Власть огня

- О да… - выдавил Шредингер.

- Слушайте же меня! – ротный вроде бы не напрягался, но голос его с легкостью перекрывал визг бури. – Истину мы всегда находим в объятиях урагана! Найдем и сейчас! Смотрите же!

Нож пошел ниже, вспарывая черную броню на груди и животе у трупа. Колыхнулись руки, слишком длинные для человека, открылся длинный и гибкий торс без выдающихся грудных мышц.

И в этот момент я понял, что было не так на протяжении сегодняшней схватки.

Пока мы сражались с черными, я не воспринимал никаких признаков чужого сознания, ешь меня кони! Словно нашими противниками были гуманоидные механизмы, а не живые одушевленные существа! Понятно, что я находился далековато от них… но тех же аборигенов я чувствовал на большем расстоянии, даже когда не видел.

Или у разных видов разумных… э, мощность сигнала отличается на порядок?

Или наши сегодняшние противники как-то экранируют себя?

- Отведаем же плоти, несущей знание! – продолжал тем временем Цзянь.

- Пожирание и извержение создает этот мир! - донеслось с разных сторон. – Вкус открыт нам!

Они все смотрели на ротного фанатично блестевшими глазами – Фернандо, Хулио, бойцы других взводов, мне неизвестные. На лице тех, кто не принадлежал к секте, я читал самые разные чувства – злость, страх, изумление, у каннибалов же физиономии были одинаково напряженные, алчные и отупевшие.

Зачем разум фанатику? Ему нужна только вера.

Но Цзянь, конечно, обнаглел сверх всякой меры – не стесняется проводить кровавые ритуалы в открытую, на глазах у всех. Ведь мог увести своих под каким-то поводом за башню, сделать все более-менее тихо, в кругу посвященных, но нет, предпочел буквально забраться на сцену, под свет софитов.

- Вкус открыт нам! – повторил ротный, и провел лезвием по горлу трупа.

Хлынула кровь, а в следующий момент нож уже кромсал мясо, вырезая небольшой кусок из груди.

И тут я поймал себя на том, что задержал дыхание, жду чего-то необычного, чуда. Удивительно, но мерзостный обряд подействовал на всех, даже на тех, кто не верил в сектантские истины, и предпочел бы оказаться подальше, и ничего этого не видеть.

Вася облизал пересохшие губы, Ричардсон нервно сглотнул, Эрик сделал шаг вперед, и только Сыч остался невозмутимым.

- Познаем же новое, - Цзянь сунул кусок мяса в рот и принялся жевать.

Фигура его размазалась, превратилась в подпирающий небеса тонкий столб вихря. Побежали по нему короткие судороги, от которых вздрагивала земля и пульсировал огонь, источаемый кубами и башнями.

Он действительно был велик и могуч…

Он на самом деле познал истину…

Он несомненно достоин…

Тут я встряхнул головой, стряхивая наваждение, и снова увидел Цзяня – невысокого и щуплого, с окровавленным подбородком и руками, с лежащим у ног разделанным трупом. Накатило отвращение, захотелось поднять автомат и пристрелить эту тварь на месте, чтобы прекратить наконец это безумие.

- Что он творит? Что творит? Сам хоть понимает? – пробормотал Саша, а Шредингер выругался, коротко, грязно и зло.

А с той стороны, где находился второй взвод, что-то орала Лана, вот только она находилась слишком далеко, и буря уносила ее слова, так что мы не слышали вообще ничего. Ясно было только, что ведьма вне себя от ярости, по дерганым жестам, по тому, как она подпрыгивала.

- Повинуйтесь же мне, - прошептал Цзянь, и вот его слова ветер не уничтожил, наоборот усилил и аккуратно понес прямо к нашим ушам. – Узрите же нашу власть! Узрите же истину!

Если бы сектанты не лежали, как и все остальные, они бы наверняка повалились на колени.

- Мерзость какая, - сказал Саша.

Но обряд грубо прервали те, о ком мы совсем забыли – соратники пошедшего на жертвенное мясо разумного существа. Выстрелы донеслись с запада, наш нашими головами засвистели пули, и между кубами показались движущиеся черные фигуры, размытые благодаря песку в воздухе.

И в этот раз я ощутил прикосновение к собственному разуму, правда очень слабое. Уловил знакомый мягкий шелест – отсчет мгновений, текущих внутри разума из будущего в прошлое.

- Смерть им!! – Цзянь повернулся, и сектанты, повинуясь мановению его ладони, начали подниматься.

Никакой самоубийственной атаки сейчас не требовалось, нужно было просто остановить врага огнем… Но видимо после обряда у поклонников священной плоти внутри сильно зудело, и этот зуд они хотели воплотить в какие-то действия, желательно насильственные…

Сам ротный и не подумал залечь, он остался стоять, будто статуя древнего императора, только поднял руки над головой.

- Смерть! Смерть! Смерть! – орали с разных сторон.

Только Лана кричала что-то другое, но ее никто не слушал, бойцы второго взвода точно так же помчались вперед, словно воины древней эпохи, умевшие сражаться только лицом к лицу, вплотную. Несколько человек упали, но на это никто не обратил внимания.

Черные растерялись от этого безумного натиска, и буря, словно повинуясь Цзяню, начала затихать.

- Это безумие! Детский сад! Что они творят?! – донеслось до меня недовольное бормотание Шредингера.

Позади атакующей волны осталась в лучшем случае полдюжины бойцов, сохранивших здравый рассудок. В их числе оказались мы трое, Сыч с Васей, Нагахира и Ричардсон, черное лицо которого блестело от пота, а голос стал хриплым от бесконечных ругательств.

Интимные органы африканских животных сочетались в них самым причудливым образом.

- Чего встали?! – рявкнул взводный. – Давай следом! Хоть прикроем безумцев! Чтобы трахнутый в жопу крокодилом слон им под ноги насрал!

Но прикрывать никого не пришлось, волна атакующих к этому времени сшиблась с врагом. Что удивительно, потери оказались небольшими для подобной атаки, я увидел троих или четверых упавших.

И дальше в ход пошли приклады, ноги в берцах и кулаки в перчатках.

Вообще рукопашный бой среднему пехотинцу или артиллеристу, не спецназовцу, бывает нужен на поле боя примерно никогда. Но этой штуке все равно учат для почти невероятной ситуации, когда тебе придется орудовать автоматом как дубиной, да еще использовать собственное тело как оружие.

Я за все годы контрактной службы ни разу навыки рукопашного в работе не использовал. Остальные тоже вряд ли много дрались… ну разве что Фернандо, который наверняка тренировался как профи, и Хулио, практиковавший мордобой в бандитско-картельные времена.

Но сейчас все бились так, словно упражнялись каждый день, с кровавым холодным остервенением, не жалея ни себя, ни противника.

- Что он с ними сделал? – Саша нахмурился, глаза его сузились. – Удивительно. Просто удивительно.

У черных не было никаких шансов.

- Что ты творишь?! – заорала подбежавшая Лана. – Совсем мозги помутились?!

Цзянь не удостоил ее даже взгляда, он смотрел туда, где его воины… да, его, а не ЧВК «Земля»… одолевали врага. Из общей свалки выделились шестеро и потащили в нашу сторону слабо трепыхающиеся тела – кого-то не убили, а решили показать командиру.

Существ в черной броне поставили на колени и принялись эту броню сдирать.

- Это что такое? – Вася вылупил глаза, я потянулся к затылку, чтобы почесать.

Если принесенное в жертву существо выглядело бесполым, то двое его сородичей, взятых в плен, являлись, вне всякого сомнения, женщинами.

Глава 9

Они походили друг на друга будто сестры – черноволосые, белокожие, изящные. Отдельные детали внешности были чрезмерными для человека – слишком длинные руки, слишком длинные пальцы, но в целом встреть я их бы где-нибудь на Земле, я бы не удивился.

Разве что посмотрел так, как мужчина на любую красивую женщину.

Из странного – я по-прежнему не мог воспринять их так, как воспринимал дрищей или аборигенов. То ли они и в самом деле были нашими биологическими родственниками, то ли могли очень хорошо закрываться, прятать свою сущность от тех, кто пытается в нее заглянуть.

Лишь на самой грани слышимости я улавливал шелест песка, а кожей всего тела ощущал мягкое покалывание – намек на создаваемое любым разумным существом «гравитационное» поле, набор впадин и выпуклостей, искажение пространства. Пленницы молчали, лишь бездумно таращились перед собой, словно куклы, и лишь иногда поднимали руки, чтобы прикрыть тяжелые белые груди.

- Слушай меня, - пробормотал Шредингер, но фраза эта прозвучала растерянно. – Почему они такие? Что с ними не так?

С этим все понятно, он тоже ничего не видит… а как более опытные товарищи?

Лана щурилась вроде бы недовольно, Саша задумчиво почесывал щеку, и по их лицам нельзя было понять ничего. Зато простые бойцы таращились во все глаза, перешептывались и хихикали – когда еще на работе такое увидишь, голых красивых баб.

Бой тем временем затих, прекратился сам собой, черные откатились в сторону дредноутов.

- Какая славная добыча, - Цзянь оскалил редкие желтые зубы. – Очень славная.

Вдалеке грохнул выстрел, и пленницы словно проснулись, на лицах у них возникло осмысленное выражение. Они осмотрелись синхронным движением, но потом одна заулыбалась, хищно и зло, другая нахмурилась, переводя взгляд с одного из бойцов на другого, словно кого-то искала.

Глаза у них были светлые, почти прозрачные, и смотрелось это жутковато.

- Пять шагов трансформации боли требуют познания разной плоти, - снова заговорил Цзянь. – Человеческой, сверхчеловеческой и нечеловеческой. А что тут у нас… - ротный таращился на пленниц почти сладострастно, и между губ его двигался язык.

Вот только хотел он вовсе не секса, о нет, ему требовалось порезать их на мясо. Совершить то, что сектанты именовали «получением знания», а обычный человек назвал бы каннибализмом и сплюнул от отвращения.

И это понимал не только я.

- Котик, ты собираешься их сожрать? – спросила Лана.

А мне по лицу словно ударили открытой ладонью, я внезапно увидел двух черноволосых женщин целиком. Не только внешность, которая с самого начала была доступна глазу, но и поток индивидуальных мгновений внутри сознания, похожий на фонтанчик из серого мелкого песка, гравитационное поле, упершееся в меня острыми углами в дюжине мест, набор звуков и запахов, почти отсутствующий… и модели поведения, тоже на данный момент мне практически неизвестные.

Они отличались от всех разумных существ, встреченных мной на Ульде, хотя чем, я бы не смог описать.

- Зачем так грубо? – Цзянь улыбнулся, и добавил издевательски. – Киса. Познать. Только вкус открыт нам, и мы не должны упускать возможности узнать что-то новое. Наверняка тебе тоже интересно, откуда взялись эти существа, кто и зачем послал их сюда?

- Есть другие методы! – рявкнула Лана. – Одного вы вон уже «познали»… и что? – она указала в ту сторону, где на песке лежал труп с вырезанным из груди куском мяса. – Много ли информации ты получил?

Для меня их слова звучали приглушенно, удаленно, будто спор происходил не рядом со мной, а где-то в соседней комнате.

- Нужно их нормально допросить! А потом доставить к умным головам! – продолжила ведьма. – И если ты их просто убьешь ради своих мракобесных идей… Сладкий мой, тогда мне придется об этом доложить выше. И что уже там решат, не знаю.

Они смотрели друг на друга с вызовом – маленький и тощий Цзянь, и высокая, фигуристая Лана, настоящая валькирия, только в современной броне, и с пистолетом вместо меча.

А я наслаждался полным спектром восприятия находившихся передо мной разумных существ. Что странно – они не боялись, не испытывали смущения, хотя ощущали дискомфорт и досаду, и еще нехватку чего-то жизненно важного, необходимого, но вот чего, я понять не смог.

Но удержать надолго себя в этом состоянии я не смог, моргнул в очередной раз, и понял, что вижу и слышу, как обычный человек.

- Ты все время идешь против меня, - Цзянь остался безмятежным, но в голосе его прозвучало напряжение. – Ты же понимаешь, оператор-инструктор, что «против меня» означает «против нашего дела», и кого именно ты собираешься сделать своим врагом? Усекла?

Лана фыркнула.

Из голубой вышины, отполированной бурей, донеслось тихое жужжание – закончилась буря, тут же явились «глазки», посмотреть, как у нас дела, что происходит.

- Ну и забирай их, - внезапно сказал Цзянь. – Кто их будет допрашивать? Конфуций? Возитесь с ними сколько хотите.

Он отвернулся и принялся раздавать приказания с таким видом, словно рядом не было никого, кроме его бойцов.

- Пойдемте, девочки, - Саша направился к пленницам. – Надо бы их одеть как-то. Сами понимаете.

Ретивые каннибалы в боевом угаре ободрали с девчонок все, что на них имелось. Изорвали, покорежили и разбросали вещи так, что на сбор и починку ушел бы не один час.

- Тут полно тех, кому одежда не нужна, - Лана повернулась к нам со Шредингером. – Найдите двух подходящих по размерам.

Всякое приходилось делать за время службы, но вот обиранием мертвецов я не занимался никогда. Бывший наш взводный, судя по исказившей лицо гримасе, тоже подобными вещами не развлекался.

- Это приказ, - добавила ведьма. - Быстрее!

Саша тем временем помог пленницам встать с колен, и повел их в сторону, бормоча что-то успокоительное. Черноволосые пошли за ним как собаки за хозяином, но не произнесли ни звука, даже ртов не открыли.

С задачей мы справились на удивление быстро, несмотря на ворчание Шредингера. Раздели парочку черных вояк, добыли что-то вроде термобелья с утолщениями-подкладками в разных местах, видимо там, где вплотную прилегают пластины необычное гибкой и тонкой брони.

- Из чего это сделано, интересно? – бурчал мой напарник, разглядывая эту штуку. – Неужели пули держит?

На броне и в самом деле имелись круглые вмятины и вытянутые царапины.

Получив вещи, пленницы некоторое время рассматривали их с недоумением, словно впервые увидели такое, а потом ловко и быстро оделись.

- Ну вот, так куда лучше, - проворковала Лана. – Теперь можно и пожрать.

Только в этот момент я обнаружил, что незаметно пролетел целый день, и время клонится к вечеру. Я не помнил, когда ел в последний раз, и ничего удивительного, что во внутренностях образовалась сосущая пустота.

Цзянь тем временем приказал разбивать лагерь между шестой и седьмой башнями, чтобы они прикрывали нас с двух сторон. Южнее и севернее выставили дозоры, и не попавшие в них бойцы скидывали рюкзаки и шлемы, снимали с поясов фляжки и жадно глотали теплую воду.

Что самое странное, я пить не хотел, несмотря на пересохшее горло.

Мы своей маленькой группой расположились в стороне от остальных, и с того места, где опустились на песок, хорошо были видны руины разрушенной башни. Именно там меньше месяца назад я увидел Цзяня во всей красе, именно там меня самого чуть не принесли в жертву.

Смотреть в ту сторону не хотелось.

- Еды нам выдали маловато, - заметил Саша, вытаскивая из рюкзака сухой паек. – Ничего, еще притащат, если надо.

И он глянул вверх, туда, где висел дрон-разведчик, присматривал за окрестностями, ну и заодно за нами.

- Эй, бабы! – Шредингер потряс бутылочкой сока. – Есть хотите?

К этому моменту я сообразил, что вполне могу различать пленниц – у одной имелась крохотная родинка на переносице, там, где индусы рисуют кастовый знак, другая могла похвастаться щербинкой между верхними зубами, да и лица вовсе не копировали друг друга.

И с каждой минутой они оживали, становились все более похожими на людей.

- *****? – сказала та, что со щербинкой, и протянула изящную руку.

- Держи, - Шредингер отдал бутылочку.

Вторая пленница разразилась целой фразой, и прозвучала она совсем по-человечески, я почти узнал некоторые слова. Но что странно – осталось чувство, что она чего-то не договорила, что-то прошло мимо внимания, хотя я слушал внимательно и смотрел на шевелящиеся губы.

Сухпаек оказался усиленным – батончики из сухофруктов и орехов, нарезанная салями в вакуумной упаковке, суп в банке с авторазогревом. Поставил на что-то твердое, открыл крышку и уже через пару минут можно хлебать солянку, почти такую же, как варила бабушка, когда еще ходила и активничала – густую, наваристую, с кусками самого разного мяса, с маслинкой и ломтем лимона.

- Так, котики, - вмешала Лана, не успел я проглотить и пару ложек. – Работаем. Самое время поговорить с девочками, завоевать их доверие…

Я вздохнул и попытался вернуться в то состояние, в котором разговаривал с аборигенами. Но тогда я сумел в некотором смысле превратиться в уроженца планеты Ульда, натянуть на себя не только его внешность, но и разум, и образ мышления… и теперь что, я должен стать бледной черноволосой красоткой, умеющей сражаться не хуже любого из нас?

Но она чересчур похожа на меня, выглядит человеком, и у меня было слишком мало времени, чтобы заметить отличия.

- Ну что за детский сад? – предсказуемо забормотал Шредингер. – Что делать-то?

- Следить за мной и повторять, - мурлыкнула белокурая ведьма, поправила очки, и принялась за дело.

Черты лица ее неуловимо изменились, кожа из розовой стала мраморной, дыхание замедлилось. Перед глазами у меня все поплыло, и показалось, что пленниц уже не две, а три, и третья одета в нашу форму и броник, на поясе у нее пистолет, а в руке шоколадка.

- **** ****** ** ***? – заговорила Лана, и на этот раз я не разобрал слов, зато уловил смысл фразы.

«Сестры, все ли у вас благополучно?».

Черноволосые переглянулись, глаза их расширились, та что с родинкой, сделала такой жест, словно откидывала что-то от лица.

- ***** **** **, - вмешался Саша; он говорил медленнее, с запинками.

«Мы не желаем вам зла, и не причиним вреда».

Я напрягся, пытаясь уловить систему координат во внутренней пустыне, опереться на нее. Это получилось с легкостью, но вот сдвинуть восприятие, сделать его нечеловеческим, я не мог – слишком мало было расстояние между нами и пленницами, слишком невелико отличие.

Я мог стать чем-то сильно отличным от человека, но малое изменение мне не давалось. У Шредингера, судя по напряженному пыхтению и отрывистым ругательствам, тоже мало чего получалось.

- ************!! – воскликнула та, что со щербинкой.

И вновь я мог разобрать все звуки, чуть ли не повторить слова, но оставалось чувство, что не все мной услышано.

Лана заговорила снова, на этот раз медленнее, тщательно подбирая слова.

Пленницы уставились на нее как правоверные иудейки на свиной окорок, и затараторили с такой скоростью, что у меня заболели уши, а внутри черепа возникло неприятное дрожание. Ведьма отпрянула, словно ее хлопнули по щеке, красивое лицо исказилось от досады.

- Не получилось, - резюмировал Саша. – Они не желают с нами общаться, мы… - он замялся.

- Животные, неполноценные существа, - добавила Лана. – Лишенные чего-то… - она щелкнула пальцами. – Я не очень поняла… но того, что есть у них вообще, не прямо сейчас… и еще такое ощущение, что я чего-то не догоняю, есть еще какой-то слой в их речи, клянусь Святилищем Разума!

Пленницы жевали, настороженно поглядывая на нас.

«Животные, неполноценные существа» - вот, значит, как, очень знакомая картина.

- Э, оператор-инструктор, - голос Шредингера прозвучал необычно, искаженно, и я обнаружил, что он таращится на Лану во все глаза. – Разрешите сказать… вы прекрасны! Во всех смыслах! Я не мог представить, что возможна такая тонкая, замечательная работа!

Я едва не подавился куском салями.

Бывший взводный то ли вылизывал начальству в грубой и неприкрытой форме… то ли заигрывал с Ланой!

- Обычное дело, - к моему удивлению, ведьма зарделась. – И не такое могу.

- Не сомневаюсь! – пылко заявил Шредингер.

Он точно подкатывал к Лане, в темных глазах блестела похоть, на губах цвела кривая ухмылка, и смотреть на это было противно.

- Не сбежали бы, - прошептал я, наклонившись к Саше. – Связать нечем.

- Это не проблема, - он наклонился к пленницам, взял за ладонь ту, что с родинкой, та попыталась выдернуть руку, но в следующий момент обмякла, расслабилась, взгляд ее потерял четкость.

Вторую Саша «загипнотизировал» таким же образом быстрее, чем та успела испугаться или разозлиться.

- Вот так-то лучше, - сказал он.

- Лана, Лана, ответь Цзяню, - квакнула рация на груди ведьмы. – Подойди к нам.

- Новые задачи, - она с неприязнью глянула в ту сторону, где расположился командир роты в компании взводных. – И что-то мне подсказывает, что мы вовсе не двинемся в обратный путь, и что ночевать будем тут. Не скучайте без меня, и не шалите.

И Лана пошла прочь.

- А может все же пошалим? – рожу Шредингера украсила злобная ухмылка. – Девочки, вы же не прочь оказать помощь старому солдату, который сто лет даже в дрочильне не бывал?

Наверное он и сам не ожидал, но пленницы все поняли – слишком уж красноречивым был вид у бывшего взводного, сальный взгляд, нетерпеливое подергивание в руках, жесты, вполне очевидные для любого, у кого механика секса аналогична человеческой.

Та, что со щербинкой, застенчиво улыбнулась и посмотрела в землю.

Та, что с родинкой, наоборот, подалась вперед, так что грудь ее оказалась тесно обтянута темной тканью.

- Это как так? – выдавил Саша. – Что они?..

Я же понял, что диким образом возбуждаюсь, что меня охватила волна сексуального желания – заграбастать эту парочку, содрать с них одежду и трахнуть сразу двоих одновременно, хотя не совсем понятно как. В голове зазвенело, и я отступил на шаг, потом еще на один – краешком сознания опознал угрозу.

Сидящие перед нами существа не были людьми, но ловко ими притворялись. Кроме того, они неким странным образом менялись так, как не по силам человеку, то были совершенно чуждыми, странными, почти отвратительными, а в следующий момент до боли в яйцах соблазнительными.

- О, идите сюда, - Шредингер выглядел совершенно безумным, по подбородку его текла слюна, руки тряслись.

Но все же он боролся с собой, не шел к пленницам, а те неторопливо поднимались. Яростно горели их прозрачные глаза, движения были мягкими, соблазнительными, манящими… и это Саша якобы их «обезвредил»?

Вот бы отдаться в эти нежные руки, ведь они подарят истинное наслаждение.

Я встряхнул башкой, сделал еще шаг назад и попытался вспомнить, где мой автомат. На какое-то время тот факт, что у меня есть оружие, вообще улетел за пределы сознания, осталось только горячее, пульсирующее желание.

- А ну хватит! – отрезал Саша.

Он держал «калаш» нацеленным на пленниц, и палец на спусковом крючке не дрожал.

- ****** **, - отозвалась та, что с родинкой, а ее подруга мелодично расхохоталась.

«Мы должны были попробовать» - вспыхнуло у меня в мозгу.

- Сели на место, и прекратили этот балаган, - приказал Саша.

С видимой неохотой они повиновались, и мгновенно стали обычными, пусть даже симпатичными девчонками. Шредингер вздрогнул, принялся утирать подбородок трясущимися руками, а когда заговорил, то в голосе его зазвучала непривычная растерянность:

- Это что… детский сад какой-то?.. Почему они… Нет, это невозможно…

- Сядь! – Саша дернул бывшего взводного за плечо. – Как ты повелся-то так? Вспомни, чему тебя учили!

Шредингер посмотрел на меня с ненавистью – я видел его слабость, его позор, и значит я враг, которому нужно заткнуть рот любой ценой, иначе я могу рассказать остальным, и все поймут, что он не такой крутой, стойкий мужик, настоящий штурмовик, которым хочет выглядеть.

- Нельзя на пять минут оставить, - Лана появилась рядом внезапно, словно выскочила из-под земли. – Тут же девки сиськи выкатили, мальчики у ним руки потянули. Задержись я на час, тут бы оргия началась…

- Ну нет, мы бы тебя позвали участвовать, - Саша хихикнул.

- Может потом, - согласилась ведьма. – Командиры довели до нас новые задачи. Точно могу сказать – отдыхать и расслабляться нам в ближайшее время не придется. Слушайте.