Кто убил Прашанта?

Перекинулись еше парой слов. Сия поняла, что слова из него придется постоянно тащить силой, разочаровалась и отправилась к более веселой компании.

Маниш Чаллат так и не явился. Прашант чувствовал вину перед Анитой, что не выполнил ее задание и только зря оставил ее одну с температурой.

В противоположном углу комнаты отправили сообщение:

“Они встретились на вечеринке общих друзей. Это было просто дружеское знакомство. Надо еще поработать с обоими. Мы уже работали в Болливуде с таким проектом, но тогда было без отношений.”

4

1979. Бомбей.

Вечер стоял душный, как перед грозой. Сквозь жалюзи на стены падали полосы неонового света с улицы Картер Роуд. Пластинка с Латой Мангешкар крутилась уже в третий раз – голос тянулся, как воспоминание, от которого не убежишь.

Эту квартиру она снимала для них двоих. Свою на Джуху давно не посещала, потому что там все было пропитано воспоминаниями о Кабире… Бросил, уехал ради карьеры в Голливуд… Ее туда никто не звал, а быть лишь тенью чей-то славы было не по душе гордой княжне.

Мехрин стояла у окна, босиком, в тонкой желтой накидке, и курила. Пепел осыпался на паркет – ей было всё равно. На журнальном столике – бокал с тающим льдом, пачка писем, сценарий с его почерком.

Жизнь за кадром складывалась не так, как мечталось. Хотелось просто жить, любить, без обвинений в адрес реальных людей.

Чтобы избежать сплетен и клеветы, актриса до этого момента никому не рассказывала о своих эмоциях, о горечи предательства, о страхах одиночества и забытья, об отчаянии и разоблачении.

Но на столе лежал и ее личный дневник, с тем самым накалом и трагизмом, но без упоминания реальных персон. Из этого Мехрин задумала создать сценарий и самой потом сыграть главную роль…

Комната тонула в полумраке. На низком столике остывал кофе, за окном гудел вечерний Бомбей.

Она стояла, прижимая к груди старые письма – каждое слово теперь казалось ей ложью.

– Ты пользовался мной, – тихо, но чётко произнесла она. – Моими деньгами, моим именем. А потом просто вернулся к жене, обещал развестись, как будто всё это – сцена из твоего фильма, но так и не развелся.

Он вошёл молча. В дорогом пиджаке, купленном на деньги Мехрин, пахнущий кубинским табаком и успехом.

– Ты опять не спала, – сказал он тихо с сарказмом, и это прозвучало не как забота, а как упрёк или даже насмешка.

– А ты опять врёшь, – ответила она. Голос дрожал, но не от страха. – Ты всё время врёшь. Себе, мне, своей жене, прессе. Всем. Ты никогда меня не любил… только пользовался моими деньгами и свзями…

Маниш молчал. Только кончик сигареты в его руке тлел красным огоньком.

– И если я расскажу кто платит за твои фильмы? – прошептала она. – Кому ты служишь? Как твои "продюсеры" отмывают деньги под твоим именем?

Женщина знала, что попала в цель. Только еще не понимала, хочет ли попытаться удержать его, взять на испуг или вырвать с корнем все свои нежные чувства и страсть, которая дотлевала в душе.

Он усмехнулся, плюхнулся на кресло и откинулся на спинку, закинув ногу на ногу.

– Ты стала подозрительной. Болезнь делает с тобой странные вещи.

Она подошла ближе, почти вплотную.

– Болезнь? Нет. Это ты – моя болезнь. Ты пользовался моими деньгами, моим именем, чтобы подняться. А теперь вернулся к жене и, в добавок, крутишь шашни на стороне. Нашел себе другую, чистую, правильную?!

Маниш нервно закурил, дергая верхней губой.

– Не начинай снова, – бросил он, не глядя в глаза.

– Я знаю, откуда деньги на твои картины! – её голос сорвался. – Думаешь, я не видела, кто заходит к тебе по ночам? Твои "продюсеры" с золотыми цепями на шее и глазами, полными злости! Ты думаешь я не расскажу, что сам главарь Наим Паша дает тебе распоряжения?

Он рассмеялся – сухо, зло, с усталостью человека, которому надоело терпеть женские истерики.

– Завтра же соберу прессу и все им выложу о тебе! – рявкнула обиженная фурия.

– Ты больна! – гаркнул он, вскочив и бросившись к ней. – Никто тебе не поверит. Лучше молчи. Иначе однажды случайно… упадёшь с балкона, как Дивья. Или повесишься на вентиляторе, как сумасшедшая актриса из старых хроник.

В этот момент сцена в комнате происходила в стиле болливудского нуара – с визуальными деталями, внутренними монологами и тенями прошлого – все было, как в кино, словно режиссер скомандовал им: “Мотор, камера, действие!”

Резко, почти с испугом, Маниш схватил ее за локоть и чуть не выкрутил руку.

– Замолчи, дура! – голос сорвался. – Ты не понимаешь, с кем связываешься.

– Понимаю, – прошипела она, стискивая зубы от боли. – С человеком без совести.

Он тряханул ее за плечи.

– Ты сумасшедшая, – зарычал Чаллат. – Никто тебе не поверит. Лучше молчи.

Выдержал секундную паузу и приблизил сморщенное от злости лицо к ее красивым большим глазам:

– Иначе ты просто… упадёшь. Или решишь закончить всё сама, на этой вот панкхе, – указал на свистящие над головой огромные лопасти вентилятора.

Он рывком сорвал с неё дупатту, зелёный шелк шарфа скользнул по полу, как лист жасмина в воде.

Её дыхание сбилось.

Он сплюнул, развернулся и ушёл, резко хлопнув дверью, – тишина после этого звука казалась громче крика.

Ткань лежала на ковре, словно сама была в ужасе от слов Маниша.

Дверь балкона хлопнула от набежавшего внезапно ветра, и комната опустела, заполнив воздух ужасом.

Лата всё ещё пела о любви – нежно, как будто не знала, что песня больше никому не нужна.

Мехрин осталась одна. Смотрела в окно на огни, мерцающие, как память. Нервно теребила подол накидки. Огни города становились ярче. И в этих огнях отражалась она – актриса, женщина, тень, брошенная всеми, нелюбимая никем. Та, кто любила слишком сильно, и слишком сильно ошибалась…

Актриса осталась одна, среди запаха табака и разбросанных бумаг, и впервые поняла: правда никому здесь не нужна и она может стоить дороже, чем жизнь.

***

14 июня 2020.

Толпа не расходилась. Из окон соседних домов снимали на телефон.

Один сосед через балкон в тихом разговоре шикнул другому:

– Там была чёрная машина. Большая. То ли джип, то ли минивэн. Они подъехали поздно… У меня бессонница. Не точно помню… Но я видел людей. Четыре или пять человек. Они поднялись быстро, молча.

Тот почувствовал, как холод сползает к позвоночнику.

– У машины были госномера?

– Затонированные стекла. Ничего не видно. Тем более откуда мне тут видно. Две ночи назад как у нас здесь на улице фонари перегорели… Да и откуда мне было знать, что они могли быть убийцами.

Но в толпе у ворот говорили и другое:

– Один из них был крупный. Второй – худой, но сильный.

– Они выглядели… как телохранители.

Баблу втерся в разговор:

– А можно поподробнее про кого вы говорите?

Седеющий мужчина в белой спецовке таксиста, уже посеревшей от пыли, обернулся, приглядевшись, что никто подозрительный их не услышит, и полушепотом, нагнувшись к камераману, продолжил:

– Телохранители. Это не дилеры, если утверждают, что парень заказал наркотики. Это политика.

– Что значит политика? – шепнул в ответ Баблу.

– Силуэт знакомый, я его где-то по телеку видел. И охрана ему “сэр” говорила.

– А как политик связан с убийством? – Баблу хотел включить камеру, но таксист испуганно замотал рукой:

– Я человек маленький. Всплывет мое имя и завтра меня никто не найдет, если перейду дорогу таким большим людям. Я не хочу пойти на корм рыбам.

Камераман понял, что видео репортаж из этих сплетен не состряпать, и сплюнул на землю.

5

Июнь 2020.

День был душный, солнце плавило асфальт над тихой когда-то улочкой, где стоял дом актёра. Воздух дрожал, будто сам не знал, как себя вести – слишком много глаз, слишком много вопросов. Толпа росла с каждой минутой: студенты, соседи, фанаты, просто случайные прохожие – все стояли, глядя на дом, словно на немой экран, на котором должно было вот-вот появиться объяснение.

“Когда появилась первая скорая с коричневого цвета полосками, толпа отпрянула, уступая дорогу. Сирена не выла – машина ехала в тишине, сдержанной, будто понимая, что поздно шуметь. Из фургона вышли люди в масках, в перчатках, и вскоре из ворот вынесли чёрный мешок на носилках с телом. Он казался тяжёлым не по весу, а по смыслу, будто сам воздух вокруг стал плотнее. Толпа зашепталась, кто-то поднял телефон, кто-то заплакал. У меня тоже выступили слезы из глаз – бедный парень, такой молодой, такой красивый, и такой невезучий…

Но странность началась потом. Когда первая машина отъехала, ещё не успев скрыться за углом, появилась вторая. Та же белая окраска, тот же красный крест, тот же беззвучный профессионализм, но это была уже машина скорой помощи с зелеными полосами. Она остановилась прямо у тех же ворот, словно повторяя чужое движение. И снова – носилки, снова чёрный мешок с телом.

Тишина стала острее сирены. Люди переглядывались – два мешка? два тела? что это значит?

Кто-то шептал: «Ошибка». Кто-то – «Подмена». А кто-то просто стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, что этот день войдёт в историю – не из-за того, что стало известно, а из-за того, что навсегда останется непонятным.

Я в растерянности раскрыла рот, не в силах даже охнуть: если это труп актера, то в первой скорой чье было тело?

Почему никто не сказал, что тут двойное убийство или самоубийство…

Что скрывают от нас правоохранительные органы?

Докопаемся ли мы до истины?

Оставайтесь на связи и следите за моими постами. Буду вести репортажи с места событий.”

В твиттере появился пост с эмодзи в виде слез и ужаса в стиле репортажа очевидца. Дивья Мармар, блогерша с сотней подписчиков, ухватилась за возможность быстро набрать просмотры и новых читателей. Кто же

откажется узнать “правду”из рассказа очевидца, наблюдавшего всё своими глазами, прямо с места событий?

Этот подход придавал посту больше реалистичности и документального напряжения.

Дивья не прогадала: к концу недели количество ее подписчиков увеличилось до 3000.

***

14 июня 2020.

Шестеро полицейских шныряли по комнате, то фоткая безжизненное тело, то задавая вопросы Митали, сестре погибшего. Она стояла зареванная у стены напротив кровати и заламывала руки.

– Он звонил вам? Были какие-то намеки на то, что он собирался сделать? – допрашивал ее то один в песочного цвета форме, то другой.

Вопросы были стандартные и каждый хотел подловить женщину на разных ответах.

Митали не верила глазам: как такое возможно? Тело брата? Еще утром от него пришло сообщение встретиться после завтрака, а теперь он молчит… молчит навсегда…

Она беззвучно рыдала, отворачивалась и снова возвращала взгляд на лицо с выражением боли.

– Он мучался, ему было больно, – прошептала еле слышно.

Усатый повернул к ней суровое, безжалостное лицо и рявкнул так громко, что она подпрыгнула:

– От чего мучался ваш брат? Кто его мучал?

– Я не знаю… страдание на его лице… – слезы покатились по темным щекам.

– Если вы что-то знаете и скрываете от правосудия, вас ждет наказание, – угрожающе погрозил пальцем.

Митали закрыла лицо руками и громко всхлипывала.

Полицейский с обильным брюшком удержал его и отвел в сторону. Тихо заметил:

– Поаккуратнее, она сейчас в обморок упадет. Ей и так тяжело.

Тот сморщился, но послушался и свой гнев решил выплеснуть на любопытных в дверях.

– Что за представление вы тут нашли? Кто такие? Кто пустил?

Зеваки засуетились, пытаясь указать пальцем на соседа.

Усатый взмахнул палкой и заставил их спуститься вниз.

Кумар быстро спрятал телефон, чтобы его не заставили удалить снятое. Он хотел еще порасспрашивать свидетелей, но сверху раздался крик гнать всех на улицу, кто не жил в этом доме.

Но настырство журналиста, привыкшего идти наперекор ради сенсации, затащило его на кухню, куда в угол забился невысокий щуплый парень.

– А ты кем приходишься в этом доме? – спросил его журналист.

Паренек съежился и виновато пискнул:

– Повар я.

– О! – обрадовался Кумар. – Значит ты точно знаешь кто убил парня. Если в доме никого постороннего не было.

Дхирадж аж вскрикнул от негодования:

– Никто его не убивал! Он сам все спланировал: я ему завтрак готовил. Он мне даже сказал что хочет съесть.

Тут любопытный мужчина заметил на подоконнике остатки пепла, зерен риса, недотлевшую паклю и пучок волос, перевязанных красной нитью: магический ритуал?

Указал на эту странную кучу и прищурил глаза:

– Черную магию проводили? Убежден, что это волосы покойного.

Дхирадж побледнел и отступил на шаг назад. Постарался быстро взять себя в руки и хрипло ответил:

– Прашанта призраки мучили. Сия, чтобы их изгнать, позвала пуджари. Брахман пришел и провел службу очищения.

– Ну и как, помогло? Призраки убежали? – еле сдерживал смех Кумар.

– Не знаю. До этого свет в комнате Прашанта мог сам выключаться и включаться. А после ритуала лампочка не мигала. Лично сам я никаких призраков не видел.

– А почему он видел, а ты нет? – направился к нему темной тучей справедливости репортер.

Повар попятился назад, споткнувшись о пакет с мусором.

– Я человек маленький. Зачем они ко мне полезут?

– Сия после этой службы в доме осталась? – решил отвлечь напуганного повара.

Тот послушно отвечал:

– Нет, она собрала все свои вещи и ушла. Я думал она пошла вещи выбросить после окуривания. Но она никогда больше не вернулась.

6

Апрель 2020

Скукота. Одиночество. Только звезды и далекие планеты улыбались и шептали ему свои тайны.

Прашант, будучи водолеем по гороскопу, совсем не умел находиться в одиночестве. Тишина его убивала. А еще эти странные тени на стене. Они то появлялись, то исчезали.

Имея ученый склад ума, парень пытался найти теорию, которая бы научно, логично объяснила ему эту галлюцинацию. А то уже начинало казаться, что призраки с иного мира пришли его проведать.

Мобильный дрыкнул, оповещая о новом смс.

Миша. Хорошая девушка, понимающая, и безо всяких звездных понтов.

Прашант с приветливой улыбкой открыл сообщение.

“Привет, Праш, есть интересное предложение. Реклама масла для волос. Ты им нравишься. Я договорилась о выгодном контракте для тебя. Целый год ты будешь лицом этой марки. 1,5 дня съемок и записи. Три рекламных ролика. Будут крутиться весь год, даже в праздники. Это настоящая удача. Если ты согласен, то я попрошу 60 лакхов.”

Прашант подошел к окну и вдохнул слегка влажный морской воздух: шесть миллионов никогда не помешает. Половину можно отдать на благотворительность. Остальное направить на развитие обучающего приложения.

– А что за бренд такой? – написал он в ответ.

Менеджер тут же ответила:

– Компания не хочет заранее оговаривать имя, пока не будет подписан договор.

– Ладно, не проблема. Пойдет.

– Спасибо, Праш, это отличное предложение, особенно в самый разгар карантина.

***

14 июня 2020.

Кумар оглянулся на шум спрыгивающих со ступеней шагов. Парень в черной водолазке и белой кепке, нахлобученной на глаза – нижняя часть лица была закрыта маской, какие носили в эту пору все, спасаясь от страха ковида, – прижимал к себе большой черный пакет, наполненный чем-то объемным.

Дхирадж вздрогнул и втянул шею. Это не утаилось от журналиста.

– Кто это? Я его вроде раньше не заметил.

– Дармеш или Лохит… – ляпнул повар и тут же отшатнулся с испугом.

– А кто они такие? – ухватился Кумар.

– Не знаю кто это…

– Но ты же только сейчас назвал его, – не унимался корреспондент.

Повар понял, что тот просто так не отстанет, и отмахнулся:

– Да я не понял. Они похожи телосложением. Сегодня я их не видел, не говорил с ними, поэтому не знаю во что они были одеты. Может и не они вовсе.

– Да ладно, – чуть усмехнулся Кумар. – Ты тут живешь и уж давно всех выучил кто как выглядит.

Дхирадж отвернулся, собирая со стола мятые бумажные стаканчики из-под чая:

– Я ошибся. Это ни один из них. Я этого не знаю.

Тут только Кумар понял, что допрашивать надо было не того, и кинулся вслед за таинственным незнакомцем. Но тот беспрепятственно проскользнул через калитку и исчез.

7

Июнь 2020.

Блогеры не дремали. Начался ажиотаж: кто быстрей и в более ярких красках оповестит о происшествии. И, конечно, больше доверия было к тем, кто оказался в тот день у ворот дома. Если сами видели, значит больше других узнали и поняли.

Все репортажи очевидцев, будь то журналисты, соседи или глазеющие – все живо, на ярких эмоциях рассказывали, что видели своими глазами – и все казалось правдоподобным, но с лёгким ощущением тайны:

– Я тогда стоял напротив, у пустого киоска с тростниковым соком. Сначала всё было тихо – только жара, затхлый воздух и редкие прохожие, переглядывающиеся у ворот его дома. А потом вдруг подъехала скорая – без сирены, но быстро, словно знала дорогу заранее. Люди сразу потянулись ближе, кто-то поднял телефон, начался шёпот: «Это точно он? Уже нашли убийцу? Бедняга не мог сам повеситься – он же был такой умница!»

Минут через десять из калитки вышли двое в белых халатах. Между ними – чёрный длинный мешок на носилках. Они двигались быстро, будто боялись оглянуться. Мешок аккуратно положили в машину, и та почти сразу уехала. Толпа замерла, никто не знал, расходиться или ждать продолжения.

А потом – странное. Через несколько минут подъехала вторая скорая. Та же марка, но уже другой цвет, с другими номерами. Сначала подумали, что ошибка. Но из неё тоже вышли двое, те же холодные лица, те же перчатки, те же сдержанные движения. И снова вынесли длинный мешок на носилках. Чёрный, тяжёлый. Кто-то крикнул: «Второй труп?!» – но медбратьям всё равно, они просто погрузили его и уехали. После этого начался настоящий шум. Одни говорили, что второй мешок – оборудование. Другие – что тело перепутали. Третьи шептали что-то совсем дикое, будто всё это не случайно.

Я стоял и думал: как такое бывает, что человек ещё вчера улыбался на экране, а сегодня даже смерть его окружена непониманием.

Я пробыл перед домом до темна и видел как толпа расходится, а поздним вечером остались лишь мигающие огни полицейских машин и тишина, в которой всё ещё слышно эхо шёпота.

Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые подробности по делу актера Прашанта Сидху.

***

14 июня 2020.

Никого не пропускали во двор: идет расследование. Не мешайте полиции.

Но тут, откуда ни возьмись, с улицы появилась девушка в синей футболке и ворвалась без всяких слов – охрана тут же ее пропустила.

– Это Сия? – спросила молодая женщина соседку.

– Может и Сия, а может Замила, подружка ее братца. Та тоже часто сюда лазила. Но у меня слабое зрение и я без очков плохо их различаю.

– Ах, как жаль, – сокрушенно пожали плечами стоящие рядом и гревшие уши от любых огрызочных новостей.

– А вы тоже живете в этом доме? – подскочил Баблу.

– Нет, через дом. Но я часто по вечерам прогуливаюсь, чтобы лучше спать. Доктор прописал.

– И вчера тоже гуляли вечером? – камераман настроил камеру и женщина расправила спину, чтобы казаться солиднее и моложе.

– Да, хоть и локдаун, но возле дома, не отходя далеко, прохаживаться можно.

– А в каком часу вы гуляли? Видели кто входил и выходил из дома убитого?

– А почему сразу убитого? – насупилась женщина. – Сказали он сам.

– Ну пока ничего не выяснили. Это я так. Но ответьте, пожалуйста, на вопрос, видели ли вы вчера кого?

– Ну… – она задумалась, силясь оживить свои воспоминания. – Так-то ничего особенного. Но вчера тут вечеринка была и много понаехало мужиков. Но долго в его окне света не было, – указала на последний этаж, где находилась спальня актера. – Наверное внизу тусили.

– А кого-то из тех мужчин знаете?

Тут женщина напугалась, что чересчур глубоко полезла в известность и отмахнулась от камеры:

– Да говорю ж, без очков все силуэты на один манер.

На этом интервью закончилось, а бедный Баблу уже рыскал взглядом в поиске новых интересных фактов. И как раз в этот момент появилась незнакомка в синей футболке, проскочившая безпрепятственно с улицы во двор.

– Хм, – удивился он. – Значит охрана ее точно знает. Надо их спросить.

– Ответьте, кто эта молодая женщина? Это подруга актера Сия? – наставил камеру в лицо сторожа.

– Разговаривать не положено, – огрызнулся сторожевой и отвернулся.

***

Май 2020

Прашант писал заметки о своем проекте. Столько бедных, но талантливых детей не должны больше прозябать в нищете, ограниченные жесткими рамками кастовой системы. Все свои заработки в последние два года он старался вкладывать в общественные проекты. Только к декабрю 2019 года на его счете висело 20 кроров – то есть 200 миллионолв рупий, а уже в конце этого месяца прибавилось еще 5 кроров. Значит хватит и ему, и его команде осуществить некоторые задумки.

Такие идеи стали приходить ему еще тогда, когда Анита была рядом, и сначала она даже поощряла его, но чем больше начинал он зарабатывать, тем чаще в ее голосе звучали нотки насмешки: самим еще на ноги встать надо: дом купить, яхту, остров на Мальдивах.

– Да к чему все это? – весело смеялся парень. – Это лишь мишура. Главная суть человеческого существования – принести пользу, помогать людям, кто сам не может выбраться.

– В Индии миллиард голодранцев, на всех никаких средств не хватит, – скалилась девушка и мысленно добавляла: – и почему ты такой глупец? Тут на себя-то, на свои желания никаких денег не хватит, а он вздумал шелупонь на наши шеи посадить.

Прашант не слышал этих слов, но считывал по складкам на ее лбу, как она перестает поддерживать его высокие идеалы.

С каждым таким откровением, доверие к ней начало погасать и все чаще он выплескивал идеи и замыслы в дневнике, который прятал от любовницы. В лептопе завел облачную папку с планами и закрыл ее паролем.

Анита поначалу рыскала в его вещах, а потом поотстыла и только фыркала недовольно, что его понесло не туда.

Вздрогнул айфон.

Прашант поднес экран ближе и открыл сообщение от Миши.

“Привет, Праш, классная новость! Локдаун нам прям на руку: одна компьютерная игра предлагает тебе прямо на телефон сделать видео, как ты в нее играешь дома и потому тебе не скучно в карантин. Просто запостишь видео потом в своих соцсетях.”

– Согласен, – радость расплылась в широкой улыбке.

Девушка написала с веселым смайликом, что чуть позже пришлет ему сценарий видео.

8

Февраль 2020

– Как давно мы не виделись? – с детскими криками кинулся Прашант в объятия старшей сестры.

– Осторожно, ты меня раздавишь. Не руки, а клешни, – смеялась она, шутливо вырываясь из его мускулистых рук.

Парень с детсва любил старших сестер. Они были ему и подругами, и родственницами. А после смерти матери заменили ему и ее, еще больше став заботиться о ранимом подростке.

Только Митали жила с ним рядом в Мумбае. Парвати же с мужем обосновалась в столице и была настолько занята, что удавалось встретиться лишь раз в год на какой-то праздник. И тут как раз его день рождение. Наконец почти все вместе. Только последняя сестра далеко, американская гонка за счастьем не выпускала ее проведать семью. От нее лишь шли звонки поздравления и сообщения с поцелуйчиками.

– Позовем носильщика? – предложила Парвати, но брат сам похватал ее тяжелые чемоданы и сумки и закидал их в багажник.

– Зачем нам утруждать людей, когда тут есть настоящий мужчина, – гордо приоткрыл свои упругие бицепсы.

Митали пощупала мыщцы и подмигнула сестре: богатырь!

Анкит только усмехался, глядя на брата жены: такая звезда, а совсем не зазнался. Он в своем делийском полицейском участке и то ходил павлином от того, что сослуживцы завидовали его родственным связям.

***

14 июня 2020.

Едва ключник вставил подобранный ключ в замочную скважину, в телефоне Шанкара раздался звонок. Дхирадж потянулся к дверной ручке.

– Стой, – приказал ему Пилаи.

Собравшиеся ждали указаний.

Шанкар открыл дверь: все как было. Кивнул, отвечая кому-то по ту сторону:

– Хорошо, снимем тело, а то выглядит не естественно.

Ключник обомлел: открыть дверь или взломать замок – это одно, даже если это кинозвезда. А вот увидеть повешенного – тут никакого хладнокровия не хватит.

Он отшатнулся, не отрывая взгляда от жуткой картины.

Слуга и приятель актера не издали ни единого восклицания и не показали ни единого признака ужаса или удивления. Молча подошли к кровати. Жестами Шанкар указывал за что держать и что обрезать. Как же кстати у них оказался в руке и огромный нож, чтобы срезать зеленый шарф.