"Знаки" "Жнец"

Глава 3.

Стекло и ложь

Воскресенье началось без будильника — просто открылись глаза, и в комнату уже пробивался серый утренний свет. Первое, что сделал Алексей — скосил взгляд на правую руку. Татуировка выглядела так, будто её набили месяц назад: кожа вокруг ровная, без покраснений, линии чёткие, словно выжженные лазером. Провёл по ней пальцем — ни боли, ни зуда, только гладкая прохлада. Обычно после сеанса кожа долго воспалена, но здесь не осталось ни следа раздражения. Пожал плечами, решив, что просто повезло с мастером и организмом.

На кухне поставил турку на плиту, чиркнул зажигалкой, и синий огонь лизнул дно. Пока вода нагревалась, достал хлеб, начал нарезать — нож скользил по мякишу, оставляя ровные ломти. Кофе начал подниматься, и Алексей потянулся к ручке турки, чтобы снять с огня. И в этот миг мир дёрнулся.

Всё произошло без предупреждения — не как мысль, не как фантазия. Просто перед глазами развернулась картинка: пальцы соскальзывают с горячего металла, турка падает, кипяток расплёскивается по плите, коричневая лужа заливает руку. Жжение — отчётливое, почти реальное, хотя физической боли не было. Картинка длилась не дольше удара пульса, но была настолько яркой, что Алексей отдёрнул руку ещё до того, как коснулся турки.

Замер, глядя на плиту. Кофе бурлил, пузыри лопались на поверхности, пар поднимался к потолку. Всё было на месте — турка стояла ровно, ручка ещё не нагрелась. Перевёл дыхание, взял прихватку, аккуратно снял посудину, разлил кофе по чашкам. Процесс прошёл гладко: ни ожога, ни лужи, ни ругани.

— Что за хрень? — вырвалось шёпотом, и слова утонули в тишине кухни.

Сел за стол, обхватил кружку ладонями, чувствуя, как тепло передаётся через керамику. Прокрутил в голове только что пережитое. Это не было похоже на фантазию или простое воображение — он чётко видел падение турки, обжигающую руку, собственную реакцию. Ощущение напоминало воспоминание о том, чего ещё не случилось. Потёр виски, пытаясь найти рациональное объяснение: недосып, стресс, переутомление после тату. Но внутри закралось сомнение — слишком реальным было это видение, слишком детальным, слишком... чужим.

День тянулся медленно. Открыл ноутбук, попытался работать над макетом, но курсор застыл на чистом холсте — глаза смотрели на экран, а мысли блуждали где-то далеко. Несколько раз перечитывал диалог с мастером тату, зачем-то снова открыл сайт с символами — но тот самый узор исчез. Страница выдавала ошибку 404: «Страница не найдена». Обновил — та же картина. Проверил историю — ссылка вела в никуда. Сайт словно испарился.

— Самоуничтожился, что ли? — пробормотал и закрыл вкладку.

К обеду решил выйти прогуляться — купить хлеба и, может быть, зайти в кофейню за нормальным капучино. Солнце пробивалось сквозь облака, на асфальте блестели лужи после утреннего дождя. Шёл по тротуару, пряча руки в карманы толстовки, пытался не думать о странном происшествии, но картинка с туркой всплывала снова и снова.

Проходил мимо детской площадки, когда накрыло второй раз. Видение пришло так же внезапно, как и первое — без предупреждения, без усилий. На этот раз картинка была более чёткой: пожилая женщина с авоськой выходит из подъезда соседнего дома, поскальзывается на мокром асфальте, сумка вылетает из рук, яблоки катятся по луже, стукаясь об асфальт с глухим стуком. Звук был настолько реальным, что Алексей остановился на месте, не дойдя до подъезда.

Через несколько секунд дверь открылась, и из неё вышла та самая женщина — седая, в синем платке, с полиэтиленовой авоськой, в которой угадывались яблоки и буханка хлеба. Она направилась прямо к луже, не замечая скользкого места.

— Стойте! — крикнул Алексей громче, чем планировал.

Женщина замерла, удивлённо уставившись на него. В глазах мелькнула настороженность — кто этот парень, почему кричит на улице?

— Там... скользко, — выдавил, указывая на лужу. — Лучше обойдите.

Она перевела взгляд на воду, нахмурилась, аккуратно обогнула опасное место и пошла дальше, бросив через плечо:

— Спасибо, молодой человек.

Стоял, чувствуя, как по спине пробегает холод. Это не было интуицией. Это было знанием — детальным, конкретным, как просмотренный фильм. Пошёл дальше, но каждый шаг теперь давался с трудом — ноги словно налились свинцом.

В кофейне, пока ждал заказ, третье видение пришло само собой: бармен через минуту поскользнётся и обольёт соседнего парня в белой футболке водой из стакана. Увидел это так же ясно, как видел витрину перед собой. И когда бармен действительно споткнулся, и вода плеснула на парня, Алексей стоял, сжимая в руках свой капучино, и просто смотрел на происходящее. Бармен извинялся, парень что-то раздражённо отвечал, посетители оборачивались — обычная суета. Но для Алексея этот момент стал точкой невозврата.

Вышел из кофейни, сел на ближайшую скамейку и уставился в одну точку. Руки дрожали — мелкая, нервная дрожь, которую не получалось унять. Посмотрел на свою руку, на татуировку, и она вдруг показалась не просто рисунком, а чем-то живым — тёмные линии будто дышали, пульсировали в такт сердцу. Попытался вызвать видение специально — закрыл глаза, сосредоточился, напрягся, пытаясь увидеть, что произойдёт через минуту. Ничего. Только тишина в голове и гул проезжающих машин.

— Значит, не работает по желанию, — пробормотал, открывая глаза.

Вернулся домой, не помня, как открыл дверь, как бросил ключи на тумбочку. Упал в кресло и долго сидел, глядя на правую руку. Татуировка, казалось, слегка светилась в полумраке — или это только казалось? Потёр глаза, и свечение исчезло. В голове гудела каша, мысли путались, перескакивали с одного на другое. Попытался вспомнить, когда всё началось. После тату. Точно после тату.

— Нет, — сказал громко, и голос прозвучал резко, почти грубо. — Три раза — это не совпадение.

Достал телефон, открыл переписку с Глебом, набрал сообщение: «Слушай, у меня странные вещи происходят. Можешь приехать?» — но пальцы замерли над экраном. Что он скажет? «Я вижу будущее на несколько секунд»? Звучит как бред психбольного. Стер сообщение, убрал телефон в карман. Сейчас нужно было разобраться самому.

Подошёл к зеркалу в прихожей, закатал рукав. Тату выглядело обычным — чёрные линии на коже, никакого свечения. Коснулся пальцами — кожа была чуть теплее, чем на другой руке. Всего на градус, но разница чувствовалась. Опустил рукав, вернулся на кухню, налил стакан воды. Взял в руки, поднёс к губам — и в этот момент четвёртое видение мелькнуло перед глазами: вода проливается на стол, бумаги намокают, чернила расплываются. Не успел ничего изменить — стакан дрогнул в пальцах, вода потекла по столешнице. Вытер лужу тряпкой, чувствуя, как внутри разрастается странное спокойствие.

Он не сошёл с ума. Не галлюцинировал. Действительно видел будущее — пусть и всего на несколько секунд. Теперь оставалось выяснить, почему и зачем. Лёг на диван, уставился в потолок, позволил мыслям течь свободно, не пытаясь их контролировать. Завтра обязательно позвонит Глебу. Или не завтра — когда сможет объяснить это словами. Но одно он знал точно: жизнь перевернулась, и обратного пути уже не будет.

Глава 4.

Проверка реальности

Понедельник начался с тупого чувства нереальности. Алексей сел на кровати, потёр лицо ладонями и первым делом проверил татуировку. Она выглядела так же, как вчера, — даже чуть светлее, будто краска полностью впиталась в кожу. Провёл пальцем по линиям — никаких изменений, только знакомая прохлада. Сел, свесив ноги с дивана, и попытался вспомнить, сколько видений случилось вчера. Три? Четыре? Все они были краткими, как вспышки старой фотокамеры, но оставляли после себя чёткое ощущение: если бы он не изменил своих действий, события произошли бы в точности так, как он увидел. Никаких сомнений, никаких «казалось».

На кухне заварил чай и сел за стол, положив перед собой блокнот и ручку. Решил подойти к вопросу системно — как к эксперименту. Закрыл глаза, сосредоточился, попытался вызвать видение намеренно, как включают свет. Напрягся, затаил дыхание — ничего. Только гул холодильника и шум воды в трубах за стеной. Попробовал ещё раз, с тем же результатом. Раздражённо выдохнул, открыл глаза.

— Не работает по команде, — сказал вслух, и голос прозвучал глухо в пустой кухне.

Тогда просто начал делать привычные дела: нарезать хлеб, открыть холодильник, достать масло. И вдруг, когда рука уже взяла нож, перед глазами мелькнула короткая картинка: лезвие соскальзывает с корки и входит в палец, если держать его под неправильным углом. Алексей замер на мгновение, перехватил нож иначе — под другим углом, с большим упором. Нарезал хлеб аккуратно, и ничего не произошло.

— Понятно, — сказал он, записывая в блокнот. — Только когда не ждёшь и занят делом. Не управляется сознательно.

Весь день превратился в череду экспериментов. Он наливал воду, переставлял предметы, смотрел в окно — каждые полчаса проверял, не появится ли видение. Ничего. Но стоило отвлечься на сообщение от заказчика или просто выйти в коридор за почтой, как в голове вспыхивал новый образ. Увидел, как на улице чуть не заденет велосипедист, и успел отойти в сторону за секунду до того, как тот пронёсся мимо — ветер от колёс дёрнул полы куртки. В магазине, стоя в очереди, мелькнула картинка: кассирша даст сдачу на две монеты больше. Когда она протянула руку с мелочью, Алексей спокойно сказал:

— Пятьсот, а не четыреста.

Кассирша пересчитала, извинилась, и его пальцы сжали правильную сумму. Никто вокруг не заметил ничего странного — обычная поправка, обычный покупатель. Но внутри всё дрожало от осознания.

К вечеру голова начала слегка пульсировать. Заметил, что каждое использование способности оставляет после себя слабую головную боль — сначала почти незаметную, как далёкий звон, но к концу дня она стала более отчётливой, пульсирующей в висках. Понял, что это не бесконечный ресурс, и решил на сегодня остановиться. Записал в блокнот: «Плата — головная боль. Лимит не установлен, но явно есть. Сегодня использовал примерно шесть раз». Цифра показалась внушительной — достаточно, чтобы устать, но не настолько, чтобы потерять сознание.

Взял телефон, набрал Глеба. Тот ответил после второго гудка, и в голосе послышалось удивление:

— Лёха? Что-то случилось? Ты редко звонишь. Только если опять заказчик слился или комп завис.

— Случилось, — Алексей чувствовал, как слова застревают в горле, комом поднимаются из груди. — Я не могу объяснить по телефону. Ты можешь приехать завтра вечером?

Глеб помолчал. Слышно было только его дыхание и далёкие голоса на фоне — он явно был не дома. Потом ответил без шуток, серьёзно, как умел только в критические моменты:

— Приеду. В восемь буду. Ты только не делай глупостей. Не лезь никуда, не ищи в интернете странные ритуалы, просто сиди дома.

— Я ничего не делаю. Просто хочу показать тебе кое-что. Увидишь сам.

Положил трубку и посмотрел на свою руку. Татуировка слегка теплела, когда он думал о ней — или это только казалось? Коснулся кожи — температура была чуть выше, чем на соседнем участке, буквально на полградуса, но разница ощущалась. Нахмурился, но решил не искать объяснений. Завтра придётся объяснять Глебу то, что сам едва начал понимать.

Вечером лёг в кровать, но сон не шёл. Смотрел в потолок, перебирал в голове события последних двух дней. Татуировка, видения, странное тепло на руке. Всё это было связано, но как именно — оставалось загадкой. Закрыл глаза, позволил мыслям течь свободно, и вдруг видение пришло само собой, без усилий. Увидел себя через минуту — лежит здесь же, в той же позе, глаза закрыты, дыхание ровное. Ничего не изменилось. Улыбнулся — способность даже дала ему знать, что ночь пройдёт спокойно.

Перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и провалился в сон — глубокий, без сновидений, как в колодец. Наутро проснулся с ясной головой и чётким планом: показать Глебу, что он умеет, и попросить помочь разобраться. Одиночество в этом новом мире становилось невыносимым, и нужен был кто-то, кто увидит, поверит и не сочтёт сумасшедшим.

Глава 5.

Доказательство

Глеб приехал ровно в восемь — минута в минуту. Грохот входной двери, сломанный замок привычно клацнул, и в коридоре послышалось шумное дыхание, стряхивание мокрой куртки и звук падающих на пол кроссовок. Глеб вошёл в комнату без приветствия, с рюкзаком за спиной, и с порога уставился на Алексея с выражением, в котором смешивались любопытство и тревога. На лице — ни тени обычной усмешки, только настороженность, как у человека, готового услышать что угодно, даже бред.

— Ну, выкладывай, — сказал он, проходя к дивану и швыряя рюкзак на пол. — Ты звонил с таким голосом, будто у тебя там труп в ванной. Или что хуже — снова взял заказ без предоплаты.

— Садись, — кивнул Алексей на табуретку у стола. — И не перебивай.

Глеб подчинился, но сел не на табуретку, а на диван, поближе, вытянув ноги и скрестив руки на груди. В глазах зажглось любопытство — он знал, что друг не из тех, кто поднимает панику на пустом месте.

Алексей подошёл к столу, закатал рукав и показал татуировку. Чёрные линии в тусклом свете лампы казались особенно чёткими, почти объёмными. Глеб присвистнул, подавшись вперёд:

— Да, узор тот самый. Выглядит круто. Артём хорошо поработал. Но это не повод звонить мне с таким голосом, будто мир рушится.

— Дело не в том, как он выглядит, — Алексей опустил рукав, сел напротив. — Дело в том, что произошло после того, как я его сделал.

Пауза повисла в комнате. На кухне тихо гудел холодильник, за окном шуршал дождь, и где-то в соседней квартире играла музыка — глухо, сквозь стены. Алексей начал рассказывать. Спокойно, без эмоций, почти монотонно — как будто пересказывал инструкцию или техническое задание. Видение с туркой, женщина с яблоками, бармен и стакан, кассирша в магазине, велосипедист на улице. Всё, что случилось за последние два дня. Глеб слушал, не перебивая. Только когда рассказ дошёл до четвёртого видения — пролитая вода на столе, — он поднял руку, останавливая.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил Глеб, и в голосе его прорезалась сталь, которой раньше не было.

— Абсолютно.

— Лёха, ты вчера не спал? Может, переутомление? С татуировками иногда бывает — организм в шоке, мозг выдаёт странные картинки.

Алексей покачал головой и поднялся. Подошёл к столу, взял кружку с остатками чая, поднёс к губам и вдруг замер — на секунду закрыл глаза, потом снова открыл.

— Сейчас, — сказал он, ставя кружку обратно. — Ты через минуту потянешься к столу, чтобы взять телефон. Но зацепишь локтем ноутбук, тот лежит на самом краю. Он упадёт на пол, но я успею его поймать за мгновение до удара. Смотри.

Глеб нахмурился, проследил взглядом за ноутбуком, действительно стоящим на краю стола. Потом перевёл взгляд на Алексея, и в глазах мелькнуло недоверие.

— Ты просто угадал, — сказал он осторожно. — Ноутбук и правда стоит неудобно, я мог его задеть.

— Подожди, — сказал Алексей и сел обратно.

Прошло несколько секунд. Глеб сидел неподвижно, специально не двигаясь, с вызовом глядя на друга. Потом он начал менять позу — потянулся, чтобы поправить сползший рукав свитера, и вдруг локоть действительно пошёл в сторону ноутбука. Алексей рванул вперёд, уже зная траекторию падения, и его ладонь сомкнулась на корпусе за долю секунды до того, как тот коснулся пола. Поднял ноутбук, поставил на место, подвинул к центру стола.

Глеб смотрел на это с открытым ртом. Он переводил взгляд с ноутбука на Алексея, снова на ноутбук, и лицо его медленно бледнело.

— Это... — начал он и замолк, сглатывая. — Это не совпадение, да? Ты знал, что я потянусь.

— Я видел это за секунду до того, как ты сделал движение, — ответил Алексей, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. — Именно так, как я тебе рассказывал.

Глеб встал, прошёлся по комнате, провёл рукой по волосам — жест, который выдавал сильное волнение. Остановился у окна, глядя на мокрую улицу, и долго молчал. Потом повернулся, и в его глазах мелькнула уже знакомая искра — смесь изумления и научного любопытства.

— Покажи ещё раз, — попросил он, подходя ближе. — Что-нибудь простое. Я хочу убедиться, что это не галлюцинация, не игра воображения, не совпадение. Докажи.

Алексей вздохнул. Он знал, что Глеб — человек логики и фактов, и словами его не убедишь. Нужно было что-то зрелищное, но безопасное. Огляделся по сторонам, и взгляд упал на книгу, лежащую на полке — старый детектив, который он купил на распродаже и так и не прочитал.

— Видишь ту книгу на полке? — спросил он, указывая. — Через несколько секунд ты подойдёшь к полке и возьмёшь её. Не специально, а просто потому, что захочешь рассмотреть корешок. Но когда ты её возьмёшь, она выскользнет у тебя из рук и упадёт на пол. Я буду стоять на месте, и я её поймаю, не делая шага.

Глеб перевёл взгляд на полку, потом на Алексея, и скептически поднял бровь:

— Ты просто внушаешь мне эту идею.

— Нет, — ответил Алексей. — Ты сам это сделаешь. Сейчас. Я не буду говорить тебе ни слова.

Глеб помедлил, потом пожал плечами и двинулся к полке, шагнул, протянул руку к книге, взял её с корешка — и в тот же миг пальцы соскользнули, книга выпала. Алексей, не сходя с места, вытянул руку и поймал её за мгновение до того, как она ударилась о пол. Поднял, положил обратно на полку.

Глеб уставился на свои руки, потом на Алексея. Дыхание его стало глубже, а глаза расширились. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Это... это как ты делаешь? Ты реально видишь? Не угадываешь?

— Я вижу, — твёрдо сказал Алексей. — На пару секунд вперёд. Иногда больше, иногда меньше. Не всегда работает, но когда срабатывает — картинка чёткая, как будто я её уже пережил.

Глеб медленно опустился на диван. Он смотрел на свои руки, на книгу, которая лежала на полке, и в его голове явно что-то щёлкало, складывалось в новую картину мира. Потом он поднял глаза и спросил тихо, почти шёпотом:

— Это татуировка. Она даёт тебе эту способность?

— Я не знаю наверняка, — ответил Алексей, садясь напротив. — Но всё началось после того, как я её набил. До этого ничего подобного не было. Я не видел будущее, не чувствовал, как линии теплеют на коже. Сайт, где я нашёл узор, исчез — страница выдаёт ошибку. Я думаю, это не случайность.

Глеб молчал долгую минуту. Слышно было, как за стеной капает вода из крана, как тикают настенные часы — размеренно, невозмутимо, вопреки всему. Наконец он поднялся и подошёл к письменному столу, где лежал ноутбук Алексея.

— Можно? — спросил он, кивая на экран.

— Да.

Глеб открыл браузер, зашёл в историю, нашёл ссылку на «sadow-arhivsde.net» — страница не открывалась. Попробовал через кеш, через архивные версии — тоже пусто. Сайт исчез полностью, без следа.

— Умело, — пробормотал Глеб, откидываясь на спинку стула. — Кто-то почистил всё. Или он самоуничтожился, как ты говорил.

— Что будем делать? — спросил Алексей, глядя на друга.

Глеб повернулся к нему, и на его лице появилась та самая усмешка — хитрая, азартная, с которой он всегда брался за самые безумные проекты.

— Будем исследовать, — сказал он. — У меня есть доступ к архивам, к закрытым форумам, к старым базам данных. Если этот символ действительно что-то значит, я найду информацию о нём. А ты пока... ты будешь тренироваться. Записывать каждое видение, каждое ощущение. Нам нужны данные.

Алексей почувствовал, как внутри поднимается облегчение — волна тепла, которая смыла напряжение последних дней. Он не был один. Глеб поверил, принял, не усомнился. И это было важнее любого доказательства.

— Спасибо, — сказал он, и голос его чуть дрогнул.

— Не за что, — Глеб махнул рукой и уже тянулся к рюкзаку за своим ноутбуком. — Мы же команда. Только, Лёша, будь осторожен. Если эта способность реальна, она может привлечь внимание. Не надо демонстрировать её на каждом углу. Люди не поймут, а те, кто поймёт — могут быть опасны.

— Я знаю. Пока никому не говорил, кроме тебя.

— И не говори, — Глеб посерьёзнел. — Никому. Пока мы не поймём, что это такое и откуда взялось.

Глеб ушёл почти в полночь, оставив на столе свой номер телефона «на всякий случай» и кипу обещаний начать поиски завтра с утра. Алексей стоял у окна, глядя на ночной город — редкие огни в домах напротив, мокрый асфальт, отражающий свет фонарей. Жизнь разделилась на «до» и «после». До тату — он был просто дизайнером с долгами и серыми буднями. После — обладателем способности, у которой не было названия. Провёл пальцем по линиям узора на руке — татуировка слабо отозвалась теплом, как будто знала, что он думает о ней. Что-то в этом рисунке пугало и притягивало одновременно, как взгляд в бездну, которая смотрит в ответ.

Завтра начнутся поиски. Завтра он узнает больше. А сегодня — просто стоял у окна и позволял себе дышать.

Глава 6.

Секундомер

Глеб приехал на следующий день ровно в полдень — сжимая в руках старый механический секундомер, блокнот и две пачки чипсов. Надел очки вместо контактных линз, отчего выглядел почти как профессор из дешёвого научно-фантастического фильма. С порога бросил рюкзак на диван и сразу принялся расставлять инструменты на кухонном столе: секундомер в центре, блокнот справа, ручки слева, чипсы — для моральной поддержки.

— Начинаем, — объявил, усаживаясь за стол. — Давай по порядку. Ты говорил, что видения приходят, когда занят простыми делами. Мы попробуем смоделировать такие ситуации. Я буду засекать время, ты будешь делать что-то обычное. Как только увидишь — говоришь «есть», я фиксирую.

Алексей кивнул, подошёл к плите, взял чайник и начал наливать воду. Глеб замер с секундомером в руке, вглядываясь в каждое движение друга, как орнитолог за редкой птицей. Прошла минута — ничего. Помыл кружку — тоже пусто. Десять минут, двадцать — ни одной вспышки. Алексей чувствовал, как взгляд Глеба буквально давит на затылок, и от этого концентрация только падала, уступая место раздражению.

— Может, я слишком напряжён, — сказал, ставя чайник обратно. — Ты сидишь и смотришь на меня как на подопытную крысу. Это не помогает.

— Расслабься, — посоветовал Глеб, откидываясь на спинку стула и стараясь выглядеть непринуждённо. — Забудь, что я здесь. Делай то, что обычно делаешь днём. Я просто посижу тихо, как мебель.

Алексей вздохнул, сел на диван, взял телефон и начал листать ленту — бессмысленно, просто чтобы занять руки. Глеб действительно замолчал, даже дыхание старался сделать незаметным. Через пару минут Алексей забыл о его присутствии, ушёл в мысли о том, что нужно купить продукты, и вдруг — короткая вспышка. Вспомнил, как вчера стакан чуть не упал, и теперь увидел, как через несколько секунд его собственная рука с телефоном случайно заденет стакан с водой, стоящий на краю стола. Отдёрнул руку, и стакан остался на месте — вода даже не колыхнулась.

— Есть, — сказал, поднимая глаза. — Я видел, как роняю стакан, если продолжу двигаться так же.

Глеб щёлкнул секундомером, записал время и пометку в блокнот. В глазах зажглась та самая искра — азарт исследователя, нашедшего подтверждение своей гипотезе.

— Отлично. Попробуем ещё.

Они продолжили эксперимент. За час Алексей поймал три видения: споткнётся о провод на полу, уронит ложку, заденет локтем край стола. Каждый раз успевал изменить движение до того, как событие происходило. Глеб записывал каждую деталь: время, длительность видения (по ощущениям Алексея), точность описания. После третьего раза заметил, как друг начал потирать виски — движение, которое уже стало привычным.

— Голова болит?

— Немного, — признался Алексей. — Но не так сильно, как вчера. Может, потому что сегодня всего три раза.

— Засекай, — сказал Глеб, делая пометку. — Три видения за час, боль слабая. Значит, лимит есть, но зависит от интенсивности. Если за день много раз — боль сильнее.

Сделали перерыв, съели чипсы. Глеб предложил попробовать кое-что новое: не ждать видения, а создать условия для расслабления. Подключил к колонкам спокойную музыку с шумом волн — нашёл на YouTube какой-то восьмичасовой трек — и велел Алексею сесть с закрытыми глазами, просто дышать, ничего не ждать.

— Просто дыши, — повторил он, усаживаясь напротив. — Если что-то увидишь — скажи.

Алексей закрыл глаза. Сначала в голове крутился список дел, потом — татуировка, потом — вопрос, что скажет заказчик. Но постепенно шум стих, дыхание выровнялось. Вдруг, без всякого усилия, без напряжения, перед ним развернулась картинка: Глеб через минуту потянется к рюкзаку за бутылкой воды. Открыл глаза — и в тот же момент Глеб действительно начал тянуться к рюкзаку.

— Вода, — сказал Алексей. — Ты сейчас достанешь воду.

Глеб замер, потом медленно вытащил бутылку и протянул ему. В глазах — смесь удивления и восторга.