скачать книгу бесплатно
Если же не обращать внимания на всё сказанное, то в любом случае нельзя хотя бы не заметить, что реализация описанного подхода приведет к тому, что границы права полностью перестанут быть осязаемыми и даже прогнозируемыми, а это означает состояние абсолютной правовой неопределенности как для общества в целом, так и для любого его члена. Права станет не просто слишком много – оно буквально сможет возникать везде и охватывать любые человеческие отношения, окутывать все сферы жизни человека. В то же время сфера свободы человека от права если и не исчезнет полностью, то невероятно сузится, а это противно природе человека.
Следует заметить, что от «создания права» подобным образом в корне отличается его формирование государственным судом, о котором говорилось выше. Обратим внимание лишь на некоторые отличия. Суды сообществ для принятия решения опираются на правила поведения, принятые внутри таких сообществ, т. е. заведомо неправовые нормы. Решая вопрос об интересах своих членов, суд сообщества их оценивает в соответствии с теми критериями, которые заложены в таких нормах, весьма вероятно игнорируя интересы лиц и групп за пределами соответствующей общности, а также те подходы к их оценке, которые заложены в праве. Однако суд государства всегда должен учитывать правовые универсалии, о которых было сказано ранее, что, в свою очередь, дает гарантию обеспечения и по меньшей мере ненарушения интересов различных субъектов, их групп и общества в целом.
Ранее была показана недопустимость дозволения правового действия решений сообществ, выносимых в первую очередь применительно к отношениям, не входящим в сферу регулирования государственным правом. Однако авторы анализируемой концепции исходят также и из того, что суды сообществ должны быть вправе выносить решения по спорам об отношениях, которые включаются государством в правовую сферу, при этом применяя нормы сообществ. По мысли тех, кто отстаивает эту идею, нормы, которые будут применяться в таких случаях, не должны противоречить основополагающим принципам права, т. е. ими допускается противоречие применяемых судами сообществ норм и соответствующих решений на их основе – тем правовым нормам, которые принципами не являются.
Однако несложно заметить, что подобный подход, скорее всего, органически мог бы вписаться лишь в область гражданских правоотношений и то при условии, что не нарушаются не только правовые принципы, но и более или менее конкретные императивные запреты. Добровольное обращение в суд общины и согласие на разрешение им спора могло бы рассматриваться как соглашение о рассмотрении дела в таком суде. При этом применение норм сообществ, которые не противоречат как принципам гражданского права, так и его императивным запретам, при взгляде со стороны представляло бы собой не что иное, как реализацию и конкретизацию положений гражданского права. Однако в таком случае подобного рода суды мало чем отличались бы от давно существующих в рамках правовой действительности третейских судов.
Если же говорить о правовых отношениях, не являющихся гражданско-правовыми, то, несомненно, вообразить, что они регулируются не правовыми, а какими-то иными нормами, вполне даже можно. Но несложно понять, что в случае допущения отхода от правовых предписаний вполне вероятно не просто изменение в регулировании тех или иных отношений, но перестройка многих системных связей внутри них и при этом, скорее всего, без учета выявленной правовой наукой и по большей части отражаемой в праве их специфики. Это, в свою очередь, с большой долей вероятности породит существенный, и может быть даже критический, дисбаланс в обеспечении реализации правовых интересов, да и попросту создаст хаос в соответствующих отношениях. В связи с этим, конечно же, обсуждаемый подход в качестве некоего общего правила допускаться ни в коем случае не должен.
В заключение рассмотрения вопроса о правовых действиях решений судов сообществ заметим, что авторы, исходящие из допущения такого действия и не видящие в отходе от права при их принятии ничего страшного, указывают, что отступление от конкретных правовых предписаний нередко происходит и в признаваемых государствами АРС (в частности, третейских судах).
На это заметим, что даже несмотря на то, что такое действительно иногда происходит, тем не менее более чем вероятно, что отступление от права в АРС, признаваемых государством, и судах сообществ, применяющих их нормы (обычаи, религиозные предписания и т. д.), будет существенно различаться. Порядки деятельности АРС, которые в настоящее время признаны государством и чьи решения имеют правовое значение, в целом направлены (и всецело стимулируют) на разрешение спора на правовых основах. Сказанное можно подтвердить многим и даже тем, что, например, по общему правилу судьей арбитража (третейского суда) должен быть юрист, что само по себе в значительной мере предопределяет правовой подход к разрешению спора, если и не основанный целиком и полностью на том праве, которое действует в государстве, то очевидно учитывающий правовые закономерности. Судьи же судов сообществ юристами не являются (по крайней мере, уж точно не в силу общего правила), и применяемые ими нормы, как уже было сказано, могут не просто отличаться от современного подхода к праву, а существенно расходиться с ним, не признавать приоритетное над любыми другими правовыми институтами значение прав человека, не учитывать выявленные правовой наукой закономерности.
2.1.7. Известный французский ученый Антуан Гарапон отмечал, что изменение роли суда следует связывать с переменами в политической жизни общества. «Крупным явлением последних лет, бесспорно, стала децентрализация государства… Современное государство, осознав, что несколько перестаралось в присвоении себе права регулировать социальные связи, освобождает себя от него». Лучшим символом новой правосудной модели может служить дом правосудия, где практикуются гражданское или уголовное посредничество и коммерческий арбитраж. Все эти новые формы правосудия роднит то, что они придают большое значение непосредственному контакту сторон, осуществляемому, разумеется, с согласия последних. Рамки, в которых протекает общение, необычны: они, конечно, более гибкие, чем рамки юридической процедуры, но и не могут быть названы абсолютно неформальными. Все люди становятся судьями в том смысле, что каждый должен отвлечься от своих частных интересов, чтобы видеть оптимальное для всех решение. Отныне концепция правосудия предполагает сочетание наук друг с другом: правосудие не уподобляется больше науке, праву, но соединению различных наук в точке более высокого, обобщающего уровня. Отныне ориентиров много, и конфликты между «этическими мирами», постепенно удаляющимися друг от друга, должны будут разрешаться в сфере правосудия. Судья, находящийся в месте пересечения нескольких миров, призван, таким образом, играть главную роль в этом лишенном локализации поиске смысла. Нет больше идеального устройства, предсуществующего утопического мира, которому должно было уподобляться право. Единство права не принесено в жертву окончательно, но его не ищут больше на глобальном уровне, на уровне государственной позитивной юридической системы. Смысл будут искать казуистическим способом, т. е. свой собственный смысл для каждого определенного случая, учитывая конкретные трудности: на уровне субъекта, квартала, профессионального цеха, т. е. в децентрализованном пространстве[248 - См.: Гарапон А. Хранитель обещаний: суд и демократия (Le gardien des promesses justice еt democratie); пер. с фр.; науч. ред. А.И. Ковлер; пер. Г.В. Чуршукова; предисл. П. Рикёра. М., 2004. 328 c. URL: https://www.studmed.ru/view/garapon-a-hranitel-obeschaniy-sud-i-demokratiya_4fcb0193d8c.html?page=28.].
Стоит согласиться с Гарапоном в том, что нынешняя концепция правосудия предполагает сочетание наук и что существует множество, а не один-единственный ориентир в контексте принятия решений судами; с тем, что в государственной позитивной юридической системе не может быть выражен единый для всех идеал, а также с тем, что конкретные случаи иногда нуждаются в индивидуальном решении. Кроме того, в определенной мере близки нам и подходы Бруно Леони, который, как уже говорилось, считал, что в профессиональном юридическом, судебном правотворчестве зачастую больше пользы для общества, нежели в том, которое осуществляет законодатель.
Однако всё перечисленное мы принимаем с некоторыми уточнениями. Напомним, что в разделе настоящей монографии, посвященном праву и общественным интересам, сказано, что права человека, взвешивание различных интересов и как результат – их баланс, а также принципы права являются правовыми универсалиями, которые безусловно должны учитываться при создании права, а также в процессе правоприменения. Главная же задача права – это обеспечение сосуществования в рамках одного пространства различных лиц и их групп, которые могут иметь различные потребности, интересы, а также ценности.
Основная функция по защите прав, интересов и свобод различных лиц, их групп и общества в целом возложена на суды. Безусловно, во многих случаях суды должны исходить из действующего в государстве права – иное приведет к состоянию фатальной правовой неопределенности для общества. То обстоятельство, что право не может выражать общего для всех идеала, не отменяет указанных правовых универсалий, реализация которых собственно и обеспечит реальное, а не теневое существование если не всех, то многих и неодинаковых для различных социальных групп идеалов. Соответственно, индивидуализация и нетиповое решение правового вопроса необходимы:
А) когда норма позитивного права дозволяет это применительно к той или иной ситуации (в рамках нормативно предписанного судебного усмотрения);
Б) когда поставленный перед судом вопрос не регулируется нормой позитивного права, но нуждается в правовом урегулировании. В данном случае важно то отличие судебного нормотворчества от законодательного, на которое обращал внимание Бруно Леони. Оно заключается в том, что законодатели нередко создают право в ситуации, когда общество их об этом не просит, суд же всегда решает вопрос лишь при обращении к нему, а следовательно, есть лица и даже их группы, которые как минимум полагают, что существуют те их интересы (порой имеющие значение для многих), которые не учтены позитивным правом, но нуждаются в правовой защите. Суд же – это юридический орган, который в принципе должен быть в состоянии понять природу соответствующих интересов, понять причины их неучтенности законом, уметь взвесить такие интересы и определить необходимость их правовой охраны;
В) когда суду очевидно критическое противоречие позитивного права и названых выше правовых универсалий.
В такой ситуации решение суда и нашедшие в нем отражение правовые универсалии будут обеспечиваться силой государственного принуждения, что минимизирует возможность произвола со стороны различных лиц и их групп. Подобный подход в целом допустим в случаях защиты как частных, так и различных общественных интересов при столкновении последних между собой, а также с интересами государства – с учетом того, что, как опять же неоднократно подчеркивалось в настоящей монографии, запрещение реализации интересов должно допускаться только тогда, когда она может принести существенный вред другим лицам, группам, обществу в целом. В таких ситуациях суды, по сути, занимаются правотворчеством[249 - Как известно, критику судебного правотворчества нередко обосновывают теорией разделения властей. Однако почему-то при этом упускают из вида, что разделение властей практически никогда не существовало в абсолютно чистом виде, поскольку в ряде случаев просто очевидна потребность определенного перераспределения функций между властями. Например, ни у кого уже давно не вызывает удивления, что весьма активным нормотворчеством занимается исполнительная власть. Потребность в этом понятна: так происходит наиболее оперативное регулирование определенного рода общественных отношений. Иной подход привел бы к тому, что в рамках тех отношений, которые нуждаются в быстрой реакции в регулировании, пришлось бы дожидаться медлительного законодательного процесса, что, очевидно, не принесло бы никакой пользы обществу. Аналогично вполне может быть обосновано и судебное нормотворчество, основой которого является изначальная защитная функция судов. Другими словами, судебное нормотворчество в целом носит корректирующий характер, исправляя или дополняя законодательство, тем самым определенным образом защищая интересы многих лиц и даже общества в целом.].
Такого рода случаи отступления от установленного государством права каждый раз нуждаются в особом обосновании, однако сама по себе подобная судебная деятельность вносит вклад в развитие права государства, имеет корректирующий характер не только применительно к тому казусу, с которым столкнулся суд, но и устраняет дисбаланс интересов на будущее для любых аналогичных ситуаций. Данный подход имеет сходство с известным истории человечества механизмом поиска и развития права через иск (actio – ius).
Развитие общества и отношений внутри него приводит к постановке вопроса о новых правах, некоторые из них иногда даже пытаются называть правами человека четвертого и даже пятого поколения, правда зачастую по-разному определяя их перечень[250 - К правам человека четвертого поколения А.Б. Венгеров относил право на мир, информационные права, права на ядерную безопасность, космос и др. По его словам, «четвертое поколение – это правовой ответ вызову XXI века, когда речь пойдет уже о выживании человечества как биологического вида, о сохранении цивилизации, о дальнейшей, космической социализации человечества. Рождается новое, четвертое поколение прав, и, соответственно, возникают международно-правовые процессуальные институты, обеспечивающие эти права. Формируется международное гуманитарное право, светский гуманизм становится одной из вех в нравственном развитии общества». Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. 3-е изд. М., 2000. Другие авторы относят к четвертому поколению соматические права, касающиеся возможности человека распоряжаться своим телом. См.: Лаврик М.А. К теории соматических прав человека // Сибирский юридический вестник. 2005. № 3; Он же. Гарантии конституционных прав человека: соматический аспект: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Омск, 2006. Существуют и иные подходы.]. Тем не менее как такие права ни назови, вопрос об их защите ставится перед судами, даже когда они в законе не предусмотрены.
Важно в данном случае также, что первоначальные дела по защите таких прав можно считать определенного рода тестовыми, а их результат имеет общественное значение. Это связано с тем, что, хотя иногда в таких делах суды решают вопрос о защите отдельных лиц, формируемая при этом практика (решение по делу, постановления проверочных инстанций), в сущности, предопределяет судьбу любых аналогичных дел, а следовательно, имеет значение для вероятного множества лиц и создает правовой подход к соответствующему вопросу.
В нашем представлении, безусловно, важно, что в настоящее время суды всё чаще рассматривают дела, связанные с непосредственной защитой общественных интересов, т. е. с возмещением и предупреждением вреда окружающей природной среде, сохранением объектов культурного наследия, созданием необходимых объектов социальной инфраструктуры, устранением сегрегации в обществе и любых форм угнетения различных социальных групп и др. При этом, по нашему мнению, с одной стороны, должно происходить формирование и дальнейшее совершенствование судебных порядков защиты таких интересов, что обеспечивает более качественный результат, а с другой – у судов должно быть больше свободы в определении того способа защиты, который требуется применить в той или иной ситуации[251 - Более подробно об этом см. в следующих разделах настоящей монографии.].
Важные для общества в том или ином отношении дела в каком-то смысле можно сравнить с обработкой драгоценного камня. Попадая в суд и двигаясь по судебным инстанциям вплоть до высшего суда страны (что иногда происходит не единожды), такие дела становятся предметом суждения многих профессионалов, привлекают внимание общественности и власти к проблеме, связанные с этими делами вопросы нередко решаются путем привлечения лиц, обладающих специальными знаниями. В такой ситуации конечный ответ судов по заявленному иску представляет собой результат, в котором были учтены все возможные за и против, взвешены все интересы и подобрано оптимальное решение проблемы. Так камень, вышедший из-под резца ювелира, обретает совершенство и законченную форму.
В то же время решение любых правовых дел, и особенно непосредственно важных для всего общества, приносит пользу отдельным лицам и обществу в целом лишь при условии высокого профессионализма и независимости судей. Хотя понятно, что профессионализм и в определенной степени независимость необходимы представителям любой власти.
2.2. Цели (задачи)[252 - Далее по тексту термины «цели» и «задачи» используются как равнозначные. Автор вслед за многими другими учеными (например, А.Т. Боннером) отождествляет цели и задачи судопроизводства и понимает под ними тот конечный полезный результат (эффект), который должен быть достигнут (ожидается) при осуществлении судопроизводства. Это уточнение необходимо, поскольку некоторые ученые различают такие понятия, как задачи судопроизводства и его цели. Анализ соотношения указанных понятий не входит в предмет данного исследования.] гражданского судопроизводства и общественные интересы
2.2.1. В юридической науке зачастую ставится вопрос об эффективности судопроизводства. Автор не будет в настоящей монографии освещать существующие подходы к этой проблеме, а лишь заметит, что, по его мнению, говорить об эффективном судопроизводстве можно тогда, когда цели судопроизводства оказываются полезными для отдельных лиц и общества – и в первую очередь в области защиты прав и интересов. Когда закрепленные в законе правила судопроизводства в случае их реализации позволяют достигать соответствующих целей. Когда реальная процессуальная деятельность отвечает таким правилам.
Вопрос о предназначении гражданского судопроизводства, его целях и необходимости их достижения тем или иным образом ставился издавна. Ранее автор обращал внимание на то, что роль суда на разных этапах развития государства и общества менялась. Историки права склонны полагать, что первые суды должны были предотвращать или хотя бы обуздывать самоуправство путем направления спора в более приемлемое для всего общества и государства русло. Понятно, что определенные полезные для отдельных лиц, их групп и общества в целом эффекты судебной деятельности появлялись не сразу, а возникали лишь в связи с развитием суда.
Вопрос о целях судопроизводства имеет неодинаковые ответы и в настоящее время. Для иллюстрации приведем подходы, получившие распространение в некоторых иностранных государствах. Так, немецкий профессор Вильгельм Брем указывал, что в Германии цель гражданского процесса – защита субъективных прав. Выделение этой цели в настоящее время общепризнано. «Если правопорядок наделяет лицо субъективным правом, он должен последовательно гарантировать его защиту… Защита субъективных интересов в процессе вызывает потребность в осуществлении или защите объективного права… Защита объективного права не имеет отдельного значения, так как в каждом случае представляет собой лишь необходимое следствие защиты индивидуального права… Процесс при этом служит реализации материально-правовых притязаний и, таким образом, достижению цели законодательства: руководству социальной жизнью и правовому контролю власти… Одна только возможность принудительной реализации права снижает вероятность его нарушения. По этой причине оправданно говорить об охране процессом правопорядка… Разбирательство дела имеет целью установление для сторон правовой определенности и завершение спора вынесением обязательного решения по вопросу о правоте. Закон также приписывает гражданскому процессу задачу содействия развитию права…
При принятии предыдущего Гражданского процессуального уложения царило единогласие по поводу того, что гражданский процесс служит защите субъективных прав. В XX в. эта цель временами обесценивалась…» Иногда считали, «что защита субъективного права – лишь отражение защиты объективного права и поэтому не должна рассматриваться как самостоятельная процессуальная цель… Иногда предпринимались попытки оправдать ограничения индивидуальной правовой защиты указанием на „надындивидуальную“ цель процесса. Нацистский подход к гражданскому процессу ограничивал защиту субъективных прав…»[253 - Брем В. Понятие и цели гражданского процесса // Вестник Арбитражного суда Московского округа. 2016. № 3. С. 86–97. В таких странах, как, например, Нидерланды и Норвегия, в качестве цели судопроизводства хоть и указывается разрешение спора, но при этом уточняется, что такой спор может считаться разрешенным только при условии действительной защиты прав. См.: Бакер Инге Лоранж и Ре Pемко ван. Цели гражданского процесса: национальные доклады // Гражданский процесс в межкультурном диалоге: Евразийский контекст: Всемирная конференция Международной ассоциации процессуального права, 18–21 сентября 2012 г., Москва, Россия: Сборник докладов / Под ред. д. ю. н. Д.Я. Малешина; Международная ассоциация процессуального права. М., 2012.]
Цель судопроизводства по гражданским делам в Бразилии, согласно воззрениям большинства бразильских ученых, состоит в разрешении споров между субъектами в соответствии с правом. На деле правосудие по гражданским делам зачастую занимается разрешением проблем, вытекающих из ненадлежащих действий органов власти. В этих случаях приходится опираться на нормы, сформулированные при помощи правовых понятий и принципов. В Бразилии существует хорошо развитая система групповых исков, с помощью которых успешно решаются социальные задачи, а суды порой в результате их рассмотрения создают правила, регулирующие отношения в обществе[254 - См.: Вамбьер Тереза. Цели гражданского процесса: национальный доклад // Гражданский процесс в межкультурном диалоге.].
Китайские ученые отмечают, что в гражданском процессуальном законодательстве КНР определены 11 задач гражданского судопроизводства. Превалирующее мнение заключается в том, что эти задачи можно свести к двум основным целям судопроизводства: защите прав сторон и обеспечению общественного порядка. Большинство ученых считают, что существует потребность в обнаружении неустойчивого равновесия между этими двумя главными целями с акцентированием защиты частных прав. Суды, однако, главным образом сосредоточиваются на том, чтобы поддерживать общественный порядок. Это привело к наделению судей слишком большими дискреционными полномочиями, что позволяет им вмешиваться в вопросы распоряжения сторонами своими частными правами[255 - См.: Юлин Фу. Цели гражданского процесса: национальный доклад // Гражданский процесс в межкультурном диалоге.].
Анализируя положения законодательства Англии, В.Ю. Кулакова пишет: «Правила гражданского судопроизводства Англии 1998 г. определяют цели гражданского процесса через термин over riding objectives. Изначально правило 1.1 (1) Civil Procedure Rules… определяло в качестве первоочередной задачи гражданского судопроизводства – справедливое отправление правосудия… Рассмотрение дела должно осуществляться путями, которые пропорциональны цене иска, важности и сложности дела, финансовому положению каждой стороны… должно быть быстрым и беспристрастным, осуществляться с выделением соответствующей доли судебных ресурсов, принимая во внимание необходимость рассмотрения и других гражданских дел, находящихся в производстве суда. В 2013 г. цель over riding objectives была расширена посредством включения дополнительных задач – обеспечение рассмотрения дел пропорционально стоимости, а также соблюдение нормативных правил, практических указаний и постановлений (r. 1.1.2 CPR)»[256 - В основе послереформенного процессуального законодательства лежат сформулированные идеологом реформы Г. Вульфом принципы, которым должно соответствовать правосудие. Правосудие должно быть справедливым в получаемых результатах, а также справедливым в отношении тяжущихся. Процедуры осуществления правосудия должны быть разумными по цене, а дела должны рассматривать дела с разумной скоростью. Судопроизводство должно быть понятным для тех, кто его использует. Правосудие должно реагировать на потребности тех, кто его использует, а также обеспечивать максимальную определенность, насколько позволяет характер конкретных дел, а также быть эффективно организованным. URL: https://webarchive.nationalarchives.gov.uk/20060214041452/http://www.dca.gov.uk/civil/final/overview.htm.]. По мнению В.Ю. Кулаковой, анализ приведенных положений показывает, что целевая функция отправления правосудия не связана непосредственно с требованием правильного разрешения спора судом, достижения истины по делу. Определяя конечные цели процесса, средства и способы их достижения, английское процессуальное законодательство вообще не концентрирует внимание на конечном результате разрешения спора. Модель процесса должна позволять избегать долгих судебных разбирательств и содействовать урегулированию спора между сторонами[257 - См.: Кулакова В.Ю. Цели гражданского судопроизводства в зарубежных странах: сравнительно-правовой аспект (на примере Англии, США, Франции и Германии) // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2015. № 9.].
Характеризуя судопроизводство США, В.Ю. Кулакова указывает: «В США долгое время не было четкого представления о цели гражданского судопроизводства. Скорее всего, причиной тому послужила роль, которую играла судебная власть в системе общего права. Роль судей в жизни американского общества и развитии права была настолько велика и разностороння, что долгое время никто не задумывался об установлении границ их деятельности в виде целей гражданского судопроизводства. С укреплением и развитием в американской правовой системе позиции статутного права возникает необходимость переосмысления роли судопроизводства и определения сферы его приложения. В настоящее время из содержания правила 1 ФПГП (Федеральные правила гражданского процесса США. – Прим. авт.) можно вывести цели, которым должно следовать любое производство – справедливое, быстрое и недорогое разрешение каждого иска. Из перечисленных трех целей американского гражданского судопроизводства представляется необходимым остановиться на требовании справедливости. Раскрывая его содержание, следует обратить внимание на иной, нежели в английском процессе, смысл данного требования. В американской процессуальной теории справедливость касается не формы, а существа процесса. В рамках такого подхода приоритет при отправлении правосудия отдается достижению справедливости по существу, когда нарушенные права или интересы получают свое удовлетворение. При таких условиях строгое следование закону, соблюдение формальностей отодвигается на второй план. Таким образом, процессуальный формализм в американском процессе носит инструментальный характер и не является целью гражданского судопроизводства»[258 - Кулакова В.Ю. Цели гражданского судопроизводства в зарубежных странах: сравнительно-правовой аспект (на примере Англии, США, Франции и Германии). Обзор позиций американских ученых и судей о целях гражданского судопроизводства см.: Маркус Р. Цели гражданского процесса: национальный доклад // Гражданский процесс в межкультурном диалоге. О сравнении гражданского судопроизводства в США и России, в том числе в контексте их целей, см., напр.: Аболонин Г.О. Теоретическое понимание гражданского процесса, его участников и судебной юрисдикции в США и в России // Вестник гражданского процесса. М., 2014. № 2. С. 199–272.].
Д.Я. Малешин обращает внимание, что, определяя цель гражданского процесса, нужно иметь в виду, что роль суда во всех типах обществ заключается в восстановлении гармонии и сбалансированности общественных отношений. Несмотря на общую направленность целевых установок, имеются различия в определении целей в конкретных правовых системах. Цель деятельности суда не устанавливается произвольно, она обусловливается такими факторами, как социальная структура, правовая культура и менталитет общества. Далее он замечает, что в системе общего права целью гражданского судопроизводства является разрешение спора между сторонами, в то время как в системе континентального права – не только разрешение конфликта, но и реальное восстановление права, его защита[259 - См.: Малешин Д.Я. Гражданская процессуальная система: Дисс… докт. юрид. наук. М., 2011.].
2.2.2. В России дореволюционные ученые не были единодушны при определении целей судопроизводства. Например, К.Д. Кавелин полагал, что основной целью судебной деятельности является разрешение спора[260 - См.: Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства, в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях / Рассуждение, писанное для получения степ. магистра гражд. законодательства канд. прав Константином Кавелиным. М., 1844. URL: https://www.prlib.ru/item/434990/.]. М.И. Малинин считал, что гражданский судья преследует цель «разрешения гражданских споров и водворения спокойных правоотношений»[261 - Малинин М.И. Убеждение судьи в гражданском процессе в производстве до судебного заседания // Труды по гражданскому процессу / Под ред. Д.Х. Валеева. М., 2014.]. И.Е. Энгельман указывал, что судопроизводство нужно для защиты гражданских прав. Эта защита учреждена в общественном интересе и доступна всем и каждому. Судом ограждаются не только права отдельных лиц, по поводу которых производится дело, но вместе с тем и действующее право, и весь строй гражданской жизни целого общества[262 - См.: Энгельман И.Е. Учебник русского гражданского судопроизводства. 2-е изд., испр. и доп. Юрьев, 1904. С. 24.].
В ГПК РФСФР 1923 г. цели судебного процесса не выделялись, впервые они были сформулированы в Основах гражданского судопроизводства СССР и в ГПК РФСФР 1964 г. Задачами советского гражданского судопроизводства объявлялись «правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях охраны общественного строя СССР, социалистической системы хозяйства и социалистической собственности, защиты социально-экономических, политических и личных прав и свобод граждан, гарантированных Конституцией СССР, Конституцией РСФСР и советскими законами, и охраняемых законом интересов граждан, а также прав и охраняемых законом интересов государственных предприятий, учреждений, организаций, колхозов, иных кооперативных организаций, их объединений, других общественных организаций. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению правонарушений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития».
Несложно заметить, что первая цель советского гражданского процесса заключалась в защите различных объектов, первым среди которых был поставлен общественный строй, далее следовала система хозяйствования и т. д.). Подобная расстановка, скорее всего, не была случайной и в значительной мере отражала сложившуюся в государстве иерархию ценностей, что, в свою очередь, влияло на судопроизводство, которое было во многом приспособлено для первоочередной защиты ценностей, стоящих выше на иерархической лестнице по сравнению с расположенными ниже.
После распада СССР и принятия Конституции 1993 г. в значительной мере произошло переосмысление иерархии ценностей. Человек, его права и свободы были поставлены на первое место. В связи с этим Г.А. Жилин писал, что положения ГПК РСФСР по вопросу перечня конечных целей правосудия устарели и не соответствуют действующей в РФ Конституции. По мнению указанного ученого, положения процессуального закона о целях следовало изложить следующем образом: задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций, охраны государственных и общественных интересов; судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений.
Как видим, защита прав, свобод и интересов граждан как высшей ценности в перечне целей была поставлена на первое место[263 - См.: Жилин Г.А. Цели гражданского судопроизводства и их реализация в суде первой инстанции: Автореф. дисс… докт. юрид. наук. М., 2000.]. В 2000 г. в статью ГПК РСФСР, посвященную целям судопроизводства, были внесены изменения. Новая редакция статьи стала близкой по содержанию к тому, что было предложено Г.А. Жилиным, однако в число интересов, которые подлежат защите, не вошли общественные интересы, а среди факультативных целей появилось формирование уважительного отношения к закону и суду. В принятом в 2002 г. ГПК РФ цели судопроизводства были определены точно так же, как и в редакции ГПК РСФСР 2000 г., однако в дальнейшем законодатель посчитал необходимым подвергнуть положения процессуального закона о целях судопроизводства некоторым изменениям.
В настоящее время в ст. 2 ГПК РФ определено, что задачами гражданского судопроизводства являются «правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду, мирному урегулированию споров».
Несколько иначе цели судопроизводства сформулированы в АПК РФ и КАС РФ. Так, кроме защиты прав, интересов и свобод, в обоих из указанных кодексов выделена самостоятельная задача по обеспечению доступности правосудия, при этом в КАС РФ эта задача поставлена на первое место. В КАС в качестве самостоятельной задачи, а не в целях защиты прав, свобод и интересов, названо правильное и своевременное рассмотрение и разрешение административных дел, а в АПК – справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом. Имеются и некоторые иные отличия от формулировок целей, содержащихся в ГПК. В связи с этим важной представляется позиция Г.А. Жилина, который писал, что при нормативном определении процессуальных целей правосудия законодатель обладает несомненной дискрецией, выбирая конкретную словесную форму их выражения. В то же время он должен учитывать сложившийся в доктрине и законодательной практике понятийный аппарат, не допуская противоречивого и произвольного использования применяемых в тексте закона терминов. К сожалению, законодательная практика складывается иначе, примером чему служит действующий АПК РФ 2002 г. В нем общие для всего производства в арбитражном суде целевые установки сформулированы не только с использованием иного понятийного аппарата, но и бессистемно, без учета соподчиненности целей разного уровня и их специфической роли в процессуально-правовом механизме. По мнению Г. А. Жилина, в наибольшей степени закономерности судебного процесса, в том числе и для дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, учтены в тех формулировках целей судопроизводства, которые закреплены в ГПК РФ[264 - См.: Жилин Г.А. К вопросу о целях административного судопроизводства в свете законодательных новаций // Закон. 2013. № 6. С. 104–111.].
Важно, что в названом законе первая цель определена не просто как защита прав и интересов различных субъектов, а как защита, которая происходит в результате правильного и своевременного рассмотрения дела. Тем самым подчеркивается, что правосудие достижимо только тогда, когда результат рассмотрения дела (защита права, интереса) появился при четком соблюдении правил судопроизводства, само же по себе их соблюдение – не цель, а средство достижения цели. Следующие задачи тесно связаны с первой, зависят от нее. Речь идет о том, что при защите прав и интересов, как следствие, происходит восстановление законности и стабилизация правопорядка. Кроме того, защита прав и интересов способствует правовому воспитанию субъектов права, поскольку, с одной стороны, лица, получившие защиту, и другие субъекты права начинают верить в право, в его эффективность, и тем самым уменьшается правовой нигилизм. С другой стороны, велика вероятность, что лицо, проигравшее процесс, неся соответствующие неблагоприятные последствия и видя тщетность противоправной деятельности, воздержится в дальнейшем от нарушения прав других лиц.
Однако, несмотря на законодательное закрепление целей судопроизводства, вопрос о них остается предметом дискуссий. Так, по мнению С.Л. Дегтярева, основополагающей задачей судебной власти является устранение правовых конфликтов в обществе. Такие задачи указанный автор отождествляет с задачами судопроизводства[265 - См.: Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве: теоретико-прикладные проблемы. М., 2007.]. А.М. Нехороших считает, что конечная цель правосудия состоит в поддержании правопорядка путем применения охранительных норм права, а конечная цель судопроизводства заключается в достижении истины по делу путем установления действительного правоотношения между сторонами в целях правильного применения охранительных норм права[266 - См.: Нехороших А.М. К вопросу о конечной цели цивилистического процесса // Тенденции развития цивилистического процессуального законодательства и судопроизводства в современной России: Мат-лы Междунар. науч. – практ. конф., посвященной памяти д-ра юрид. наук, проф. И.М. Зайцева (29 октября 2009 г.) / Отв. ред. А.И. Зайцев. Саратов, 2009. С. 341. Цит. по: Курочкин С.А. К вопросу о цели гражданского процесса // Арбитражный и гражданский процесс. 2011. № 6. С. 6–12.]. В свою очередь, М.М. Ненашев утверждает, что защита прав и интересов – это вообще побочный эффект разрешения судом споров о праве, который может наступить или не наступить[267 - URL: http://forum.yurclub.ru/index.php?showtopic=193888.]. В литературе можно встретить и иные подходы к определению целей судопроизводства, в том числе и предложения вернуться к позиции отдельных дореволюционных авторов о том, что магистральной целью судебного разбирательства является водворение спокойствия в правоотношениях.
Наличие дискуссии по указанному вопросу, конечно же, может навести на размышления о том, существует ли действительная необходимость в пересмотре целей судопроизводства. Ведь судопроизводству нужна такая магистральная цель, которая в наибольшей мере одновременно отвечает интересам отдельных лиц, их групп, общества и государства.
Понятно, что цели судопроизводства – это не просто некие декларации, а тот полезный эффект, который по общему правилу должен наступить при осуществлении правосудия. Соответственно, изменение целей судебной деятельности возможно при модификации роли правосудия в обществе и государстве и обязывает одновременно перестраивать и процессуальный регламент, который в таком случае будет должен обеспечивать достижение уже новых целей.
Вместе с тем трудно найти причину, по которой инициаторов изменения целей судопроизводства не устраивает защита прав и интересов различных субъектов права в качестве основной его цели со вполне понятной пользой такого эффекта. При этом непонятно, в чем польза иных предлагаемых в качестве основных целей судопроизводства, в частности, такой, как разрешение спора судом, – вне акцента на том, что спор разрешается для защиты прав и интересов. Если предположить, что основная цель – это разрешение спора, то первым делом обнаруживается, что совершенно не ясно, что представляет собой такое решение и когда именно спор будет считаться разрешенным. Чисто гипотетически государство попросту может тем или иным образом поставить в правовом споре точку, так и не допустив обращения к судам или допустить обращение к некому учреждению под названием «суд», чья деятельность не обеспечена никакими гарантиями, и считать результат его деятельности разрешением спора. Наконец, если даже уйти от столь мрачных моделей и представить суд в полном смысле этого слова, то в силу неясности того, что следует понимать под разрешением спора, всё равно непонятно, когда его следует считать разрешенным, какой именно результат должны обеспечивать процессуальные нормы, какие гарантии содержать.
Разумеется, в результате такого разрешения спора случайно могла бы возникать и защита прав и интересов, но, поскольку она не являлась бы основной целью процесса, ее недостижение даже при очевидной возможности обратного не влекло бы отмену решения. Можно даже предположить, что указанный подход всё же дал бы некий полезный эффект, который, например, заключался в том, что в той или иной мере произошло бы устранение саморасправы в обществе, к которой перестали бы прибегать, страшась наказания. Однако отдельным лицам или их группам это не дало бы уверенности в реальности существующего правопорядка, поскольку какой смысл надеяться, что у тебя есть субъективное право, если на него попросту нельзя положиться, а значит, невозможно опираться и на право в объективном смысле, а это, в свою очередь, приводило бы к абсолютной неопределенности общественных отношений, что, очевидно, не просто не несет пользы, но причиняет вред как отдельным лицам, так и обществу в целом.
Формирование столь часто обсуждаемой в настоящее время правовой определенности, которая дает возможность положиться на правоотношение, возникает не с момента вынесения решения или вступления его в законную силу, а до этого – в рамках динамики материальных правоотношений. Суд же в случае спора, защищая реально существующие права и интересы, благодаря особой силе своего решения окончательно определяет правовые связи между лицами и еще в большей мере вселяет уверенность в реальности прав как для самих тяжущихся, так и для любых других лиц.
Непонятно также, какой смысл выдвигать на первое место среди целей процесса разрешение спора судом даже в том случае, если в качестве следующей по значению целью всё же признается защита судом прав и интересов. Не ясна самоценность такого разрешения, а также то, в чем оно конкретно должно выражаться. При этом речь идет именно о разрешении правового спора судом, а не об устранении его каким-либо иным способом.
Если же под его разрешением подразумевается определение того, кто прав, а кто нет (выясняются права и обязанности), то понятно, что разрешение спора в таком случае не является самоцелью гражданского процесса, а служит лишь средством защиты прав и интересов.
Более того, в рамках гражданского судопроизводства рассматриваются и дела, в которых спор о праве судом не разрешается (бесспорные дела), но их результатом также обеспечивается защита интересов.
Безусловно, прав Д.Я. Малешин, который, как было сказано, обратил внимание на то, что на цели судопроизводства в разных странах влияют многие факторы. Конечно же, немало зависит от способности общества к урегулированию правовых разногласий полностью вне юрисдикционной деятельности, или хотя бы вне рамок деятельности суда. Однако нет уверенности в том, что в странах общего права разрешение спора в действительности полностью вытесняет защиту прав и интересов. Даже там, где в качестве цели судопроизводства обозначена так называемая формальная справедливость, обращение в суд различных лиц происходит, конечно же, не просто так, а для защиты своих прав и интересов. Вступая в те или иные материальные правоотношения, лица, как правило, прекрасно понимают, что они являются обладателями прав и несут определенные обязанности, суд же по общему правилу в состоянии их подтвердить и обеспечить. То обстоятельство, что суд в таких странах довольно пассивен при рассмотрении дел, абсолютно не исключает первоочередной общей защитной функции судебного процесса, а лишь взваливает на тяжущихся большую ношу в достижении этой защиты. Вместе с тем такая защита в этих странах во множестве случаев реально оказывается[268 - Необходимо учитывать, что нередко в разных странах в один и тот же термин или сходные термины вкладывается различный смысл, который иногда не так уж легко понять, не будучи частью общества или даже правового сообщества того или иного государства или правовой семьи.].
Все сказанное вполне может служить аргументом и против остальных предлагаемых в качестве основных целей судопроизводства. Например, так называемое упомянутое ранее в качестве цели судопроизводства, указываемой некоторыми учеными, водворение спокойствия в правоотношения в действительности возможно лишь тогда, когда происходит защита реальных, а не мнимых прав и интересов, во всех других случаях может создаваться лишь видимость спокойствия, но не оно само. Неясен смысл выделения в качестве магистральной цели истины по делу. Какой прок от судебной деятельности в данном случае подразумевается авторами соответствующей идеи? Непонятно, что в конечном итоге суду делать с установленной истиной, в чем польза в ее оторванном от защиты прав и интересов установлении для отдельных лиц, групп, и общества, и государства?
Сама по себе истина безусловно важна для защиты прав и интересов, поскольку без выяснения юридических фактов, с которыми связано их наличие, это попросту невозможно, однако ее установление – это опять же средство обеспечения защиты, а не цель.
Соответственно, не само по себе разрешение спора, водворение спокойствия в правоотношениях, установление истины являются магистральными целями судебного разбирательства, а защита прав и интересов. В свою очередь, она достигается путем устранения спора и установления истины, в том числе благодаря тому, что решение суда носит окончательный характер, а также благодаря иным свойствам его законной силы. Защита способствует водворению спокойствия в правоотношениях, а также имеет многие другие полезные эффекты для общества, отдельных социальных групп, государства и, конечно же, отдельных лиц. Заметим, что некоторые дополнительные полезные эффекты возникают, как правило, во всяком случае реальной защиты прав и интересов, другие же могут возникать в отдельных случаях. Таково, например, развитие права судами.
Мы уверены, что то обстоятельство, что реальной защиты прав и интересов в каждом случае судебного разбирательства может и не произойти, не свидетельствует о том, что она не является основной целью судопроизводства. Речь идет о том, что в первую очередь на том основании, была она достигнута или нет, вышестоящие суды будут решать вопрос о судьбе обжалуемого судебного акта, и в случае если защита прав и интересов нижестоящим судом не была осуществлена, хотя для этого имелись все основания и возможности, осуществят ее сами или же решат вопрос о необходимости нового рассмотрения дела. Сказанное, конечно же, не исключает ситуаций, когда оснований для отмены судебных решений нет, поскольку защита не произошла, например, в силу инертности тяжущихся или реальной невозможности подтвердить обстоятельство из-за отсутствия доказательств, которые не могут быть восстановлены.
Соответственно, считаем, что в целом ст. 2 ГПК РФ абсолютно правильно определяет в качестве магистральной цели судопроизводства защиту прав и интересов различных субъектов права[269 - Мизамир Ахмедбекович Алиэскеров пишет, что «нельзя не учитывать существование гражданских дел с квазисостязательным процессом, в которых отсутствуют спор о праве или факте, посягательство на права либо оспаривание прав, и, соответственно, нет оснований говорить о защите нарушенного либо оспариваемого права, устранении правовых конфликтов в обществе и т. п. К таким делам относятся, например, дела о расторжении брака по взаимному согласию супругов при наличии у них несовершеннолетних детей; ряд дел особого производства, в которых объективно может отсутствовать не только спор о праве, но и спор о факте, и при этом невозможно осуществление гражданских прав без прохождения судебной процедуры. В связи с этим представляется возможным наряду с защитой прав и интересов говорить об относящейся ко всем категориям дел универсальной целевой установке гражданского процесса – устранении препятствий в осуществлении прав, свобод и законных интересов. Алиэскеров М.А. Реализация целевых установок состязательного гражданского процесса в правовом социальном государстве» // LEX RUSSICA. 2017. № 12 (133). C. 56.Думается, что такой подход не оправдан, поскольку защита прав и интересов может выражаться в разном – в том числе в обеспечении их реализации, когда иной, кроме судебного порядка, путь для этого закрыт.], дефектным в данном случае является лишь отсутствие в названной статье указания на общественные интересы в числе тех объектов, которые могут быть защищены судом. Ведь во многих случаях такие интересы становятся самостоятельными объектами судебной защиты, а не заключаются лишь в полезных эффектах, оказываемых обществу правильным решением суда по любому делу[270 - Справедливо указывает М.А. Алиэскеров, что производные целевые установки, к которым можно, в частности, отнести способствование укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду, реализуются в результате возникновения самого гражданского дела и не могут служить самостоятельным основанием для возбуждения гражданского дела. Алиэскеров М.А. Реализация целевых установок.]. Добавление общественных интересов в число непосредственно указанных объектов защиты необходимо также и для ясного понимания, что они не поглощаются интересами другого рода, в том числе интересами публичных образований, что очень важно для их эффективной защиты[271 - Об общественных интересах как самостоятельных объектах судебной защиты см. гл. 3 настоящей монографии.].
Надо, впрочем, обратить внимание, что представление о том, что следует считать судебной защитой и ее объектом, не статично. История показывает, что нередко суды выступали лишь проводником воли иных властей и не защищали отдельных лиц, их группы, общество от их произвола. Законодательство умаляло или, наоборот, гипертрофировало интересы одних лиц и групп относительно интересов других лиц, групп, государства в целом.
Кардинальные изменения произошли в связи с развитием прав человека и идеи правового государства, благодаря чему суд стал рассматриваться как абсолютно особенный орган, который кроме защиты прав и интересов, предусмотренных позитивным правом, мог в отдельных случаях поступать contra legam, основывая свои решения на правах человека и базовых правовых принципах. Наконец, защита также достигается в процессе поиска баланса интересов. Такой подход применим даже в рамках жесткого позитивизма, однако в тех случаях, когда норма позитивного права это дозволяет. Еще в большей мере защита путем поиска баланса интересов возможна при признании за судом роли субъекта, который может защищать и от государства, опираясь на основополагающие правовые начала, при необходимости давать защиту тому, что позитивным правом не предусмотрено, или в ситуации, когда позитивное право очевидно в противовес таким принципам и правам человека умаляет интересы лиц или их групп. Безусловно, в разных государствах зачастую неодинаково в большей или меньшей степени учитываются те или иные интересы, однако во многих случаях тот или иной тип отношений, алгоритмы вступления в них, развития и выхода, а также защиты предопределяются интересами особого рода. Так, например, как уже было замечено, любой из типов правовых отношений в той или иной мере может служить удовлетворению тех или иных частных, общественных и государственных интересов, однако реализация и удовлетворение таких интересов в таких отношениях происходит не одинаково. Например, в гражданских, т. е. имущественных и связанных с ними личных неимущественных отношениях, главным образом напрямую реализуются и получают удовлетворение интересы отдельных частных лиц. Однако за счет реализации таких частных интересов возникает множество дополнительных полезных эффектов – экономическое развитие государства, увеличение благосостояния граждан, возможность удовлетворения различного рода общественных потребностей в имущественных и даже неимущественных благах. Адекватным тем интересам, которые реализуются в соответствующем типе отношений, должно быть и их регулирование, поскольку отход от признания примата частных интересов ведет к тому, что они не получают оптимального удовлетворения, а в результате возникает стагнация и во всех других положительных эффектах. Учитываться это должно и при защите соответствующих интересов судом, поскольку в наибольшей степени достижение соответствующей цели процесса происходит лишь тогда, когда порядок защиты учитывает характер защищаемого интереса.
Далее заметим: то обстоятельство, что закон должен в первую очередь, конечно же, обеспечивать максимально возможное достижение первой цели судопроизводства, абсолютно не означает, что остальные его цели не важны. Эти цели достигаются как следствие правильного рассмотрения дела и защиты прав и интересов, на чем, собственно, сконцентрирована судебная деятельность, а вот процессуальный закон должен способствовать достижению соответствующих дополнительных целей, поскольку в них содержится важный общественно полезный эффект. Многие положения ординарного судебного порядка, с одной стороны, обеспечивают правильность судебного порядка, а с другой – достижение дополнительных целей. Например, гласность судебного разбирательства обеспечивает возможность общественного контроля при осуществлении правосудия и одновременно формирует понимание у представителей общественности, как именно происходит рассмотрение дела, на чем основывается суд при вынесении своих решений, а следовательно, формирует уважительное отношение к судебной власти, веру в нее и в право.
2.2.3. Как было сказано ранее, среди целей судопроизводства, которые выделяются в действующем процессуальном законодательстве, предусмотрено также содействие мирному урегулированию спора. В действительности окончание судебного процесса имеет значительный полезный эффект для отдельных лиц, общества и государства, поскольку, в частности, способствует сохранению добрых и зачастую партнерских отношений и правовых связей и т. д. Однако нет уверенности, что в выделении такой цели судопроизводства была насущная необходимость, ибо это может привести к превратному представлению, что суд во что бы то ни стало должен примирить стороны, хотя ясно, что обращение в суд изначально происходит не с целью помириться с обидчиком, а для получения защиты, примирение же – лишь один из возможных вариантов развития событий при наличии на то воли тяжущихся, а следовательно, само по себе примирение и примирительные процедуры не должны рассматриваться как непреодолимый барьер в получении судебной защиты лицом, которое не желает примириться. Однако если примирение действительно достигается, что приводит к окончанию судебного процесса путем заключения мирового соглашения, это, разумеется, соответствует цели защиты прав и интересов[272 - См.: Носырева Е.И. Примирение сторон и примирительные процедуры в цивилистическом процессе // Реформа гражданского процесса 2018–2020 гг.: содержание и последствия: Монография / Под ред. д. ю. н., проф. М.А. Фокиной. М., 2021.]. Елена Ивановна Носырева пишет: «Поддерживая включение задачи содействия мирному урегулированию споров в перечень основных задач судопроизводства, важно отметить, что она не вступает в противоречие с целью гражданского судопроизводства, которая заключается в защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, а, наоборот, тесно с ней взаимодействует… В современных условиях есть все основания рассматривать в качестве способов защиты прав и примирительные процедуры»[273 - Там же.]. Соглашусь с указанным автором в том, что само по себе стремление к возможному примирению сторон не противоречит первой цели судопроизводства. Более того, именно окончание дела миром является наиболее предпочтительным вариантом окончания многих общественно значимых дел, поскольку устраняет социальное напряжение полностью[274 - См. об этом параграф 4 главы 5 настоящей монографии.]. Однако происходит это лишь в том случае, если примирительные процедуры не подменяют собой сам порядок рассмотрения и разрешения спора судом или не создают препятствия для доступа к нему.
Заметим также, что именно о судебной защите можно говорить в контексте примирения, если сторонами было заключено, а судом утверждено мировое соглашение, поскольку, утверждая его, суд осуществляет защитную функцию как минимум даже потому, что выявляет реальную волю сторон на прекращение спора, а также то, что соглашение не носит противоправный характер и не нарушает права и интересы других лиц. Кроме того, в ряде случаев обеспечивает реализацию тех прав и интересов, которые в соответствующем соглашении определены.
2.3. Значение процессуальной формы для обеспечения реализации общественных интересов в правосудии
2.3.1. Различные типы общественных отношений не могут регулироваться одинаковым образом.
Все дело в том, что через включаемые в сферу права общественные отношения реализуются не одинаковые по своему характеру интересы, при этом для того, чтобы их реализация была действительной, а не мнимой, соответствующие отношения не должны регулироваться абсолютно одинаково. Так, любопытно, что, несмотря на существенные различия обществ древнего мира и даже в те времена, когда между ними отсутствовали (или практически отсутствовали) контакты, во многих из них имущественные отношения между гражданами регулировались на основании определенной, порой значительной, свободы, тогда как, например, деятельность судов была чрезвычайно детализирована. Кроме того, во многих странах именно судопроизводству придавалось наивысшее по сравнению с любыми другими правовыми областями значение.
Вместе с обществом, конечно же, эволюционировал и подход к правосудию. Тем не менее можно с уверенностью утверждать, что, во всяком случае, в настоящее время в связи с деятельностью судов и через нее реализуются различного рода интересы. Например, интересы общества, а подчас вместе с ним и государства, – в упорядочении существующих общественных отношений, формировании определенности в праве, развитии права, защите его членов от тех, кто поступает общественно вредно (или опасно), предупреждении правонарушений.
Государство, разумеется, имеет интерес в том, что посредством судов через применение преимущественно созданного им права укрепляется его авторитет. Общественные и государственные интересы могут также выступать и самостоятельным – непосредственным – объектом защиты в судах. Наконец, очевидна значительная потребность отдельных граждан в судах и их деятельности, поскольку посредством судопроизводства осуществляется защита их прав и интересов, дается окончательный ответ по существу спора, исключается возможность его возобновления и тем самым формируется уверенность в реальности права и возможности положиться на него как в настоящем, так и в будущем. Все указанное в совокупности реально только при условии, что судебная деятельность обеспечивает наивысшее качество защиты. Ценность суда также и в том, что только он способен наиболее эффективно разрешить спор, исходя из интересов сторон установить действительно существующие факты и обеспечить защиту права, а в отдельных случаях беспристрастно определить баланс интересов сторон и дать защиту даже в той ситуации, когда норма позитивного права молчит или сама по себе противоречит основополагающим правовым принципам. Только суд обладает тем инструментарием, который дает возможность разбираться в самых сложных правовых вопросах и предельно минимизировать и эффективно исправлять как ошибки, допущенные любыми внесудебными органами, так и судом первой инстанции – в том случае, если его решение было обжаловано. Сообразно указанным интересам должны быть урегулированы те общественные отношения, через которые они реализуются, т. е. отношения в судопроизводстве.
В российской науке при характеристике порядка рассмотрения дел судами говорят о процессуальной форме[275 - В понятие «процессуальная форма» зачастую вкладывается неодинаковый, порой существенно различающийся смысл, что привело некоторых исследователей к выводу о необходимости отказа от его использования в юридической науке. Однако, думается, что абсолютно права Н.А. Громошина, которая писала, что если рассматривать гражданскую процессуальную форму как выражение сущности судебного цивилистического процесса, то научная конструкция приобретает и смысл, и значение. Громошина Н.А. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дисс… д-ра юрид. наук. М., 2010.]. Н.А. Чечина под процессуальной формой понимала санкционированные или установленные законом правила, регламентирующие порядок осуществления правосудия, порядок деятельности каждого участвующего в процессе лица[276 - См.: Чечина Н.А. Норма права и судебное решение. Л., 1961. С. 24.]. Тем не менее, как в свое время заметил А.Ф. Клейнман, правила, регламентирующие порядок осуществления правосудия, это не процессуальная форма, а не что иное, как процессуальное законодательство[277 - См.: Клейнман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права (очерки по истории) // Избранные труды. Т. I. Краснодар, 2008. С. 284–285.]. В отдельных случаях процессуальной формой называют само гражданское судопроизводство[278 - См.: Уксусова Е.Е. Процессуальная форма и отраслевая наука процессуального права // Проблемы развития процессуального права России: Монография / А.В. Белякова, Л.А. Воскобитова, А.В. Габов [и др.] / Под ред. В.М. Жуйкова. М., 2016. С. 58–91. В данной работе Е.Е. Уксусова в самом начале своей главы указывает, что «применительно к гражданскому судопроизводству по тексту используется как синоним термин „гражданская процессуальная форма“».]. Авторы, отождествляющие процессуальную форму с порядком рассмотрения дел судами или с самим гражданским судопроизводством, зачастую утверждают, что при принятии КАС РФ и появлении административного судопроизводства произошло обособление самостоятельной процессуальной формы, главным образом за счет «отреза процессуального регламента» от гражданской процессуальной формы[279 - См.: Уксусова Е.Е. Гражданское и административное судопроизводство: системные аспекты взаимосвязи // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 5. С. 69–82.] или дифференциации процессуальной формы на гражданский и арбитражный процесс и административное судопроизводство[280 - См.: Решетникова И.В. Унификация процессуального права. Отказ от подведомственности // Новый этап судебной реформы: конституционные возможности и вызовы: Коллективная монография / Под ред. Т.Е. Абовой, Т.К. Андреевой, В.В. Зайцева, О.В. Зайцева, Г.Д. Улётовой. М., 2020.].
Однако в нашем понимании гражданская процессуальная форма не судебный порядок, не само судопроизводство, хотя последнее вне процессуальной формы невозможно представить[281 - Речь идет как об уголовном, так и о гражданском судопроизводстве в широком его понимании.]. Отождествлять порядок рассмотрения дела и процессуальную форму не следует, иначе любое изменение процессуального закона будет вызывать и изменение процессуальной формы и существенных присущих ей черт.
Н.А. Громошина пишет, что нужно понимать, что «гражданская процессуальная форма представляет собою исторически сложившуюся, атрибутивную, закрепленную законом структурированную систему базовых правил осуществления правосудия в гражданском судопроизводстве в целях защиты прав и законных интересов»[282 - Громошина Н.А. Указ. соч.]. В целом с таким определением указанного понятия следует согласиться, правда с определенными уточнениями, о которых будет сказано далее.
В научной литературе к чертам процессуальной формы нередко относят нормативность, системность, непререкаемость, универсальность, императивность и некоторые другие[283 - См.: Папулова З.А. Ускоренные формы рассмотрения дел в гражданском судопроизводстве. М., 2014; Комиссаров К.И. Последовательно-прогрессивное развитие советского гражданского процессуального права // Проблемы действия и совершенствования советского гражданского процессуального законодательства: Межвуз. сб. науч. тр. Свердловск, 1982. С. 50.]. Однако мы не согласны с авторами, которые именно названные черты относят к отражающим сущность процессуальной формы. В первую очередь вновь обратимся к пониманию процессуальной формы как установленного нормами права порядка рассмотрения дела, который имеет указанные выше черты, и зададимся вопросами: что же, собственно, полезного дает подобное понимание процессуальной формы? Стоит ли такую форму в предложенной ее интерпретации считать основой правосудия?
Начнем с того, что гражданское судопроизводство действительно осуществляется в определенном порядке и ему на самом деле в большей или меньшей степени присущи те черты, о которых уже говорилось. Однако более чем сомнительно, что соответствующие черты следует считать признаками правосудия, и речь в данном случае идет о следующем.
Во-первых, черты, характеризующие правосудие, должны быть присущи любой из его форм, а не только гражданскому судопроизводству. Однако если взять, например, такую предлагаемую черту процессуальной формы, как универсальность (подразумевающую, что в рамках гражданского судопроизводства рассматриваются дела, возникающие из различных отраслей права, например трудового, экологического и др., а не только из гражданского права), то обнаруживается, что этот признак не присущ уголовному процессу, в котором рассматриваются уголовные дела в буквальном смысле этого слова, хотя оснований сомневаться, что в его рамках, так же как и в гражданском судопроизводстве, осуществляется правосудие, нет. Более того, если бы вдруг законодатель двинулся по пути дальнейшего расщепления универсального гражданского процесса и пришел к выделению наряду с гражданским процессом, в рамках которого рассматривались бы дела, возникающие исключительно из гражданских правоотношений, также трудового, семейного и др. процессов, то разве от этого деятельность суда в рамках гражданского процесса, утратившая свою универсальность, перестала бы быть правосудием? Думается, вряд ли.
Во-вторых, остальные упомянутые черты процессуальной формы присущи отнюдь не только гражданскому судопроизводству, но и порядкам, в рамках которых протекает деятельность многих других (помимо суда) правоприменительных органов, что само по себе лишает их качества признаков, присущих исключительно правосудию.
В-третьих, обращение к истории судопроизводства показывает, что большинство предлагаемых черт можно обнаружить и в тех судебных порядках рассмотрения дел, которые существовали в различные исторические периоды и многие из которых вряд ли пришлись бы ко двору в наши дни. Однако если процессуальную форму считать именно основой правосудия, то пришлось бы все те порядки, которые были известны мировой истории, в том числе бесспорно бесчеловечные, считать порядками осуществления правосудия (например, ордалии или печально известные «тройки»). И что самое важное – порядками не просто органичными для своего времени, а приемлемыми для времени настоящего, поскольку в них присутствуют необходимые черты процессуальной формы как основы правосудия! Но возможен ли такой подход? На наш взгляд, нет, поскольку пришлось бы считать абсолютно несущественными все те имеющие отношение к правосудию достижения цивилизации, которые сегодня практически повсеместно признаются. Через призму этих достижений видно, что далеко не любая деятельность судов, хотя бы даже и основанная на законе (закон бывает разный!), является деятельностью по отправлению правосудия.
Следовательно, на самом деле процессуальной формой можно считать только такой порядок рассмотрения дел судами, который качественно отличался бы: а) от всех тех имевших место в истории человечества порядков судопроизводства, которые в настоящее время очевидно не могут считаться правосудными; б) от порядков деятельности других правоприменительных органов.
Именно ее наличие определяет то особое место, которое в действительности занимает суд среди всех остальных органов, и именно благодаря процессуальной форме реализуется основная социальная функция судов в качестве высшей формы защиты.
В связи с этим мы исходим из того, что единственный подход к процессуальной форме, в рамках которого она приобретает реальное, а не мнимое значение и представляет собой общественную ценность, заключается в ее понимании не просто как исторически сложившейся, атрибутивной, закрепленной законом системы базовых правил осуществления правосудия в целях защиты прав и законных интересов, а таких правил, которые стали результатом развития права и, соответственно, учета в нем прав человека в качестве обязательного (основополагающего) компонента и при этом представляют собой особую систему гарантий[284 - Гражданское процессуальное право России: Учебник / Под ред. С.Ф. Афанасьева. М., 2013. С. 26 (автор главы 1 – Д.А. Туманов); Туманов Д.А. Еще раз о том, является ли судебный приказ актом правосудия, или Размышления о сущности правосудия // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. № 9. О том, что такая форма представляет собой именно систему гарантий см., напр.: Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 68; Сергун А.К. Принудительное исполнение судебных решений в общем процессе реализации норм права // Труды ВЮЗИ. Теоретические вопросы реализации норм права. М., 1978. Т. 61. С. 70–148; Советский гражданский процесс: Учебник для вузов по спец. «Правоведение» / Авдюков М.Т., Иванова С.А., Аверин Д.Д. и др.; под ред. А.А. Добровольского. М., 1979. С. 8–9 (авт. гл. I – А.А. Добровольский). О том, что без процессуальной формы именно как системы гарантий правосудие немыслимо, из современных авторов наиболее подробно писала Н.А. Громошина. См.: Громошина Н.А. Дифференциация, унификация и упрощение в гражданском судопроизводстве: Монография. М., 2010; Она же. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве: Дисс… д-ра юрид. наук. М., 2010.], направленных на установление действительных обстоятельств дела, обеспечение безопасности от произвола со стороны как суда, так и любых других лиц, и наиболее качественную (результативную) по сравнению с любыми порядками рассмотрения дел защиту прав и интересов заинтересованных лиц[285 - Следует заметить, что предложенный нами подход, согласно которому только в таком понимании процессуальная форма представляет собой общественную правовую ценность, был поддержан процессуалистами. См., напр.: Казиханова С.С. Оптимизация гражданского судопроизводства и предмет гражданского процессуального права // Законы России: опыт, анализ, практика. 2020. № 9; Улётова Г.Д. Новый этап судебной реформы: объявленная цель и возможности ее достижения (сквозь призму научных исследований М. С. Шакарян) // Новый этап судебной реформы. М., 2020.]. Соответственно, реализация гарантий, составляющих процессуальную форму, обеспечивает достижение целей судопроизводства. Именно такое понимание процессуальной формы сложно обнаружить как в деятельности несудебных органов, так и во многих известных мировой истории порядках организации судебных процессов. В связи с этим так важна доступность суда, а не просто некого органа, оказывающего защиту прав и интересов. Д.М. Чечот в работе, посвященной формам защиты права, отметил, что судебная форма защиты права является главной и высшей формой юрисдикционной деятельности. Обусловлено это тем, что только суд осуществляет правосудие, которое является содержанием всей его деятельности. Такая деятельность проистекает в особой детально регламентированной гражданской процессуальной форме. Особенность гражданской процессуальной формы заключается в том, что она наиболее приспособлена к установлению фактических обстоятельств дела, наиболее регламентирована, а следовательно, наиболее гарантирует установление истины и охрану прав заинтересованных лиц. И хотя в каждой форме защиты права имеются определенные гарантии, только судебная форма представляет собой единую детально регламентированную систему правовых гарантий[286 - См.: Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. С. 66–68.].
Некоторые из авторов, считающих процессуальной формой любой порядок рассмотрения дела судом, при этом всё же признают, что при рассмотрении отдельных сложных дел нужна особая система гарантий. Однако если процессуальная форма – это не базовая система гарантий по всем делам, без которых невозможно правосудие, а просто некий порядок рассмотрения дел судом, который абсолютно необязательно и не во всяком случае должен быть обеспечен гарантиями, то выходит, что доступность суда отнюдь не означает в таком случае доступность особого органа, обеспечивающего защиту высокого качества, а будет означать только то, что в качестве общего правила обеспечивается лишь возможность обратиться к органу под названием «суд», который, с одной стороны, может поставить последнюю точку в правовом вопросе, но, с другой стороны, по сути своей его деятельность во многих случаях (вне особых гарантий) ничем не отличается от той, которую осуществляют любые другие органы в рамках административной юстиции. Особое же качество защиты при таком подходе обеспечивается лишь при рассмотрении тех или иных дел. А вот выносимое в результате разбора дела как вне гарантий, так и с ними судебное постановление во всяком случае наделяется особой системой свойств и решает правовой вопрос окончательно.
Едва ли такой подход оправдан, поскольку, как было показано ранее, особые свойства судебного постановления и его эффекты только тогда в полной мере полезны различным субъектам права и обществу в целом, когда рассмотрение правового вопроса происходило в режиме, подразумевающем максимально возможный уровень защиты, а следовательно, его исчерпание можно считать достаточным для окончательного разрешения правового спора. Иной подход приводил бы к тому, что свойствами, оказывающими сильнейшее влияние на правовую сферу, субъектов спора, а также на общество в целом, наделялся бы акт, в отношении которого никогда нельзя быть уверенным, сформировался ли он под влиянием произвола, или нет, были ли в действительности обеспечены все возможности для защиты.
По поводу сказанного заметим, что доступность суда в настоящее время принято считать правовой ценностью. Вместе с тем такой ценностью в действительности является доступ не вообще к органу, наделенному судебной властью, а именно к суду, чья деятельность по рассмотрению дела протекает в особом порядке, и в результате чьей деятельности заинтересованные лица получают такой вариант защиты, после исчерпания которого наконец-то окончательно может (и даже должна) наступить правовая определенность в ранее спорных отношениях.
Именно четкость и необходимая последовательность действий с наибольшей степенью вероятности гарантируют, что правосудие действительно осуществилось, поэтому наличие процессуальной формы качественно отличает деятельность судов от всех иных способов защиты права. По верному замечанию Н.А. Чечиной, процессуальная форма выступает в качестве неотъемлемого, конститутивного момента (элемента) судебной деятельности. Судебная деятельность вне процессуальной формы ничтожна[287 - См.: Чечина Н.А. Судебная защита и конституционные принципы гражданского процессуального права // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб., 2004. С. 289.]. В то же время не любой, даже детализированный порядок рассмотрения дела, как уже было сказано, представляет собой систему гарантий, поэтому так важно определить основные черты процессуальной формы, которые при изменении законодательства должны оставаться неизменными. Заметим: о том, какие гарантии должны присутствовать в процессе, писали многие авторы как дореволюционного[288 - См.: Гамбаров Ю. С. Гражданский процесс: лекции, чит. в 1885/6 г. э. – орд. проф. Ю. С. Гамбаровым. М., 1885; Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Т. I. Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М., 1913; Энгельман И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства: Учебник русского гражданского судопроизводства. 3-е изд., испр. и доп. Юрьев, 1912; Нефедьев Е.А. Курс гражданского судопроизводства. Вып. 1. М., 1902.], так и советского периода[289 - См.: Краснокутский В.А. Очерки гражданского процессуального права: опыт систематизации законодательства Р.С.Ф.С.Р и С.С.С.Р. по судоустройству и гражданскому судопроизводству. Кинешма, 1924.].
Понимание состава необходимых гарантий складывалось в течение длительного времени путем определенных правовых открытий, эволюционных процессов и даже завоеваний. В данном случае нельзя не вспомнить предложенный Р.Ф. Иерингом принцип необходимости борьбы за право, однако если указанный ученый подразумевал борьбу в рамках установленных законом порядков, то отыскание и закрепление гарантий правосудия, как показывает история, иногда происходили в результате трагических событий и, в частности, Великой Французской революции 1789 г., в результате которой в том же году была принята Декларация прав человека и гражданина. В основу идей декларации была положена концепция равноправия и свободы, принадлежащих каждому от рождения. Естественными правами человека и гражданина объявлялись свобода личности, свобода слова, свобода убеждений, право на сопротивление угнетению. Ряд положений Декларации имеет непосредственное значение и для современного понимания судебных гарантий, нашли растворение в их принципах. В значительной мере французской революцией, а также борьбой за независимость Соединенных Штатов Америки было провозглашено и детерминировано развитие и признание первого поколения прав человека (о значении которых для общественных интересов мы говорили ранее), среди которых также и право на «гласное и с соблюдением всех требований справедливости рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом»[290 - Цит. по: Права человека: Учебник для вузов / Васильева Т.А., Карташкин В.А., Колесова Н.С. и др.; отв. ред. Е.А. Лукашева. М., 2001.]. Разумеется, суды существовали и прежде, но новый суд, право на который подразумевалось в данном случае, качественно отличался от своих предшественников как по сути, так и по порядку рассмотрения дела, что видно даже из приведенной выше формулировки этого права.
Порядок этот оттачивался веками, обогащался c учетом чаще всего разумной деятельности законодателя, судебной практики и результатов усилий юридической науки. Ключевое значение для судебного порядка имеет закрепленная в ст. 10 Всеобщей декларации прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) норма, согласно которой «каждый человек для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом», а также ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой «каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».
Ряд элементов правосудия в настоящее время является признанным для множества стран.
В отечественной юридической литературе известная заслуга в вопросе о конкретных сущностных чертах процессуальной формы именно как системе гарантий одновременно принадлежит ученым – представителям теории права, уголовного и гражданского процессуального права (например, С.А. Голунскому[291 - Подробнее об этом см.: Голунский С.А. Основные понятия учения о суде и о правосудии // Труды Военно-юридической академии Красной армии. Вып. III. Ашхабад, 1943.], С.Н. Абрамову, М.А. Гурвичу, В.М. Семёнову и др.). В значительной мере совпадающие черты процессуальной формы, понимаемой в первую очередь как система гарантий, выделяются в учебниках, написанных известными учеными-процессуалистами[292 - Гражданское процессуальное право: Учебник / Под ред. М.С. Шакарян. М., 2004; Гражданский процесс: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2007 и др.].
Основываясь на позиции ученых, полагаем, что к необходимым чертам процессуальной формы относятся следующие:
? наличие особой системы принципов рассмотрения дела, каждый из которых служит гарантией действительности осуществления правосудия[293 - О том, какие именно принципы составляют такую систему, см. далее.]. Ряд из таких принципов нашли закрепление в Конституции РФ[294 - На конституционное закрепление принципов правосудия обращал внимание В.М. Семёнов. См.: Семёнов В.М. К вопросу о ценности гражданского процессуального права и гражданской процессуальной формы // Проблемы совершенствования гражданского процессуального кодекса РСФСР / Ред. коллегия: В.П. Воложанин [и др.]. Свердловск, 1975. С. 87; Семёнов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982.];
? вся последовательность процессуальных действий четко определена законом. Общее правило совершения процессуальных действий заключается в том, что в процессе рассмотрения дел разрешено только то, что разрешено законом, иные действия запрещены;
? заинтересованные в исходе рассмотрения дела лица должны быть вовлечены в процесс. Их вовлечение происходит путем включения в число лиц, участвующих в деле, с предоставлением широкого спектра прав по защите своей позиции в суде и права на обжалование судебных постановлений. Лица, участвующие в деле, должны быть надлежащим образом и заблаговременно извещены о времени и месте как рассмотрения дела, так и совершения отдельных процессуальных действий;
? в основу принятого решения могут быть положены только те факты, которые были установлены в процессе рассмотрения дела с помощью относимых и допустимых доказательств[295 - Как известно, в свое время было предложено широкое понимание процессуальной формы путем ее распространения на деятельность различных правоохранительных и правоприменительных органов. При этом, по мнению авторов такого подхода, вполне допустима выработка единого понятия процессуальной формы и общих образующих ее правил. Юридическая процессуальная форма: теория и практика: Монография / Под ред. чл. – кор. АН УССР П.Е. Недбайло и проф. В.М. Горшенева. М., 1976. Однако это предложение было отвергнуто абсолютным большинством ученых-процессуалистов. В частности, М.С. Шакарян и А.К. Сергун в свое время совершенно правильно обратили внимание, что выработка единого понятия процессуальной формы была бы возможна лишь при условии подчинения деятельности всех органов и должностных лиц одним и тем же правилам, что практически невозможно и не нужно. Существует давно сформировавшееся и детально разработанное понятие процесса и процессуальной формы как системы определенных, прежде всего конституционных, гарантий. В систему гарантий судебной процессуальной формы входит право участия в процессе всех юридически заинтересованных лиц с предоставлением им строго определенного комплекса процессуальных прав, необходимых для осуществления защиты прав и интересов, право обжалования судебных постановлений, определенный порядок установления фактических обстоятельств дела. Шакарян М.С., Сергун А.К. К вопросу о теории так называемой юридической процессуальной формы // Труды ВЮЗИ. Проблемы соотношения материального и процессуального права. М., 1980. С. 61–86.].
Однако в данном случае необходимо пояснение. Все названные черты есть необходимые признаки порядка осуществления правосудия. Однако только первая из них – особая система принципов – является также и существенным его признаком, в то время как остальные следует считать производными от первого (например, особый состав прав лиц, участвующих в деле, – результат действия принципов состязательности и диспозитивности).
2.3.2. В процессе развития общества и права были обнаружены определенного рода начала в правовом регулировании, посредством которых общественные отношения упорядочиваются таким образом, что соответствующие им интересы реализуются наиболее полно. Речь идет о правовых и в первую очередь отраслевых принципах. С другой стороны, отказ от этих принципов означает и отречение от необходимого общественным отношениям регулирования, а это, в свою очередь, ведет к тому, что существенно затрудняется или становится вообще невозможной реализация тех интересов, для которых в подобного рода отношения вступают различные субъекты права. Ранее было сказано, что процессуальная форма представляет собой особую систему гарантий, без которой невозможно осуществление правосудия. Основой таких гарантий служит особая система принципов судопроизводства. Напомню, что принципы права – это наиболее существенные черты правового регулирования общественных отношений[296 - См.: Александров Н.Г. Социалистические принципы советского права // Советское государство и право. 1948. № 11.]. «В развитых правовых системах принципы представляют собой „сгустки“ правовой ткани, не только выявляющие наиболее характерные черты содержания данной системы, но и выступающие в качестве высокозначимых регулятивных элементов в структуре права. Как глубинные элементы они способны направлять развитие и функционирование всей правовой системы… способствовать установлению пробелов в праве, отмене устаревших и принятию новых юридических норм… Значение принципов как глубинного элемента правовой системы может быть с необходимой четкостью определено при помощи выработанного в философской литературе понятия активного центра… ‹они› способны выполнять направляющую роль нормативно-руководящих начал»[297 - Алексеев С. С. Общая теория права: В 2 т. Т. I. М., 1981. С. 261–263.].
Нам близка образная характеристика принципов отрасли права как ее фундамента[298 - См.: Хутыз М.Х. Общие положения гражданского процесса (историко-правовые исследования): Дисс… д-ра юрид. наук // Хутыз М.Х. Избранные труды. Т. 1. Майкоп, 2006.]. Если употребить метафору, принципы отрасли права (во всяком случае, некоторые) – это ее «геном»[299 - Мы использовали такое метафорическое обозначение принципов и раньше на различных конференциях, а также в научных статьях. См., например: Туманов Д.А. Некоторые размышления о правосудии и оптимизации судопроизводства // Законы России: опыт, анализ, практика. № 8. 2020. С. 4. Указанная метафора была воспринята известными учеными. См., напр.: Воронов А.Ф. Не могу поступаться принципами // Вестник Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА). 2021(12). С. 90–97; Исаенкова О.В. Возможные ограничения использования legaltech-решений в правосудии по гражданским делам // Сб. докл. IX Московского юридического форума: В 4 ч. Ч. 4. М., 2022.].
Подобно тому, как изменение генома любого живого организма приводит к изменению самого организма, а иногда к его гибели, поспешные, не подкрепленные серьезными научными исследованиями модификации принципов правосудия способны превратить его в нечто совсем иное, т. е. сделать из него явление, которое останется правосудием лишь по названию, но по сути своей им уже не будет[300 - О значении принципов судопроизводства см.: Ференс-Сороцкий А.А. Аксиомы и принципы гражданско-процессуального права: Дисс… канд. юрид. наук. Л., 1989.].
Связанные с принципами гражданского процессуального права вопросы серьезно разрабатывались учеными с самого начала формирования в России науки гражданского процессуального права[301 - См, Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса; Гамбаров Ю.С. Гражданский процесс; Энгельман И.Е. Курс русского гражданского судопроизводства.; Блюменфельд Г. Принцип официальности в гражданском процессе и свободное правотворение. СПб., 1912; Исаченко В.Л. К учению о принципе диспозитивности в гражданском процессе. Казань, 1916; и др.]. В советский период также были созданы фундаментальные работы, посвященные базовым началам судопроизводства[302 - См.: Иванов О.В. Принцип объективной истины в советском гражданском процессе: (лекция для студентов вечернего отд-ния). М., 1964; Гурвич М.А. Вопросы гражданского процессуального, гражданского и трудового права: Сб. ст. М., 1965. С. 3–61; Он же. Избранные труды. Т. 2. Краснодар, 2006. С. 125–231; Авдюков М.Г. Принцип законности в гражданском судопроизводстве. М., 1970; Семёнов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982; Боннер А.Т. Принцип законности в советском гражданском процессе: Учеб. пособие. М., 1989; Тараненко В.Ф. Принципы диспозитивности и состязательности в советском гражданском процессе: Учеб. пособие. М., 1990; и др.]. И даже несмотря на то что вопросы о составе принципов, их содержании оставались предметом дискуссии (например, шел спор о наличии или отсутствии принципа процессуальной экономии, активности суда и пр.), всегда было очевидно, что каждый из ученых осознает значение, которое имеют принципы в системе отрасли права.
В последующий период также были созданы серьезные научные работы, посвященные основным началам судопроизводства[303 - См.: Афанасьев С.Ф. Проблема истины в гражданском судопроизводстве: Дисс… канд. юрид. наук. Саратов, 1998; Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе. СПб., 2009; Воронов А.Ф. Принципы гражданского процесса: прошлое, настоящее, будущее. М., 2009; Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М., 2002; Моисеев С.В. Принцип диспозитивности арбитражного процесса (понятие и отдельные распорядительные действия в суде первой инстанции). М., 2008; Плешанов А.Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики. М., 2002; Федина А.С. Принцип законности в гражданском процессе. Тверь, 2002; и др.].
Впрочем, далеко не все то, что порой относят к принципам отрасли, можно и нужно считать именно ее «геномом» и думать, что именно они составляют необходимый существенный признак процессуальной формы.
Иногда провозглашение тех или иных положений принципами может быть следствием идеологизированности или даже политизированности правовой отрасли. В некоторых же случаях принципами называются положения, которые имеют вспомогательное значение, т. е. в большей или меньшей степени служат обеспечению реализации положений, формирующих «геном». Подобного рода обеспечительные, но тем не менее важные положения можно назвать принципами второго порядка.
Отказ от некоторых из них может и не привести к тому, что отношения, составляющие предмет отрасли, абсолютно лишатся необходимого им регулирования, а реализация соответствующих интересов станет невозможной. Но очевидно, что определенного рода сбои в их реализации станут более вероятными. Хотя надо понимать также, что в каких-то случаях их утрата (особенно совокупная) может вызвать и паралич базовых (формирующих генном) принципов.
К основным началам судопроизводства (его геному) нужно в первую очередь отнести принципы: независимости суда, осуществления правосудия только судом, равенства перед законом и судом, состязательности и процессуального равноправия. К указанной группе мы относим также и принцип языка судопроизводства, поскольку без него в действительности невозможно обеспечить реальную доступность правосудия прежде всего для лиц, имеющих в нем заинтересованность, поскольку если бы судебной процесс по общему правилу велся на непонятном для них языке или для таких лиц, в случае невладения ими языком судопроизводства, не обеспечивался перевод, то реализация принадлежащих им процессуальных прав была бы фактически затруднена или даже абсолютно невозможна. Конечно же, без указанного принципа не мог бы обеспечиваться и общественный контроль за порядком осуществления правосудия.
Для гражданского судопроизводства принципом-геномом также следует считать принцип диспозитивности, поскольку именно он отражает характер тех интересов, которые в абсолютном большинстве случаев являются непосредственным объектом защиты, что, в свою очередь, находит отражение во множестве норм, составляющих гражданское процессуальное право, и сказывается на существе гражданского судопроизводства.
К первой группе, по нашему мнению, относится и принцип гласности. Как известно, он появился как гарантия независимости и беспристрастности суда, благодаря ему стало происходить информирование общества о правосудии, и на первый взгляд напрашивается вывод, что указанный принцип является обеспечительным. Тем не менее без него правосудие лишается общественного контроля, а значит, действительная беспристрастность суда в каждом конкретном деле становится практически непроверяемой. По мысли Т.Г. Морщаковой, благодаря принципу гласности происходит реализация права граждан на обращение к общественному форуму[304 - Из личной беседы автора с профессором Т.Г. Морщаковой.], в том числе и с целью обеспечения указанного контроля за рассмотрением дела.