Власть огня

Рассказать все, что я о нем знаю, о записных книжках, куда аккуратно заносились все данные о ЧВК и Ульде?

Или нет?

- Чего молчим, - лысоватый показал мелкие желтые зубы. – Вспомни контракт. Обязательство сообщать всю информацию о себе и сослуживцах там прописано. Вперед!

- Да, - я потер висок. – Ну он из Норвегии, из маленького поселка на севере Служил в армии.

О том, что сам Ингвар говорил о себе, рассказать можно – это они наверняка знают.

Лысоватый слушал молча, делал пометки в блокноте, а еще наша беседа точно записывалась, хотя камер и диктофонов я не видел.

- Стоп, - второй заговорил в тот момент, когда я про него совершенно забыл. – Врать не врет, но явно не договаривает. А ну-ка

Он подошел, и я обнаружил, что это карлик ростом мне по плечо, с огромной лохматой головой и желтыми глазами дикого кота.

- О чем ты умалчиваешь? – он требовательно уставился на меня.

И в этот момент в комнату вошла Гита, прекрасная и гневная, словно богиня Афина, решившая кому-нибудь врезать.

- Что тут происходит? – спросила она. – Это мой подчиненный! И я забираю его!

Лысоватый заморгал, а карлик оскалился и завопил:

- Он свидетель! По делу об измене! И мы имеем право допрашивать всех!

- Нет, - Гита оперлась руками на стол, и тяжелая грудь ее колыхнулась под формой. – Для подразделения М вам нужно разрешение Эрвина.

- Мы же его получим, ты знаешь! – карлик не собирался сдаваться.

- Вот как получите – так и приходите, - Гита улыбнулась. – Сейчас я его забираю. Иван, пошли.

Я с облегченным вдохом поднялся.

- Ты хочешь, чтобы мы стали врагами? – карлик сжал неожиданно большие кулаки. – Ты не забыла, кто мы такие?

- О нет, не забыла, - Гита взяла меня за плечо твердыми пальцами, а закончила фразу, только когда мы оказались на первом этаже. – Крысы вы. Сами проворонили! Теперь роют землю, пытаются отмазаться

Сирены завыли, только стоило нам оказаться снаружи, а через мгновение ожила рация Гиты. Вызвавший ее Нгуен сообщил, что дрон-разведчик заметил подходящих с северо-запада аборигенов.

- Мне нужен кто-то из ваших, - добавил комбат. – Мало ли что произойдет.

- Сама подойду, - ответила Гита. – Ты со мной, Иван - она усмехнулась. – Интересно Как же так, все предсказывали, что тут для нас не будет никакой работы? Только вот пока на износ, - она переключила частоту на рации и начала вызывать Лану.

К моему удивлению, еще попросила отправить к нам Шредингера, сказав, что тому «надо получать опыт», и попросила того захватить «портативный фиксатор».

Наш бывший взводный догнал нас, когда мы только прошли транспортную зону. Мимо к этому моменту прорысили два взвода пехотинцев, но сплошь незнакомых, из первой роты.

А за оградой, на вершинах барханов показались многочисленные черные точки.

Да, это были аборигены, в мешковатых одеждах, с архаичными длинными ружьями, на шестилапых скакунах, похожих больше на огромных жуков, чем на лошадей. И они неслись к нам во весь опор, не скрываясь, не прикасаясь к оружию, и все это мало напоминало атаку.

Рявкнул командир роты, и нарытые рядом с оградой траншеи ощетинились стволами.

- Стрельбы не будет, - сказала Гита, и тут уже и я ощутил касание множества нечеловеческих разумов.

Они накатывались на нас лавиной, но в этой лавине не ощущалось враждебности. Настороженность, ожидание, готовность защищать себя – да, но вовсе не жажда немедленного убийства.

Гости из пустыни явились, скорее всего, говорить.

Всадники, а их было не меньше сотни, затормозили одновременно, полетел из-под лап скакунов песок. Скакавший посередине вождь поехал дальше шагом, убрал закрывавший лицо кусок ткани, и мне показалось, что я уже видел этот набор впадин и бородавок.

- О, старый знакомый, - подтвердила Гита мою догадку.

- Так, чего, точно стрелять не придется? – нервно поинтересовался командир первой роты.

Как-то так получилось, что на все экстремальные задачи назначалась вторая, наша. Первой же оставалось банальное патрулирование, охрана, ну и всякие хозяйственные задачи, которых всегда полно.

Поэтому у данного конкретно офицера имелось на порядок меньше опыта, чем у того же Цзяня.

- Не придется, - Гита пошла к ограде, и мы со Шредингером двинулись следом. – Иван, надевай на себя образ местного. Как тогда, в подземелье. А ты, Данкан, смотри. Кроме того, фиксируй все.

Любое восприятие формируется в мозгу – это я помнил.

Извлечь из памяти аборигенов, их странную внешность, одежду и запах не составило труда Потом я вспомнил о своей системе координат, позволявшей уходить в вымышленную пустыню, откуда я мог с легкостью воспринимать потоки чужого сознания шелестящие фонтанчики песка, текущие из прошлого в будущее, а также набор выпуклостей и провалов, который создает каждое разумное существо благодаря тяжести своего сознания у аборигенов он имеет общие черты, несмотря на индивидуальные различия.

В этот раз я управился куда быстрее, чем тогда, за решеткой у аборигенов. Превратился в одного из местных, услышал как за спиной выругался ротный, изумленные восклицания бойцов.

- Два образа накладываются друг на друга. Человека, и этого мокрожопика, - сказал Шредингер с отвращением.

- Слишком глубоко не надо, - заметила Гита. – Нам не надо сегодня превращаться. Только понять.

Вождь ждал нас у ограды, и в его уродливых на человеческий взгляд чертах я видел терпение и понимание.

- ***** ****, - произнес он, и мои извилины обработали этот набор невоспроизводимых звуков как «пожелание-чистая-вода-искренне».

Гита выдала ответ так, что я его вообще не понял, но абориген хлопнул в пухлые ладошки и заговорил:

- ******* ******* ******, - вождь произносил слова размеренно, наверняка давая нам, тупым чужакам, хоть как-то разобраться в его речи. - ***** ************ ********!

Отдельные слова я не понимал, даже не мог уловить все звуки, и вряд ли человеческое ухо было способно на такое. У меня в мозгу вспыхивали грамматические конструкции, похожие на сложные геометрические фигуры, наползали одна на другую, соединялись и распадались.

«Ширина-пустыни-общее-достаточное».

«Забота-потребность-умение-недостаточное-память-короткая-извне-пришли».

«Чистота-святость-земли-восстановление-необходимость».

Удивительно, но я воспринимал не только вождя-аборигена, но и Шредингера Фонтанчик из песка, вполне человеческий, искажения пространства, жесткие, вибрирующие, пробивающееся из них раздражение, гнев и прочие неприятные эмоции.

Раньше у меня такое никогда не получалось, но видимо он сильно раскрылся, пытаясь повторить наш трюк.

«Пространство-скверна-старая-устранить-необходимость».

Насколько я понимал, абориген вещал о священной войне, которую они собираются развязать, чтобы очистить родную планету от всякой духовной нечистоты. Частью этой самой нечистоты являлось «Инферно» и прилепившаяся к полигону сбоку наша база.

Короче «чужаки, прочь со святой земли!», ну а если не уйдете, то вышибем силой.

Дальше вождь заговорил быстрее, и я потерял нить разговора, но в нем не раз мелькнуло словосочетание «десять восходов». Затем он хлопнул в ладоши еще раз, упал кусок ткани, закрывающий лицо, и уродливый скакун начал разворачиваться, перебирая мосластыми ногами.

Все, разговор закончился.

Я с облегчением расслабился, отпуская концентрацию, возвращаясь к обычному состоянию.

- И о чем все это было? – спросил ротный.

- У нас есть десять дней на то, чтобы принять ультиматум или отвергнуть, - проговорила Гита устало.

Глава 6

Вождь добрался до своих, и аборигены помчались прочь, уходя за горизонт, в недра пустыни.

- Все записал? – Гита посмотрела на Шредингера.

Тот держал прибор, которого я либо ранее не видел, либо не обратил внимания: черный куб с порослью черных усиков наверху.

- Так точно, - ответил мой бывший командир. – Но это детский сад, конечно. Галлюцинации? Разговор с тем, с кем невозможно разговаривать?

Он бросал на меня злобные взгляды, откровенно завидовал, что я умею такое, чего не умеет он.

- Тихо, - остановила Шредингера Гита и повернулась к командиру первой роты. – Все, уводи людей. Я к комбату на доклад, а вы – в расположение.

Пока мы вели переговоры, первое солнце исчезло за горизонтом, второе зацепилось за него краем. День уступил место вечеру, изнуряющая жара ослабела, с востока даже потянуло холодком.

Всю дорогу до санчасти Шредингер не переставая ворчал – про «наглых мокрожопиков», лезущих поперек батьки, и про «настоящих штурмовиков», которые могут все на свете, а если чего не могут, то исключительно по недоразумению, и вообще вскоре научатся.

Ранение и смена должности его совершенно не изменили.

Но напрягся я только в тот момент, когда увидел вход в наш подвал, ведь около него ждал Цзянь.

- Серов, на пару слов, - сказал он.

- Что такое? В чем дело? – попытался трепыхнуться Шредингер, но свежеиспеченный ротный бросил на него лютый взгляд, и бывший командир взвода покорно склонил голову и юркнул за дверь.

Я был бы не прочь рвануть за ним.

- Серов, ты думаешь, что ты в безопасности? – Цзянь начал с места в карьер. – Высокомерные девки, опьяненный дурным знанием и полученной даром силой, якобы защитят тебя от всего на свете?

Я молчал – нет смысла отвечать на риторические вопросы.

- Только если игра пойдет всерьез, они тебя не спасут, - он подошел вплотную, и наполовину шептал, наполовину шипел; я видел крохотные огоньки в черных узких глазах, необычайно гладкую желтоватую кожу и островки щетины на подбородке. – Просто не смогут. А она пойдет, ведь приз невероятно ценен Ты понимаешь, о чем я.

И он посмотрел в ту сторону, где полыхал разноцветным огнем, не сгорая, полигон «Инферно». Величайшее во всей галактике хранилище оружия, созданного в прошлом, но не превзойденного до сих пор.

Я молчал – это не первая наша беседа такого сорта, я все это слышал.

- Тобой пожертвуют, выкинут как пешку с доски, усек? – Цзянь начал злиться. – Единственный, кто сможет тебе помочь – это я! Ведь мы победим, обязательно! Присоединяйся к победителям!

Я молчал, и просто наблюдал за собеседником.

- Если не боишься за себя, то подумай о тех, кто тебе дорог, - он улыбнулся. – Думаешь, мы постесняемся тронуть тех, кто тебе дорог?

Тут я напрягся – ну да, эти уроды могут добраться до Васи, Сыча или Эрика.

Дверь в подвал открылась, и наружу шагнула Лана – изящная и безупречная, словно только что от стилиста с косметологом.

- О, котики, - проворковала она. – Все в порядке?

- Естественно, - Цзянь изобразил улыбку, не размыкая губ. – А ты помни, Серов. Вечно мы ждать не будем.

Он кивнул Лане и зашагал в сторону казарм.

- Угрожает? – спросила она, когда ротный ушел достаточно далеко.

Я пожал плечами.

- Не обращай внимания, - продолжила она. – Что еще они могут? Мерзкие твари, - красивое лицо ее стало вдруг уродливым, страшным, и я подумал, что прячется за всем этим что-то личное. – Пойдем, Иван Ты работал хорошо, и мы решили тебя поощрить.

И тут Лана подмигнула так, что я вспотел, в голове замелькали картинки вроде тех, которым положено являться в дрочильне.

Но мы пошли не в штаб, а в сторону транспортной зоны, и часовой вытянулся при виде оператора-инструктора подразделения М. Поднялись на второй этаж, и только в коридоре с пронумерованными дверями я поверил в то, что меня действительно ждет разговор с бабушкой.

На этот раз мне досталась кабинка номер четыре, и вскоре я услышал родной голос:

- Ванька? Как ты?

Я, естественно, сказал, что у меня все хорошо, что я здоров и кормят меня отлично. Сообщил, что тут очень жарко, и что работаем мы в местах таких диких, что тут не то что связи, а змей со скорпионами нет.

И ведь не соврал.

- Опять звонила девица, - сообщила бабушка, уверившись, что со мной порядок. – Только теперь имя назвала

Я напрягся – неужели из волн прошлого вынырнула Мила, бросила своего Жабеня, осознала всю его мерзостность, и решила вернуться ко мне, а я болтаюсь неведомо где? Сердце затрепыхалось как бешеное.

- Мария, - продолжила бабушка. – Говорит она странно, как-то механически Иногда только нормальные слова проявляются.

Вот это ничего себе – барышня из Колумбии неведомо как отыскала наш номер! Насчет «говорит странно» - так это в ход наверняка пошел какой-нибудь переводчик, способный озвучивать с испанского на русский и обратно.

- А еще она обещала, что скоро отыщет тебя, - бабушка захихикала, как девочка. – Дикие места, говоришь? А девчонку там заловить сумел, и как сумел. Вон, названивает.

Скоро отыщет? Каким образом?

К нам вновь привезут женщин с пониженной социальной ответственностью и повышенной сексуальной? Интересно, опять контрабандой, или теперь по согласованию с начальством, вполне официально?

- Ладно тебе, баб, - я поспешил съехать со скользкой темы. – У самой-то что?

Я знал, что она никогда не признается, если что-то идет не так, и не будет жаловаться. Но умел по интонациям, по оговоркам читать ее настроение, понимать, насколько ей в данный момент плохо.

Судя по всему, сейчас все обстояло не худшим образом.

- Да, и еще тут звонил, - сказала бабушка, пересказав мне подъездные сплетни. – Только мужчина на этот раз. Основательный такой, все про тебя и меня расспрашивал. Представился, что из социальной помощи, но что-то я не помню там таких любезных

Я снова напрягся, и теперь до сосущей боли в желудке, мне захотелось шваркнуть черную телефонную трубку о стену, и немедленно рвануть домой.

Это мог быть Ингвар или кто-то из той конторы, на которую работает норвежец. Ищут подходы ко мне, хотят сделать из меня источник полезных данных, используя единственную мою родственницу, которую я отсюда не могу ни спрятать, ни защитить.

Или я вспомнил слова Цзяня – «подумай о тех, кто тебе дорог».

Это еще хуже – если за бабушкой начали следить каннибалы, отмороженные на всю голову сектанты, способные вообще на все.

- Да, я понял, - сказал я. – Разберусь.

Что я могу сделать? Отпроситься в увольнение на Землю на несколько дней? Перевезти бабушку куда-то, спрятать ее в санатории, попросить друзей, чтобы за ней присматривали, может нанять кого-то для охраны...

Но отпустят ли меня?

Мы поговорили еще, на этот раз о дальних родственниках, которые иногда возникали на горизонте событий. На этот раз меня не прервали, а дали поговорить нормально, но все же в какой-то момент я повесил трубку и выбрался в коридор, где ожидала меня безупречная Лана.

Очень хотелось немедленно спросить про увольнительную, но я понимал, что не время, и не место.

Когда мы вышли под открытое небо, то над пустыней царила мягкая, тихая ночь. Оказавшись в подвале, я улегся, но долго не мог уснуть, ворочался и думал, что могу сделать для бабушки.

По всему выходило, что придется рассказать обо всем Гите, и дальше уже

На половине мысли я вырубился, но почти тут же кто-то сказал мне в самое ухо «Подъем!».

- Не время спать, - проговорила Лана, пока я зевал и тер глаза, в которые кто-то насыпал песка; тело казалось тяжелым и неуклюжим, мускулы не желали сокращаться. – Враг не дремлет, ну и нам нельзя.

Ночь еще не закончилась, снаружи царила тишина, только от строительной площадки долетал размеренный грохот.

- Куда в такую рань? – пробурчал Шредингер. – Что за детский сад? Я

Но Гита посмотрела на него так, что мой бывший взводный осекся.

- Итак, вводные, - начала она, разворачивая к нам экраном здоровенный ноутбук. – Снято с дрона, с максимальной высоты, поскольку ниже не опуститься, поэтому качество так себе.

Нам показали «Инферно» - самый его центр около Воронки, башни к югу от нее, рядок кубов к западу. Из пылевого вихря, что поднимался из темных глубин, вынырнула черная фигурка, шлепнулась на песок, раскинув ноги и руки, за ней тот же маневр проделали вторая и третья.

Изображение затряслось – то ли у оператора дрона задрожали руки, то ли летающую машинку долбануло ветром.

- Это как? – ошеломленно спросил Шредингер. – Кто-то выходит оттуда?

Камера дала максимальное увеличение, и стало видно, что фигуры на песке шевелятся, пытаются встать. А еще я разглядел черную матовую броню, скрывающую их с головы до ног, и понял, что это вовсе не новые персонажи нашего безумного инфернального спектакля.

Это были те самые парни, которые успешно десантировались под нашим обстрелом, а потом сгинули в огне полигона. По всему выходит, что Цзянь не соврал и не выдумал ничего, когда рассказал, что следы оборвались у Воронки, уходящего не пойми куда провала.

Незваные гости действительно попрыгали туда, и вот теперь начали возвращаться.

Ролик кончился, но тут же начался другой, снятый с некоторым временным лагом. Ночная съемка показала сигнатуры множества человекоподобных существ, бегающих туда-сюда рядом с холодным объектом, похожим на громадный карандаш, и все это на фоне горячего песка.

- Ни хрена не видно, - пожаловался Шредингер. – Что там такое?

- Эти парни монтируют некие механизмы, и пытаются взломать башни шесть и семь, - сообщила Гита. – Те самые, которые мы вроде должны охранять от посягательств. Что это значит?

А то, что пехоте нужно собирать манатки и готовиться к заходу на полигон.

Механизмы, о которых говорила ведьма, рассмотреть толком не удалось, поскольку они были холодные. Я понял лишь то, что они сравнительно невелики, по пояс человеку, и напоминают скорее каркасы из состыкованных друг с другом трехмерных фигур – конусы, кубы и более хитрые штуки.

- Заход будет через три часа, - продолжила Гита. – Но поскольку там все сложно, работает система безопасности плюс имеет место не совсем понятное нам воздействие, с каждым из взводов пойдет кто-то из подразделения М.

Ну вот, я уже размечтался, что буду сидеть тут и расшифровывать послание аборигенов. Вспомню, чему меня учили в институте, создам методику, проведу разбор источников, сравнение текстов.

Но нас пятеро, а взводов в роте три штуки.

- Я остаюсь здесь, - развеяла часть моих сомнений Гита. – Лана возьмет третий. Саша – второй, ну а с первым

Она сделала паузу.

- Слушай меня, - пробормотал Шредингер, откровенно вспоминая те времена, когда он сам командовал людьми.

- А вы двое, как наименее опытные, - Гита посмотрела на него, затем на меня. – Будете работать вместе.

Нет! Ну только не это!

- Есть, - мрачно сказал Шредингер. – Кто будет старшим?

Ведьма смотрела на нас испытующе и держала паузу достаточно долго, чтобы мы оба успели вспотеть затылками и напрячься. Я не особенно хотел снова попадать ему в подчинение, и бывший командир взвода точно не желал, чтобы им командовал недавний подчиненный, обычный боец.

- Поговорю со взводным, чтобы вас использовали независимо, - сказала она наконец. – У Ивана намного больше полевого опыта, зато тебя, Данкан, обучали тому, что он не умеет. Помните, что вы солдаты подразделения М, и поддерживайте друг друга. Иных союзников вы там не найдете. Поняли меня?

«Так точно» мы произнесли в один голос, но в этих голосах не звучало радости.

- Ну что, сладкие котики, - и Лана потянулась самым соблазнительным образом - на сто процентов нарочно, чтобы разрядить обстановку. – Надо пожрать чего и собираться.

Через час мы были накормлены, собраны и ждали только команды на выдвижение. Еще через час явились бойцы нашего взвода, где командовал теперь Ричардсон, а вслед за ними подъехала машина с умными головами и оборудованием.

Протыкали защитное поле в этот раз за гаражом, почти на углу, так что мы толпились в узком проходе между стеной и сеткой ограждения. От взошедшего солнца веяло сухим жаром, впереди пламенели кубы, ближайший был ярко-васильковым, от зелени соседнего резало глаза.

- Иван, ты с нами? – воскликнул Эрик, увидев меня в готовом к бою состоянии. – Отлично, пацаны будут рады!

- Не все, - проворчал Сыч.

От места, где толпилось наше отделение, на меня бросали неприязненные взгляды. Хамид же, ставший командиром, старался вообще не смотреть, объяснял что-то Бадру, за спиной которого висела большая рация.

- А уж вот этому точно братва не обрадуется, - добавил Вася.

Имел он в виду Шредингера, который держался подчеркнуто в стороне, делал вид, что не со мной. И с этим человеком, властным, неуживчивым и самовлюбленным, мне предстоит работать в ближайшее время рука об руку пусть даже независимо, хотя я сомневался, что это получится.

Цзяня видно не было, и мне хотелось верить, что он не пойдет с нами, останется командовать из тыла.

- Чтоб меня макаки драли в задницу всю ночь, - сказал подошедший Ричардсон. – Мы идем первыми, и наша задача – занять позиции между кубами десять и одиннадцать. Там скрытно наблюдать и ждать сигнала.

Дальше из его слов стало ясно, что второй и первый взводы двинутся более длинными маршрутами, и зайдут с флангов.

Не успели мы уложить в головах этот могучий замысел, как из-за угла показался Цзянь, собранный по-походному. Сердце мое упало, и всплыл из его недр неприятный, лишающий сил страх – перед тем, кто могуч и хитер, кто смотрит на тебя не как на человека, на врага, для кого ты лишь изысканное блюдо на обеденном столе, которое необходимо сожрать, либо психологически, либо вполне физически.

- Чего ждем? – спросил он, и умные головы засуетились, установка для взлома защитного поля загудела, выплюнула широкий луч света.

И тут же я понял – что-то идет не так, не тут, а по другую сторону стены из янтарного пламени. Зашевелился песок рядом с углом ближайшего куба, упали на него искореженные тени, непонятно чем отброшенные, задвигались, словно подзывая к себе, заманивая.

Вася с Эриком говорили что-то еще, но я их не слушал, я шагнул к Шредингеру.

- Ты видишь? – услышав этот вопрос, он повернулся, и я понял, нет – не видит.

- Что, сопли распустил? Обкакался, не успели мы еще и шагу сделать? – напарничек мой если и умел что, так это унижать находящихся рядом.

Но мне было не до него, я провалился во внутреннюю живую пустыню, которую отыскал благодаря ведьмам. Ощутил границы своего мира, снизу, сверху и со всех сторон света, и опираясь на них, потянулся вперед, пытаясь воспринять, что ждало нас на другой стороне.

Васильковый огонь ближайшего куба словно разбавили, он стал прозрачным, и в нем проявились лежащие черные фигуры – шесть штук, пятеро с автоматами и одна с пулеметом вроде ПКМ.

- Стойте!! Там засада!! – заорал я во всю глотку, и в этот момент проход в защитном поле открылся.

Цзянь повернулся ко мне, и я порадовался, что не смотрю на него прямо. Человеческого в новом ротном осталось в этот момент немного, я увидел его как нечто паукообразное на множестве тонких ног, огромное, с головой на высоте метра в три.

- С чего ты взял? – прошелестел безгубый рот, из которого свисало множество плетей-языков.

Ричардсон повелительно махнул черной лапой, и бойцы побежали вперед.

- Я же говорю, он обосрался, - влез Шредингер, и в этот самый момент грянула пулеметная очередь.

Черные поторопились, им бы выждать, когда на другую сторону зайдет побольше народу, и врезать изо всех стволов. А так большинство пуль безмолвно канули в янтарное пламя, и лишь несколько попали в проем, а людей и вовсе ни одна не зацепила, парочка выбила дырки в борту КАМАЗа.

- Стоять всем! «Птицы» в зенит! – в руке Цзяня была рация. – Ты скажешь, где?

Концентрация моя разлетелась на осколки, я снова видел все как обычно, но хорошо помнил, где находились враги, да и вмятины с тенями никуда не пропали. Интересно только, почему я не ощутил прикосновение чужих сознаний или нам противостоят люди?

Глава 7

Я не видел, где находились черные, но мне и не нужно было видеть их. Перемещение теней, новые ямки в песке, изменение яркости в исходящем от куба свечении – этого мне хватало для понимания того, что именно там происходит.

Дроны ударили именно в ту точку, которую я и указал, с небольшим разбросом. Взрывы слились друг с другом, полетели в стороны осколки «птичек», из дыма и невидимости одна за другой начали выпадать черные фигуры: две лежащие неподвижно, одна пытавшаяся бежать на дрожащих ногах.

Какую бы систему маскировки не использовали чужаки, при повреждении она переставала работать.

Еще трое ухитрились сохранить боеспособность в том аду, который мы им устроили. Но они рванули прочь с такой скоростью, что только песок столбом из-под пяток, даже раненого бросили, не попытались утащить с собой.

- Вперед! – напомнил о себе Цзянь, и бойцы вновь побежали к «окошку» в полыхающей стене защитного поля.

Первые двое проскочили внутрь, и тут же пригнулись, зашатались, словно на плечи им упала невидимая тяжесть. Но они ухитрились поднять автоматы, и очередь хлестнула по спине раненого в черной броне, он сделал еще несколько шагов и упал, дергая руками и ногами.