
Полная версия:
История Брунгильды и Фредегонды, рассказанная смиренным монахом Григорием. Часть 1
– Держать строй! Щиты на руку! – король проскакал вдоль строя франков и тюрингов, выстроенных на поле боя.
Дружина франков, элита его войска, довольно скалилась, видя противника, стоявшего напротив. Полуголые венды[40], вооруженные по большей части дротиками, не вызывали у них большого беспокойства. Да и бездоспешным тюрингам этот враг хорошо знаком, они бились с ним не раз на восточных границах своих земель. Венды были одеты лишь в короткие холщовые штаны, и обуты в кожаные поршни[41]. Свои дротики славяне бросали отменно, а их наконечники они смазывали какой-то дрянью, от которой раны гноились неделями. Худо было, когда от пустячной царапины крепкий воин начинал выгибаться дугой и умирал в корчах с искаженным от дикой боли лицом[42]. За шеренгой вендов с дротиками стояли немногочисленные пешие лучники, а уже за ними колыхалась конная лава из пары тысяч всадников.
Знатные франки были вооружены по древнему обычаю, когда каждый воин имел ангон – метательное копье с длинным зазубренным наконечником, копье для ближнего боя и меч. Почти все несли за поясом метательный топор-франциску, который имел короткую рукоять и узкое лезвие, напоминающее клюв. Самые богатые из франков носили кольчуги и шлемы. Воины победнее шли только с копьями или секирами, которыми и бились. Луки же франки использовали крайне редко.
Воины перебросили щиты со спины на руку, и строй германцев медленно двинулся вперед. Передние ряды достали из-за пояса франциски, которыми обычно забрасывали вражескую пехоту, разбивая щиты. Но тут перед ними стояли две тысячи полуголых мускулистых мужиков, которые не собирались подпускать франков к себе так близко. Передний ряд вендов метнул дротики и ушел за спины товарищей. За ним отстрелялся второй ряд, за ним третий.
Германцы закрылись разноцветными круглыми щитами от летящей с неба смерти, но тонкие жала находили лазейки, и то тут, то там падал раненый или убитый. Вперед вышли воины, которые метнули ангоны. Они были тяжелее, чем дротики вендов, а потому нужно было подойти гораздо ближе. Зазубренные длинные наконечники пробивали врага почти насквозь, а извлечь их из ран оказалось совершенно невозможно. Немногие копья франков нашли себе жертву, потому что славяне резво отбегали назад и продолжали забрасывать их тучей дротиков. Германцы перешли на бег, и в вендов полетели топоры. Воины переднего ряда вытащили мечи, подняли двуручные секиры и бросились вперед, на выставленные копья славян. Закипела жаркая схватка, которая мало напоминала правильное сражение римских легионов. Дружина франков еще держала парвильный строй, прочие же воины пошли родами, пытаясь задавить славян массой. На флангах сражение развалилось на отдельные схватки, где верх одерживали то одни, то другие. Легконогие венды продолжали изматывать франков, несущих доспех и щиты, своими дротиками, которые выбивали одного воина за другим.
Всадники авар, стоявшие сзади, начали бить из луков по пехоте франков, но сами в прямой бой не вступали, предпочитая стрелять из-за спин вендов[43]. Славяне падали, усеивая полуголыми телами поля боя, и понемногу откатывались назад.
Сигиберт, окруженный десятком рослых воинов, сражался в первом ряду. Копья врага скользили по щиту и доспеху, и король длинным мечом бил налево и направо, прорубая просеку в строе врага. Еще немного, еще… Строй вендов откатывался назад, и тут из чащи леса им во фланг ударили отборные воины, сидевшие в засаде. Славяне дрогнули и побежали к всадникам, которые продолжали расстреливать наступающую пехоту франков, что была куда более многочисленна, чем их отряд.
Германцы восторженно заорали и бросились добивать врага, который пустился наутек. Легко раненых славян вязали, раненых тяжело добивали на месте. Конники, которые вообще не понесли потерь, развернулись и ушли, лениво постреливая по смельчакам, которые посмели их преследовать. Сигиберт поморщился. Этот поход принесет ему славу, но не принесет добычи. И что-то во всем этом казалось неправильным настолько, что никакого счастья от выигранного сражения он не чувствовал. Напротив, король чувствовал себя обманутым.
* * *В то же самое время. Земли короля Хильперика. Суассон.
– Мой лев, не делай этого, – Фредегонда ласково посмотрела в глаза Хильперику. – Это очень опрометчивый поступок. Нужно немного подождать, чтобы понять, кто победит в этой войне.
– Почему это? – удивился он. – По-моему, самое время напасть. Сигиберт ушел в далекий поход, а я захвачу его города. А если бог даст, то его в этом походе убьют, ведь гунны грозные противники. Нашим предкам от них изрядно доставалось в свое время.
– А если он победит? Тогда он придет сюда с армией, которая только что разбила врага. Да нам тут всем настанет конец. Ты подумал, что будет со мной, с твоей женой и детьми?
– Глупая баба! – раздраженный Хильперик встал с ложа и начал одеваться. – Я сделаю то, что задумал. Не может же ему вечно везти в войнах. Он же не дед Хлодвиг. Мы выходим на следующей неделе, воины уже собираются.
Король вышел, оставив Фредегонду в глубокой задумчивости. Да что же он за дурак такой? Ну, ничему жизнь не учит. Ведь только что братья его обобрали до нитки за подобную выходку. Как же ей перебороть его упрямство?
Пешему войску всего два дня пути от одной столицы франков до другой. В Реймсе жило не больше трех тысяч человек, а стражников не было и полсотни, и потому вид армии, обложившей город, привел горожан в ужас. Епископ Мапиний, потомок древнего сенаторского рода, вышел из ворот, где его ждал король Хильперик.
– Сын мой, – возмущенно сказал епископ, – ты творишь беззаконие. Это земля короля Сигиберта, а Реймс – священный город, в котором твой дед принял завет господа нашего Иисуса Христа.
– Это теперь мой город, – заявил Хильперик, спокойно глядя на епископа, мечущего молнии из глаз. – А если это мой город, то я хочу получить положенную дань.
– Это не твой город! – возмутился епископ. – Ты не можешь ничего от нас требовать.
– Ну, если это не мой город, то это город вражеский, да, святой отец? – ласково спросил король у епископа. – Тогда сюда зайдут мои воины и возьмут все по праву войны. Ты этого хочешь?
– Король не потерпит этого, – понуро сказал Мапиний, а после паузы продолжил. – Сколько ты хочешь?
– Ну, вот видишь, это же совсем другой разговор, – обрадовался Хильперик. – Иди ко мне в шатер, и там мы все с тобой обсудим. А пока распорядись, чтобы воинов сытно накормили. Если будете вести себя как подобает подданным, мы уйдем завтра. У нас впереди Шалон, Верден и Мец.
Сотни костров покрыли поле вокруг города, у каждого из которых сидело по пять-шесть человек. Наступил вечер, пьяные франки затянули песни, а испуганные жители смотрели со стен вниз. Дикие вопли, которые воины почему-то считали пением, поселили ужас в сердцах горожан. Эти земли уже очень давно не знали войны и разорения. Трехметровые стены с деревянными башнями можно было обойти неспешным шагом за полчаса, и они не станут препятствием для двух тысяч воинов, что привел с собой король. Страшно подумать, что будет, если франки ворвутся в город. Ведь они до сих пор считают потомков римлян покоренным населением, а их женщин и имущество – законной добычей. Церковь Реймса была набита испуганными людьми, которые рассчитывали на защиту господа. Но в этот раз им повезло. Король Хильперик удовлетворился данью и увел воинов от города. У него еще много дел в землях, принадлежащих брату.
* * *Месяцем позже.
– Ты погостишь у меня, племянник, пока я не разберусь с твоим подлым папашей, – сказал Сигиберт стоявшему перед ним Теодеберту, сыну ненавистного брата Хильперика. Мальчишка лет двенадцати был в Суассоне, когда туда нагрянул король восточных земель вместе с армией, с которой только что разбил гуннов. Теперь он стоял перед грозным дядей, бледный от страха. Он прекрасно знал, что ему сейчас грозило.
– Ты же знаешь, Тео, что твой отец захватил и ограбил мои города, пока я был в походе? – спокойно спросил король.
– Да, дядя, – опустил голову принц.
– И что ты думаешь об этом?
– Я думаю, что это поступок, недостойный брата и воина, – ответил тот, гладя на землю. – И я готов принести тебе извинения за своего отца, если ты, конечно, их примешь.
– Ты прав, мне твои извинения ни к чему, – кивнул Сигиберт. – Извиняться придется не тебе. Но ты мне нравишься, и я не стану тебя убивать. Но, только если…
Теодеберт незаметно выдохнул. Кажется, у него появилась возможность остаться в живых.
– Я готов поклясться на Евангелии, что никогда не подниму на тебя оружие первым, – заявил он, глядя дяде в глаза.
– Я приму твою клятву, племянник, – серьезно посмотрел ему в глаза Сигиберт. – Но у меня будет одно условие. Если ты нарушишь свое слово и нападешь на мои земли, то я казню тебя, как изменника. Ты готов пойти на это?
– Да, дядя, – кивнул мальчишка, которой чувствовал, как по спине течет предательская струйка пота. – Ты будешь в своем праве.
– Тогда будь моим гостем, Теодеберт. Ты поживешь на одной из моих вилл, пока мы с твоим отцом не разберемся до конца. Не пытайся бежать. Если ты это сделаешь, я буду считать себя свободным от обещания не убивать тебя. Так и знай.
– Да, дядя, – кивнул мальчик. – Я буду делать все, что ты скажешь.
– Тогда расскажи мне, что происходит в доме отца? Как поживает твоя почтенная мать?
– Все здоровы, слава богу, дядя. Но мой отец сейчас не уделяет матери должного внимания. Он живет со своей наложницей, служанкой королевы.
– Да? – поморщился Сигиберт. – Ну, это его дело.
Король восточных земель никогда не мог понять, как его братья и дяди выбирали себе женщин. Хариберт, помимо законной супруги, жил с двумя сестрами, одна из которых, вдобавок ко всему, оказалась монашкой. У Гунтрамна, которого называли «добрым королем», было два сына от двух жен, и эти бабы ненавидели друг друга. Сигиберт решил, что он не будет продолжать эту семейную традицию, и его супругой станет дочь короля, получившая римское воспитание. Собственно, его требованиям соответствовали только принцессы из Испании, и правитель Аустрии уже начал острожные переговоры с королем Атанагильдом. Его дочери как раз скоро войдут в брачный возраст, тем более что их земли граничили на дальнем юге.
Сигиберт вышел из дворца Хильперика, в котором и проходил разговор с племянником. Воины гнали скот и тащили награбленное добро. Где-то неподалеку истошно орал горожанин, которому жгли пятки, чтобы узнать, где он зарыл свои деньги. Тюринги и алеманы увлеченно насиловали галльских матрон и их дочерей, насмехаясь над их воплями. Король равнодушно отвернулся. Ему было плевать на этих орущих баб, с них не убудет. Главное, чтобы город не сожгли, а для этого наемников из-за Рейна нужно срочно вывести за стены. К ночи они все перепьются, тогда жди беды.
– Бертахар, – позвал он герцога рейнских франков. – Надо выводить воинов из города.
– Да, король, эти дикари из леса совсем дурные. Если их отсюда не убрать, они до утра всех тут перережут. Я полусотню из старых воинов тут оставлю, они не подведут.
– Делай, – кивнул Сигиберт. – Это столица отца, не хватало еще, чтобы мне епископы потом за это пеняли. Разведчики вернулись?
– Да, мой король, – кивнул Бертахар. – Войско Хильперика стоит в дне пути на север. Он собирает бойцов со всего королевства.
– Ну, что же, – хищно улыбнулся Сигиберт. – Пусть собирает. Выходим завтра же. В городе оставь раненых и три десятка для охраны. Никого тут больше не трогать, все, что надо, мы уже взяли.
– Воины рассчитывают на свою долю, король, – испытующе посмотрел на него герцог. – Прошлый поход был почти пустой, считай, зазря кровь пролили. Пленных вендов мы продали, но это не слишком много. Воины пришли со своим оружием и припасами, и им пришлось изрядно потратиться.
– Передай воинам, что мой братец заплатит за свое вероломство, и они получат все, что полагается.
– Передам, мой король, – кивнул Бертахар. – А с этой голозадой швалью что будем делать? – Зажиточные франки не сильно жаловали алеманов и тюрингов.
– Как бой будет, в первых рядах пойдут, – сказал, подумав Сигиберт. – Кто выживет, тоже долю получит. А своих бойцов побережем, пригодятся еще.
Глава 6
Год 6069 от Сотворения Мира (561 год от Р.Х.), степи Паннонии.
Отряд авар, потерпевших поражение от франков, спокойно шел в свои земли. Воины гнали скот и рабов-германцев, по большей части женщин и подростков. Взрослые мужи – обуза в походе, за ними глаза да глаз нужен. А в кочевье такие и вовсе опасны. Того и гляди перережут хозяйскую семью, украдут коня, и ищи его. Вот поэтому взрослых мужчин степняки убивали на месте. В седельных сумках они везли добро, взятое в этих землях. Кочевники ничуть не тяготились тем, что были разбиты, ведь ни один всадник в том бою не погиб. У них не было глупых предрассудков на тему воинской чести. Они шли в поход, чтобы привезти назад добычу, а не для того, чтобы об их героической смерти сложили хвалебную песнь. Авары были крайне прагматичными ребятами и именно поэтому смогли выжить, подгоняемые в своем пути на запад застарелой ненавистью тюрок. Отряд легкой конницы служил разведкой, а его задача – узнать о противнике как можно больше и вернуться назад. Караван растянулся почти на милю, ведь каждый воин шел на двух, а то и на трех конях. Боевого коня берегли, он вез лишь припасы в притороченных сумках и колчаны со стрелами.
Глухие леса давили на всадников, привыкших к огромным просторам, им хотелось покинуть поскорее эти негостеприимные земли, населенные суровым народом. Совсем скоро всадники вышли в родную степь, покрытую сочной травой. Там они видели убогие деревушки, жители которых испуганно смотрели на проходящий мимо отряд. Но всадники селян не трогали, ведь они уже платили дань великому кагану. Каких-то три недели, и воины будут в родном кочевье.
* * *Главный хринг показался на горизонте, удивляя длиной валов всякого, кто видел его впервые. Земляная насыпь уходила за горизонт в обе стороны, оставляя несколько выходов, перекрытых башнями и воротами. Отряд вошел за первый вал и послал гонца, который сообщит об их прибытии. Оказывается, их здесь уже ждали, потому что вождь того кочевья, где они ночевали, отрядил шустрого парнишку на резвом коне. И вот теперь в котлах у ханской ставки кипел наваристый бульон, а на углях жарили баранину и конину.
Каган давал пир в честь воинов, вернувшихся из похода, и после положенных славословий начал беседу с вождем всадников, который приходился ему племянником. Плоское лицо и раскосые глаза говорили о знатности его рода, который прошел весь тернистый путь от Китая до Дакии. Его племянник был похож на него, и он почтительно ожидал вопросов от брата своей матери.
– Расскажи, Артак, что за народ, с которым ты воевал, и что ты видел в тех землях?
– Мой хан, – почтительно сказал племянник. – Те земли не подходят для наших коней, слишком много лесов. Народ там небогат, не сравнить с Империей. Говорят, если идти дальше на запад, то там будет много больших городов, защищенных стенами. Но те люди, что живут на окраине их королевств, не сильно отличаются от гепидов и лангобардов, что живут рядом с нами.
– Как они воюют, Артак? Крепки ли они в бою?
– Они воюют пешими, лишь их вождь и знать ездят на конях. Они носят доспехи и шлемы. Пешие воины идут в бой с круглыми щитами. Они бросают в эти щиты дротики с длинным зазубренным наконечником, а когда у противника опускается рука вниз от тяжести, то прыгают на древко и рубят беззащитного воина. Франки очень ловко бросают топоры, наши воины так не умеют, да нам это и не нужно, ведь стрела летит дальше. Они быстры, упорны и отважны. Их волосы собраны в густой пучок на макушке, а затылок чисто выбрит.
– А это еще зачем? – удивился каган.
– Для них считается позором показать голый затылок врагу, – ответил Артак.
– Мне нравятся эти франки! – восхитился Баян. – Они настоящие воины. Пожалуй, мы сначала займемся гепидами, они занимают те земли, что должны быть нашими. Меня донимает король лангобардов, он хочет идти на них вместе с нами.
– А потом, мой хан? – преданно посмотрел Артак в глаза повелителя. – Что будет, когда мы победим?
– А потом мы прогоним отсюда лангобардов, – непонимающе посмотрел на него каган. Ему казалось, что это очевидная вещь.
– Куда же мы их прогоним? – удивился воин.
– Мы заставим их уйти в Италию, а на их землях станем пасти своих коней. Там отличные пастбища, я уже был там.
– Когда в поход? – возбужденно спросил Артак. – Пойдем весной, по свежей траве?
– Нам нужно много коней и много новых воинов. Те бабы, что ты привел, родят нам крепких сыновей. И бабы славян тоже, мы разбавим их дурную кровь своей. Нас пока слишком мало, Артак. Нужно время, чтобы подросла молодежь. Не гони коня слишком быстро, ты запалишь его. Спешит глупый. Мудрый правитель умеет ждать, и нападает лишь тогда, когда уверен в своей победе.
– Но тогда…., – Артак даже задохнулся от перспектив, что маячили впереди.
– А тогда, племянник, когда мы займем новые пастбища, и посадим на коней тысячи новых воинов, тут не будет никого сильнее нас. Лангобарды уйдут за горы и никогда сюда не вернутся, ведь там благодатные земли. Гепидов мы уничтожим, а франки за своими лесами нам мешать не станут. Мы покажем им нашу силу. И вот тогда мы повернем своих коней на Империю.
– И мы возьмем Константинополь! – воскликнул Артак.
– Возьмем! – кивнул Баян. – И мы будем прославлены в веках, и сам бог Тенгри примет нас после смерти как великих воинов. На наших могилах насыплют курганы высотой до неба, и о нас будут петь песни еще долгие века.
– Ты самый великий из всех каганов, дядя, – склонился в поклоне Артак.
– Садись по правую руку от меня, Артак, сейчас принесут почетное блюдо в твою честь. И я велю позвать танцовщиц.
– Танцовщиц? – изумился Артак. – Откуда у нас взялись танцовщицы?
– Мне недавно прислали в подарок купцы из Империи. Они хотят с нами торговать.
– Что же им нужно? – заинтересовался воин.
– Им нужны рабы, много сильных рабов, – с довольным видом сказал каган. Их большие лодки, на которых они плавают по морю, двигаются большими веслами. Гребцы дохнут, как мухи, от непосильной работы. Окрестные племена многолюдны, а это значит, что у нас всегда будет золото.
В шатер забежала стайка персидских танцовщиц, которые начали крутить бедрами под ритмичные удары маленьких барабанов. Ритм все ускорялся, как ускорялось вращение бедрами, приводящее неизбалованных зрелищами воинов – авар в дикий восторг. Гибкие тела извивались, освещаемые пляшущими языками пламени, что горел в центре ханского шатра. Гости, сидевшие за расстеленной кошмой, уставленной мясом, лепешками и зеленью, заворожённо смотрели на полуголые женские тела, и даже бросили есть. Они пожирали глазами девушек, укрытых тонкими тканями, которые не скрывали почти ничего. Каган задумчиво разглядывал свое имущество. Он никак не мог выбрать, кто же из них согреет его ночью.
* * *– Вот дерьмо! – Хильперик хмуро смотрел на армию брата, которая выстроилась перед ним. Фредегонда оказалась права. Сигиберт победил и притащил с собой все войско, включая германцев из-за Рейна. Воинов у Хильперика вдвое меньше, а это плохой расклад для пешей битвы. Король не был трусом, поэтому он еще раз подтянул пояс, проверил завязки на голенях и надел шлем. Чему быть, того не миновать. Он не баба, плакать и жалеть себя не станет, чем бы все не закончилось. В центр он поставил королевскую дружину, лучших воинов своей земли. Здоровяки с длинными вислыми усами и выбритыми полукругом затылками, собрали волосы в косы или в хвост на макушке. Из первых рядов уже вышел Хрольф, который начал привычный ритуал. Нужно было как следует разозлить воинов.
– Эй, вы! – заорал громила. – Коровы беременные, вы своих телят сюда притащили?
Немудреная шутка вызвала смех в рядах бойцов. С другой стороны стали показывать известные жесты от локтя, а кое-кто водил ребром ладони по горлу.
– Да, вот таким концом, как ты сейчас показал, я твою жену имел! – надрывался Хрольф, тыча пальцем в самого здорового. – Она была очень довольна! Ты же сам не можешь!
– Я тебе кишки выпущу! – заорал франк из войска Сигиберта. Он принял слова Хрольфа на свой счет.
– Чем ты выпустишь? – заорал воин. – У тебя меч меньше, чем нож у моей жены, которым она репу строгает. У тебя, наверное, не только меч, конец тоже маленький!
Теперь надрывались от смеха воины с обеих сторон. Багровый от гнева громила снял пояс с мечом и вышел с двуручной секирой великанских размеров. Такой в плотном строю тяжело махать, а тут раздолье полное. Он встал напротив, сплюнул и перехватил топор поудобнее.
– Ну, иди сюда, птенчик, я сейчас посмотрю, какого цвета у тебя кишки!
– Наваляй ему, Хрольф! – орали воины Хильперика.
– Руди! Прикончи его! – орали с другой стороны.
Хрольф вышел с мечом и щитом и встал напротив воина Сигиберта, оценивая его взглядом. Оба короля сидели на конях, окруженные знатнейшими воинами и напряженно смотрели на начинающийся бой. Ведь боги выскажут свою волю еще до начала битвы. То, что короли франков давным-давно были христианами, никакого значения не имело. Они верили в старинные ритуалы точно так же, как их подданные-язычники.
Руди начал вращать секирой, выписывая затейливые петли так, что подойти к нему Хрольф никак не мог. Он ждал. Опытный воин берег силы для решающего удара. Хрольф высок и плечист, но враг выше него на полголовы и существенно тяжелее. Выход был только один, измотать и ранить. После этого боец начнет истекать кровью, и тогда он его прикончит. Но Руди оказался непрост, он машет своей секирой, не зная устали. И вот уже край шита Хрольфа падает на землю, отсеченный секирой. Воин Хильперика уходил от ударов, каждый из которых стал бы для него последним. После второго попадания Хрольф отбросил ставший ненужным щит. Его счастье, что умбон[44]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Август – Священный (лат.) Официальный титул римского императора.
2
Фракия – историческая область на Балканском полуострове, примерно соответствует современной Болгарии.
3
Нума Помпилий – легендарный 2-й царь Рима, реформатор и законодатель. Ввел календарь и первый свод законов.
4
Арианство – учение, говорящее о том, что Иисус не является Богом, но подобен ему.
5
Монофизитство – учение, отвергающее человеческую природу Христа. М. признают только его божественную сущность.
6
Паннония – римская провинция, по территории примерно соответствующая современной Венгрии.
7
Иллирия – современная территория западных Балкан. Сербия, Хорватия, Черногория, Албания.
8
Вендельская Эпоха – 550–750 гг.
9
Свеи – шведы.
10
Kuning (лат Rex.) – вождь у германцев, король. Последнее значение не слишком корректно, так как славянское слово «краль» происходит от личного имени франкского правителя Карла Великого, который еще не родился. Kuning (или король) – так называли не только правящего вождя, но и всех его детей мужского пола. Здесь используется адаптированная форма титула.
11
Хлодвиг – король франков в 481–511 г.
12
Колон – зависимый, лично свободный крестьянин-арендатор. Несет повинности в пользу владельца земли и может покинуть надел после завершения договора аренды. В более позднее время лишился и этого права. Не может быть продан, в отличие от раба, серва. Может владеть имуществом и распоряжаться им.
13
Солид – золотая монета весом 4,55 грамма. Эталон валюты тех времен.
14
Тремисс – 1/3 солида.
15
По языческому обычаю.
16
Святой Мартин – креститель языческой Галлии. Самый почитаемый святой в то время.
17
Празднуется 16 июня.
18
Донар – бог грома у древних германцев.
19
Православными в это время назвали и католиков тоже. Церковь была единой и формально подчинялась константинопольскому патриарху.
20
Овернь – регион в центральной Франции. Главный город – Клермон-Ферран.