Туда, где все другими красками

– Весело, да? – произнес он, но в его голосе не было прежней беззаботности. Он похлопал линконов по шеям, и те, фыркнув, растворились в тенях. Внезапно наступила тишина, гнетущая и неестественная.

Остен почувствовал ледяную дрожь. Красота волшебной поляны казалась далеким сном. Теперь они стояли на краю мрачного болота, где с воды поднимался туман, принимая причудливые, пугающие очертания.

– Знаешь, Остен – тихо заговорил Мориц, подходя ближе – Этот мир… он для таких, как ты, ловушка. Реми и Корвин? Они просто прячутся здесь, как мыши. Они не понимают, чего ты на самом деле хочешь. Они не вернут тебя домой. Они боятся.

Остен отступил на шаг – Они пытаются помочь.

– Помочь? – Мориц усмехнулся, и в его смехе прозвучала фальшь. – Они используют тебя. Твоя способность, твои рисунки… это ключ. Но они слишком трусливы, чтобы им воспользоваться. Они оставят тебя тут гнить, как и всех остальных.

Атмосфера сгущалась с каждой секундой. Воздух стал таким холодным, что дыхание Остена превращалось в пар. Шепоты из темноты стали отчетливее, в них слышались его имя, голоса матери, Стивена, отца – но искаженные, полные боли и упреков.

– Пошли со мной, Остен – голос Морица стал настойчивым, почти повелительным. Он протянул руку, но его пальцы казались неестественно длинными и бледными в тусклом свете. – Оставь их. Я покажу тебе настоящую силу. Я знаю, как открыть дверь. Но нам нужно быть быстрее тех, кто держит тебя в этой клетке.

Сердце Остена бешено колотилось. Искушение было велико – поверить, пойти за тем, кто обещает быстрый путь домой. Но что-то внутри сжалось в холодный комок. Он посмотрел в глаза Морицу и увидел в них не помощь, а голод.

– Нет – тихо, но четко сказал Остен, отступая еще дальше. – Я не пойду с тобой. Я вернусь к Реми и Корвину.

Улыбка на лице Морица исчезла, словно ее смыло. Его черты на мгновение поплыли, стали размытыми и чужеродными, а глаза вспыхнули яростным желтым светом.

– Глупый мальчишка – его голос потерял всякую теплоту и стал шипящим, металлическим. – Ты думаешь, у тебя есть выбор?

Он не стал двигаться с места, но его присутствие, его воля обрушились на Остена невидимой волной. В голове у мальчика вспыхнула острая боль.

– Они тебе врут, Остен – зазвучал в его сознании голос Морица, сладкий и убедительный – Они тебе завидуют. Корвин хочет продать тебя. Реми – изучить, как подопытного зверька. Твоя мама уже забыла тебя. Она счастлива с Стивеном. Она рада, что ты исчез.

Картинки поплыли перед внутренним взором Остена: Элеонора смеялась с Стивеном за столом, ее лицо было беззаботным. Корвин отсчитывал золотые монеты, бросая на Остена жадный взгляд; Реми с холодным любопытством водил пером по его скетчбуку.

– Они все тебя предали. Но я – твой друг. Я единственный, кто говорит правду. Где портал, Остен? Ты видел его в своих рисунках, чувствовал его. Где он? Покажи мне!

Давление в голове нарастало, выжимая слезы из глаз. Остен сжал виски, пытаясь выбросить этот ядовитый голос из своего разума. Это была ложь. Грязная, липкая ложь. Мама никогда бы его не забыла. Реми был добр к нему. Корвин… да, он был грубым, но не предателем.

– Нет! – крикнул Остен вслух, сопротивляясь вторжению. – Это неправда! Убирайся из моей головы!

Он сосредоточился на настоящих воспоминаниях. На теплой улыбке мамы, на ее объятиях. На том, как Реми заботливо накрыл его одеялом. На том, как Чомпи радостно вилял своим маленьким хвостиком.

– Покажи мне портал! – голос Морица в голове загремел, полный ярости и нетерпения.

И в этот момент, из-за глубин собственного сознания, выплыл образ, не из скетчбука, а из того самого кошмара у озера. Высокий каменный столб, испещренный трещинами и символами. И он почувствовал его не здесь, в Авалории, а там, на своей Земле, на том самом озере, где они отдыхали. Портал был не где-то здесь. Он был дома.

Но он не выдал эту мысль. Он сжал ее внутри, как самую ценную и опасную тайну, и изо всех сил выстроил мысленную стену.

– Я… не знаю! – с надрывом выкрикнул он.

Мгновение все застыло. Давление ослабло. Мориц, стоявший неподвижно, медленно моргнул. Его лицо снова стало человеческим, но искаженным холодной злобой и разочарованием.

– Как жаль – прошептал он. – Ты выбрал не ту сторону. Будешь жалеть. Они все пожалеют.

Но прежде, чем Остен успел что-то сказать сзади Морица послышался хруст ветвей, и кто-то за шкирку оттащил мужчину назад, роняя того на землю.