Кто убил Прашанта?

Летописи говорят, что здание построено в XVI веке, когда Европа ещё верила, что стены могут хранить души, а портреты – дыхание тех, кто ушёл.

Внутри и снаружи стоял воздух, пропитанный временем, словно манил к себе туристов и всех любопытных.

Фойе встретило гостя запахом старой полировки и сухими нотами библиотечной бумаги. Потолок был высоким, расписанный ангелами, которые смотрели сверху на него усталыми глазами, словно знали и скрывали о нем слишком много. Пол был из мрамора, потёртого тысячами шагов тех, кто приходил сюда за тайной или спокойствием… и иногда – чтобы соприкоснуться с чем-то необъяснимым. Холодный мрамор словно проколол током тело продюсера. Маниш вздрогнул. Ему показался шелест шелка позади и бархатный женский голос дунул в ухо:

– Ты убил меня…

Маниш испуганно обернулся: никого не было за спиной. Лишь чуть поодаль у стойки регистрации высокая стройная индианка сказала:

– Я бронировала комнату. Мехрин…

Фамилию Маниш не расслышал. Жуткий холод пробежал по телу. Это была другая Мехрин, не похожая на ту… но остатки совести зарычали на него внутри и, чтобы их приглушить, он полушепотом поклялся:

– Этот фильм я посвящу тебе, и твой дух простит меня…

***

Удайпур, 2013

Съемки для фильма «Истинно индийская любовь» измождал всю съемочную группу.

Прашант жаловался Аните на жару, на то, что гримерам через каждый две минуты приходится вытирать пот с актеров, что актрисы от усталости начинают истерить, и это отражается на настроении режиссера. Он сдерживается, но все равно покрикивает на них.

В эту пору Прашант старался изо всех сил. Надо было понравится не только камераману, сценаристу и прочим, но и будущим зрителям, чтобы они не увидели за его игрой усталости от жары и головной боли, которая часто его тут преследовала.

Сестра просила больше пить воды, чтобы сосуды не закупоривались, и есть огурцы.

Но даже больше чем волнение от ответственности, которая легка на него после подписания контракта на этот фильм, сдавливала виски вина перед Анитой.

Они вместе играли в сериале, вместе полюбились публике, вместе хотели дальше строить актерскую карьеру, но только до этого момента все было вместе, а затем дороги резко разошлись: он сыграл роль в молодежном фильме и прославился, пришло предложение сыграть главную роль в любовной драме. Аниту же забыли и никто не предлагал главных ролей, только редкие эпизоды второго и третьего плана, и никаких перспектив. Один из режисеров только обронил в ее сторону грубое замечание: «могу лишь взять ее на роль тетушки, на большее она и не тянет».

Прашант долго утешал любимую, но остаться и отказаться от съемок в Раджастхане ради нее не мог.

Отсюда и головные боли, отсюда и чувство вины и сильная зависимость от палящего зноя.

Анита была единственным человеком после сестер, которой он мог признаться как ему тут не сладко. Сестрам, как раз, он и не говорил об этом, боясь их разочаровать. А Анита была своим человеком, понимающим… они даже взяли ипотеку на две трехкомнатные квартиры, чтобы после ремонта объединить их в одну просторную, куда можно было бы приглашать родственников и с его, и с ее стороны, где они уже планировали оставить комнату под детскую… А тут неожиданный успех.

Стыдно… попахивает предательством перед их мечтами и планами… но ведь и у него были свои мечты, ради которых он бросил инженирию.

Режиссер разозлился и швырнул в толпу помощников папку со сценарием:

– Вы все, как вялые, вареные курицы! Я не могу так работать! – и уже тише добавил, вставая со стула: – Сегодня все свободны. Но завтра в шесть утра чтобы все были уже готовы, пока жара не сильно давит…

Прашант поплелся в отель, не зная выпить ли болеутоляющее или просто погулять по парку…

Вставил карточку, открыл дверь.

– Ты?! – изумлению и радости не было предела.

Посреди комнаты стояла в шелковом розовом халате Анита. Бросилась к нему навстречу.

– Когда ты прилетела? – недоумевал парень.

Девушка хитро прищурилась:

– Ты писал, что тебе тут плохо, вот я и приехала тебя поддержать.

Нежная благодарность разлилась по груди. Он прижал ее, вдыхая свежий аромат шампуня на ее еще влажных волосах.

– Как же она меня любит, – подумал он, закрывая глаза.

Ночь любви казалась долгой и успокаивающей. Надо было успеть отдохнуть и выспаться до четырех.

Прашант завел будильник, обнял Аниту и погрузился в глубокий сон.

Будильник не звонил или сон был крепким. Солнце светило в самые глаза через раскрытые занавески, но веки даже не дергались.

И только когда в дверь сильно забарабанили, Прашант проснулся с неимоверной тяжестью в голове. Тело совсем не хотело слушаться, ноги заплетались. Из ванной раздавалась песня Аниты.

– Почему она меня не разбудила? – понимал он сквозь туман в голове, что солнце далеко уже не утреннее.

– Сэр, – запищал назойливый голос ассистента режиссера. – Вы проспали, не пришли вовремя на площадку. Мистер Анкит в бешенстве. Скорее идемте!

– Ага, – встряхнул густой гривой волос актер и пообещал быть готовым через пять минут.

Подошел к тумбочке, на которой лежала растегнутая кожаная сумочка Аниты. Сам не зная зачем он в нее полез, но неожиданно рука нащупала коробку. Он вытащил наружу и прочитал «Модафинил».

От сестры он помнил, что эти таблетки прописывают для тех, кто недосыпает, у кого хроническая усталость и стресс, и их надо взбодрить. И даже перед экзаменами после смерти матери она попробовала дать их ему, чтобы он успокоился, но на него этот препарат подействовал в обратку: он уснул и проспал весь день и всю ночь. После чего она перестала ему это прописывать, а об этом он рассказал когда-то только Аните. В то время они сильно утомлялись на сериале.

– Почему это у нее? Разве она могла это мне незаметно дать с водой?

Он отбрасывал все сомнения прочь: она его верная опора, она бы никогда не сделала то, что ему навредит.

В эту минуту девушка, все еще напевая, вышла из ванной и удивилась, увидев его с таблетками в руке.

– Ты разве уже проснулся? – вырвалось удивленное.

– Я должен был проснуться несколько часов назад… Почему у тебя это?

Анита поспешила к нему и отобрала «Модафинил».

– Я переживала за тебя…

У Прашанта не было сил больше что-то расспрашивать или обвинять. Он быстро оделся и выскочил, обернувшись в дверях:

– Меня теперь выгонят.

– Ну и пусть, – вырвалось радостное.

Прашант опешил: как это?

Девушка спохватилась и начала оправдываться:

– Ты измотан, голова болит. Я так сильно переживаю за тебя! Если режиссер тебя выгонит из проекта, мы просто вернемся в Мумбай и ты нормально отдохнешь.

Парень ничего не сказал.

Мистер Анкит пил чай, оперевшись на спинку раскладного кресла. Сушмита, напарница Прашанта, сидела чуть поодаль и обмахивалась веером. Повсюду царило напряжение.

Прашант подошел ближе и встал перед режиссером. Тот молчал. Пауза. Причмокивание губ, всасывающих горячий чай.

– Простите меня, сэр, – виновато сказал Прашант. – Не понимаю почему я не слышал будильника.

Снова тишина. Затем мужчина поставил стаканчик с чаем на соседний табурет, служивший столиком, и медленно, но властно встал и почти столкнулся с лицом провинившегося актера:

– Выход там! Ты здесь больше не играешь. Билет на самолет тебе вышлют.

– Пожалуйста, простите. У меня последние дни сильно болела голова. Но такого больше не повторится. Если надо, буду усиленно работать в две смены, но больше вас не подведу.

И глаза его озарились такой уверенностью и преданностью делу, что Анкит остановился, уже собираясь уходить, взглянул на него пронизывающе и скомандовал:

– Приготовиться к следующей сцене!

Сел на свое кресло и взмахнул рукой в направлении Прашанта:

– Переоденьте его.

Прашант радостно закричал:

– Спасибо вам! Спасибо всем! Еще раз прошу у всех прощения! – и побежал в гримерную.

На пороге стояла разочарованная Анита. Он пробежал мимо, лишь кинув на нее обиженный взгляд.

Через час она ехала в аэропорт, чтобы там, в Мумбае, плакать в подушку о том, почему не получилось разрушить ему карьеру – теперь он отдалялся от нее и если она тоже не станет популярной актрисой, он променяет ее на какую-нибудь звездную девку.

***

5 июля 2020.

Анирудх сидел в своем кабинете, просматривая материалы для вечернего выпуска новостей. Раздался телефонный звонок. Номер не известен. Но это не напугало журналиста. В его деятельности такое случалось частенько, когда важная информация приходила анонимно.

– Алло, я вас слушаю.

– Мистер Анирудх?

– Да, вы не ошиблись, чем могу помочь?

– Я друг Прашанта.

– Как вас зовут?

– Я не хотел бы называть себя. Вы понимаете, сейчас это стало не безопасным…

– Да, вы правы, – кивнул журналист. – Так что у вас?

– Прашант знал, что его могут убить… – голос стал приглушенней.

– Не бойтесь, говорите, – напугался, думая, что голос в трубке сдастся.

– Прашант собирался улететь накануне его убийства, но не получилось.

Воцарилась тишина. Каждому стало обидно, что побег не удался.

– Он не боялся, он, в принципе, знал, что его убьют, поэтому и хотел улететь… побег был бы единственным способом спастись и организовать конференцию, на которой Прашант хотел всех разоблачить, но не получилось… не успел…

– Он, значит, заранее знал и опасался за свою жизнь? – скулы Анирудха напряглись.

– Нет, – вздохнул говорящий. – У него не было никакого страха, как пытаются все сейчас убедить, что он был в депрессии, будто всех боялся и говорил: “ой-ой-ой, я боюсь”. Это не правда. Смелее человека, чем он, я не встречал. Именно его дерзкая смелость его и погубила… А мы предупреждали…

– Мы – это кто? – поспешил узнать больше журналист.

– Его команда. Но больше я пока сказать не могу. Сожалею.

Он хотел уже отключиться, но Анирудх поспешил убедить его инкогнито выступить в эфире. После долгих раздумий незнакомец согласился.

Команда журналистов регионального канала провела интервью с этим человеком, другом Прашанта. Его имя не сказали, поскольку и сами не знали, и, естественно, его голос был изменен, но он сказал, что убийство было на руку многим по разным причинам. И заказали сразу несколько групп.

В тот же вечер блогеры вещали по всем соцсетям, что журналист Анирудх Гайквад вышел на след преступников. Оставалось лишь дождаться финальной развязки.

20

10 января 2020, Лос-Анжелес.

Вилла на окраине города стояла в полумраке, огни изнутри вырывались узкими полосами через плотные шторы. Музыка играла приглушённо, но каждый бас и удар казались режущими, как предупреждение. Ричи Кейн стоял у стены, держа бокал воды вместо вина. Он наблюдал за гостями – блестящими, уверенными, с улыбками, в которых он теперь видел лишь ледяной холод и расчет. Каждый взгляд казался ловушкой.

– Ты здесь один? – тихо сказал кто-то за его спиной.

Ричи обернулся. Высокий мужчина в строгом костюме, с ледяным взглядом. Он не выглядел угрожающе, но голос был чересчур мягким.

– В смысле один? – Ричи попытался улыбнуться.

– Ну, без компании… ты, кажется, не очень нравишься нашим общим друзьям, – мужчина усмехнулся, приподнеся бокал с игристым близко к глазам.

Ричард кивнул, но сердце сжалось. Он уже успел почувствовать, что каждый здесь знает о нём больше, чем он сам.

С другой стороны комнаты, оперевшись на мраморную античную статую, стоял и наблюдал за ним Трейверс, министр с идеальной осанкой и холодными глазами, тихо переговариваясь с друзьями.

Кейн заметил, как один из слуг дома задержался возле тех говорящих, едва заметно кивнул и скрылся.

Сцена складывалась как шахматная партия: каждый ход был рассчитан, а он сам – пешка.

– Ты сильно напряжён, Ричард, расслабься, – послышался неожиданно сиплый голос рядом, заставив его вздрогнуть. – Неужели тебе не нравится эта маленькая вечеринка?

Ричи обернулся и заметил режиссера популярного сериала “Вечные”, с которым не общался уже много лет, после того, как тот решил убить его персонажа.

– Нет… нет, всё хорошо, – проговорил он, стараясь звучать спокойно, сдерживая раздражение, не проходившее с тех давних пор.

– Ты снова врёшь, хотя врать так и не научился, – мужчина усмехнулся, тряся от смеха серебристой гривой. – Скажу прямо: твоя интуиция редко ошибается. Но иногда она говорит тебе то, чего ты не хочешь слышать.

Ричи вздрогнул. Ему стало ясно: тут собрались не просто гости – за ним следят – каждое слово, каждое движение здесь отслежено и отточено.

– Знаешь, – продолжил режиссер, заметив нахлынувшую на собеседника тревогу и наклонившись к нему ближе, – иногда опасность не в том, кто перед тобой, а в тех, кто за твоей спиной.

Кейн почувствовал пронизывающий холод по позвоночнику. Он оглянулся – слуги, друзья дома, тихие улыбки – все казались вроде обычными, но в их взглядах мелькало что-то предательское.

– Ты что-то или кого-то в чем-то подозреваешь? – голос министра Трейверса прозвучал с другой стороны. – Или просто играешь в параноика?

– Я… – изрядно повзрослевший и уставший от неожиданно возникших в последнее время долгов, актер не знал, что сказать. – Мне кажется, что… здесь что-то не так.

Трейверс медленно приблизился, шаг за шагом, обжигая своей ледяной улыбкой.

– И что же именно тебе кажется? Что мы собираемся что-то сделать страшное? Или что ты собираешься сделать первым с нами?

– Я… – актер сжал бокал, в голове пролетела мысль: – Все собранные доказательства против их темной деятельности у меня в сейфе. Никто, кроме Саманты не знает об этом тайнике. Пока досье у меня, они не посмеют что-то сделать со мной.

А вслух лишь буркнул:

– Мне кажется, что… что не все здесь на моей стороне. И эта вечеринка… я ее не планировал.

– Правильно, – Трейверс присел на диван напротив. – Но знаешь ли ты, кто предатель, а кто нет? Может, тот, кто улыбается тебе прямо сейчас, уже написал тебе приговор где-то в тишине, в закрытом кабинете?

Сердце Ричарда колотилось, он чувствовал, как мурашки бегут по коже, а колени сами сгибаются.

Чтобы не упасть, он облокотился на подоконник.

– Ты слишком подозрителен, – прошептал какой-то высокий худощавый мужчина в костюме от Прада, который впервые подошёл к нему. – Или слишком умён. Иногда это одно и то же.

– Значит… – Кейн сделал глубокий вдох, – вы все вместе?

– Мы? – министр рассмеялся тихо и холодно. – Нет, Сэмми (неожиданно назвал его именем того самого популярного персонажа, из-за которого его полюбила публика). Мы просто играем. Но игра эта… не совсем кино, и может быть смертельной для тех, кто думает, что может сам писать правила.

Музыка усилилась, басы глухо били по полу, гости смеялись, казалось, что никто ничего не замечает. Но Кейн видел: каждый звук, каждая тень, каждый взгляд – часть большого заговора.

Официант выронил целый поднос с серебряными ложками и они со звоном ударились о мраморный пол гостиной.

Для Ричи это послужило сигналом конца и он понял, что остался один, все его помощники внезапно пропали из города и не отвечали на звонки – значит за каждым его движением следят. Каждое слово может стать последним.

И тогда он впервые почувствовал – напряжение в комнате не просто нарастало. Оно сгущалось, как тёмный поток, готовый поглотить его целиком. Ему стало неимоверно трудно дышать. Не хватало воздуха.

Ричи с ужасом взглянул на свой опустевший бокал и понял, что в воду подмешали что-то, что сейчас лишает сил и учащает пульс…

В глазах потемнело. Звуки стали гудящими

***

25 июня 2020

Баблу нашел телефон водителя Прашанта, который возил актера во время съемок “Бесбашенные” и “Бадринатх”. Кумар ликовал: коллеги с других каналов уже стали ему завидовать и спрашивать: ”Откуда ты берешь столько информации?!” Но сам он считал, что это не просто везение, не просто настойчивость, а некий нюх идти по горячим следам.

Водитель вышел из своей лачуги. Чтобы лучше смотреться в камеру, приоделся, как полагается шоферу: белая рубашечка, темные брючки.

Волновался: одно дело знаменитостей возить, а другое дело – самому прославиться.

– Не беспокойтесь, – ободрял Баблу, настраивая камеру. – Мы будем задавать вопросы, а вы на них отвечать. Все просто.

Тот угукнул и встал ровненько, по-солдатски, словно держал отчет перед высшим комндованием.

Съемка началась. Кумар принял серьезный вид, показывая особую важность встречи с человеком, который знал Прашанта лично, и ни один день.

– Сегодня нам даст интервью водитель покойного актера Прашанта Сидху, Сухаил Мир.

Повернулся к нему полубоком:

– Расскажите когда и как долго вы были водителем Прашанта?

Мужчина напряженно держал голову прямо, пока не понял, что надо слегка расслабиться и тоже повернуться чуть боком к репортеру. После этого поток слов сам пошел без напряга.

– Я возил Прашанта на съемки этих фильмов с осени 2017 по декабрь 2018. Я проводил 15-16 часов в день вместе с актером. А потом, 15 декабря 2018 начали работать над второй частю фильма “Бесбашенные” и меня, и еще двух водителей, и его охранника уволили без всяких объяснений.

– А как актер отреагировал на ваше внезапное увольнение?

– Он очень растроился из-за этого, но нанимал нас продакшан и ему ничего не объяснили. Тогда он нам сам нашел работу в другом проекте у его друзей.

– Очень интересно: уволить без причины? Уволили только тех, кто работал именно с Прашантом или остальных тоже?

– Мы все были предназначены для него, и нас всех внезапно заменили. Прашант, знаете, он был всегда таким человеком, что если я просплю, а надо было рано вставать на съемки, то он не злился, а сам ехал. А потом мне звонил, и я извинялся, подъезжал на место, а Прашант говорил: “ничего, это нормально, что еще три часа поспал – отдыхать надо”. И все равно мне платил за весь день. Ну а когда я возил его в чей-то дом, то я оставался ждать в машине.

– Он был очень требовательным?

– Вообще он был простым человеком и ел вместе со своими служащими, со мной. Я иногда делился с ним лепешками и овощами, что мне жена готовила. И ту же самую еду ел, для него специально никто не готовил.

– А что вам больше всего запомнилось, когда вы его возили?

– Часто мы ездили с ним в храмы, ашрамы, и там он бедным людям какую-то еду давал, кормил. Прашант был человеком с красивым сердцем, и я никогда не видел, чтобы он лекарства какие-то пил или курил. Ну и еще кузен Прашанта тоже считает, что это невозможно было покончить с собой, если ты строишь такие колоссальные планы на будущее.