Блюз серых лисиц

– А что, не заметно? – широко улыбнулся он. – Есть немного. Людей разболтать, да и на пикси, думаю, хватит, но не больше. С Бёрди не сравнить. Правда, ее очарование весьма специфично. Наш патер тоже определенным обаяниемнаделен, но использует его исключительно в миссионерских целях. Донни с Дэрианом, это и так ясно, фейри как-никак. Ну и ты вот... – с хитринкой в глазах закончил он.

Я адресовал ему скептический взгляд.

– Да-да, смирись, раз Бёрди в тебе его разглядела, значит, оно есть.

Я пожал плечами. Ага, не иначе у меня тоже особый вид очарования. Очень такой хм.. миленький.

Пока мы тряслись на автобусе, а потом шли пешком, я все рассматривал город и его обитателей. В целом все вокруг выглядело так же, как и раньше. Изредка только мерещилось что-то странное, тогда я прищуривался и замечал осторожные признаки присутствия в городе чудес: спрятанные от глаз обычных людей улочки или пристройки, плеск прозрачного хвоста в реке или козлиные копыта вместо черных туфель на ногах статной дамы, сопровождающей детей и собачку на прогулке. Дама заметила мой интерес и пренебрежительно фыркнула. Ну да, глейстиг не очень-то жалуют мужчин.

Мы заехали ко мне за вещами. Я предупредил мисс Паркер, что какое-то время буду отсутствовать и как раз думал, как бы так лаконично, но без намека на грубость объяснить ей ситуацию. Но этого не потребовалось: хозяйка дома махнула рукой, потом взъерошила мне волосы и улыбнулась понятливо и самую малость печально: «Видишь, ты все-таки увяз в чудесах по самую макушку, мальчик. С ними всегда так: беги, ни беги – все одно найдут».

С таким вот напутствием и с дорожной сумкой в придачу мы и отправились ловить такси.

– Заскочим сначала в агентство, – предложил Райан, – иначе Линдси меня живьем съест. Ну ладно, ладно... Я и сам скучаю по этой боевой девчонке, – добавил он, хотя я ни звука не произнес.

Пока эти двое общались в кабинете мисс Браун, я коротал время за чашкой кофе в компании младших сотрудников за обычными, ничего не значащими разговорами и то и дело поглядывал на часы. Спустя минут двадцать наша межведомственная парочка соизволила появиться.

– Привет, Арчи. У меня для тебя кое-что есть. – Линдси положила на стол передо мной два запечатанных конверта и украдкой поправила слегка растрепавшуюся прическу. – А кто такая Мейси?

– Одна... знакомая, – пробормотал я, едва сдерживаясь, чтобы не вскрыть послания прямо сейчас.

Тут же посыпались всякие дурацкие шуточки вроде «А ты парень не промах» и всякого такого.

– Пользуйся моментом и налаживай личную жизнь, – с серьезным видом посоветовала мне Линдси, – а то потом оглянуться не успеешь, как будешь дневать и ночевать на работе.

– Да уже, – вздохнул я.

– Ага, вот вещи в «Нору» перевозит, – подтвердил О'ши.

– Нет, вы там совершенно точно все чокнутые, – подняла она глаза к потолку. – Под стать вашему двинутому боссу.

Я уже понял, что Донни она недолюбливает. И надо признать, было за что.

Как только я оказался в своем временном пристанище на втором этаже нашего бара, сразу же ознакомился с содержанием обоих посланий.

Первое из них, ожидаемо, оказалось от мистера Коннолли. Если повыкидывать оттуда все сухие вежливые приветствия, наставления и порицания, то содержание его можно было свести к фразам: «Где тебя носит, пропащая ты душа? Вернись и начни жить достойной твоих родителей жизнью».

Его я сразу бросил в корзину для бумаг и, не удержавшись, сопроводил его полет крайне неприличным жестом.

Зато вторую записку, от Мейси, я прочел несколько раз.

«Дорогой Арчи. Спасибо за записку. Не представляешь, каким облегчением для меня было узнать, что с тобой все в порядке. Я несколько ночей не могла сомкнуть глаз, представляла себе разные ужасы.

Мне очень стыдно за то, как вел себя с тобой Фредди. В последнее время он стал ужасно грубым и раздражительным, и я не знаю, что с этим делать.

Спасибо и за то, что вступился за меня. Никто не отваживался на это.

Если вдруг ты захочешь мне написать, вот адресу моей подруги :....., она обязательно мне передаст. Если не захочешь, я все пойму.

С огромной благодарностью.

Мейси»

На душе стало тепло и немного неловко: в круговерти последних дней я почти не вспоминал о Мейси, а она, оказывается, переживала. Я решил обязательно написать ей, когда придумаю, о чем именно. Мне казалось, она расстроится, если я не сделаю этого. А еще меня очень насторожила ее фраза о Россо-младшем: « В последнее время он стал ужасно грубым и раздражительным, и я не знаю, что с этим делать».. Господи, надеюсь, он не додумается поднять на нее руку. Интересно, почему такому придурку как Фредди досталась такая чудесные девушка?

До вечерней смены оставалась еще пара часов, и я решил немного вздремнуть. Глаза уже слипались, неудивительно, что я уснул почти сразу. Удивительно то, что мне что-то снилось.

Поначалу меня окутала то самое предвкушение, которое охватывало меня в детстве, когда я ложился спать, а мать рассказывала волшебные сказки о Холмах, о людях, еще о чем-то, я почти их и не помнил. Только ее мерный, очень красивый голос, серебристый смех и ласковое прикосновение к моим волосам: «Спи, золотце».

Как же давно мне не снилось подобное, и как мне этого, оказывается, не хватало. Почему мы так зависим от этих странных детских воспоминаний, почему они имеют над нами такую силу?

Конечно, в тот момент я не думал ни о чем таком, просто радовался этому ощущению тепла, надежности и присутствию дорого человека рядом. Потом сон сменился, и я оказался в каком-то странном месте. Вроде поля или холмистой долины. Было совсем темно, даже звезд на небе не видно, но я каким-то образом различал плавные очертания пригорков и низин, даже тех, что далеко от меня.

Холод... Я откуда-то знал, что здесь холодно, хотя и не мерз. По земле стлалась сизая дымка.

Потом я услышал мелодию. Она звучала так тихо, что поначалу я принял ее за игру своего воображения: неспешная, немного заунывная, незаметно вселяющая тревогу. Будто ветер поет в горах или задувает в горлышко пустой стеклянной бутылки. Я сделал шаг, другой. Мерзлые ветки протестующе хрустели под ногами. Я шел. Долго шел. То спускаясь вниз с пологих склонов, то поднимаясь вверх. Мелодия иногда становилась громче, иногда тише, но ни разу не прерывалась.

Мне не нравилось здесь, хотелось уже прийти хоть куда-нибудь. Но картина вокруг не менялась – холмы и поля, поля и холмы, дымка у самой земли и эта монотонная, навевающая беспокойную дремоту, мелодия... Звон будильника я воспринял как благо.

Новое дельце

Всю смену я боролся с сонливостью: все же двух часов сна в сутки маловато даже колдунам, по крайней мере начинающим.

Взбодрил меня протестующий звук резко распахнувшейся двери, явившей всем завсегдатаям и работникам «Норы» ее до отвращения энергичного владельца. На белоснежных воротнике и манжетах расплывались мелкой россыпью экстравагантные ярко-алые пятна. Прежде, чем я успел хоть слово сказать, фейри облокотился на стойку и, радостно скалясь, потребовал двойной виски.

– Что-то случилось? – осторожно спросил я, ставя перед ним стакан.

Он прикрыл один глаз и несколько секунд разглядывал меня через янтарную на просвет жидкость.

– Небольшое недоразумение, золотце, – ответил он наконец. – Вот тебе задачка. Некий джентльмен в сопровождении приятелей поздно ночью встречает на своем пути мирно гуляющего фейри, заступает дорогу и говорит следующее: «Эй, пугало, ну-ка стой, когда с тобой говорит Джимми Штык». Как думаешь, что он сделал неверно?

Кое-что о фейри я уже успел вычитать в справочнике Магнуса, поэтому думать долго не пришлось.

– Хм, он первый обратился к тебе – это раз, назвал свое имя – это два, говорил неуважительно – это три.

– Все так, – довольно хмыкнул Донни, крутя в пальцах стакан. – Но главная его ошибка заключалась в том, что, произнося все это, он угрожал мне ножом...

– Упокой, Господь, его душу, – неодобрительно закончил прислушивающийся к нашему разговору Магнус и перекрестился.

– Что поделать, патер, он сам подставился по всем пунктам, – в голосе фейри не было ни тени сожаления.

Он преспокойно сидел, смакуя напиток, и разглядывал меня поверх хрустального края стакана. Это несколько нервировало, и я предпочел молчанию болтовню.

– В некоторых сказках о дивном народце говорится, что их отпугивает железо. Гвозди или тот же нож в кармане.

Донни ухмыльнулся.

– Так и есть, но с некоторыми оговорками. Чем больше силы, тем меньше ощущается это влияние. Пикси разбегутся в ужасе, сидхе же вполне способны к железу привыкнуть – он красноречиво постучал ногтем по рукояти револьвера. – Но этим слухам мы никогда не препятствовали. Забавно было наблюдать, как выходит очередной герой со своей зубочисткой и ждет, что ты сейчас задрожишь от страха.

С некоторым облегчением я заметил приближающуюся к стойке Бёрди. Она встала рядом с фейри, провела пальчиком по красным брызгам на воротнике, положила руку на плечо и тихо промурлыкала: «Там пара уважаемых гостей, хотят поговорить. Пинки пока за ними присматривает». Потом переключила свое внимание на меня: «Смотри-ка, у нашего бармена глаза цвета темного виски».

Я состроил умеренно загадочную рожу: Бёрди есть Бёрди, не может не ввернуть что-нибудь такое. До этого она полвечера «окучивала» нашего святого отца.

– Тогда уж рябиновой настойки, – хмыкнул Донни себе под нос, отправляясь вслед за красоткой.

Однако я услышал, и эта настойка все не шла у меня из головы: где-то я уже встречал упоминание о ней, причем совсем недавно.

Когда выдалась свободная минутка, я первым делом открыл «Перечень сущностей» и спустя некоторое время нашел искомое: в разделе «фейри (сидхе)» , в предпоследнем абзаце, до которого я толком еще не добрался, значилось: «Как правило, любят вино. От алкоголя почти не пьянеют. Исключение составляет настойка на рябине, и то за счет наличия последней...»

«То есть это пойло – единственное, от чего наши добрые соседи могут захмелеть? Надо будет запомнить и ни за какие коврижки не наливать его боссу, – подумалось мне. – От него и трезвого порой мороз по коже продирает, а уж что ему в голову взбредет под мухой, даже представлять не хочется».

Ровно как и размышлять о некоторых его ..хм.. сентенциях. Нет, к черту, себе дороже.

Всякая ерунда выветрилась из моей головы, когда закрылась дверь за последним посетителем, и мы приступили к общелисьему совещанию.

Рассказы остальных только укрепили мои подозрения. Почерк везде был один и тот же: выбрать жертву из волшебного народа, воздействовать на ее окружение, вызывая склоки или конфликт, позволяющий обвинить в происходящем третье лицо, а затем скрыться с жертвой в неизвестном направлении.

Мы отметили все случаи на карте и попробовали восстановить хронологию событий.

– Смотрите, начал он с пикси, а закончил через полторы недели коррег. Идет от простого к сложному. – И очень постепенно. Новичок?

– Для нофичка он очень уш хорошо осфедомлен.

– Возможно, кто-то ему помогает.

Пока шло обсуждение, я обдумывал одну мысль.

– Почему он оставил меня в живых? – произносить это было неприятно, но я действительно не мог этого объяснить. – Если я правильно понимаю, план его был таков: украсть у корред туфельки, подкинуть кому-то и указать на него отчаявшемуся созданию, чтобы она разозлилась и заставила того танцевать до смерти. А ее исчезновение можно было бы списать на испуг: человека убила как-никак. Так?

– Думаю, попади это дело к ребятам из агентства, они бы так и рассуждали, – кивнул Райан.

– Тогда зачем этот тип меня остановил? Это разрушило всю подготовку.

Одзава молча указал сначала на свои глаза, а потом на меня.

– Узнал Арчи? – призадумалась Берди. – А ведь похоже.

– Похоже, – согласился Пинки. – Узнал и струхнул. «Серые лисицы» имеют определенную репутацию, и он сообразил, что доведи он дело до конца...

– Пра-авильно струхнул, – голос Донни так и сочился медом, что вкупе с тяжелым взглядом оставляло четкое впечатление, что участь незнакомого колдуна и без того незавидна. – Новые случаи были?

Один за другим мы покачали головами: значит, или не было, или мы пока о них не знаем.

– Затаился и выжидает, – покачал головой Райан.

– И наблюдает. Колдун где-то поблизости, – фейри задумчиво сплел пальцы обеих рук. – Но на этот раз он откусил больше, чем сможет прожевать. Рай, статистика?

– В норме. Небольшой всплеск стычек среди мелких банд. Но ничего из ряда вон.

При этих словах «святой отец» оторвал взгляд от напропалую кокетничающей с ним Бёрди, откашлялся и аккуратно поправил очки.

– Восмошно все не так гладко, как выглядит.

После этих слов все наше внимание безраздельно было отдано ему.

– Сефодня я был в Сейнт-Бонифас по делам церкви и разговаривал с Преподобным Ральфом, местным священником.. – Пока Магнус говорил, очень ровно и размеренно, пальцы его перебирали четки. – В расгофоре он упомянул, что в последние дни у него много фесьма скорбной работы.

– Похороны? – мрачно поинтересовался Пинки.

И угадал. Оказалось, что умирать люди стали гораздо чаще. Причем речь шла не о насильственной, а о вполне естественной смерти: от старости и болезней. Конечно, причина этого могла быть прозаична – растущая численность населения и гуляющая по городу зараза. Но прирост был ощутимым, а про эпидемии и слухов никаких не ходило.

– Сейнт-Бонифас находится на севере. Хм, проверить бы и другие районы – фейри задумчиво водил пальцем по карте. – Магни, Рай, завтра отправитесь на кладбище.

О'ши, как раз сделавший хороший глоток джина, закашлялся.

– Я еще слишком молод, – выдал он сдавленно и посмотрел на управляющего в ожидании поддержки.

– Мне не привыкайть, – ответил тот с непроницаемым лицом.

– В турне по кладбищам, догадливый мой, – развеселился Донни. – Отличная развлекательная программа. Заодно опросите сторожей.

Остальным также нашлась работа: Берди должна была объехать больницы, Пинки – разузнать обстановку среди его соплеменников, Одзава – среди теневой части города, которая предпочитает не обращаться ни к врачам, ни к священникам. Бри, как и всегда, оставалась хозяйничать в баре.

Я же оставался не у дел. Ну и прекрасно, наконец-то мог позволить себе выспаться.

С этим я справился на отлично: проснулся за полдень, с более-менее свежей головой. Только замерз слегка, да еще отголоски надоедливых сновидений немного портили картину. Контрастный душ быстро исправил и то, и другое.

Первым делом я ответил на письма. Мистеру Коннолли сообщил, что у меня все хорошо, и в его услугах я не нуждаюсь. Мейси же написал чуть более развернуто, хотя и не без лукавства: посетовал, что пока завален делами и не слишком свободен в передвижениях, заодно спросил, могу ли я что-то сделать для нее. Почему-то мне было тревожно за эту девушку.

Закончив с письмами, я положил их во внутренний карман пиджака, спустился на первый этаж и сразу попал в оборот к Бри. Она затеяла уборку, и с усердием терла тряпкой пол. Швабр и прочего «новомодного баловства» она не одобряла.

– Ага, встал? Вот и славненько, мне веселее будет! – радостно возвестила она. – Садись, я сейчас принесу завтрак.

И Бри проворно умчалась на кухню. А я задумался, спит ли она вообще когда-нибудь.

– Ну да, отдыхаю. Но мне много времени не надо. Да и столько дел, столько дел, – причитала она, но когда я предложил свою помощь, тут же воспротивилась: – Нет-нет, что ты, не вздумай.

И вид при этом имела такой, будто я посягнул на святое. Поэтому я улыбнулся примиряюще и принялся за щедрый завтрак, которого хватило бы и на двоих, попутно размышлял о том, что неплохо бы размять пальцы и сыграть что-нибудь сложное и затейливое...

Однако, осуществить задуманное не вышло: стоило промокнуть губы салфеткой, как Бри тут же подскочила с подносом.

– Поел, Арчи? Тогда загляни к Донечке, он просил, – и она потыкала крепким пальчиком вверх, в потолок.

Умиление, с которым она говорила о фейри, выглядело комично, но было вполне объяснимо: не каждому брауни в личное пользование достаются такие хоромы. По меркам этих созданий Бри была настоящей богачкой.

Итак, как ни хотелось мне скорее заняться музыкой, пришлось, скрепя сердце, отложить это занятие. Не успел я подойти к лестнице, как раздался очень громкий, очень явный звук выстрела. А спустя секунду еще один.

Бах! Бах!

Стреляли явно наверху. Я оглянулся на Бри, но она только покачала головой и замахала руками, мол, давай, иди быстрей.

Только я поднялся по лестнице, как снова бахнуло. Стреляли явно в кабинете, поэтому в дверь я постучал с опаской.

«Открыто!» – донеслось изнутри. Я вошел, и тут же наткнулся взглядом на вазу, полную ярко-красных яблок, и на подошвы щегольских черно-белых ботинок. Донни устроился в кресле, слегка наискосок, закинув скрещенные в щиколотках ноги на стол. Одну руку он держал за головой, в другой, в тонкой перчатке, крутил револьвер.

– Ты вовремя, золотце! – объявил он. – А то я уже начал скучать, – и адресовал мне один из томно-лукавых взглядов, которые до сих пор приводили меня в замешательство. Но прежде, чем я придумал достойный ответ, фейри ухмыльнулся и продолжил, попутно вставляя патроны в барабан: – А скучать мне никак нельзя. Это плохо сказывается на здоровье окружающих и состоянии мебели.

С этими словами он картинно прицелился, закусив губу и прикрыв один глаз, и сделал еще два выстрела.

Бах! Бах!

Висящий напротив портрет Шекспира пополнился двумя новыми отверстиями – на кончике носа и аккурат между глаз.

–Ты явно его недолюбливаешь, – заметил я.

– Я всех людей недолюбливаю. И, в целом, невысокого о них мнения. Но иногда они... удивляют. – Тон его стал неожиданно серьезным, а глаза потемнели, будто налились свинцом. – Они отняли самое дорогое, что у меня было. Но они же и одарили меня им когда-то. Так что... – Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом фейри снял ноги со стола и указал подбородком в сторону портрета. – А что до нашего великого Билли... У меня к нему свои счеты. Низвести сидхе до каких-то «феечек»... – Донни оскорбленно фыркнул. – Злопамятный стервец. Но гениальный, не отнять.

Повисло молчание. Я ждал продолжения, фейри, откинувшись в кресле, разглядывал многострадальный портрет драматурга.

– Бри сказала, ты хотел меня видеть, – наконец решил напомнить я.

– О, это совершенно беспроигрышное утверждение, – заявил он с коварной улыбкой, возвращаясь к своему обычному игривому тону. – Но да, ты прав. Думаю, тебе стоит узнать некоторые тонкости заключения магического договора, раз уж ты так неосмотрительно на него нарвался.

Я весь обратился в слух.

– Хорошая новость заключается в том, что потребовать от тебя в качестве долга можно только то, что ты в состоянии достать или сделать. А вот и плохая: это все ограничения. Да, ты можешь спорить или торговаться, но конечное решение за второй стороной. Требование считается установленным или после фразы: «Сделай то-то и то-то, и я посчитаю твой долг закрытым» или же с согласием второй стороны на твое предложение – «Я делаю то-то и то-то, и ты признаешь мой долг закрытым».

– А что будет, если я не выполню свое обещание?

– Тогда тот, кому ты его дал, получит над тобой власть.

– Как … ты надо мной? – спрашивать об этом не хотелось, но слишком уж свежи был воспоминания о холодке дула, прижатого к виску.

Донни отвел взгляд и усмехнулся как-то криво.

– Точно, как я над тобой, – когда он вновь посмотрел в мою сторону, выражение лица его было безмятежно. – Но вообще-то объем и продолжительность этого влияния зависит от того, насколько тот, второй, сильнее тебя. Есть какие-нибудь вопросы?

В раздумьях я обвел кабинет взглядом: лисья морда, изображенная на стене, серебристая свирель с колючей веткой под ней.... Стол... Ваза из темного стекла с красными, почти бордовыми, яблоками, стопка писем на краю стола. Письма... Точно!

– Я хотел отправить пару писем, но...

Донни тут же протянул мне ладонь.

– Давай сюда, передам нашим шустрым курьерам.

Я немного посомневался, но все же вложил в его руку конверты. Он легко и, вроде бы, не глядя положил их сверху на стопку. Однако, когда я уже выходил, фейри принялся негромко напевать на мотив одной известной мелодии: «Что за везучая девчонка наша Мейси...».

Я решил, что, пожалуй, больше не буду пользоваться этим почтовым отделением.

Стоило закрыть дверь, как новый выстрел возвестил, что Уильяму Шекспиру только что снова досталось.

Часам к пяти к нам пожаловали гости.

Я по просьбе Бри наигрывал очередной веселенький регтайм. Бёрди и Одзава, оба недавно вернувшиеся, сидели за столиком вместе с Донни и отчитывались ему о результатах. Остальных пока не было.

– Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! – воскликнул вдруг фейри.

На его приподнятый, прямо-таки радостный, голос все тут же обернулись.

– Узнаете?

На улице, напротив входа, остановился черный бронированный «Крайслер Империал» и из него вышло трое мужчин. Лицо того, что шел впереди, показалось знакомым: около тридцати пяти на вид, округлое лицо, тонкие усики... Вспомнилась недавняя фотография в газете.

– Александр Моретти?

– Он самый. Встречайте.

Слегка растерянные взгляды прибывших сменились сначала удивленными, а потом и решительными. Один из сопровождающих – плечистый парень, похожий на бульдога, – распахнул перед своим боссом дверь, и все трое вошли в бар.

К ним навстречу с безупречной улыбкой хозяйки модного салона вышла Бёрди. Авторитет ее ненавязчиво поддерживал своим присутствием вооруженный Одзава.

– Я хочу поговорить с Донованом Дэром, – веско произнес Моретти, не дослушав приветствия.

Берди обернулась к патрону, наблюдающему за происходящим со стороны и невозмутимо доложила, будто он сам не слышал: «Донни, тут к тебе пришли».

Фейри легко поднялся и ленивой походкой, напоминающей кошачью, направился к гостям. Руки в карманах, на губах насмешливая улыбка, взгляд наглый. Подошел и молча встал напротив главного из мафиози, смотря иронично и выжидающе.

Моретти это пришлось не по нраву, однако, возмущаться он не стал. Приносить извинения за прошлые визиты своих громил, впрочем, тоже.

– Думаю, вы тот, кто нам нужен, мистер Дэр, – заявил он, когда стало понятно, что начинать беседу придется ему.

– Наверняка так и есть, – согласился Донни, разглядывая всех троих. – Осталось только выяснить, нужны ли вымне. Впрочем, побеседуем в более подходящем месте. Бёрди, раcпорядись. Брайан, Арчи, за мной.

Так я впервые попал на те самые переговоры, что происходят в отдельных комнатах за общим залом.

Моретти с сопровождающими расположились с одной стороны стола – он в центре, остальные по бокам, мы втроем – на другом, точно зеркаля их.

– Так о чем вы хотели меня попросить? – поинтересовался фейри, когда напитки и все им сопутствующее были выставлены перед гостями, а дверь закрыта.

Он говорил неторопливо, даже вальяжно, но и мне, сидящему рядом, было слегка не по себе от тяжести и цепкости взгляда, которым он разглядывал потенциального клиента. Что уж говорить о последнем. Глаз тот не отвел, но отвечал несколько более уважительным тоном, нежели раньше.

– У нас есть некоторые проблемы с одним из наших складов. С недавних пор там происходят необъяснимые вещи, которые очень мешают работе. Я человек практичного склада ума, мистер Дэр. Не верю во всякую чертовщину и, конечно, пытался решить этот вопрос привычными методами. Но...хм... я не понимаю, с чем мы имеем дело, а о вас ходят своеобразные слухи. Небеспочвенные, насколько я понимаю.

– Конкретнее, мистер Моретти. Что там у вас случилось?

– Началось все с жалоб на то, что по складу ходят посторонние. Тот там тень мелькнет, то здесь шорох раздастся, а никто не отзывается. Обыскивали неоднократно, но никого не нашли. Потом начались случаи буйного помешательства среди складских и наблюдателей. Причину найти также не удалось. Люди боятся там находиться. Если так будет продолжаться, то пойдут слухи, что Александр Моретти не способен навести у себя порядок, – мужчина скривился, словно от зубной боли. – Я хочу, чтобы вы разобрались с этим вопросом.