Кто убил Прашанта?

– Ну и пусть, – вырвалось радостное.

Прашант опешил: как это?

Девушка спохватилась и начала оправдываться:

– Ты измотан, голова болит. Я так сильно переживаю за тебя! Если режиссер тебя выгонит из проекта, мы просто вернемся в Мумбай и ты нормально отдохнешь.

Парень ничего не сказал.

Мистер Анкит пил чай, оперевшись на спинку раскладного кресла. Сушмита, напарница Прашанта, сидела чуть поодаль и обмахивалась веером. Повсюду царило напряжение.

Прашант подошел ближе и встал перед режиссером. Тот молчал. Пауза. Причмокивание губ, всасывающих горячий чай.

– Простите меня, сэр, – виновато сказал Прашант. – Не понимаю почему я не слышал будильника.

Снова тишина. Затем мужчина поставил стаканчик с чаем на соседний табурет, служивший столиком, и медленно, но властно встал и почти столкнулся с лицом провинившегося актера:

– Выход там! Ты здесь больше не играешь. Билет на самолет тебе вышлют.

– Пожалуйста, простите. У меня последние дни сильно болела голова. Но такого больше не повторится. Если надо, буду усиленно работать в две смены, но больше вас не подведу.

И глаза его озарились такой уверенностью и преданностью делу, что Анкит остановился, уже собираясь уходить, взглянул на него пронизывающе и скомандовал:

– Приготовиться к следующей сцене!

Сел на свое кресло и взмахнул рукой в направлении Прашанта:

– Переоденьте его.

Прашант радостно закричал:

– Спасибо вам! Спасибо всем! Еще раз прошу у всех прощения! – и побежал в гримерную.

На пороге стояла разочарованная Анита. Он пробежал мимо, лишь кинув на нее обиженный взгляд.

Через час она ехала в аэропорт, чтобы там, в Мумбае, плакать в подушку о том, почему не получилось разрушить ему карьеру – теперь он отдалялся от нее и если она тоже не станет популярной актрисой, он променяет ее на какую-нибудь звездную девку.

***

5 июля 2020.

Анирудх сидел в своем кабинете, просматривая материалы для вечернего выпуска новостей. Раздался телефонный звонок. Номер не известен. Но это не напугало журналиста. В его деятельности такое случалось частенько, когда важная информация приходила анонимно.

– Алло, я вас слушаю.

– Мистер Анирудх?

– Да, вы не ошиблись, чем могу помочь?

– Я друг Прашанта.

– Как вас зовут?

– Я не хотел бы называть себя. Вы понимаете, сейчас это стало не безопасным…

– Да, вы правы, – кивнул журналист. – Так что у вас?

– Прашант знал, что его могут убить… – голос стал приглушенней.

– Не бойтесь, говорите, – напугался, думая, что голос в трубке сдастся.

– Прашант собирался улететь накануне его убийства, но не получилось.

Воцарилась тишина. Каждому стало обидно, что побег не удался.

– Он не боялся, он, в принципе, знал, что его убьют, поэтому и хотел улететь… побег был бы единственным способом спастись и организовать конференцию, на которой Прашант хотел всех разоблачить, но не получилось… не успел…

– Он, значит, заранее знал и опасался за свою жизнь? – скулы Анирудха напряглись.

– Нет, – вздохнул говорящий. – У него не было никакого страха, как пытаются все сейчас убедить, что он был в депрессии, будто всех боялся и говорил: “ой-ой-ой, я боюсь”. Это не правда. Смелее человека, чем он, я не встречал. Именно его дерзкая смелость его и погубила… А мы предупреждали…

– Мы – это кто? – поспешил узнать больше журналист.

– Его команда. Но больше я пока сказать не могу. Сожалею.

Он хотел уже отключиться, но Анирудх поспешил убедить его инкогнито выступить в эфире. После долгих раздумий незнакомец согласился.

Команда журналистов регионального канала провела интервью с этим человеком, другом Прашанта. Его имя не сказали, поскольку и сами не знали, и, естественно, его голос был изменен, но он сказал, что убийство было на руку многим по разным причинам. И заказали сразу несколько групп.

В тот же вечер блогеры вещали по всем соцсетям, что журналист Анирудх Гайквад вышел на след преступников. Оставалось лишь дождаться финальной развязки.

20

10 января 2020, Лос-Анжелес.

Вилла на окраине города стояла в полумраке, огни изнутри вырывались узкими полосами через плотные шторы. Музыка играла приглушённо, но каждый бас и удар казались режущими, как предупреждение. Ричи Кейн стоял у стены, держа бокал воды вместо вина. Он наблюдал за гостями – блестящими, уверенными, с улыбками, в которых он теперь видел лишь ледяной холод и расчет. Каждый взгляд казался ловушкой.

– Ты здесь один? – тихо сказал кто-то за его спиной.

Ричи обернулся. Высокий мужчина в строгом костюме, с ледяным взглядом. Он не выглядел угрожающе, но голос был чересчур мягким.

– В смысле один? – Ричи попытался улыбнуться.

– Ну, без компании… ты, кажется, не очень нравишься нашим общим друзьям, – мужчина усмехнулся, приподнеся бокал с игристым близко к глазам.

Ричард кивнул, но сердце сжалось. Он уже успел почувствовать, что каждый здесь знает о нём больше, чем он сам.

С другой стороны комнаты, оперевшись на мраморную античную статую, стоял и наблюдал за ним Трейверс, министр с идеальной осанкой и холодными глазами, тихо переговариваясь с друзьями.

Кейн заметил, как один из слуг дома задержался возле тех говорящих, едва заметно кивнул и скрылся.

Сцена складывалась как шахматная партия: каждый ход был рассчитан, а он сам – пешка.

– Ты сильно напряжён, Ричард, расслабься, – послышался неожиданно сиплый голос рядом, заставив его вздрогнуть. – Неужели тебе не нравится эта маленькая вечеринка?

Ричи обернулся и заметил режиссера популярного сериала “Вечные”, с которым не общался уже много лет, после того, как тот решил убить его персонажа.

– Нет… нет, всё хорошо, – проговорил он, стараясь звучать спокойно, сдерживая раздражение, не проходившее с тех давних пор.

– Ты снова врёшь, хотя врать так и не научился, – мужчина усмехнулся, тряся от смеха серебристой гривой. – Скажу прямо: твоя интуиция редко ошибается. Но иногда она говорит тебе то, чего ты не хочешь слышать.

Ричи вздрогнул. Ему стало ясно: тут собрались не просто гости – за ним следят – каждое слово, каждое движение здесь отслежено и отточено.

– Знаешь, – продолжил режиссер, заметив нахлынувшую на собеседника тревогу и наклонившись к нему ближе, – иногда опасность не в том, кто перед тобой, а в тех, кто за твоей спиной.

Кейн почувствовал пронизывающий холод по позвоночнику. Он оглянулся – слуги, друзья дома, тихие улыбки – все казались вроде обычными, но в их взглядах мелькало что-то предательское.

– Ты что-то или кого-то в чем-то подозреваешь? – голос министра Трейверса прозвучал с другой стороны. – Или просто играешь в параноика?

– Я… – изрядно повзрослевший и уставший от неожиданно возникших в последнее время долгов, актер не знал, что сказать. – Мне кажется, что… здесь что-то не так.

Трейверс медленно приблизился, шаг за шагом, обжигая своей ледяной улыбкой.

– И что же именно тебе кажется? Что мы собираемся что-то сделать страшное? Или что ты собираешься сделать первым с нами?

– Я… – актер сжал бокал, в голове пролетела мысль: – Все собранные доказательства против их темной деятельности у меня в сейфе. Никто, кроме Саманты не знает об этом тайнике. Пока досье у меня, они не посмеют что-то сделать со мной.

А вслух лишь буркнул:

– Мне кажется, что… что не все здесь на моей стороне. И эта вечеринка… я ее не планировал.

– Правильно, – Трейверс присел на диван напротив. – Но знаешь ли ты, кто предатель, а кто нет? Может, тот, кто улыбается тебе прямо сейчас, уже написал тебе приговор где-то в тишине, в закрытом кабинете?

Сердце Ричарда колотилось, он чувствовал, как мурашки бегут по коже, а колени сами сгибаются.

Чтобы не упасть, он облокотился на подоконник.

– Ты слишком подозрителен, – прошептал какой-то высокий худощавый мужчина в костюме от Прада, который впервые подошёл к нему. – Или слишком умён. Иногда это одно и то же.

– Значит… – Кейн сделал глубокий вдох, – вы все вместе?

– Мы? – министр рассмеялся тихо и холодно. – Нет, Сэмми (неожиданно назвал его именем того самого популярного персонажа, из-за которого его полюбила публика). Мы просто играем. Но игра эта… не совсем кино, и может быть смертельной для тех, кто думает, что может сам писать правила.

Музыка усилилась, басы глухо били по полу, гости смеялись, казалось, что никто ничего не замечает. Но Кейн видел: каждый звук, каждая тень, каждый взгляд – часть большого заговора.

Официант выронил целый поднос с серебряными ложками и они со звоном ударились о мраморный пол гостиной.

Для Ричи это послужило сигналом конца и он понял, что остался один, все его помощники внезапно пропали из города и не отвечали на звонки – значит за каждым его движением следят. Каждое слово может стать последним.

И тогда он впервые почувствовал – напряжение в комнате не просто нарастало. Оно сгущалось, как тёмный поток, готовый поглотить его целиком. Ему стало неимоверно трудно дышать. Не хватало воздуха.

Ричи с ужасом взглянул на свой опустевший бокал и понял, что в воду подмешали что-то, что сейчас лишает сил и учащает пульс…

В глазах потемнело. Звуки стали гудящими

***

25 июня 2020

Баблу нашел телефон водителя Прашанта, который возил актера во время съемок “Бесбашенные” и “Бадринатх”. Кумар ликовал: коллеги с других каналов уже стали ему завидовать и спрашивать: ”Откуда ты берешь столько информации?!” Но сам он считал, что это не просто везение, не просто настойчивость, а некий нюх идти по горячим следам.

Водитель вышел из своей лачуги. Чтобы лучше смотреться в камеру, приоделся, как полагается шоферу: белая рубашечка, темные брючки.

Волновался: одно дело знаменитостей возить, а другое дело – самому прославиться.

– Не беспокойтесь, – ободрял Баблу, настраивая камеру. – Мы будем задавать вопросы, а вы на них отвечать. Все просто.

Тот угукнул и встал ровненько, по-солдатски, словно держал отчет перед высшим комндованием.

Съемка началась. Кумар принял серьезный вид, показывая особую важность встречи с человеком, который знал Прашанта лично, и ни один день.

– Сегодня нам даст интервью водитель покойного актера Прашанта Сидху, Сухаил Мир.

Повернулся к нему полубоком:

– Расскажите когда и как долго вы были водителем Прашанта?

Мужчина напряженно держал голову прямо, пока не понял, что надо слегка расслабиться и тоже повернуться чуть боком к репортеру. После этого поток слов сам пошел без напряга.

– Я возил Прашанта на съемки этих фильмов с осени 2017 по декабрь 2018. Я проводил 15-16 часов в день вместе с актером. А потом, 15 декабря 2018 начали работать над второй частю фильма “Бесбашенные” и меня, и еще двух водителей, и его охранника уволили без всяких объяснений.

– А как актер отреагировал на ваше внезапное увольнение?

– Он очень растроился из-за этого, но нанимал нас продакшан и ему ничего не объяснили. Тогда он нам сам нашел работу в другом проекте у его друзей.

– Очень интересно: уволить без причины? Уволили только тех, кто работал именно с Прашантом или остальных тоже?

– Мы все были предназначены для него, и нас всех внезапно заменили. Прашант, знаете, он был всегда таким человеком, что если я просплю, а надо было рано вставать на съемки, то он не злился, а сам ехал. А потом мне звонил, и я извинялся, подъезжал на место, а Прашант говорил: “ничего, это нормально, что еще три часа поспал – отдыхать надо”. И все равно мне платил за весь день. Ну а когда я возил его в чей-то дом, то я оставался ждать в машине.

– Он был очень требовательным?

– Вообще он был простым человеком и ел вместе со своими служащими, со мной. Я иногда делился с ним лепешками и овощами, что мне жена готовила. И ту же самую еду ел, для него специально никто не готовил.

– А что вам больше всего запомнилось, когда вы его возили?

– Часто мы ездили с ним в храмы, ашрамы, и там он бедным людям какую-то еду давал, кормил. Прашант был человеком с красивым сердцем, и я никогда не видел, чтобы он лекарства какие-то пил или курил. Ну и еще кузен Прашанта тоже считает, что это невозможно было покончить с собой, если ты строишь такие колоссальные планы на будущее.

– А какие у него были планы? Он ими делился с вами?

– Он их не скрывал. Когда мне рассказывал, а иногда я слушал, когда он с друзьями это обсуждал. Прашант молодец был, он планировал отправлять одаренных бедных детей из Индии обучаться аж в НАСА.

– А как вы думаете, кто мог его убить?

– Этого я не знаю. Это пусть полиция решает.

– Спасибо, было приятно узнать от вас насколько хорошим человеком был Прашант Сидху. Так что будем ждать решения суда, что полиция все же найдет и накажет преступников – надеемся на лучшее. Ну, увидимся в других выпусках.

21

Октябрь 2019, Флоренция. “Palazzo delle Ombre” – Дворец Теней.

– Говорят, что ночью отель «дышит»: скрипят паркеты, колышутся невидимые шторы, и слышны лёгкие шаги там, где никто не живёт уже столетия, – нараспев как стихи описала Сия отель, в котором она забронировала комнаты себе и брату Лохиту.

Прашант улыбался, любуясь красотой девушки.

– Кто посоветовал тебе его? Сама или кто-то из киношных?

Она знала, что он продолжает ревновать к Манишу. Старый продюсер никогда не брал красивых моделей в свои фильмы на главные роли без оказания ему компромисных услуг. А ее видео, где она на вечеринке, еще до отношений с Прашантом, ерзгает на коленях у Маниша под его шустрыми ладонями, непонятно как просочилось на ютуб и это увидели все, кому не лень. После этого некоторые блогеры называли ее дешевой подстилкой старика извращенца. Но что делать? Искусство требует жертв. И она готова была пожертвовать своим телом ради большого экрана.

И сейчас она не хотела заводить разговор про своего покровителя и потому скрыла, что именно Маниш и выбирал все отели их европейского турне.

– Нет, я сама. Читала в интернете на форумах разные отзывы.

Парень сделал вид, что поверил в это и решил исследовать комнату, пахнущую стариной.

Лохит нагло похлопал парня своей сестры по спине и показательно приказным тоном велел отнести его багаж в номер. Прашанту не нравилось такое грубое и высокомерное обращение с обслуживющим персоналом, но не хотел обидеть Сию, которая обожала и покровительствовала своему младшему братцу.

Комната, которую дали Прашанту и Сии, находилась на втором этаже, с такими тяжёлыми деревянными дверями, будто это была защита от зомби, и кованым огромным ключом, который нужно поворачивать дважды, будто отворяешь путь в другой мир.

Внутри, как и ожидало богатое воображение, номер тоже походил на музей эпохи Медичи: высокая деревянная кровать с тёмным изголовьем, где резные ангелы держали в руках подсвечники.

Занавеси из тяжёлого бордового бархата свисали до ковра и глушили любой звук, делая изоляцию таинственной, что казалось, будто замолчи и услышишь собственное дыхание.

На стенах висели старинные портреты, те самые, о которых ходит молва.

Лица на них выписаны были так детально, что казалось они смотрят на гостей и пытаются заговорить с ними. Глубокие глаза, бледные губы, чуть напряжённые пальцы, положенные на бархатные подлокотники кресел. Свет резной люстры заставлял тени под их скулами сдвигаться, будто портреты жили своей медленной, тихой жизнью.

– У Лохита такая же комната? – поинтересовался Прашант, с восторгом оглядывая каждый уголок.

– Ты знаешь историю этого отеля? – поинтересовалась девушка, не отвечая на вопрос.

Прашант покачал головой и приготовился слушать. Сия интригующе усадила его на кресло и сама присела на его колено, обвив руками широкие плечи.

– Ревнивый сын убил в сердцах свою мать, а потом и сам утопился. И теперь ночью многие гости видят, как глаза на картинах блестят – не злостью, а печалью, как будто они ждут того, кто поймёт.

– Хм, – возбуждался парень не то историей, не то стройным телом на ноге.

– Но больше всего гостей смущает один портрет, – почти шепотом продолжила Сия, приближаясь к его уху и поворачия ему голову в сторону дивана, над которым висел портрет молодой женщины в жемчужном ожерелье, сидящей на фоне тёмного сада. – Еще говорят, что иногда её взгляд оказывается направленным в сторону кровати, хотя днём – строго прямо. И по ночам она оживает. И если что предскажет, даже плохое, то неприменно сбывается.

– Ну что ж, проверим. А с тобой мне бояться нечего, – засмеялся Прашант и прильнул к ее тонкой шее.

Вид из окна открывался на узкую флорентийскую улицу, где камни мостовой блестели после вечернего дождя. Внизу были слышны тихие шаги прохожих, звон посуды из закрывающегося ресторана, и далёкое эхо музыкантов на Понте Веккьо.

Лохит снял с себя свитер и футболку, пощеголял перед зеркалом своими бицепсами и торсом, представил, как сегодня позовет в номер какую-нибудь жгучую красотку и она прильнет с наслаждением к его красивому телу Апполона.

Снова важно прошелся по комнате, ощущая себя эдаким бароном, и подошел к окну, чтобы подумать об их с Сией задумке. Пошутить над Прашантом было делом привычным. Парень хоть и был взрослым, но часто относился ко многим вещам по-детски наивно.

Вот и теперь Сия дала ему сценарий, по которому чуть за полночь нужно будет “оживить портреты” и напугать Прашанта.

Из окна слева была видна часть крыши старинного монастыря. Ночью его окна казались чернильными, и луна ложилась на них как серебряная печать.

– Отличное место выбрал Маниш, – расправил плечи парень, словно это была его идея. И тут же мурашки пробежали по коже.

Отель в это время будто ожил. Было не столько страшно, сколько обуяло ощущение, будто невидимые жильцы прошедших эпох всё ещё в действительности ходят по коридорам, общаются без слов и прислушиваются к гостям, читая их мысли.

Взади что-то зашуршало. Лохит вздрогнул и обернулся. Но ничего не заметил. А когда опять прислонился к окну, почувствовал на спине чей-то пронзительный взгляд.

– Что за чертовщина такая? – огрызнулся он на свои страхи. – Надо выпить.

И открыл шкафчик, в котором стояла бутылка красного Sassicaia.

В это время Прашант тоже стоял у окна, опираясь на холодную мраморную раму, смотрел на ночную Флоренцию – тихую, почти мифическую. Сия разливала вино, а заодно и дозу “Далай-ламы”. Сзади, в комнате, портреты будто следили за ней своими печальными глазами и возмущались, но не могли предупредить.

Прашант взял бокал и подошел к дивану.

Вот и тот самый портрет Лукреции, сидящей в кресле, руки сложены в нежном жесте. На шее как натуральные жемчуга – символ её рода. Глаза женщины глубокие, тёмные, чуть грустные. Фон – сад ночной Флоренции, как будто нарисованный с лёгкой дымкой.

Портрет был создан очень художественно, в эстетике старой Флоренции, мрачной и прекрасной. И сама рамка картины была мягко вплетена в атмосферу комнаты.

– Больше всего в ней меня впечатляет ее глубокий взгляд, – указал он на Лукрецию.

Сия равнодушно бросила туда взгляд, но быстро спохватилась и изобразила такое же воодушевление.

– Но главное – ощущение, будто она наблюдает за мной.

– Что, так быстро подействовало? – удивилась про себя девушка. Подыгрывая ему, воскликнула удивленно: – И будто в каждой тени рядом с рамой стоит ещё одна тень – её собственная.

Прашант оглядел Сию, не совсем понимая о чем она.

Прошло около часа. Сия лежала под тонким покрывалом. Ее сон казался глубоким. Прашант не мог уснуть, долго ворочался. И вдруг услышал шелест занавеси, тихий скрип паркета и ощутил, что он не один.

– Призраки ночью оживают и сходят с портретов, – вспомнились слова то ли Сии, то ли ее брата. Почему-то он забыл кто ему такое рассказывал.