенько превращались их митинги и съезды?

В пивной яблоку негде было упасть от народа набившегося внутрь. Хольгер инстинктивно отступил, увидев такую толпу, но почувствовал, что Хелена чуть сильнее сжала его плечо, и смирился со своей судьбой. «В конце концов, она первый раз тебя о чем-то попросила!».

Вюншу попадались в толпе знакомые лица. Многие известные в городе, да и во всей Баварии люди собирались провести этот вечер в «Гизелле». Хелена уверенно пробиралась в толпе, практически таща Хольгера за собой. Они вышли почти прямо к импровизированной сцене и Хелена начала здороваться со своими знакомыми. Вюнш участвовал в разговорах, когда это было необходимо, не особенно вдаваясь в их суть и не стараясь запоминать лица и имена, мелькавшие перед ним.

– Добрый вечер, Фредерика.

– Добрый вечер, Хелена. Да ты, я вижу, не одна сегодня. Познакомь нас с Марселем со своим кавалером.

bannerbanner